Операция «С» и другие приключения Шурика

      Утро понедельника по воле случая стало началом моей смены в лагере «Совёнок». Пробуждение моё — не следствие классической ошибки человеческого организма, который так часто считает, что валяться до обеда в будни или подрываться в выходной — хорошая стратегия. Мои биологические часы много лет считали лучшим временем для пробуждения семь-полвосьмого утра по столичному времени, сегодняшний день не стал исключением.       Впрочем, только проснувшись, я не сразу сообразил, в каком месте нахожусь, поскольку бодрящий запах мокрой хвои прочно ассоциировался лишь с кануном Нового года, когда отец с товарищами притаскивали в дом пышную зелёную ёлку под два метра высотой. Открыв мутные слипающиеся глаза, я несколько минут пялился в одну точку на стене, пытаясь сообразить, где я и кто я.       Наконец сообразив, что нахожусь в пионерлагере, я прокрутил в голове события того вечера: Славя протащила меня по здешним знаковым местам, в число которых входили пляж, главная площадь с памятником (нет, не Владимира Ильича, как вы могли подумать, а другого важного партийного деятеля, выходца из наших мест, только, к сожалению, его имя я позабыл), столовая, спортплощадка, клубы (конечно же), медпункт и обитель местного коменданта и по совместительству вожатой нашего отряда Ольги Дмитриевны. Хотя настоящий начальник лагеря носит фамилию Маслов, в действительности он, по словам Слави, подобен японскому императору — царствует, но не правит. Зачастую в лагере его вовсе нет, но он не уклоняется от собственных обязанностей, а наоборот — занимается положенными делами со рвением человека, полностью преданного своему делу.       Товарищ Маслов, о котором Славя прожужжала мне все уши, всегда старается обеспечивать лагерь всем необходимым, часто даже за счёт собственных усилий и средств. Но, чтобы обеспечивать всем необходимым, прежде всего приходится самостоятельно ездить и всё контролировать: поставки продовольствия, деталей, оборудования для кружков (прежде всего для кибернетического, к моему восхищению)… А если добавить бумажную волокиту, всевозможную отчётность, необходимость мотаться в составе проверяющей комиссии по областным лагерям, то получится, что «Совёнок» видит своего руководителя в среднем лишь дважды за смену: в начале и в конце. Ну, или если ему повезёт лично добраться с очередной партией поставок, то трижды.       Желание сна захватить сознание сегодня на удивление сильное, поэтому я с некоторым трудом выудил из сумки принадлежности для водных процедур, вышел из домика и вяло поплёлся на поиски умывальников, которые Славя вчера показать почему-то забыла. Сыроежкин уже умотал по своим грибным делам. Потом надо ещё и разбирать вещи… но неожиданно пришла проблема, как говорится, откуда не ждали. Умывальники упорно не желали найтись. Неуверенные блуждания уже твёрдо убедили меня в необходимости идти на пляж, чтобы хоть у речки умыться, но тут я услышал глухой лай. Я замер, прислушался, определил, откуда исходил «сигнал», и незамедлительно двинулся на звук.       Я думал: если там есть собака, а она наверняка есть, то там почти точно будет и её хозяин. Следовательно, у него можно спросить дорогу до злосчастных умывальников, которые уже полчаса кряду прятались в пустом утреннем лагере. А ещё мне было любопытно узнать, что это за собака, ведь дома оставался ещё один «друг человека».       Если подумать, то мой Бимка — чуть ли не единственный, кто мог развеять мою «киберзависимость». Так называла моё увлечение мать, выгоняя меня гулять. Пёс неизменно приходил ей на помощь: к двери уже бежал при этом слове, умница.       Ещё этим занимался Сергей, который с недавних пор снова захаживал к нам чаще. И ведь действительно, весь предыдущий год он заходил лишь по вопросам действительно важным, а не по «делам, не терпящим отлагательств». Интересно, с чем же было связано это возвращение к прошлому в моём лице? Занятная, однако, перемена, ведь я тогда действительно решил, что он отказался от своих намерений… Впрочем, не так уж это сейчас и важно: если не рассказывал, значит, что не нужно. Каждый имеет право на свои секреты.       Теперь в моей жизни появилась ещё и Славя. Эта мне точно здесь покоя не даст, точно учудит что-нибудь, и не единожды. Не сказать, чтобы я был против, но лучше понимать, когда и как… Ладно, действительно, я был прямо-таки заинтригован, предвкушал будущее в лагере с той же эйфоричной страстью, которую получит человек от удачного лыжного спуска с крутой горы. Хотя она для меня человек новый, незнакомый, и ко всем её «фокусам» я ещё не привык…       Усмехнувшись подобным глупостям, не пойми как возникшим в голове, я наконец завернул за угол и узрел, как по спортплощадке со скоростью болида с громким лаем понеслась восточноевропейская овчарка. Понеслась она за летевшей палкой, и не успела палка коснуться земли, как овчарка ловко ухватила её зубами. Торжествующе гавкнув, она чинно потрусила в сторону высокого худощавого человека со впалыми щеками лет под шестьдесят. Мужичок был в кепке и плаще-дождевике (неудивительно, ведь утром здесь прохладно), откровенно клевал носом и сонно моргал, всухую проигрывая схватку с Морфеем. Овчарка положила палку на лавку рядом с ним, подождала, когда хозяин снова захочет играть... а тот даже не думал шевелиться. Тогда она для верности тявкнула ещё раз.       Человек дёрнулся, погладил собаку, сказал ей что-то. Взял палку, размахнулся, будто бросает её в сторону поля, но затем метнул в мою сторону. Овчарка же с радостным лаем кинулась за целью, но, заметив меня, тут же о ней забыла и не спеша приблизилась. Несомненно, чтобы опознать, идентифицировать и внести в свою «базу данных» незнакомого человека.       Определяла она тщательно, но, почуяв во мне собачника, пёс (!) подобрел и даже позволил себя погладить, что нетипично для породы. Уже вместе мы пошли к лавочке, а по дороге я подобрал палку и кинул её вперёд. Животному приглашение не потребовалось.       Мужичок вздрогнул и повернулся. Несколько секунд он просто смотрел на нас, потом встал, отряхнулся и подошёл. Не сразу я понял, что он с улыбкой смотрел на мои потуги вытащить палку из пасти упирающегося пса.       — Граф, нельзя, — наконец гаркнул он. Пёс тут же выпустил палку, а я тут же отправил её в полёт почти на другой конец поля, к волейбольной площадке.       — Я сторож местный, Геннадий Валерич, значить. А ты кто будешь, молодой человек? — спросил хозяин овчарки.       — Так отдыхать приехал, Геннадий Валерич.       — Отдыхать, говоришь… Эт хорошо, ну а звать тебя как?       — Сашей звать.       — Значить, Саша… А, ты с той шебутной помогать вызвался вчера вечером, — припомнил сторож. — Ну молодёжь пошла, до чего ж деятельная! Эт хорошо, не пропадём, достойная смена растёт.       Я решил тактично промолчать, Геннадий Валерич тоже не торопился говорить. Мы дождались пса.       — Ладно, пойду к себе. Скоро дети приедут, а я тут дрыхну посередь лагеря, понимаешь. А ты, Саша, значить, заходи ко мне в сторожку, если чевой надо будет. Вон, Граф тебя принял... Ты заходи, если что, не стесняйся!       — Спасибо вам, Геннадий Валерич, зайду. Как не зайти… И к Графу зайду, да, Граф? — обратился я к подбежавшему псу. Тот склонил голову набок и гавкнул.       — Граф, домой! — командирским тоном позвал сторож и медленно поплёлся с питомцем к площади.       — Геннадий Валерич, стойте! — закричал я, внезапно вспомнив, зачем к нему шёл.       — Чевой забыл, Саша?       — А где тут умывальники, можете подсказать? Битый час хожу, уж в речку думал лезть.       — Значить так, ты вот давай без этого «лезть», пока из своих никто не покажет, что да как, ты туда не лезь, а то мало ли что… Вон хоть пусть шебутная покажет…       — Геннадий Валерич, а к умывальникам-то как?       — А, к умывальникам? Значить так, вот сейчас идёшь до домиков, но не до тех, которые через площадь, а до тех, что у клубов, и вот там, за домиками, они и будут. Проведу к умывальникам твоим, так уж и быть…       — Спасибо большое! Да я сам уж, пожалуй, побыстрее дойду. Сколько времени прошло, а я неумытый до сих пор…       — Ну раз так, то ладно, беги. Мне всё равно ещё последний обход делать, а уж потом и на боковую. Не дело ведь — так носом клевать. Эх, старость, что за не радость… — бурчал Геннадий Валерич себе под нос, уходя и грустно поглядывая на пса. Тот радовался солнечному утру, и похоже, вообще всему на свете.       Путь до злосчастных умывальников был нелёгок, но, наконец, кафельное царство для утреннего ритуала бодрости обнаружилось. На фоне леса, что интересно, они выделялись. Спустя каких-то пять минут дела мыльно-рыльные были успешно завершены, дав мне сил войти в новый день, который обещал быть особенно плодотворным… не в последнюю очередь благодаря обжигающе-ледяной воде.       На обратном пути, желая получше разведать местность, я сделал небольшой крюк, но что-то опять пошло не так, и из лесу вышел у местной сцены, которая по понятным причинам ныне пуста. Оставшийся путь до моего пристанища прошел без приключений, разве что, опять пересекая площадь, я столкнулся с крепко сложенным, коренастым мужчиной — вероятно, физруком. Он был в синем спортивном костюме, на котором красовалась белая надпись «СССР». Наверняка вышел на утреннюю пробежку — похоже, что и здесь «Динамо бежит». Казалось, он был полностью погружён в свои мысли и не замечал меня, хотя мы двигались навстречу друг другу. Метров в десяти от меня он всё же прохладно-оценивающе глянул на меня голубыми глазами. После моего «здрасьте» он хмыкнул, одобрительно кивнул и, не сбавляя темпа, побежал дальше.       Наконец, добравшись до домика, я сразу же поспешил разобрать сумку. Теперь на кровати валялся ещё один комплект белья, мыльно-рыльные принадлежности, сопровождавшие меня в путешествии к умывальникам и обратно, а также некоторые вещи, среди которых я с удивлением заметил пачку печенья «Мария», которую мать таки сунула в сумку, несмотря на мой протест. Я мысленно поблагодарил её за предусмотрительность, ибо в «нулевой» день с питанием было туго.       В общем, сегодня в качестве завтрака я при себе имел сухпай: треугольника кефира, двух булок и пачки печенья, которых, по мнению Ольги Дмитриевны, чисто гипотетически должно было хватить до обеда в час дня. М-да, негусто — завтрак студента, не иначе… Чтобы как-то протянуть до подхода основных сил и провизии, нужно точно рассчитать время. Но наручные часы, выданные отцом на время поездки, остановились на половине девятого, и обратно заводить их пока я не видел смысла. Всё равно по моим прикидкам сейчас самое большее — девять часов, а значит, что до массового заезда ребят из других городов оставалось часа полтора-два. Следовательно, можно пока спрятать «НЗ» печенья в прикроватную тумбочку, куда уже отправились ранее упомянутые необходимые вещи. Значительный их объём так и остался в сумке в «походном» варианте, как говорил Сергей.       После этого я, недолго думая, уничтожил местную «гуманитарную помощь» и с чистой совестью решил отправиться к запримеченному ещё вчера клубу кибернетики, в который одна особа войти, увы, не дала. А значит, сейчас для этого самое лучшее время! Ей вряд ли с утра есть дело до меня, иначе я бы уже был найден и передислоцирован в места лишения свободы в угоду интересов коллектива. И нет, я не отлыниваю от работы, и не считаю её бесполезной, ровно также, как и убеждён, что в клубе кибернетики обществу я принесу пользу не меньшую. Действительно был бы нужен — меня бы уже давно позвали. Так что хватит колебаться, айда на разведку!

***

      Войдя в клуб, я сразу почувствовал себя в родной стихии. Здесь моему глазу явно было за что зацепиться, и сразу я понял, что приехал сюда не зря. Клуб представлял собой просторную комнату с тремя большими окнами, между которыми расположились стеллажи с инструментами и расходниками. Место совершенно не выглядело заброшенным, здесь присутствовал даже некий дух перфекционизма… разве что, за исключением четырёх столов, соединённых в один. Судя по всему, это основное рабочее место, где несомненно царит совершенный творческий хаос. Под потолком висели фанерные самолеты, детализированные и не очень, мне даже удалось различить старичка-«кукурузника» Ан-2. Но довершал картину примостившийся в углу и ничем не примечательный для простого человека ЭВМ.       — Вот те на, не было ни калькулятора, а тут «Алдан»! — усмехнулся я, обрадовавшись неожиданной находке. Кто еще не понял, «Алдан» — такая вещь!.. Сходу и не объяснить, но об этих машинах я только в научных журналах читал. Разработка не новая, но благодаря своей многозадачности производимые «Алданы» обычно утекают к военным. Да даже гражданский «Львов» при всех достоинствах, из-за которого мой домашний склад пал смертью храбрых, рядом не стоит!       — Интересно, здесь вообще кто-нибудь понимает, что за сокровище здесь лежит? — вырвался у меня вопрос в пустоту.       — Кто-нибудь да понимает, — раздался хрипловатый голос прямо позади меня, и в следующую секунду на моё плечо опустилась тяжелая рука. — А ещё я надеюсь, что этот кто-нибудь ещё ничего не успел здесь сломать. Назовись.       Тот, кто держал меня за плечо, возник справа и, слегка прищурившись, словно дикий зверь, стал разглядывать «чужака», нежданно заявившегося на его территорию.       «Техник Михайлов!» — понял я. Действительно, глупо не ожидать хозяина в своей обители. Но откуда он только что появился? Скрип двери я же должен был услышать…       По рассказам Сыроежкина, Михайлов Станислав Витальевич был техником-электриком, и именно благодаря его стараниям лагерь жил вполне себе цивилизованной жизнью. Но не так давно организованный кружок кибернетики… вернее, его члены, шефство над которыми принял по наивности своей Михайлов, едва не довели этого безусловно ценного специалиста до нервного срыва и увольнения. Сказывались чуть более чем никакой уровень технических знаний детей уже несколько смен подряд и изначально тяжёлый характер работника.       — Мне, может, повторить, если с первого раза не слишком понятно? Ты кто вообще? Ещё один, — он набрал воздуха, — любитель?       — Сломать не успел, даже запустить. Я Александр, кибернетик, отдыхать приехал, — ответил я скороговоркой, чтобы не попасть под тяжёлую руку сорокалетнего мужика.       Сейчас Михайлов стоял передо мной, и прищур его стал ещё сильнее. Одежда его, кстати, техническую напоминала очень слабо. Мельком я заметил, что мизинца на левой руке у него недоставало. Пренебрегал ли он экипировкой и техникой безопасности или нет — мне неизвестно, да и вряд ли интересно. Но что же такого произошло, спросите вы? В общем, сейчас именно от благосклонности этого человека зависел мой доступ в эту, не побоюсь этого слова, сокровищницу. Вдобавок я ещё ведь не всё видел… Взглядом я зацепился за его лицо. Ну вылитый Сталин, только трубки не хватает, честное слово!       — Смотрю, слов ты на ветер, Шура, не бросаешь. Кибернетик, говоришь, ну-ну… Посмотрим. Затягивать не буду, на две недели теперь это твоя вотчина. — Он усмехнулся. — Однако ты раньше времени не расслабляйся. Не помешаю, но и заглядывать планирую. Учти, увижу хоть что-нибудь не на месте… или вообще не увижу, уж не говоря про… — Он мотнул головой в сторону «Алдана».       Я покорно кивнул.       — Как запускать-то его... теоретическое представление имеешь? — спросил Михайлов.       — Обижаете, Станислав Витальевич, — улыбнулся я. — Это же как веру в кибернетиков потерять надо, чтобы такие вопросы задавать.       На мой ответ Михайлов лишь поморщился.       — Просто Виталич, — сказал он.       — А…       — Просто Виталич, и без вопросов, если они не по делу. Уяснил?       — Уяснил.       — Ну вот и хорошо. Тогда это я забираю, — сказал Михайлов-Виталич, зайдя в подсобное помещение и выйдя с коробкой под мышкой. Так вот где он всё это время был! Что он такого уносил, спрашивать я, само собой, не стал. — Всё, можешь входить в должность, обживаться, и тэдэ, и тэпэ.       После его ухода я полез осматривать подсобку. Там я обнаружил, усиливающую аппаратуру, коробки с технической литературой, ещё больше расходников, чистенький «Рекорд» — похоже, цветной и рабочий — и много чего ещё. Вернувшись, я обнаружил на столе связку ключей. Опытным путём я проверил, что они и от подсобки, и клубов, поэтому они моментально отправились ко мне в карман. Как говорится, всё своё ношу с собой. Теперь стоило заняться изучением «Алдана», который сейчас занимал все мои мысли.       Машина, как я и думал, оказалась очень добротная и, на удивление, очень простая в обращении. Впрочем, наоборот, неудивительно, он же в первую очередь как военная аппаратура создан, должен быть практичен. Короче, всё просто и понятно… не примитивизм, конечно, но лучше, чем все учебные модели, которые военной родословной не обладали и работать могли разве что с «Робиком» да зарубежным «Бейсиком». Тут же обнаружились и «Рефал», и моя любимая «Рапира», и даже какой-то непонятный «Паскаль», с которым, как я почувствовал, обязательно надо разобраться. А ещё нашёлся архив, лаконично подписанный: «Рабочие файлы. Откроешь — убью».       Сиди теперь и думай: открыть или не открыть, вот в чём вопрос. В общем, пока коллегиально было решено не открывать, а то мало ли что. Вместо этого я для разминки составил программу выводящую на экран факториал девяноста одного, и вышло вроде успешно. Не удовлетворившись этим и уже не отходя от кассы, я всё же решил почитать руководство этого «Паскаля». Решил да завяз…       Руководство-то на английском оказалось. И моих познаний, увы, хватило ненадолго. Придётся искать словарь, но потом, а сейчас попробуем метод проверенный и испытанный — метод научного тыка. Нашёл «Алмо», получилось всё это дело скомпилировать… Но как же это всё муторно! Так, надо бы записать примерную структуру, а то так каждый раз по полчаса переводить придётся.       — Эм-м, Саша, верно? Через пять минут линейка, торопиться надо…       О, похоже, что Славя меня наконец нашла. Теперь даже интересно стало, почему только сейчас.       — Славя, дай минуту, если я не зафиксирую, как выглядит эта структура, то кое с кем произойдет нечто ужасное…       — Саша, извини, но у нас не так много времени, и…       С глубоким вздохом я обернулся, готовясь «радушно» поприветствовать Сергея версии 2.0, но ни Сыроежкина, ни даже Слави передо мной не было. Вместо неё я увидел красивую девушку с тёмными волосами, собранными в два хвостика. С образом Слави совпадений мало, поэтому из-за нехватки времени оставалось задать закономерный вопрос.       — А ты кто?