Катарсис

      Сону сопровождает их с Ниннин до палатки Хэсона не один. По протоколу заповедника и из соображений здравого смысла, как он объяснил сам чуть позже, волшебникам не рекомендуется "разгуливать" по территории драконьих угодий в одиночку. Учитывая, что ни Сонхун, ни Ичжуо не являлись магозоологами, Сону предстояло быть единственным специалистом в их небольшой компании, так что Чанхи было решено позвать сугубо в целях безопасности. Четвёртый человек был необходимостью. Их явная дружеская близость и разница между тем, как Сону общался с Сонхуном и как общался с Чанхи, бросалась в глаза. И она была колоссальная: любой взгляд, направленный в сторону Сонхуна, был наполнен неловкостью и желанием свести зрительный контакт до максимально возможного минимума, но стоило Сону перевести взгляд на Чанхи, как его лицо светлело и напряженные до этого плечи расслабленно опускались. Сонхун в противовес напрягался. Рациональная его часть кричала, что реакция Сону была естественной и ожидаемой, но она никак не останавливала Сонхуна от того, чтобы то и дело сжимать и разжимать руки в кулаки. Добирались они на мётлах — один из единственных доступных средств передвижения по территории заповедника. Но даже на них с большой скоростью и ветром, лихо свистящим в ушах, у них ушло порядка тридцати минут, чтобы добраться до места назначения. Палатка Хэсона явилась их взору, как только они переступили черту защитных чар — одиноко стоящая посреди леса бог весть где у подножия Карпатских гор, она смотрелась здесь тоскливо и несуразно. Сонхун безотчётно задумался, кому она теперь принадлежала: беглецу или покойнику? — Подождите здесь. Мы постараемся осмотреться по-быстрому, — произносит Ичжуо, обращаясь к Сону и Чанхи, и исчезает за полой палатки, не позволяя себе ни секунды заминки. — Да, конечно, осматривайтесь столько, сколько понадобится, — кивает Сону ей вслед. Сонхун мажет быстрым взглядом по двум стоящим рядом друг с другом фигурам и, подавив так и рвавшийся наружу многострадальный вздох, ныряет в палатку Хэсона вслед за подругой. Внутри она была ощутимо меньше, чем те палатки, которые предоставили в пользование им с Ичжуо. Сильной обжитостью тут и не пахло. Ниннин не соврала, когда сказала Сону, что они постараются осмотреться быстрее. Осматривать тут было толком и нечего. — Как-то пусто, — бормочет Сонхун, окидывая взглядом крохотное помещение. — Даже немного тоскливо. — Не могу понять, каким мне больше представляется этот Хэсон, — произносит Ниннин, маленьким колдографом запечатлевая пространство палатки, и тут же принимается копаться в ящиках комода. Сонхун берёт с неё пример, атакуя дверцы кухонных шкафов. — То ли мутным каким-то, то ли просто по жизни грустным. — Может, тут всё вместе. — Может... — задумчиво тянет девушка, выдвигая и задвигая ящики один за другим. Сонхун не понимал, являлось ли отсутствие зацепок его неопытностью и неумением акцентировать внимание на непримечательном, но важном, или же в палатке Хэсона действительно с трудом можно было что-то найти. — Ты можешь составить его психологический портрет на основе того, что здесь есть и что мы уже о нём узнали? — с любопытством спрашивает Сонхун, заканчивая осматривать кухню. Ему действительно интересно, что скажет Ниннин. В конце концов, у мракоборцев совершенно сумасшедший уровень подготовки. — Ну, он точно не барахольщик, — усмехается Ичжуо, перебираясь к небольшому письменному столу. — Сначала я думала, что тут так пусто и чисто, потому что он педант, но скорее всего у него действительно просто не было денег. Смотри, пергамент самый дешёвый, который только можно найти на рынке. То же самое с перьями, они рассыпаются в руках. Возможно, он скряга, но скряги очень бережно относятся к своему бюджету и высчитывают каждый кнат, поэтому чаще всего они не берут в долг, потому что им из-за чрезмерной экономии хватает денег на всё необходимое. Хэсон же брал в долг, судя по словам Хёнджэ. — Да, я заметил, у него на кухне тот страшный чай за один сикль, с пакетиками, которые можно разделить ещё штук на шесть. — Жуть, — содрогается Ичжуо. — Он на вкус как трава. Сонхун согласно хмыкает, снова осматривая палатку внимательным взглядом. "Мысли как преступник," — думает Пак и решает, что все тайны человечества хранятся под матрасом. Когда эта секундная мысль пришла ему в голову, Сонхун даже не подозревал, что она окажется настолько верной. Хотя он немного промахнулся — зацепка выпала из наволочки, спрятанная небрежно, будто в спешке. Сонхун тут же протянул найденный конверт Ичжуо, будто ребёнок, не знающий, что делать с незнакомой вещью дальше. Ниннин молча повертела пастельно-розовый конверт в руках. На лицевой стороне было написано только "Чон Хэсону", на обратной — пусто. — Бумага плотная, дорогая, — бормочет Ичжуо себе под нос. — Такое ощущение, что я её уже где-то видела. — Ты специалистка по письменным принадлежностям? — нервно усмехается Сонхун, не отрывая взгляда от конверта, будто стоит ему потерять бдительность и бумага цапнет кого-то из них двоих. — Вообще-то, да. Собирать канцелярию моё хобби. Оно было моим единственным утешением на стажировке в министерстве... Открываем? — На счёт три, — кивает Сонхун. Не успевает Ичжуо расправить лист, вложенный в конверт, как бумага вдруг вспыхивает ярким красным пламенем, отчего оба, и Сонхун, и Ниннин, громко вскрикивают от неожиданности. Горящий листок выпадает из рук девушки, оседая на пол кучкой бесформенного пепла. — У вас всё в порядке? — доносится с улицы приближающийся к ним обеспокоенный голос Сону. Ичжуо и Сонхун могут только молча ошарашенно смотреть друг на друга, когда Сону и Чанхи, вооруженные волшебными палочками, вбегают в палатку. — Ничего, всё нормально, — Ичжуо резко выдавливает сконфуженную улыбку, поворачиваясь к ребятам. — Паук по руке прополз. Простите, что испугала. Сону облегченно выдыхает, пряча палочку в кармане своего огнеупорного кожаного жилета. Сонхун замечает, как цепкий взгляд Чанхи опускается к лежащему на полу пеплу. — А это что? — спрашивает более внимательный драконолог, кивая на то, что раньше было письмом. — Что-то сгорело. Тут пахнет жженой бумагой. Что ж, так себе из них вруны. Сонхун раздражённо сжимает руки в кулаки. Переглянувшись с Ичжуо, он пожимает плечами с немым вопросом во взгляде. "Что будем делать?" Всё-таки, она ведёт это расследование, выбор за ней. — Это то, что раньше было уликой, — проговаривает Ичжуо, с побеждённым видом кивая Сонхуну. — Вы нам не доверяете? К чему этот фарс с пауком? — фыркает Чанхи, скрещивая руки на груди. Сонхун наконец может чётко расслышать его сильный французский акцент. — Для следствия мы тут все подозреваемые, я думаю, — тихо проговаривает Сону с таким невесёлым видом, будто одна только мысль о том, что он может быть подозреваемым, печалит его. Сонхуну хочется заверить его, что он, конечно же, вне всяких подозрений, но гасит в себе этот порыв. — Я понимаю, что осторожность превыше всего, но мы тоже можем помочь, — хмурится Чхве. — И мы хотим помочь. — Хорошо, — вдруг произносит Ичжуо и обращается к драконологам: — В последнее время на территории заповедника не происходило ничего странного, выбивающегося из привычной колеи? Вы можете рассказать нам всё. Даже то, что боитесь произнести вслух. Обещаю, ваши слова не выйдут за пределы этой палатки и останутся только между нами. Сону и Чанхи молча переглядываются друг с другом, будто на телепатическом уровне обмениваясь схожими мыслями. Будто им не нужно ничего озвучивать, чтобы понять друг друга. Что-то тёмное и отравляющее вцепляется во внутренности Сонхуна своими когтями и сжимает, сжимает, не оставляя после себя ничего, кроме всепоглощающей зависти. Сонхун и сам пугается этой эмоции, хмурится и опускает взгляд в пол, уставившись на горку пепла. Он не имеет права испытывать нечто подобное. — Ходят слухи... — неуверенно начинает Сону, хмурясь и качая головой. — Не то чтобы их поддерживают все в заповеднике. Помните, я рассказывал о драконихе, которая подняла на уши всех в округе из-за потерянных яиц? Это не первый случай за последний год. И в целом поведение драконов в последнее время ощутимо поменялось. Они чем-то встревожены. И количество поставок материалов для зелий сейчас сократилось. Но аналитики не видят проблемы, они говорят, что цифры... нормальные. — Якобы всё дело в экологии, — подхватывает Чанхи: — и в большой территории, в том, что контролировать её полностью очень сложно. К тому же нестабильный мир магглов заставляет драконов кочевать с места на место, подальше от людей, их технологий и оружия. Но никто не говорит, почему это происходит настолько активно именно сейчас. Нас, драконологов, конечно, недостаточно, чтобы контролировать каждый километр, но это никогда не было сильной проблемой. Драконов будто стало меньше. Что-то происходит. — Ким Минджи и её бабушка как-то комментировали эти слухи? — спрашивает Ниннин, доставая из кармана толстовки свою записную книжку. — Джию говорила не поддаваться панике, сказала, что всё под контролем и если бы что-то угрожало безопасности заповедника и его сотрудников, начальство бы уже давно всё уладило. Ну, знаете, все эти стандартные корпоративные фразочки, чтобы народ не забивал голову и продолжал исправно работать, — усмехается Чанхи. — Минджи раньше работала с вами в коллективе, верно? Она должна знать проблемы обычных сотрудников и понимать внутреннюю работу заповедника так, как никто другой, должна быть на вашей стороне. — Она давно не одна из нас, — отчеканивает Чанхи настолько резко, что удивляется даже Сону. — Почему так категорично? — хмурится Пак. — Мы пытались поговорить с ней лично, — объясняет за Чанхи помрачневший в лице Сону. — После той драконихи и яиц. Ситуация выглядела странно. Яйца редко пропадают так просто. В общем, мы пытались её выловить, поговорить, задать вопросы, услышать ответы, но она уклонялась, говорила, что у неё много работы и она не может уделить нам много времени. И да, употребляла, как сказал Чанхи, "корпоративные фразочки". А через несколько дней она дала добро на то, чтобы вызвать кого-нибудь из Министерства Великобритании на поиски Хэсона. И вот вы здесь. — Она стала одной из них. Отдалилась от нас, стала отстранённой, холодной. Ещё чуть-чуть и превратится во второго мистера Ли, — бубнит бывший шарбатонец. — Мистера Ли? Ли Донхэ, который был правой рукой покойного директора? — уточняет Ичжуо, активно записывая малейшую крупицу информации. Сонхун чувствует, как от обилия имён начинает кружиться голова. — Да, он долго был замдиректором заповедника, — кивает Чхве. — Все думали, что после смерти старого директора эта должность перейдёт к нему, но нет. Он так и остался на своей прежней должности. — Почему Ким Минджи может превратиться во второго мистера Ли? Что это значит? — подаёт голос Сонхун, с любопытством глядя на драконологов. Сону старательно не смотрит на него, хотя Сонхун готов поклясться, что Ким точно чувствует на себе его взгляд. — Он классический образец верхушки, которой дела нет до простых работников. Смотрит на нас свысока, как на грязь на ботинке. Сомневаюсь, что он хотя бы день провёл в полевых условиях. Офисная крыса, — выплёвывает Чанхи. Ичжуо удивлённо смотрит на Сонхуна, но в её глазах Пак может увидеть тень интереса. Им стоит обязательно наведаться к этому мистеру Ли. — Где можно найти мистера Ли сейчас? — спрашивает Ниннин. — Лагерь на Трансильванском плато, — отвечает ей Сону. — Там его кабинет. В целом, эта территория под его надзором. Там изучают валлийских зелёных, с ними нет никаких особых проблем. — Любой идиот справится, — кивает Чанхи. Сонхун давит в себе усмешку. — Хорошо, нам надо будет поговорить с ним. Мы ещё успеем до конца сегодняшнего дня? — задумчиво интересуется Ичжуо, опуская взгляд на свои наручные волшебные часы. — Если выдвинемся сейчас, то успеем, — произносит Чхве. — Отлично. — А можно... — неуверенно начинает Сонхун, и все три пары глаз обращаются к нему. — Можно быстро осмотреть место, где дежурили Хёнджэ и Хэсон? Где лежал дракон. — Мы прочесали эту местность несколько раз, она абсолютно пустынная, но... — губы Сону дёргаются в призрачном присутствии улыбки. Сердце Сонхуна заходится в груди. — Вам стоит это увидеть. Они выходят из палатки, прихватив с собой метлы, и следуют за Чанхи и Сону сквозь лес. Уже спустя несколько минут Сонхун может увидеть забрезжившую впереди полоску ослепительного солнечного света, лучи которого не могли в полной мере пробиться сюда сквозь толщу листвы. Сонхун было подумал, что сейчас они выйдут на перелесье. Они, бывало, встречались в Запретном лесу. Сонхун и Сону случайно натыкались на такие полянки, когда прогуливались по лесу после уроков и кормления фестралов, оттягивая момент возвращения в замок. На одной из таких полянок Сонхун впервые решился взять Сону за руку и переплести их пальцы. И Сону тогда не отдёрнул свою ладонь. В голову Сонхуна невольно в очередной раз пришла мысль: если бы он знал тогда, чем всё закончится, поступил бы он иначе? Что бы с ними было сейчас? Полоска света впереди оказывается не поляной, а обрывом. Обрывом, открывающим вид на долину извивающейся, словно змея, реки, отливающей золотом в свете склоняющегося к горизонту солнца, наполовину выглядывающего из-за облаков. У Сонхуна спирает дыхание. В нескольких метрах от них летают птицы. Чистый горный воздух наполняет лёгкие и кружит голову. Что-то дикое и необузданное, существовавшее, пожалуй, задолго до него, поднимается внутри Сонхуна. Так и подмывает сделать несколько шагов вперёд и... прыгнуть. Ощутить на собственной шкуре свободное падение, воспарить, как летающие над ними птицы. L'appel du vide — удивительно быстро вспомнилось Сонхуну название этим тёмным желаниям. Зов пустоты. — Здесь они обычно и дежурили, — в наступившей тишине подаёт голос Чанхи. — Дракон лежал прямо около реки. Отсюда отлично видно всё вокруг, так что спускаться им не было нужды. Отсюда же они бы и услышали последний вздох дракона: он настолько громкий, что ни с чем не спутаешь. У Сонхуна не укладывалось в голове, каково было вот так сидеть и наблюдать за тем, как на глазах угасает величественное, опаснейшее существо. Привыкли ли такие как Хэсон и Хёнджэ к подобным вещам? Смотрят ли они на смерть драконов так же, как Сонхун в офисе вяло глядит на свои отчеты? Или у них всё ещё тоскливо сжимается сердце? — Насколько опасна эта территория? Какова вероятность наткнуться на дракона в лесу? — спрашивает Ичжуо, вырывая Сонхуна из вороха мыслей. — Небольшая. Это угодия венгерских хвосторог, — поясняет Сону, неохотно отрывая взгляд от петляющей под ними реки. — Они живут высоко в горах и спускаются в такие долины только чтобы подкрепиться за неимением альтернативы в горах, либо же умереть в спокойствии. — А ещё они изрыгают огонь на огромное расстояние, — добавляет Чанхи, убирая за ухо растрепавшиеся порывом ветра светлые волосы. — Если бы Хэсон наткнулся на одного из них, где-то здесь рядом было бы пожарище длиной в десять метров как минимум. Но кругом всё чисто. Ичжуо задумчиво кивает, нахмурив брови. Сонхуну думается, что им ещё выпадет возможность оказаться здесь снова, чтобы осмотреть всё ещё раз и намного тщательнее, чем сегодня. — Хорошо, тогда я быстро сделаю пару колдографий и полетим в лагерь, пока не начало темнеть, — произносит Ниннин, и все дружно соглашаются. Весь обратный путь Сонхун уже не нервничает так сильно: слова Сону о том, что здешние драконы не спускаются низко, и размышления о полученной за сегодняшний день информации не оставляют в голове места тревоге. Сонхун был уверен, что их с Ниннин поездка не затянется надолго, что они найдут бездыханное тело Хэсона где-нибудь в горах, соберут доказательства о нападении дракона и вернутся восвояси писать свои отчеты. Конечно, хотелось бы позитивного исхода этой истории, в которой Хэсон бы просто заплутал в лесу или решил сбежать из заповедника, никому ничего не рассказав, вот так странно и вот так вдруг. Но это было нелогично. Хотя, может, действия их пропавшего британца и не стоило анализировать при помощи логики. — Я могу оставить Ли Донхэ на тебя? — прибыв в лагерь, обращается к Сонхуну Ичжуо и спешивается с метлы. — Нужно спросить его мнение об обстановке в заповеднике, директриссе, покойном директоре, пропавшем работнике, в общем, ты и так сообразишь, да? — Да, без проблем, — пожимает плечами Пак. — Только как можно до него добраться? — В штаб-квартире у секретаря есть ключ от каминной комнаты, — произносит Сону, оказываясь с ними рядом. — Это единственное место во всём лагере, с которого можно добраться в другие лагеря по каминной сети. — Сону, ты сможешь сопроводить Сонхуна до Ли Донхэ, пока я снова пойду к вашей Джию? — спрашивает Ниннин, сложив в мольбе руки. — Мне срочно нужно кое-что проверить. — Конечно, хорошо, — произносит Сону немного растерянно, будто просьба Ичжуо застала его врасплох. — Мне составить вам компанию? — с тенью беспокойства спрашивает Чанхи, глядя на Сону, будто бы обращаясь только к нему. Сонхун хмурится, в который раз за день пытаясь погасить внутри себя чувства, испытывать которые он уже не имеет права, да и, пожалуй, никогда не имел. — Всё в порядке, не хочу тебя задерживать. Мы управимся быстро, туда и обратно, верно? — округлившиеся глаза Сону вдруг смотрят прямо на Сонхуна. Пак чувствует себя так, будто его пригвоздили на месте одновремено петрификусом и конфундусом. Сонхун сглатывает, всё глядя на лицо Сону, даже не осознавая, что молчание начинает обрастать налётом неловкости. — Тогда я пойду поработаю, — в затянувшейся тишине подаёт голос Чанхи. — Если что, я буду в лаборатории. Сону кивает, смущённо улыбаясь. Если Сонхуну мерещится лёгкий румянец на его щёках, значит Пак окончательно свихнулся. Острое чувство дежавю возникает у Сонхуна, когда они втроём снова движутся к офису. Праздно развалившийся в кресле секретарь на долю секунды теряется, когда слышит запрос о повторной встрече с Ким Минджи и просьбу предоставить ненадолго в пользование каминную комнату. Видимо, такое количество задач для него в новинку, что Сонхуна на самом деле удивляет. Ему казалось, что штаб-квартира международного заповедника должна быть чуть ли не самым оживлённым местом в магическом мире, но оказывается, что таким (судя по мирному темпу, встреченному ими в Бухаресте) является Министерство магии Великобритании. Ниннин взмывает вверх по лестнице, даже не дождавшись одобрения секретаря. Сонхун хмыкает. Она тут себя чувствует совсем как рыба в воде, пробивная и лишеная стеснения. С драматичным вздохом секретарь достаёт связку ключей из кармана и открывает им дверь слева от своего рабочего места. Сону заходит в помещение первым, знакомый с процедурой. Заколдованная дверь закрывается за вошедшим следом Сонхуном. Пак от неожиданности вздрагивает, отчего Сону не может удержаться от весёлой усмешки. Но всё веселье, кажется, покидает Сону, когда Сонхун невольно прижимается грудью к его плечу. В тумане головы Сонхуна проскальзывает мысль, что каминная комната должна называться скорее каминной каморкой — тут тесно даже двоим. От неожиданной близости у Пака спирает дыхание. С неловким покашливанием Сону берёт с полки миску с порохом и протягивает Сонхуну. — Ты пойдешь первым. — Сонхун кивает на слова Кима и слегка дрожащей ладонью загребает горсть пороха. — "Запад" — название нашего пункта назначения. Пак вновь бездумно кивает, заходя в камин. Последнее что он видит перед тем как произнести слово и перенестись в другой лагерь — заметно покрасневшие даже в тусклом свете свечей щёки Сону. Потом всё исчезает в всполохах яркого зелёного пламени. Уже в воронке каминной сети Сонхун понимает, что соглашаться на просьбу Ичжуо поговорить с Ли Донхэ было большой ошибкой. За эти краткие мгновения путешествия по каминной сети его желудок будто резко растянулся донельзя, закрутился в тугой жгут и сжался до размеров лесного ореха. В следующую каморку камин его буквально выплюнул. Хватая воздух ртом, Сонхун приваливается к стене, умоляя Мерлина не дать ему опозориться сегодня и не стошнить позорно прямо себе под ноги. Следом за ним с небольшой заминкой появляется Сону. Увидев белое как полотно лицо Сонхуна, Ким тут же обеспокоенно кладёт ладонь ему на плечо. — Что такое? — поспешно спрашивает Сону. Его тёплая ладонь перемещается с плеча Сонхуна на лоб, убирая успевшие прилипнуть к коже волосы. Сонхун и сам не заметил, как холодный пот выступил на лице. — Порталы, — шепчет Пак чуть дыша. Губы Сону растягиваются в ласковой улыбке, от которой сердце у Сонхуна больно сжимается. — Я помню, что тебе от них плохо, — голос Сону тоже становится тихим, почти до шёпота. Его ладонь всё так же продолжает бездумно поглаживать Сонхуна по лбу. Затаив дыхание, Пак неотрывно смотрит на Сону. Следующие несколько секунд раскладываются прямо перед ним покадрово, как колдографии. Вот Сону мгновение смотрит на него так, будто они снова оказались в Хогвартсе, снова стали влюблёнными подростками, которых ещё не коснулся жестокий мир взрослых чистокровных. Сону касается его так, будто Сонхун не причинил ему боль уже больше пяти лет назад. В его глазах то, что Сонхун уже даже не надеялся увидеть никогда — тень их безмятежного, счастливого далёкого прошлого. Щёлкает затвор, и вот кадр сменяется другим: на лицо Сону опускается тень, его взгляд на мгновение становится испуганным, и сразу после — полным плохо скрываемой боли. Чужие пальцы на лице Сонхуна вздрагивают, тепло ладони исчезает. Будто на мгновение обезумев, Пак перехватывает руку Сону, прерывисто дыша. От неожиданности Сону теперь вздрагивает всем телом. В его глазах вновь секундно плещется испуг. Нахмурившись, Сону слабо качает головой, опустив взгляд в пол маленькой комнаты, из которой будто разом выкачали весь воздух. — Сонхун, — произносит он одновременно мягко и настойчиво, с предостережением, невысказанное им "не натвори глупостей" повисает в воздухе. Пака словно окатывает ледяной водой. Выпустив ладонь Сону из рук, Сонхун отстраняется. Он и сам не заметил, когда успел наклониться к парню так близко. — Прости, — проговаривает Сонхун, подобно Сону опуская взгляд в пол. — Ничего, — смущённо шепчет Ким, неловко потирая шею. — Пошли? Сонхун кивает, боясь даже взглянуть на него. Когда они выходят из каминной комнаты в элегантно обставленный офис западного лагеря, расположившегося на Трансильванском плато, голова Сонхуна будто отключается, принимаясь работать на чистом автопилоте. Вскоре он понимает что имел в виду Чанхи, когда отзывался о Ли Донхэ — с иголочки одетый мужчина, с натянутой на лице улыбкой принявший Сонхуна у себя в начищенном до блеска кабинете, выражался не как драконолог, а как бизнесмен. Пусть и стараясь аккуратно подбирать выражения, он всё же недовольно отзывался о работе заступившей на директорский пост вдовствующей миссис Ким. По его словам многое под её руководством поменялось в худшую сторону: появились ощутимые проблемы с доходами, расходами, инвесторами, спонсорами, партнёрами, а пропажа Хэсона, конечно, была следствием провисшей дисциплины и творящимся среди магозоологов беспределом, ведь "в сущности всем руководит внучка Ким, она со всеми на короткой ноге и может позволить коллегам перейти черту субординации". Возможно, всё-таки хорошо, что Иджуо не познакомилась с Ли Донхэ — думалось Сонхуну, пока он активно записывал слова замдиректора, — иначе из-под её пера после этой встречи вышел бы не только отчёт, но и заготовка для статьи для Юны о сексизме в международном драконоведческом заповеднике, особенно после слов Ли о том, что всё-таки бизнес это не совсем подходящее поле деятельности для такой молодой женщины как Минджи. Записав всю нужную информацию, Сонхун благодарит Ли Донхэ за уделённое время и сотрудничество со следствием, и выходит из кабинета с лёгким туманом в голове. Сону ждёт его в коридоре, привалившись к стене со скрещенными на груди руками. Как только дверь кабинета закрывается за Сонхуном, Сону сконфуженно улыбается, кивком головы указывая на выход. — Пошли к лекарю, раздобудем тебе противоукачивающее зелье. Сонхун кивает, ощущая кожей вернувшееся между ними потрескивающее в воздухе напряжение и неловкость. Паку как никогда хотелось надавать себе затрещин. Кажется, он всё испортил. Снова. Выйдя на улицу, Сонхун наконец вдыхает чистый воздух полной грудью. Его даже будто почти полностью возвращает в чувства. Первое, что бросается ему в глаза, пока они идут по лагерю — море зелёного. Тут и там раскиданы палатки и открытые шатры с работающими и отдыхающими в них драконологами. Клонившееся к горизонту солнце золотило раскинувшийся в двух десятках метров от них загон. Сперва Сонхун не может разглядеть что внутри, пока они не подходят поближе, и Пак наконец не замирает на месте, разинув рот. В загоне, важно помахивая своими длинными хвостами, ползали маленькие, едва вылупившиеся валлийские зелёные драконы, не больше трёх детёнышей. Сонхун впервые видел драконов вживую, пусть даже и маленьких, сердце его всё равно колотилось в груди как бешеное. Сону рядом с ним тихо посмеивается, довольный его реакцией. — Они ещё не умеют дышать огнём, можешь подойти, — проговаривает Сону, мягко подталкивая Сонхуна вперёд. Аккуратными шагами Пак подходит к высокой калитке, поражённо глядя вниз. Двое дракончиков, что-то не поделив, начали щипать друг друга за хвосты, пока третий, запрокинув зеленую головку с большими круглыми глазами, внимательно смотрел на Сонхуна, что-то тихо пища. — Ты понравился Скромнику, — усмехается Ким, кивая в сторону дракончика. — Они прекрасны, — изумлённо шепчет Сонхун, не отрывая взгляд от малышей. Сону резко поворачивает к нему голову, но Сонхун не может видеть выражения его лица. Он всё ещё боится вновь уловить в его глазах неодобрение. — Это ты ещё не видел их маму, — с печалью в голосе проговаривает Сону. — Она не поделила территорию с другим драконом и погибла, пришлось перевозить ещё невылупившихся тройняшек сюда. "Все они милашки, пока не вырастут," — говорила мама Сонхуна, когда они с сестрой тискали милого котёнка с улицы и уговаривали родителей приютить его у себя. Её голос будто вновь раздался в его голове. Он попытался отмахнуться от него, но при взгляде на Скромника он только и мог что слышать её голос и смех. — Солнце садится, их скоро будут кормить. Пойдём, Сонхун. С неохотой Сонхун кивает и отходит от загона, не удержавшись и помахав Скромнику на прощание. В ответ дракончик вновь что-то сдавленно ему пропищал, совсем как тот милый котёнок. Невероятная прелесть. — Подожди здесь, я быстро схожу за зельем, — произносит Сону, скрываясь в, стало быть, лекарском закрытом шатре. Сонхун шумно выдыхает, будто всё это время задерживал дыхание под водой, боясь захлебнуться. Потерев лоб тыльной стороной ладони, Пак начинает нервно расхаживать перед лекарской палаткой взад и вперёд. Сердце в его груди бьётся так громко, что почти закладывает уши. Что только, пикси его подери, на него нашло? Сложив руки на бёдрах, Сонхун терзает зубами нижнюю губу. Мысли никак не хотели складываться в стройный ряд в голове, оставляя бывшего слизеринца в тумане непонимания. Ему так отчаянно хотелось понять, что произошло в каминной комнате полчаса назад. Так хотелось знать наверняка, что нежный, почти влюблённый взгляд Сону это не разыгравшееся воспалённое воображение Сонхуна. Так хотелось убедиться в том, что он приехал не зря. Но он не может. Он чувствовал, будто эта безумная попытка сделать шаг вперёд спровоцировала два шага назад на пути к их разговору. Сонхун всё ещё не знал, как его начать и стоит ли начинать вообще. Ему казалось, что ради этого нужно наладить контакт между ними двумя. На это требовалось определённое время. Сонхун не знал сколько времени имелось у него в запасе. В любую минуту Хэсон мог внезапно объявиться на горизонте, такой сценарий тоже был возможен. И тогда им с Ичжуо придётся вернуться в Англию. Теперь Сонхун точно знает, что начинать разговор резко ни в коем случае нельзя. Случай в каминной комнате это доказал. Сону не готов к сближению, и, возможно, он этого даже не хочет. Пак пытался представить, что мог сейчас чувствовать Сону: давний недобывший заявляется к нему на работу спустя пять лет и продолжает смотреть глупыми влюблёнными щенячьими глазами. Наверное, жалкое зрелище. Наверное, Сону просто его жалко, ведь спустя столько лет Сонхун всё никак не может двигаться дальше. Сону выходит из палатки с играющей на губах лёгкой любезной улыбкой. Сонхун останавливается в своих нервозных расхаживаниях и слабо улыбается ему в ответ. Пак берёт протянутую ему колбу с зельем и выпивает залпом горький отвар. Густое варево будто обволакивает стенки желудка, и Сонхун чувствует, как ему становится намного легче уже в считанные секунды. — Как прошёл разговор с мистером Ли? — спрашивает Сону, когда они идут обратно к зданию офиса, чтобы вновь воспользоваться каминной сетью и вернуться в их лагерь. Сону был прав: когда они проходили мимо загона, дракончиков уже кормили из бутылочек. "Наверное, смесь куриной крови и бренди," — подумал Сонхун, вспоминая прочитанное из книг по драконологии. — По-своему информативно. Я понял, что вы имели в виду, когда рассказывали о нём. И всё-таки, вашему Чанхи палец в рот не клади. — Да, он у нас такой, — усмехается Сону, нежно улыбаясь. Внутренности Сонхуна неприятно скручивает. Если бы не выпитое зелье, он бы подумал, что ему снова стало плохо. Но причина подобных ощущений была более чем тривиальна. — Вы хорошо ладите, да? — осторожно интересуется Сонхун, стараясь звучать максимально спокойно и ровно, а не ревниво и глупо. — Да. Мы с ним... можно сказать, лучшие друзья. — На этих словах Сонхун чувствует такое облегчение, будто его разжало из крепких железных тисков. — Мы понимаем и поддерживаем друг друга. Если бы не он, работать здесь было бы немного одиноко. — Я рад, — начинает Пак охрипшим голосом и неловко прокашливается в кулак, — я рад, что у тебя здесь есть такой человек. Я было подумал, что вы... а, неважно, прости. — Что? — глаза Сону округляются от удивления. Тень понимания проносится по его лицу, и он останавливается с выражением лёгкого недовольства на лице. — Подумал, что мы с ним встречаемся? — Не знаю, наверное, — Сонхун отводит взгляд, неловко почёсывая затылок. — Я слышал, что он вейла, и мне сказали, что по нему сохнет половина заповедника, а вы с ним... как будто всегда вместе. — Да, но это ничего не значит. Мы дружим и всё, — хмурится Сону, продолжая идти к зданию офиса. — Да и он никогда не стал бы с кем-то встречаться. — Почему? — удивлённо спрашивает Сонхун и ловит на себе странный взгляд Сону, значение которого почему-то никак не может расшифровать. — Он верит в то, что люди не могут испытывать к нему настоящие искренние чувства, из-за того что он вейла. Он считает, что в него влюбляются только из-за его сущности. — Это как-то немного... чересчур драматично, — неуверенно усмехается Сонхун. — Он рисует себе слишком мрачную картину. — Ну, когда он учился в школе, его неоднократно пытались отравить амортенцией. Это пытался сделать даже парень, с которым он тогда встречался. Так что у него есть все основания для того, чтобы рисовать себе мрачную картину, — пожимает плечами Сону. — Чанхи просто разочаровался в людях. Наверное, поэтому мы с ним так хорошо понимаем друг друга. Ауч. А вот это было больно. Сонхун опускает взгляд себе под ноги, ощущая, как лицо начинает предательски краснеть от удушливого чувства стыда. Он даже не предполагал, что их разговор обернётся вот так. Он чувствует себя нашкодившим ребёнком, которого ткнули лицом в последствия его пакостей. Это было довольно неловко. Остаток пути до их лагеря они ничего не говорят друг другу. Сонхун не чувствует, будто имеет право, а Сону... что ж, он выглядит не менее смущённым, чем Сонхун. Возможно, он и сам не ожидал, что выскажется так резко и неприкрыто, и теперь жалел. Сонхун его не винил. Он заслуживал любое резкое слово в свой адрес. После всего, что произошло, он чувствовал, что заслуживает. Когда они возвращаются, на заповедник уже опускаются сумерки. Сонхун решает подождать Ниннин в её палатке, либо она уже ждала его там с новостями, поэтому они идут в сторону спального лагеря. Снова молча. Голова Сонхуна гудит от мыслей и невысказанных слов. Ему хочется сказать так много, но он понимает, что ещё не время. Возможно, то самое время никогда и не наступит, возможно, то что Сонхун так отчаянно хочет поговорить и всё вернуть — это целиком и полностью его проблема, быть частью которой Сону не готов. В любом случае, сегодня между ними и так хватило неловких слов и выражений, усложнять всё очередными смущающими разговорами было бы слишком несправедливо хотя бы по отношению к Киму. — Если что-то понадобится, я буду у себя. Или... в палатке справа от моей, у Чанхи. Доброй ночи, Сонхун, — тихо проговаривает Сону, смущённо улыбаясь и отворачиваясь от Пака. — Доброй ночи, Сону, — произносит Сонхун ему в спину. Всё его существо накрывает внезапным приступом тоски при виде удаляющейся от него фигуры Сону. Будто они снова расстаются на долгие годы, а не на одну ночь. Со вздохом Сонхун подходит к палатке Ичжуо и громко спрашивает разрешения войти. Ниннин уже ждёт его внутри. — У меня есть две новости, — с порога начинает Ниннин. Её глаза лихорадочно блестят. Боковым зрением Сонхун замечает пополнение на пробковой доске и пару новых красных линий. Что-то подсказывает ему, что сейчас он услышит нечто неожиданное. — Хорошая и плохая. С какой начать? — Давай с хорошей, — с многострадальным вздохом проговаривает Пак, падая в кресло. Сейчас ему явно не помешает услышать что-то хорошее. — Я вспомнила, где видела бумагу, из которой сделан конверт, который мы нашли у Хэсона. Более того, я снова увидела её. В кабинете у Минджи. — У Минджи? — с удивлением повторяет Сонхун. — Ты уверена? — Да, точно такая же пастельно-розовая плотная бумага. Накладывать на своё письмо заклинание самосожжения это как-то подозрительно, не находишь? Но вышло как-то слишком неаккуратно: конверт остался цел и невредим, помог нам найти обладательницу бумаги. Грязненько. — Ты не спрашивала у Минджи о письме? — Не напрямую, просто уточнила, как часто она общается с работниками заповедника и общалась ли она вне рабочих часов с Чон Хэсоном. Она ответила отрицательно, что стало ещё более подозрительно. — Подозрительно это... хорошая новость? — Да, это лучше чем ничего. А вот плохая... Сонхун напрягся, выпрямился в кресле и приготовился к новой порции информации. — Минджи показала пришедшее час назад письмо от тёти Хэсона. Она пишет, что ей пришло письмо якобы от него, где он пишет, что он в Англии и нашёл способ заработать больше денег. Почерк его, но тётя в растерянности, говорит, что на конверте не было адреса отправителя, и вообще как-то всё происходящее не в его характере. — Что? — ошарашенно проговаривает Сонхун, глядя на Ниннин. — Мы же не отправимся домой просто так, верно? — Нет, это исключено. Каким образом Хэсон смог покинуть территорию заповедника? Никто ни в одном лагере его не видел. Везде стоят защитные чары, через которые так просто не выйти. На пропускных пунктах он тоже замечен не был. А значит... — Он всё ещё здесь. В заповеднике, — заканчивает Сонхун за девушкой. — Верно. У меня есть основания полагать, что он связался с браконьерами. И возможно, в этом как-то замешана Минджи. Я написала своему другу из мракоборческого отдела, попросила его зайти к тёте Хэсона, расспросить её обо всём что она знает, пока мы тут будем разнюхивать. Завтра возьмём больше людей и снова осмотрим территорию того перевалочного пункта. Возможно, драконологи упустили из виду что-то, что непременно заметим мы. — Хорошо. Это хорошо. У Сонхуна словно отлегло от сердца. Ему было стыдно признаваться в этом даже самому себе, но он боялся, что им придётся уехать уже так скоро. Теперь он мог спокойно выдохнуть. Они останутся здесь, раз уж ситуация приняла такие неожиданные повороты. Только вот оставалось выяснить: что за чертовщина тут, чёрт возьми, творится?