hoc erat in fatis

Devil town is colder in the summertime I'll lose my mind at least another thousand times Hold my hand tight, we'll make it another night I still get a little scared of something new But i feel a little safer when I'm with you Falling doesn't feel so bad when I know you've fallen this way too.       Таким образом прошло две недели. Арсений чуть ли не каждый день заходил, а Антон старался облагородить участок, как мог и как знал. Знал он немного, поэтому иногда просил помощи у Арсения, но в ответ всегда получал лишь: «Думаешь я знаю? Я по-твоему настолько старый, что шарю за жимолость?». Иногда он замечал на себе задумчивые долгие взгляды парня, пока тот сидел на крыльце, а Антон что-то делал в земле или просто поливал. Шастун периодически ловил себя на мысли, что его сосед постепенно открывается ему. Становился более эмоциональным, болтливым, но и при этом не скрывал своей странности и былой задумчивости. В такие моменты, Антону жуть как хотелось уметь читать мысли или приобрести аппарат, чтобы понять, о чем тот думает, будучи на какой-то своей прекрасной планете.       Для Антона однажды наступил самый страшный день — кончилась вся еда. Это значило лишь одно, что ему придется ехать в ближайший магазин. Вспомнив об их с Арсением путешествии на велосипедах, вопрос отпал сам собой на чем ехать.       — Кстати, — лежа на ступеньках и положив ноги на перила начал Антон, выкинув хвостик от крыжовника, — У тебя же остались велики?       — А ты думал я их выкинул что ли? Конечно остались, — прислонившись к стенке и таким образом спрятавшись от солнца, ответил Арсений, рассматривая паутину под крышей.       — У меня кончилась вся моя провизия и мне нечего есть. Дашь велик?       — Чтобы ты его съел?       Антон усмехнулся и вернулся в сидячее положение чуть потягиваясь.       — Арс, это ты велосипеды ешь, а мне до магазина доехать надо. Кстати, хочешь вместе поедем?       — В жопу мира?       — Да, тут только один магазин по такому адресу.       Арсений все никак не мог успокоиться из-за огромной паутины, поэтому раздраженно выдохнул, встал и взял первую попавшуюся палку, чтобы смахнуть ее.       — Поехали, — закончив бой с пауком, заключил парень.       Они действительно поехали в магазин, который был в соседней деревне и ехать до него надо было минут сорок. Вновь проезжать через поля, по сельским дорогам под ярким голубым небом. Все это действовало на Антона очень сильно, а ощущение безграничной свободы появлялось само собой. Сам парень довольно быстро для себя смирился с влюбленностью. В это все еще сложно было поверить, но факт оставался фактом. Антону казалось, что он по-настоящему влюблялся лишь в школе, а остальное было помутнением. «Ну, нельзя же в двадцать шесть снова влюбиться, как будто мне четырнадцать. Нельзя же, ну, это невозможно. С психологической точки зрения это, я уверен, можно объяснить, что ко мне просто проявили чуточку внимания, а я как собачка уже у ног и готов приносить тапки. Чудесно вообще. Класс, молодец, Антон.»       — Здесь сворачиваем? — привел того немного в чувство Арсений, остановившись на распутье.       — На сколько я помню, да.       Спокойно добравшись до магазина, Антон слез с велосипеда и зашел внутрь. Арсений настоял на том, что останется снаружи. Полки были на половину пустыми. Не ожидая от сельского магазина товара, как в московской Пятерочке, Антон не расстроился, потому что святым духом уже не может питаться. Потрепав в руках рюкзак и выбирая говяжий или куриный доширак взять, он бросил взгляд в окно.       Арсений положил руки в карманы и опираясь на велосипед, у которого выставил подножку, смотрел куда-то вдаль. В подобные моменты, когда профиль Арсения казался самой красивой вещью на планете, Антон всегда был в шаге оттого, чтобы не начать рисовать. Художником он никогда не был и не стремился им стать, но этот странноватый молодой человек — искусство — и грех его не запечатлеть хоть где-то.       — Эй, парень, ты выбрал, что брать будешь? — как-то недовольно спросила женщина, положив горсть семечек в карман на фартуке.       — Да, извините.       Взяв все необходимое, он бросил еще раз взгляд в окно и добавил:       — А можно еще два мороженых?       Женщина немного приподняла брови, посмотрела в окно, потом снова на Антона и молча достала мороженое. Пробивая шрихкод, она чуть слышно спросила:       — На столько жарко, что решил два мороженых съесть?       Антон немного нахмурился из-за такого резкого нарушения его зоны комфорта. Спустя несколько секунд молчания он еще раз посмотрел в окно, убедился, что она Арсения тоже наверняка видела, поэтому не понял ее вопроса.       — Да, нет, вон там друг стоит, — расплачиваясь буркнул Антон, собираясь уже уйти.       — Всего доброго, — спустя паузу и какой-то сочувственный взгляд сказала женщина, вновь возвращаясь к семечкам.       — Странные люди все-таки тут работают, — отдавая мороженое, заключил Шастун, посмотрев на дверь магазина.       — Неужели тебе сказали, что питаться только дошираком, колбасой, сосисками и макаронами неправильно?       — Если бы.       — Она за тобой наблюдает, — смотря за плечо парня, многозначительно заметил Попов.       — Жуткая продавщица и жуткое место, поехали отсюда куда-нибудь, — садясь на велосипед, на выдохе произнес парень.       По дороге они съели мороженое, но решили свернуть к лесу, отдаляясь все дальше от дома. Антона вообще сложно раскачать и куда-то вытащить, особенно на велосипедах. Поэтому, казалось, что Арсений решил наверстать сразу за все безвылазные из дома дни, за один выезд в магазин.       Решение поехать через лес в соседнюю деревню было хорошим по своей сущности, если бы не одно но — тучи сгущались. Антон задрал голову вверх чуть притормаживая.       — Бля-я-я, нас накроет точно, — прошептал парень как-то обреченно.       — Что? — тоже постепенно замедляясь спросил Арсений, ехавший впереди.       — Накроет нас говорю. Может домой?       Арсений остановился, а Антон оказался с ним на одном уровне. Тот также задрал голову вверх, стараясь рассмотреть через крону возвышающихся деревьев весь масштаб проблемы.       — Ну-у, слушай, еще же не начало капать, — в этот момент на лоб рядом стоящего парня попала капля воды, — По крайней мере не сильно.       — Ага, только вот если ливень будет, как мы по полностью размытой дороге поедем? — вытирая плечом со лба каплю и ощущая, как их постепенно становится больше, спросил Антон. (Promise — Ben Howard)       Шастун посмотрел по сторонам, блуждая взглядом по каждому дереву. Нависающие ели почти не пропускали свет на тропинку, по которой до этого ехали парни. Капли дождя разбивались о деревья и низкорастущие кусты. Постепенно, почти совсем незаметно, шум стал учащаться, а Антон уже отчетливее ощущал мелкий только что начавшийся дождь. Парень лишь немного улыбнулся тому, что видимо поймал какой-то дзен и душевное равновесие. «Может Арс и прав. Не место красит человека, а человек место.»       Он спустя несколько секунд такого молчаливого наслаждения, посмотрел на рядом стоящего парня, который все это время просто разглядывал его, боясь издать любой звук. Последнее время такие случаи учащались, паузы становились все более долгими, а совместное молчание комфортным.       — Что? — не вытерпел Антон и нарушил шум дождя своим вопросом.       — Да так, ничего, — повернув голову в противоположную от парня сторону, пробубнил парень, — Поедем или дождь в лесу можем переждать?       — Хорошая мысль кстати, — слезая с велосипеда и кинув его рядом с деревом, подытожил Шастун уже размещаясь под деревом.       Арсений усмехнулся такой оперативности и поставил свой транспорт рядом.       Дождь постепенно усиливался, но на парней, которые каким-то образом вышли на тему разговора о зомби-апокалипсисе, и кто бы из них, что делал, капли почти не попадали.       — Не знаю, я бы искал людей, чтобы объединиться, — подытожил Антон, серьезно сказав и подумав над этим решением несколько минут.       — А как же в одиночестве походить по городу?       — Это первое время тебе прикольно, а потом выживать-то как? Люди и в современности-то по одиночке не особо живут, а тут такое.       — Это уже зависит от человека, может ли он уживаться со своими тараканами или ему нужна с ними помощь.       — Я редко жил один, — полушепотом сказал Антон, — Всегда казалось, что обязательно кто-то должен быть рядом. Если один, то неполноценный.       — Может быть люди наоборот приобретают целостность только по одиночке?       — То есть ты топишь за то, что одиночество — это круто?       — Нет, я просто считаю, что человек должен научиться с ним уживаться. Знаешь, Тарковский как-то сказал: «Человек должен учиться с детства находиться одному. Это не значит уметь не скучать с самим собой. Потому что человек, который скучает от одиночества — мне представляется человеком, находящимся в опасности с нравственной точки зрения.»       — Что-то в этом есть правильное, наверное. Но для меня это сложно все-таки.       — Поэтому хочешь, чтобы рядом кто-то был? Неважно кто, неважно, что чувствуешь к человеку, просто чтобы хоть кто-то был, лишь бы не в одиночестве? — спросил Арсений, рассматривая, сосредоточенного на вопросе, парня, с которым сидел почти плечом к плечу.       — Я никогда не встречался бы с человеком, потому что «надо». Несмотря на то, что я боюсь остаться наедине с собой, я бы никогда так не поступил с человеком, чтобы, ничего не чувствуя к нему, просто начать какие-то романтические сдвиги под предлогом: «Мне просто нужен рандомный чел рядом, чтобы меня любили, иначе мне одному страшно». Это так не работает, — закончил Антон, переведя взгляд на рядом сидящего и внимательно за ним наблюдающего парня.       — Как же работает?       — Ну, я не знаю, я давно не влюблялся, — немного улыбнувшись и пожимая плечами, ответил Антон, принимаясь рассматривать черты лица парня. «Таких как он единицы. Если вообще он не один такой в своей сущности. Так долго же в глаза не смотрят просто соседям по участкам? Ага, надумаешь сейчас, Антон, всякого. Больно ты ему нужен. Вы знакомы-то от силы пару недель, а тут ты со своими быстро развивающимися чувствами. Не-е, надо идти пока мне в голову чего не ударило.»       — Нам…нам, наверное, надо идти, — испугавшись долгой паузы и нескрываемого наблюдения с обеих сторон, как-то тихо сказал парень.       — В дождь? — усмехнулся Арсений, видимо ни сколько не смущаясь.       — А, да, точно, дождь же, — почти ударив себя по лбу посмотрел на крону дерева Антон, а затем добавил чуть увереннее при этом улыбаясь, — Просто рядом с тобой забываешь обо всем вокруг.       Арсений заразительно засмеялся, не скрывая эмоциональности, утыкаясь лбом в поджатые колени, а для Антона это всегда была мини победа — рассмешить парня. Наконец приступ смеха закончился, а Попов как-то задумчиво и немного с прищуром посмотрел на парня, от чего тот смутился.       — Знаешь, что я вспомнил?       — И что же?       — Я должен тебе желание. Неужели забыл? — наклоняя голову чуть вбок, спросил Арсений.       Такое сложно было забыть, особенно когда сцена на велосипеде снилась с периодичностью раз в пару дней. Несмотря на это и на постоянные мысли о соседе, который, казалось, постепенно въедался в мозг и подсознание, пуская корни, Антон не мог ничего придумать. Сказать: «Просто не бросай меня ближайшее лето» это как-то слишком, а других мыслей не было.       Сам Арсений выглядел задумчивым и как никогда серьезным, казалось, что он ждал не только желания, но и чего-то большего. Только вот чего конкретно, Антон понять не мог.       — Можно все, что угодно попросить?       — Можно. В рамках допустимого конечно.       — И что же для тебя «в рамках допустимого»? — смеясь спросил Антон, чувствуя, как по коже головы щекотно стекает капля воды.       — Ну, слушай, на оргию я с тобой не пойду. При всем уважении, но нет.       Со стороны могло показаться, что Шастун действительно задумался над темой оргии, но он все еще думал над желанием.       — Есть у меня одна мысль, но мне кажется она тебе не понравится.       — Только прошу, не предлагай пойти на рыбалку или съесть рыбу, а то я на тебя ее и выблюю, — подняв руки в капитулирующем жесте, предупредил парень, смотря под ноги.       — Поцелуй меня.       До этой фразы Арсений перебирал носком кроссовка мокрую траву и о чем-то думал, улыбаясь своим каким-то мыслям. Он медленно перевел взгляд на сидящего рядом парня и принялся рассматривать его, проверяя не шутит ли тот и не последует ли спустя пару секунд после этого фраза: «Да, ладно, я пошутил». На удивление Попова, ее не последовало.       — Что прости?       — Нет, если тебе это все-таки мерзко там или сложно, то я не настаиваю, просто…       — Мне не мерзко, Антон, — улыбаясь, остановил поток оправданий Арсений.       Сев поудобнее, он осторожно взял двумя руками лицо парня и оставил легкое прикосновение губ на немного влажном от дождя лбу. Встретившись с теплым взглядом голубых глаз, Антон перестал слышать шум дождя на фоне, а просто растворился в моменте.       — Это я выполнил твое желание, — подгибая ноги под себя и сев так, чтобы оказаться на уровне глаз немного смутившегося парня, почти прошептал Попов, — А это уже то, что я хотел сделать давно и чуть ли не с первой встречи.       Парень потянулся к тому на встречу, положив правую руку на щеку, а затем на загривок и еле ощутимо коснулся покусанных губ своими. У Антона вся земля из-под ног ушла. Он немного напоминал истукана, который не знал, как реагировать и что делать. Вроде бы и сам попросил, но он-то ожидал того, что его пошлют, а в итоге получил нежно целующего Арсения, старающегося не спугнуть его своими резкими движениями. Когда Антон начал отвечать, то почувствовал, как на его шею давят чуть больше и требуют полной отдачи. Тогда он трясущимися, то ли холода, то ли от волнения, то ли наоборот от жары, руками потянул парня за футболку на себя, чтобы тот придвинулся еще ближе. Антон сам и не понял, как так вышло, но теперь его, некогда просто, сосед сидел на нем в позе наездника и делал что-то невозможное, напоминая змея искусителя. Воздуха очень часто не хватало, да и в одежде было слишком тесно и жарко, но в относительное чувство его привела упавшая с дерева капля, все еще идущего дождя, на лоб, которая тут же оказалась на губах, от чего Антон улыбнулся в поцелуй, чуть отстраняясь.       Шастун столкнулся с искрящимися голубыми глазами напротив, которые блуждали по лицу самого Антона. У него не возникало вопросов к позе, в которой они оказались, единственное, что ему было непонятно это: «Если он сам этого хотел давно, то почему я еще и попросил?»       Проводя рукой по немного щетинистой щеке, он почувствовал такое давно забытое тепло, что страшно было осознавать всю начинающуюся зависимость от человека.       — Извини, что пришлось просить. Я был не уверен, что это взаимно.       — Взаимно что? Просто желание выполнить? — улыбаясь сказал Антон, за что получил немного шутливо-укоризненный взгляд напротив, — Да, ладно, не злись, это мне злиться надо, что я просил об этом.       — Ты мне только вот, что скажи. Оно тебе действительно надо? — став чуть серьезнее, спросил парень, опуская руки, но все также продолжая сидеть на коленях парня.       Антон непонимающе нахмурился, наклонив голову чуть в сторону, как будто ему только что сказали: «Стой сиди».       — Надо что?       — Я не хочу начинать то, что ни к чему не приведет. Моя влюбленность тебе нужна?       — Что за тупой вопрос? Конечно ты мне нужен.       — Как? Как просто «рандомный чел рядом», потому что тебе кто-то необходим или немного по-другому? — с надеждой в голосе спросил парень.       Антон тепло улыбнулся и поцеловал того в лоб, собираясь переубеждать.       — Арс, ты сам как думаешь, если только когда ты рядом, я чувствую себя живым?       — И я бы так хотел, — смотря чуть в сторону, как-то меланхолично ответил парень, но затем снова посмотрел на Антона.       — Это даже хорошо, ты не чувствуешь зависимости, не чувствуешь, что каждой клеточкой мозга хочется проживать только с одним тобой все триста шестьдесят пять дней в году. Может быть это скоро пройдет, а может быть это сродни болезни, но не бросай меня пожалуйста. Не уходи слишком резко, не оставляй меня одного просто так ничего не сказав. Я же даже твой ВК не знаю, Инсту, Телегу, да что угодно. Моим кошмаром стал не провал материала на сцене, а то, что ты неожиданно уедешь, и я тебя больше никогда не увижу.       Арсений улыбнулся краешком губ и убрал немного мокрую от дождя и ставшую слишком кудрявой челку с лица парня.       — Зависимость — это не влюбленность, не любовь, не симпатия, это мерзкое ощущение рабства от себя же, от привычек и от человека.       — Арсений, не усложняй пожалуйста. Пока же все хорошо, значит нужно жить настоящим, пока оно устраивает нас двоих.       — Как бы тебе не пришлось за это расплачиваться в будущем, — задумчиво сказал Арсений, вставая с Антона и отряхивая коленки от травы.       С этого момента начался самый счастливый в жизни парня месяц. Жара казалась уже не такой уж и невыносимой, мир не таким уж и серым, а привычный недовольный голос мамы в трубке не таким уж и недовольным. Арсений и так довольно часто приходил, сейчас же он почти жил у Антона, лишь домой уходил на ночь. Но одним июльским вечером, когда уже стемнело, они вынесли на улицу чай, плед и старый фонарь. Жизнь Антону казалась ненастоящей, потому что была слишком счастливой. Он к такому не привык. (Rue des trois freres — Fabrizio Paterlini)       Арсений сидел на ступеньках и куда-то мечтательно смотрел вдаль с чашкой горячего чая в руках, а Антон просто притопал и обнял его со спины, укутывая при этом пледом их двоих. Парень улыбнулся такому милому жесту, а Антон как ни в чем ни бывало положил подбородок на плечо Арсения, обнимая того за талию.       — Холодно, не находишь?       — Не знаю, ты плед принес, стало тепло.       — Всегда мечтал в созвездиях разбираться, — смотря на звездное небо, вздыхая сказал Антон, чувствуя полусонное состояние.       — Медведицы и Ориона не достаточно?       — Не-а, вот чтобы прям разбираться. Идешь такой, смотришь на небо и «А, знаете, господа, это же созвездие Стрельца над нами».       — Ага, значит просто выпендриться хочешь? — усмехнувшись спросил Арсений.       — Да было бы перед кем, ты бы весь этот выпендреж и слушал, сидит тут смеется.       Спустя некоторое молчание, которое лишь прерывалось сопением Антона куда-то в плечо парня, чтобы согреть нос, Арсений видимо тоже немного устал. Он откинул голову назад, кладя ее на костлявое плечо Шастуна.       — Ты бы поехал со мной в Санкт-Петербург? — рассматривая потолок спросил Арсений.       — Да, почему нет. Я же там не был, ты бы мне все показал.       — А жить?       Антон задумался. Бросить маму с отцом в Москве, работу, друзей и просто вот так вот взять и переехать в неизвестный город.       — Сложный вопрос. У меня в Москве работа, друзья, семья, а я просто уеду от всего этого?       — Если со мной.       — Эм-м, это уже сложнее. В этом случае уже все равно на работу и друзей, родители вот паниковать будут, это проблема, — спустя тихое «угу» и непродолжительно молчание парень серьезно добавил, — Переехал бы.       Арсений сначала нахмурился, видимо подумав, что ему послышалось, а затем сел так, чтобы посмотреть на Антона.       — Правда?       — Ну, да. Просто вспомнил, что мне двадцать шесть и я могу у родителей не спрашивать разрешения куда ехать, а куда нет.       — Нет, не в этом дело. Ты бы бросил работу, друзей, город, к которому привык, просто, чтобы кинуться с парнем, которого знаешь месяц от силы, жить вместе в неизвестный город?       — Ты хочешь услышать нет?       — Да, нет, просто неожиданно, — принимая прежнее положение, спокойно ответил Арсений.       Наступило молчание, прерываемое ветром и яркой луной, которая безбожно подсматривала за ними и их разговором.       — Я в театре работаю, — тихо сказал парень.       Антон выпрямился от такого, потому что добивался ответа долгое время на этот вопрос.       — Да ладно? Ты актер?       — Я актер, но лишь по образованию, а так это не совсем привычный театр.       — Что порнуху на сцене играете?       — Почти кстати, — засмеялся Арсений, ложась на коленки парню и устраиваясь поудобнее под пледом, — Нас там четверо и нам зрители из зала вкидывают тему, а мы по ней играем мини-спектакль, сценку наверное. Ты кстати можешь даже загуглить его.       — Ага, а интернет ты мне проведешь?       — А да, точно, тут же не ловит. Ну, потом, вернешься в Москву — загуглишь.       Став чуть серьезнее, Антон задумался.       — Почему ты не спрашиваешь, когда я уеду?       — Шаст, ну это логично, что, если ты меня постоянно просишь сказать тебе, когда я уеду, значит ты мне сразу скажешь, как соберешься уехать. Мне к тому же кажется, что ты еще и сам не знаешь, когда вернешься туда.       — Вообще планировал просто тут лето провести, а в сентябре туда.       — Ну, у нас есть полтора месяца, чтобы друг друга достать, так что спешить некуда, — потягиваясь и переворачиваясь набок, сказал Арсений.       — А что потом?       — До «потом» еще дожить надо. Приезжай к нам в театр. Говорят, второй ряд, пятнадцатое место самое лучшее.       — Запомню, но я все же надеюсь с тобой туда сходить.       — Тогда я надеюсь увидеть твой стендап, — улыбаясь и поворачиваясь так, чтобы видеть эмоции Антона, сказал парень.       — Пф-ф, наивный. Где я, а где стендап? Это нам с тобой лет пять или десять надо встречаться, чтобы я его написал, так еще и выступил.       — Ну-у, я подожду. Но если вдруг что, ты мне забронируй тоже второй ряд пятнадцатое место.       — Как скажешь, — засмеялся Антон, поправляя съехавшее одеяло, — Ой, смотри, кошак.       По территории и почти прямо перед парнями спокойно проходил черный кот с белым пятнышком на шее. Арсений поднял голову, чтобы посмотреть и немного улыбнулся. Кот сел прямо напротив них и по направлению зрачков можно было понять, что он смотрит именно в сторону Арсения.       — А ты ему понравился, — замечая заинтересованный взгляд животного, сказал Антон.       — Самое главное, чтобы не наоборот, а то нет желания царапины обрабатывать, — садясь на ступеньку ниже тихо произнес Арсений, собираясь его погладить.       Животное не отрываясь смотрело на парня, не замечая Антона, который активно звал его. Потом неожиданно кот отбежал в сторону и скрылся в темноте ночи.       — Печально, что дикий оказался.       — Не печалься. К ранам души ты кота приложи.       С того самого дня Арсений теперь ночевал у Антона в доме, но спали они на разных кроватях. Парню было вполне себе спокойно то того факта, что в соседней комнате спит его молодой человек, которым он очень быстро стал. Понимая, что Попов для него стал глубокими водами, которые Антона втягивали и топили, но он ничего не делал, потому что ему это нравилось. Нравилось, что он позволяет себе раствориться в ком-то и получать такую же отдачу в ответ, нравится, что он спустя несколько лет каких-то неправильных отношений вспомнил как должно быть на самом деле. Ему много что нравилось во всей этой ситуации, но он не знал, что будет дальше. Любить, когда вы рядом, когда это только начало отношений, и вы оба находитесь в благоприятной среде легко, но вот пройдут ли они испытания временем, расстоянием и жизненными трудностями, вопрос интересный.       Каждое утро начиналась одинаково. Антон злился на петухов, которые его будили, чем забавлял уже собирающегося на пробежку Арсения. Полежав еще минут двадцать, парень окончательно проснулся.       Переодевшись в другую футболку и натянув свои старые растянутые брюки, он побрел умываться. Медленно, но верно приходя в себя, он вспомнил, что вообще-то умеет готовить шикарный омлет с сосисками. Настроение готовить было редко, а у Арсения вообще почти никогда. Именно поэтому оба держались на странной диете в виде полуфабрикатов, Доширака и иногда овощей.       На удивление Антона и яйца, и молоко, и масло с сосисками были, поэтому он не спеша принялся за готовку. Боковым зрением заметил, как вернулся Арсений и прошел в душ. Душем конечно это было сложно назвать, скорее просто огражденная шторками мини кабинка, где сверху стояла бочка с водой и прикрепленная к ней лейка. Тот шел вполне себе спокойно и расслабленно, снимая футболку по пути. В такие моменты у парня в голове была красная табличка перед глазами:   «А что если присоединиться к нему?»       Но он всегда пресекал такие мысли, как только они появлялись. Вот придет он туда, впечатлений конечно будет море, а радости полные штаны, но воды может не хватить в бочке, так еще и с утра она холодная. Потом идти на колонку заливать воду в бочку снова, потому что они точно все сольют.       Чуть тряхнув головой и немного усмехнувшись своей практичности, Антон стал перемешивать в миске ингредиенты.       — Бог ты мой! Оно живое, и оно готовит, — стукнув того по плечу, прошел мимо парень без футболки и видимо за полотенцем.       — И тебе доброе утро, — устало и немного вздохнув ответил Антон, — Как ты вообще можешь быть таким бодрым с утра? А я знаю как. Все потому что ты никогда не готовишь и только бегаешь.       — Если я начну готовить, то у тебя не будет дома и еды. Оно тебе надо? — выходя из комнаты и вытирая волосы полотенцем, спросил с издевкой Арсений.       Антон уже залил в сковородку будущий омлет и остановился, взглянув на парня, который выжидающе смотрел, прислонившись к дверному проему. «Ну, спасибо хоть в футболке.»         — Ну, ты же, наверное, как-то питался до меня или все же святым духом?       — Доставка, кафе, рестораны к моим услугам, поэтому ничего сам не готовил, ибо меня это раздражает и есть я потом это не хочу. Кстати, а что ты готовишь?         — Антон, ты что-то готовишь? — заходя на кухню и потягиваясь спросила девушка, не скрывая удивленной интонации.       От неожиданности парень выронил миску из рук, благо она была пластмассовая и пустая. Неизвестно по какой причине, но он всегда стеснялся, когда нарушали его творческое единение, будь то готовка, написание шуток или спортивные приливы бодрости в два часа ночи.       — Э-э, ничего. Нет, ничего не готовлю. Разбудил? Прости. Просто посуду решил помыть, да, посуду, — немного заикаясь и начав быстро ходить по кухне из стороны в сторону, пытался оправдаться парень.       — Да все нормально, че ты? Ладно-ладно, ухожу с кухни, — смеясь и поднимая руки в успокаивающем жесте, сказала Ира, когда уже развернулась, оставляя парня наедине.         Немного погрузившись в воспоминания, Антона удивило, что неловкость перед Ирой, перед родителями и перед коллегами, когда он вдруг что-то готовил куда-то ушла. С Арсением хотелось стоять, рассказывать и слушать в ответ какие-то истории из детства. Хотелось, чтобы он был рядом, пока парень готовит. Удивившись такому наблюдению за собой и своими новыми ощущениями, он забыл ответить на вопрос. Поэтому Антон, нарезая сосиски, почувствовал, как на его костлявое плечо положили голову.       — А-а, омлет, — протянул Арсений, наблюдая за ингредиентами и движениями парня, все также оставаясь на плече.       — Дай угадаю, ты на носочках стоишь? — усмехнулся Антон, бросив быстрый взгляд на Попова, чуть замедляясь в нарезании сосисок.       — Оставлю это на твое воображение.       — Значит на носочках все-таки, какая прелесть.       — Прелесть — это ты брюзжащий с утра на петухов, — обнимая того со спины и скрепив руки на животе Антона, улыбаясь объяснил Арсений.       Парень резать что-либо вообще перестал от такого жеста, а так он был в шаге оттого, чтобы выронить нож, но быстро взял себя в руки. Смущение он и не собирался прятать, а щеки предательски запылали.       — Кхм, ну, вообще-то я не люблю ранние подъемы и особенно от криков этих тупых птиц. Я не люблю морепродукты еще и у меня аллергия на рис, — игнорируя положение, в котором он оказался, выдал все, что пришло в голову Антон.       — Реально аллергия на рис?       — Что? А, да, на рис и крупы.       — Ты в курсе, что у тебя нож трясется в руке и судя по твоему сердцебиению, которое я чувствую, ты не в порядке?       — Да, давай еще скажи: «Представь, что нож — это вовсе не нож» низким голосом.       — Конечно, нож — это продолжение твоей руки, — медленно проводя по руке к пальцам, чем вызывал легкую щекотку и почти накрыл своей рукой чужую, монотонно сказал Арсений. «Сука, знает ведь.»         — Так, Арс, — положив возможно даже немного громко нож на стол и разворачиваясь лицом к Арсению, недовольно, но улыбаясь начал Антон, — Если ты продолжишь тут…всяким вот этим здесь заниматься, то в итоге никакого завтрака у нас не будет, понятно?       А Арсений самодовольно улыбался, упираясь руками по обе стороны от парня, краску которого на лице было видно за километр. Соблазн помучить того, посмотреть на сколько его хватит такого соблазнителя и поиграть в самого настоящего актива был конечно, но понимая, что действительно завтрак сейчас зависит, в какой-то степени, от Арсения, парень отказался от этой идеи. Он привстал на носочки и поцеловал того в нос, от чего парень немного забавно зажмурился.       — Прости, постоянно забываю какие у тебя нежные струны души, — отстраняясь и собираясь пойти в комнату, объяснил Арсений.       — Да, вот только попробуй сказать, что ты не специально, — отворачиваясь и возвращаясь к завтраку чуть слышно сказал Антон.       — Я могу продолжить, — выглядывая из комнаты и приподнимая бровь предложил вполне уверено парень.       — Бога ради, уйди уже с глаз моих, искуситель.       Арсений уходя рассмеялся, а Антон глубоко выдохнул, прикрыв глаза. Возбуждение, с момента появления Арсения, штука неконтролируемая почему-то. Вообще его присутствие на него странно влияло. Стараясь отключить мозг и немного поумерить фантазии минета на кухонном столе, он все же приготовил завтрак.       В жару они приняли решение никуда не выходить, поэтому Арсений пустился во все тяжкие в библиотеке Антона, пока он сам лежал на полу и хотел умереть от жары. Шастун наблюдал за плавными движениями пальцев, которые блуждали по пыльным полкам, где стояло большое количество бабушкиных книг. Арсений касался корешков, как самого ценного хрусталя, но ни одну книгу не брал. Лишь читал названия и авторов, попутно рассказывая интересные факты или его личную связь с книгой.       — «Три мушкетера» даже есть. Я в детстве хотел быть Ришелье, когда все пацаны хотели быть Дартаньяном там, Атосом, Партосом и так далее. Мне всегда нравилось как его рисуют в книгах. Весь такой в красном, статный, с усами. Не знаю, эталон мужчины видимо, — усмехнувшись и продолжая рассматривать корешки, рассказал Попов, — «Бедные люди» Достоевского. Я так плакал, когда меня заставили ее прочитать в двенадцать лет, ты бы знал. Грустная на самом деле история. Вообще весь Достоевский грустный, не находишь?       — Я читал только «Преступление и наказание», и с тех пор я пребываю в депрессии, — вздыхая ответил Антон, продолжая наблюдать за Арсением вверх ногами и его отвратительными шортами. «Попова в майках и шортах надо запретить на законодательном уровне, это невозможно просто.»       — Ремарк! — неожиданно почти крикнул парень, осторожно доставая толстую старую книгу, — Прикинь, она у меня такого же издания есть, на полке дома стоит. Я там правда рисунки храню, но перечитывал пару раз «Ночь в Лиссабоне».       — Ты что делаешь? — отвлекаясь от разглядывания парня, спросил Антон.       — Перечитываю «Ночь в Лиссабоне», — листая книгу, как заговоренный ответил Арсений.       — Да нет, ты сказал ты рисунки в ней хранишь. Ты рисуешь?       — Иногда, когда придется.       — Почему ты никогда мне их не показывал?       — Ну, во-первых, они дома, а тащить сюда стопку бумаги с моими рисунками я не хочу, а, во-вторых, не надо тебе их видеть.       — Это еще почему?       — Ну-у, — ставя книгу обратно на полку, протянул Арсений, — Всему свое время.       — Ненавижу, когда ты включаешь загадочность, — вздохнул парень, принимаясь разглядывать потолок.       — Ты говорил тебе напомнить что-то сделать, чтобы ты не забыл что именно.       — Бля-я, мне сегодня заполнить бочку надо, пока вода там вся не высохла. В такую жару идти на улицу, еще и стоять воду наливать, — закрывая лицо руками жалобно простонал Антон.       — Мы можем с тобой меняться, чтобы не так запарно было, — пожимая плечами и подходя к Антону так, что тот теперь его видел вверх ногами, сказал Арсений.       — Правда?       — Так мне и не сложно, — пожимая плечами, ответил парень.       — Наклонись.       — Зачем? — наклоняясь чуть ближе к полу, где лежал Антон, спросил молодой человек.       Антон потянул парня на себя, тем самым поцеловав вверх ногами. Была у него такая мечта с самого детства попробовать поцеловаться со своей второй половинкой, как Питер Паркер с Мери Джейн. Конечно он не мог предположить, что это будет с парнем, но факт остается фактом. Парень уже во всю улыбаясь отстранился и сел на пол, пока Арсений как-то мечтательно рассматривал его спину.       — Стоило мне согласиться просто налить в бочку воды, как я самый лучший на свете, — усмехнувшись и помогая Антону встать, сказал с какой-то издевкой Арсений.       — Ой, кто-то там говорил, что тактильность это не его, а сам обижаешься, что я к тебе первый редко подхожу, — выходя вместе на улицу, напомнил с ноткой упрека Антон, — Бля-я, ну и пекло.       Стоя на жаре и наливая в бочку воды, при этом держа шланг, на голову парню приземлилась та самая панамка. Он перевел непонимающий взгляд, а это Арсений, спускаясь по ступенькам натянул на него головной убор.       — Голову напечет чего делать будешь потом? — проходя мимо парня, в сторону кустов со смородиной и с пластиковым ведерком, деловито произнес парень.       Антон передразнил его, но сказал спасибо, продолжая стоять в ожидании, когда бочка заполнится. «Только на половину, бля-я, я тут до вечера стоять буду. Солнце еще так печет, как в аду. Хотя я не знаю, как в аду, да и надеюсь не узнаю. Вот бы дождь начался, чтобы ливень такой прям. Блин, всегда хотел попробовать поцеловаться под дождем. По крайней мере, в фильмах это круто выглядит. Чего стоит «Дневник памяти» со своей сценой под дождем. Интересно, кто бы из нас с Арсом был бы Райаном Гослингом? Арс, наверное, если бы он на меня прыгнул я бы его не удержал. Или.?»       Ради такого, Антон соорудил специальную конструкцию, чтобы оставить шланг без присмотра, так еще, чтобы он не сгибался и не заламывался.       — Арс, — подходя к парню со спины, позвал того Антон.       Он, сидя на корточках и собирая с куста ягоды, тоже в не менее забавной панамке, похожей на гриб, перевел вопросительный взгляд на уже рядом стоящего парня.       — Антон.       — Мне нужно провести эксперимент.       — Какой?       — Ты смотрел «Дневник памяти»?       Арсений задумался, а потом усмехнулся, понимая, о чем идет речь.       — Допустим. И что ты хочешь?       — Вообще я хотел бы повторить оттуда сцену под дождем, но я к тебе по другому поводу. Как думаешь я смогу тебя поднять?       — Тебе точно голову не напекло? — вставая в полный рост, с усмешкой спросил парень.       — Да чего ты? Тебе разве не интересно?       — Нет, потому что я знаю, что ты меня не поднимешь.       — Спорим? — положив одну руку на талию и немного азартно улыбаясь предложил Антон.       — Ага, чтобы мы тут вдвоем повалились и переломали себе чего-нибудь?       — А что? Зассал?       — Эх, Антон, — ставя ведерко на землю и поправляя панаму, на выдохе сказал Арсений, — Получишь ты когда-нибудь за свою сучность. А ну иди сюда.       Арсений резко дернулся к парню и попытался его поднять, пока Антон смеялся и пытался отбежать в сторону, попутно выкрикивая: «Больной что ли? А как же твое «упадем», а?» Подобные кошки-мышки привели к тому, что Арсений просто прижал его к бочке и вытащил оттуда шланг. Пока он отвлекал парня на щекотку, которую он просто ненавидел из-за своей чувствительности, Арсений зажал пальцами струю воды, чтобы создался распыляющий эффект. Направив шланг вверх так, чтобы на них попадала вода, он почти впился в парня губами, прижимая того бедрами еще сильнее к раскаленной от жары бочке. От холодной воды, попадающей на него, резких движений Арсения и тепла под пятой точкой от металлической бочки, Антон чуть не пискнул от переизбытка чувств и ощущений. Капли стекали по лицу, но брюнет бережно их убирал поцелуями с щеки до подбородка. Сам Антон выгибался навстречу движениям, подставляя лицо к каплям, падающим прямо на него. Он скинул с парня панаму, чтобы иногда оттягивать и цепляться за волосы, которые постепенно намокали. От такой легкой боли Арсений не смог больше держать шланг и кинул его обратно в бочку, подталкивая парня к перилам.       Почувствовав, что тот упирается в них, он продолжил требовательно целовать, от чего в груди часто не хватало воздуха. Шастун готов поклясться, что переспал бы с ним прямо на траве, даже если бы кто-нибудь из соседей зашел или просто проходил мимо, наблюдая нечто подобное. Поэтому он опустил руку на живот парня чуть надавливая, чем вызвал рваное дыхание над ухом в ответ на подобные движения. Резкий темп, под который не всегда успевал подстроиться парень, сменился на расслабленный. В конце концов, Попов просто уткнулся лбом в плечо Антона, который поглаживал через одежду уже не живот, а спускался ниже и ниже. Шорты и так неприятно натягивались между ног, а тут еще и он начинал не самый расслабляющий массаж. У него кстати в голове была только одна мысль: «Блядские шорты, как я их ненавижу.»       Толкаясь на встречу ладони, он почувствовал, как от простых поглаживаний просто с ума сходит. В какой-то момент он вовсе застонал и готов был просто прикрикнуть, чтобы тот перестал дразнить и пытать его, а просто подрочил наконец.       — Бля-ять, Шаст, — сдавленно прошептал парень, уже не вытерпев и толкая того в дом сам, понимая, что парень так и будет просто дразниться.       Поднимаясь по ступенькам один из них немного споткнулся.       — Осторожней, — засмеялся Антон, попутно улыбаясь в поцелуй.       — С тобой тут будешь.       Снося по пути какую-то пластмассовую вазу, резную шкатулку, из которой все вывалилось на пол и собрав все углы, они дошли до кровати, где уже Антон нависал сверху, развязывая шнурки на шортах, которые Арсений зачем-то постоянно туго завязывал. Запустив руку под них, он услышал громкий вдох и прикусил мочку уха. Так уж сложилось, что Антону было достаточно совсем немного движений, пару подобных поглаживаний через одежду и он бы тут же кончил, поэтому о себе особо не беспокоился. Разгоряченное тело было влажным от недавнего искусственного дождя, поэтому футболка неприятно липла, а с волос периодически капала вода, которую Антон чуть ли не слизывал, возбуждаясь от такого еще больше. Ему было сложно представить, что бы они делали если бы оказались в душе. Вообще он часто представлял, как бы они жили в какой-нибудь нормальной квартире вместе, а не на старой даче.       Наконец перестав мучить извивающегося под ним парня, он принялся набирать темп проводя от основания к головке, чувствуя, как тот пульсирует и почти горит у него в руке. Скрип старой пружинной кровати не отвлекал, а возможно даже наоборот возбуждал. Приближаясь к пику оргазма, он потянул Антона на себя и поцеловал, быстро забравшись, чуть ли не трясущимися от возбуждения, руками ему под намокшие спортивные брюки. Удивительно, но, когда Арсений кончил, то Антону понадобилось всего пару секунд для того же.       — Где ты…где ты так научился? — пытаясь отдышаться и прийти в себя спросил Попов.       Антон же повалился рядом с ним хватая ртом воздух и загнанно дыша. У него такое же было лет десять назад, когда ему дрочил друг по пьяни, а забытые приятные ощущения напомнили о себе приятной усталостью в теле.       — Ну, стрип-клубы, минеты, эскорт, куда же без этого стендап-комикам, — улыбаясь и постепенно приходя в себя ответил Антон.       — Москва меняет людей, да?       — Точнее и не скажешь. На пропускном пункте, как в Москву въезжаешь, сразу учат дрочить парням.       Оба засмеялись, но вставать с кровати не спешили особо. Шастун смотрел в потолок и думал о том, что у него вторых спортивных брюк нет, а шорты он точно не наденет и наверняка отдаст Арсению. Пока он был увлечен подобными размышлениям, то почувствовал на себе прожигающий в нем дыру взгляд.       — У меня после такого косплея на «Дневник памяти», появилось дикое желание посмотреть с тобой еще парочку других фильмов.       Арсений тихо засмеялся и устало уткнулся лбом в плечо рядом лежащего парня.       — Да, я так понимаю «Назови меня своим именем» или «Горбатая гора» в следующий раз в списке на косплей?       — Не слышал о таких. Про что там? — чуть нахмурившись и вспоминая, спросил парень.       — Да забей, — усмехнулся Попов, но затем продолжил, посмотрев на Антона, — Кстати, что за повышенная чувствительность, как в семнадцать?       — Ну-у, не всем же тут из нас под тридцатник, — сказав это так как будто ничего особенного, но боясь за такое получить, опасливо произнес Шастун.       Арсений лишь максимально возмутился и пихнул того в плечо, но быстро погрузился в задумчивость, при этом сосредоточенно блуждая по лицу парня.       — Ну что ты от меня хочешь? — не вытерпев такого пристального взгляда и немного разочаровываясь тому факту, что ему ничего не ответили на его прикол высшего уровня, спросил парень.       — Прости. Просто задумался как бы я тебя разложил вон на том столе за твою язвительность и не давал бы тебе кончить, пока я этого не захочу. Ты бы наверняка стонал и извивался, прося и просто умоляя о разрешении.       — Ой, Арсений, какой ты извращенец конечно, — заразительно рассмеялся Антон, садясь на кровать.       — Ты уже к столу собрался? Не-е, Шаст, я не готов, давай без меня.       — Я бы вот спокойно долил воду в бочку, но теперь я вынужден идти под дурацкий дачный душ и искать во что переодеться. Спасибо, Арсений, большое.       — Обращайся, солнце, — тоже садясь на кровать на выдохе с легкой улыбкой произнес парень.       Антон аж от такого остановился и дышать перестал, чуть краснея.       — Не делай так больше, — серьезно предупредил парень, под звуки хихикающего Попова.       — Ой, Шаст, ты такой милый, когда смущаешься, — передразнив некогда Антона, выдал парень, вставая с кровати.       В подобные моменты Антон замечал, как Арсений перед ним постепенно раскрывается уже не просто как человек, а именно, как любовный интерес. Менее фриковатый, замкнутый и какой-то странный сам по себе, стал более открытым, постепенно впускающим в свой, все же удивительный, мир. Арсений все чаще рассказывал какие-то истории из детства, из института, рассказывал про родителей и их развод, а Антон внимательно слушал и поддерживал, даже если этого не требовала ситуация. В такие моменты откровенности, у него были странные мысли: «Я так рад, что ты со мной разговариваешь», потому что он безумно ценил открытость, особенно с его стороны.       В один из жарких июльских дней, они решили посвятить день полностью облагораживанию участка. Арсений принял взрослое решение покосить, но Антон всячески выпрашивал сделать это самому, но услышав: «Нет, ты в прошлый раз себе ногу чуть не скосил», тут же успокоился, отправляясь красить столбы вишни и сирени белой краской. Антон периодически смеялся над Арсением, когда тот решил подрыхлить кусты крыжовника и смородины. Подумав принять душ, Антон сломал его как только попытался, который и без того держался на соплях. Пробуя его починить, он рухнул с лестницы и повредил палец о незабитый гвоздь в той самой лестнице.       — Ну, блин, Анто-он, — простонал Арсений, наблюдая за лежащем на земле парнем и рядом с ним упавшей лестницей.       — Арс… Стой, сейчас я полежу немного, — смотря, снизу вверх на Попова, который откинул в сторону мотыгу, собираясь помочь встать, предупредил парень — Сейчас-сейчас…       — Ты всегда был таким или только недавно стал чудить?       — Всегда. Бабушка из-за этого гулять не всегда пускала.       — Поэтому я с тобой и не гулял никогда, — усмехнувшись и положив руки в карманы, самодовольно сделал вывод парень.       — Да, вот так вот сначала не гуляешь с самым бедовым, громким и активным парнем, а потом с ним встречаешься, — вставая и потирая поясницу, сказал Антон чуть усмехнувшись.       — Да-а, потрепала меня жизнь конечно. Иди лежи со своей спиной теперь.       — Не, я душ должен доделать.       — Нет, я конфискую у тебя лестницу и придумай себе менее травматичное занятие, бога ради, — поднимая лестницу и относя ее в сарай, крикнул оттуда Арсений.       Итогом послужило то, что Антон решил все же починить перила. Благо починка состояла лишь в том, чтобы прибить гвозди к уже готовой доске, а ее прибить к столбу. Антону это показалось менее травматичным, но Арсений, осмотрев его со скептицизмом, позднее принялся чинить душ сам.       В какой-то момент парня осенило, что это уже какой-то семейный и единый быт, где каждый занят своим дачным делом, а в конце дня они обязательно обсудят кто с какими трудностями столкнулся. По крайней мере в его представлениях идеальные отношения так и выглядели.       Уставшие, некоторые личности даже обгоревшие и немного травмированные, но в какой-то степени счастливые, они разошлись в разные стороны. Арсений в гостиную, собираясь уже лечь спать или почитать, а Антон пошел курить на крыльцо. Стряхнув пепел с сигареты, он прикрыл глаза и начал прислушиваться к ночной жизни. Где-то слева стрекотали кузнечики, чуть правее вдали кричала утка, а ветер создавал шелест, перебирая каждую травинку и каждый листочек на дереве. Открыв глаза, Антон поднял голову вверх и пытался рассмотреть звезды на небе, но козырек крыши мешал. Потушив о ступеньку сигарету, парень вышел в центр участка и завис. «Интересно, как скоро на нас метеорит ебнется? Космос же не изучен, в Челябинске вон уже падал. Представляю заголовки: «Сегодня метеорит упал на дачу, где жили два гея в Воронежской области». Мечта, а не смерть.»       Шастун все еще не мог смириться, что в таком возрасте мог так серьезно влюбиться в парня и начать с ним настоящие отношения. Отказываясь во все это верить, он не замечал, как сам засматривался на него, смеялся громко только с его шуток, мог не отлипать весь день просто потому что «Ты пойми, у меня тактильный голод, я не могу больше» и многие другие тонкости.       — И как тебе вид? — скрестив руки на груди и уже давно поставив фонарь на ступеньку, улыбаясь спросил Арсений.       Отмирая от красоты космоса и своих мыслей, Антон действительно наблюдал неплохой вид. На такое зрелище он тоже мог бы смотреть часами напролет, а мысли: «Вот бы так было всю жизнь» появлялись неожиданно, чем могли ввести Антона в краску. Благо в темноте не видно, а фонарь слишком далеко стоит.       Немного растрепанные волосы, уставший взгляд и самая в мире расслабленная поза. Сейчас от парня ощущался уют и безмятежность. С плечей небрежно скатилось покрывало, которым накрылся Арсений видимо перед выходом на улицу. Ночи становились длиннее и холоднее, отчего Антон уже давно ходил в толстовке. Не меняя направления взгляда и немного глупой улыбки, он ответил:       — Красивый.       — Я рад, что тебе нравится. Холодно, пойдем в дом, — кивая головой в сторону двери, предложил Арсений.       — Не хочу, там же звезд не видно, — вновь наблюдая за яркими точками на темном небе, объяснил прошептав парень.       Спустя минут пять, видимо Арсений понял, что Антон действительно пока не собирается в дом подошел к нему, игнорируя небо.       Шастун глядя на парня задумался и немного улыбнулся.       — У меня есть идея, — взяв у Попова подобие пледа с плеч и расстелив его на траве, сказал Антон, — Либо ты идешь греться в дом, я приду минут через двадцать, либо ложись со мной.       Расправив задравшиеся края покрывала, Антон лег, стараясь игнорировать смешное и немного ничего непонимающее лицо Арсения.       — То есть вот так вот просто на холодную землю, на мокрую от росы траву, в темноте, к возможным муравьям, паукам и другой живности просто лечь?       — Напомню: «или идти в дом», — указывая рукой на дверь напомнил Антон, затем убрал ее за голову.       Посмотрев по сторонам и видимо немного подумав, Арсений сел рядом. Он немного улыбнулся, покачивая головой из стороны в сторону, рассматривая в руках сорванную травинку.       — Выглядишь так как будто я тебе предложил выкрасть единорога у пиратов.       — Я бы раньше этого не сделал ведь. Вот и что ты со мной делаешь, а?       — Почему не сделал бы? — прикрыв глаза спросил парень, все же внимательно слушая.       — Потому что это безответственно и того не стоит, — усмехнувшись спустя пару секунд добавил, — Не стоило.       — Как ты можешь стащить два велосипеда с помойки, предложить мне идти в домик на дереве и гулять в дождь по лесу, но отказаться от того, чтобы полежать на траве? — открыв глаза и немного засмеявшись спросил Антон, искренне не понимая таких разных сторон личности.       — Так-то я готов на любую авантюру, лишь бы не заболеть, и никто не пострадал. В конце концов самое главное в жизни найти человека, который на все твои идеи будет отвечать: «Да, пойдем».       — Да, пойдем, — тут же ответил Антон как что-то очевидное, на что Арсений усмехнулся, — Я конечно та еще шпала, но место где тут лечь точно есть, если ты все же решил остаться со мной тут.       Прикрыв глаза и наслаждаясь тишиной, Антон немного погрузился в себя. Он вспомнил о том, что ему рано или поздно придется возвращаться в Москву, рано или поздно они не смогут вот так проводить дни напролет. Прошел июнь, так пройдет и июль, и август. На мгновение показалось, что это так воображение разыгралось и ничего идеального не бывает. Самое страшное для Шастуна было то, что он медленно, но верно погряз во всей этой сказке, забыв напрочь о жизни до появления Арсения. Москва, родители, работа, друзья, а он бы век отсюда не уезжал, мало того, так еще бы и в другой город с ним уехал. Переживут ли их отношения расстояние, сообщения, звонки, расставания на долгий срок и многие другие проблемы?       Самобичевание прервало неожиданное что-то тяжелое и теплое упавшее на живот. Антон открыл глаза, а это Арсений старался занять более удобное положение, положив голову тому на живот. Парень улыбнулся, потому что до этого Арсений редко проявлял чудеса тактильности. Его всегда хватало только на инициативу в виде поцелуев и все. Он мог толкнуть в плечо, поцеловать, взять за руку и то только если, Антон, по его мнению, шел медленно, но почему-то никогда не обнимал, не любил вместе лежать и вообще всячески слипаться.       — Ты знал, что ты, когда много думаешь о чем-то отрицательном, то тебя выдают эмоции даже с закрытыми глазами? — потирая нос и свернувшись калачиком, озвучил свое наблюдение Арсений.       — Не задумывался над этим, — задумчиво перебирая волосы лежащего на нем парня, ответил Антон.       — Можешь конечно не рассказывать, что у тебя в голове, но мне будет спокойнее, если все же скажешь, — он все же лег так, чтобы видеть эмоции и взгляд парня, положив руки и подбородок на живот, который периодически издавал звуки кита.       У Антона перед глазами было только одно слово от такого жеста — «нежность». Захотелось остановить это мгновение и прокручивать его постоянно перед глазами. Он как-то смотрел «Дом странных детей мисс Перегрин», где была петля времени. В ней можно выбрать какой-то один день или один момент, который можно закольцевать и проживать этот момент снова и снова. Шастун сразу после просмотра стал думать, чтобы это был за день, но так и не придумал. Сейчас он придумал.       — Ты мне нравишься, — постепенно тонув в глазах напротив, как-то тихо сказал Антон, не убирая руку.       — Это проблема?       — Отчасти.       — Почему?       — Это же странно немного, — задумавшись озвучил Антон, но спустя паузу продолжил, — Мы знакомы не так давно, а мне иногда кажется, что я готов за тебя пулю получить. Чувствую, как постепенно тону и ощущаю какую-то нездоровую зависимость. А может быть я просто забыл, как выглядят нормальные отношения. Не знаю. Как ты это видишь?       Арсений немного сместил положение головы и посмотрел в сторону чуть нахмурившись.       — Я тоже погряз в этом. Не думай, что ты один такой. Просто я стараюсь об этом особо не думать, чтобы не загоняться тут как ты, перебирая в голове странные факты, какие-то события, моменты, чтобы прийти к какому-то определенному выводу. Вот только никто не знает к какому, — садясь в позу лотоса, начал озвучивать свои рассуждения парень, — Как будто он есть, как будто все вокруг знают, как правильно любить и ненавидеть. Я до тебя встречался с девушкой. Мы расстались из-за того, что ей казалось, что я играю с ее чувствами и веду себя слишком холодно. «Арсений, почему инициатива всегда на мне? Арсений, у нас точно все хорошо? Арсений, почему ты никогда первый не подойдешь, не обнимешь, не покажешь, что рядом? Арсений, Арсений, Арсений…» Это я сейчас понимаю, что просто человек был не тот, поэтому и не хотелось особо ничего делать.       — А сейчас? — осторожно уточнил Антон.       — Как ты сам как думаешь, если мы лежим на тонком покрывале, через который просачивается роса, под звездным небом и оба мерзнем, но продолжаем вместе лежать? — перечислив все это с интонацией: «Ну, ты идиот что ли? Все же очевидно».       Антон лишь загадочно улыбнулся, устремил взгляд вновь к звездам, которые постепенно закрывали медленно и из ни откуда появившиеся облака. Арсений как-то неожиданно обнял Антона, чуть утыкаясь в шею, от чего тот рассмеялся: то ли от щекотки, то ли от неожиданности такой тактильности.       Обсуждая трудности в течение дня, разогнав шутки про то, что реально ведут себя как деды, но затем получив за это от Арсения, оба успокоились. В эту образовавшуюся паузу и почти уже буквально греясь только друг об друга, Антон озвучил свое наблюдение:       — Дождь, по-моему, скоро начнется, — подняв голову вверх и уже не видя звезд, сказал парень.       — Возможно, — затем Арсений уже сел на покрывало немного его распрямляя и задумчиво сказал, — Перестань накручивать себя. В конце концов ты же можешь просто на прямую спросить у меня почти все, что хочешь.       — Ага, ключевое слово «почти»?       Арсений загадочно улыбнулся и протянул руку Антону, чтобы помочь встать.