The shine of amber eyes

***

       Хван нахмурился, выключив телефон. Потом подошёл к столу, вырвал листочек из первого попавшегося блокнота, что-то быстро начеркал и вручил Чонину прямо в руки. — Адрес. Я гостил у него там год назад, надеюсь, до сих пор в том же месте стоит, — парень с тревогой поглядел в окно, — Только попробуй с ним что-то плохое сделать. Ян, получив листок, поклонился Хвану и выбежал из кабинета, задев направлявшуюся к Хёнджину медсестру. Девушка проводила взглядом «странного паренька» и приоткрыла дверь пошире, посмотрев на директора. — У вас всё хорошо, директор? Хёнджин хмыкнул. — Надеюсь… Парень и правда не знал, как реагировать на случившееся сейчас. Он вспомнил точный облик Чонина, когда тот был ещё ребёнком. Хван осмотрел мальчика тогда, поэтому хорошо запомнил детали. Жёлтые глаза, эти устрашающие чёрные когти, которые теперь стали только больше. Незаметно заостренные ушки. Клыки, слегка длиннее людских. Тогда Хёнджин ещё сомневался в своих догадках и ассоциациях, искренне надеясь, что это другой «зверёк» и не тот самый вид лисов, о котором он подумал. Точнее, Хван очень сильно хотел, чтобы он был не из тех. Но нет. Чонин внезапно и слишком быстро вырос, быстро даже для мистического существа. И Хёнджин, увидев черты определённые, похожие фрагменты внешности, которые сейчас воспроизводились в голове, помрачнел ещё сильнее. Казалось, над ним сгустились тучи. Чонин был немного другим, но Хван теперь на все сто процентов был уверен в его причастности к лисам. Хотелось отрицать этот факт. И на то были причины… В глазах парня отразились воспоминания из прошлого. Тяжёлые, которые он давно похоронил, зато не похоронил свою боль, подпитывая ею ярость и бушующий огонь в сердце, несущий разруху и оставляющий за собой лишь пепел. Он опомнился, вздрогнув. Взялся подушечками пальцев за край стола, чтобы не упасть случайно. Посмотрел вперёд: дверь в кабинет была прикрыта. Медсестра уже успела уйти, не дождавшись подробностей от директора. Хван не знал, зачем это ей понадобилось, наверняка чтобы просто разнести очередные сплетни. Девушки любили шептаться о начальнике, думая, что он не в курсе их желания перемыть всем кости. Хёнджин же знал всё, просто закрывал на это глаза. Сейчас его не волновало ничего, кроме состояния друга. Банчан напугал его до чёртиков своими сообщениями. Хван, слишком хорошо его понимающий, знал, что тот никогда в жизни не стал бы выражаться подобным образом. Не стал бы бояться чего-то. Скорее, отшутился бы, как всегда делал. Слова Чонина внезапно обрели смысл: это вмешательство извне. Хёнджин не понаслышке знал, что раз столкнувшись с тёмной стороной мира, уже не выберешься из её душащих объятий. И встреча Чана с лисёнком была лишь началом. Но началом чего?.. Хван сбросил с себя медицинский халат и повесил его на вешалку в углу кабинета. Накинул кожанку и вышел из комнаты, прикрыв дверь за собой. Надеялся, что успеет… … На улице было тепло. Правда, тучи до сих пор никуда не уходили, и уходить не собирались. В воздухе напряжённость, или это сердце парня бьётся так сильно из-за переживаний. Даже руки подрагивают. Он вышел на крыльцо клиники, оглянувшись по сторонам. Чонин стоял у железных покрашенных ворот, взволнованно перечитывая адрес на бумажке, которую «любезно» вручил ему Хван. Мял уголок, нервничая, подёргивал ногой и часто моргал от безвыходности. Ну конечно, до клиники он добрался, благо, она находилась недалеко от дома Банчана. А вот загородный дом по подсказкам гражданских и указателей не найти. Хёнджин закатил глаза. Он бы сам сейчас рванул к Чану, но бросить здесь всё в разгар рабочего дня было бы высшим беспределом. Сотрудники могли пожаловаться и наговорить всякого друг другу, а там и сплочённость коллектива полетит очень далеко, если прямо на месте не развалится. Что говорить о посетителях, которым ради спокойствия за питомца надо обязательно увидеть Хван Хёнджина — лицо ветеринарной клиники. Максимум, что он мог себе позволить — минут пятнадцать-двадцать отсутствия. Красноволосый разрывался. Ему не хотелось доверить судьбу Банчана… Лису. В какой бы человеческой форме он ни был, он всё равно никогда не будет человеком. Ребёнок угрозы особой не представлял, а вот взрослый… Хван старался отогнать от себя негативные мысли о том, что Чонин может натворить, если случайно выйдет из под контроля и решит набедокурить, как в детстве. Было ли у него вообще нормальное детство, не считая дней после встречи с Чаном? Хёнджин стукнул себя по лбу: Яну сто лет почти. Он подошёл к абсолютно потерянному парню, тяжело вздохнув. Встал рядом, засунув одну руку в карман, а другой достал телефон и принялся искать на главном экране приложение для заказа такси. Чонин заметил Хёнджина, повернувшись к нему и сжав листок в обеих руках. — Хёнджин… Я… — Понимаю. Давай без лишних слов. Какой же ты чудной… Знаешь, что случилось с Банчаном и не знаешь, как такси заказать и доехать до нужного адреса. Ты вообще чему-нибудь кроме всякой ереси за сто лет научился? — Хван цокнул языком, помотав головой. Чонин рядом стыдливо потупил взор. — Стой, Хёнджин. Пусть сначала меня завезут в дом к Банчану. Мне нужно проверить кое-что, — Чонин схватился за руку Хвана, выражая просьбу, но тот лишь дёрнулся от него. — Мой друг, как ты говоришь, при смерти почти, с жуткой температурой, слабостью, а ты не хочешь сразу к нему ехать?! — вспылил Хёнджин, убрав от лица экран и злобно посмотрев на Чонина. — Иначе никак! Я хочу помочь ему, а не делать хуже! Поэтому мне нужно в квартиру. Всего две минуты, и я смогу убедиться в верности догадок. Хёнджин, — Чонин посмотрел на парня своими выразительными глазами, опять подавшись чуть вперёд, — Поверь мне. Только я сейчас могу исправить эту ситуацию. Ты сам прекрасно знаешь. Хван как-то сверху вниз глянул на лиса, хмыкнув. Чонин, к сожалению, был абсолютно прав. Хёнджин сам вряд ли исправит положение, в котором оказался его друг. Несмотря на все противоречия внутри, парень решил позволить Яну спасти Банчана. Тяжело вздохнул и заказал такси сначала до адреса Криса, а потом до загородного дома. Убрал телефон в карман, оправил кожанку на себе. Чонин глаз от него не отводил, ожидая ответа. — Хорошо. Машина скоро подъедет. И вот тебе деньги на обратную дорогу, — Хван посмотрел на лиса устало, почти потонувши в сомнениях. Его жёлтые глаза вызывали странные ощущения в теле, будто Хёнджин смотрел в них, но одновременно куда-то очень далеко, в красоту и притягательность, в опасное влечение и хитрость. Глаза — зеркало души, правильно говорят, и Хван в этом не раз убеждался, — Не свети своими глазами. А если кто спросит, говори, что это линзы. Ян закивал усердно и низко поклонился. — Зачем Чан тебе сдался? Ты же как кровосос у него на шее, спиногрыз. Вроде вырос уже, можешь уходить по своим лисьим делам. — Я не могу. Я ещё… Не знаком полностью с вашей жизнью. Вот, даже не могу заказать такси, как ты сказал. И мне нужно отдать долг: Банчан ведь заботился обо мне так много времени. Если оставлю его сейчас, в трудную минуту, то сам скоро наложу на себя руки от угрызений совести. Лисы обязаны отдавать долг сопровождающим. Но, если быть честным, дело не только в этом… — Чонин задумчиво захлопал ресницами, пытаясь подобрать слова, но так и не нашёлся, что сказать. Хёнджин с удивлением глянул на парня. И всё-таки, он… другой лис. И Хван не мог понять, почему. — Можешь не продолжать, всё равно у меня нет времени слушать тебя. Жди жёлтую машину, остановится здесь. А я буду ждать звонок Банчана, чтобы убедиться, что с ним всё хорошо. Не забудь сказать ему об этом, — Хван похлопал Чонина по плечу и быстрым шагом пошёл назад, в клинику. Походка резкая, как обычно у него бывает. Но сейчас она была ещё более резкой, выражающей странную раздражённость. Ян проводил его взглядом и вздрогнул, когда тот громко захлопнул за собой белую дверь. Бессмертное ледяное сердце забилось болезненно: если Хёнджин, милый Хёнджин, с которым он так подружился, будучи ребёнком, реагирует подобным образом на него, то что Банчан? Чонин слишком сильно привязался к ним обоим, чтобы быть отвергнутым. Конечно, именно тут дело может быть в буйном нраве Хвана, но те сообщения Криса, которые тот отправил Хёнджину… От них по всему телу шли мурашки, а в глазах скапливались слёзы. Чонин всем нутром, каждой частицей кожи и всеми фибрами чувствовал, что Хван Хёнджин скрывает от Банчана и от него нечто очень страшное. Более того, после сегодняшней встречи с ним, Ян убедился, что это нечто касается его лично.

***

Шум около аэропорта Инчхон со всех сторон создавал ужасный гул, от которого хотелось убежать куда подальше. Люди толпились с чемоданами, огромными сумками, детьми, животными… Все ждали родственников, что должны были встретить только прибывших из путешествия, или же такси. Скоро они все разъедутся в разные стороны, по домам, квартирам, а некоторые и вовсе отправятся в другие города из Сеула. Среди всего этого хаоса один парень чувствовал себя ну совсем неуютно. Он совершенно не вписывался в толпу, потому что некому было его встретить, да и громоздких вещей он не брал с собой в долгие странствия. Нацепив чёрную маску на лицо, поправив большую чёрную футболку (гораздо больше, чем он сам), парень решил добраться до ближайшего немноголюдного и уединённого места, желательно туда, где есть деревья. Сегодня стояла отличная погода. Вроде не жарко, а вроде не особо прохладно. Он обожал такие дни, потому что остро реагировал на любые перепады температуры и был метеозависимым. Да и бледноватая кожа не выдерживала ни сильного жара, ни мороза. В левом ухе длинная самодельная серёжка билась об один из наушников, в которых играл успокаивающий блюз. Поездки заставляют нервничать, тем более, когда ни в одной из них ты не можешь найти то, что тебе нужно. А мир не бесконечен, и вскоре страны, предназначенные для путешествий, могут закончится. Этого парень боялся больше всего. Неужели он не найдёт?.. Спустя минут двадцать ходьбы быстрым шагом он набрёл на небольшой переулок, в котором были невысокие деревья. Парень сошёл с тротуара на траву и подошёл к двум из них, осмотрев со всех сторон на всякий случай и пройдясь пальцами по сухой коре. Потом подозрительно оглянулся, убедившись, что большинству и без того редких прохожих на него всё равно. Только после этого он достал из кармана небольшой прозрачный пакетик, в котором лежали два маленьких чёрных пёрышка. Аккуратно он вытащил одно из них, почти не касаясь его, чтобы не повредить, и провёл им по дереву. Потом достал второе и проделал то же самое с другим рядом стоящим деревом. Листва на них обоих зашумела почти испуганно, ветви нервно заскрипели. Воздух между деревьями вдруг поплыл, как вода, по которой прошлась рябь от ветра. Парень протянул руку вперёд, и неизвестное пространство мягко приняло её. Тогда он, ещё раз оглянувшись, прошёл между деревьями и… Исчез. Листва тут же утихла, а ветки замерли, как будто ничего не произошло. Он очутился в уже знакомой небольшой комнате. Устало вздохнул, сняв маску с лица и бросив её на старинное красное кресло. Здесь никогда ничего не менялось: чёрные обои с золотистыми узорами, деревянная скрипящая мебель, кипы бумаг в шкафах с полками высотой до потолка. На большом столе одиноко стоял подсвечник, в котором скрючилась догоревшая свеча. Парень, фыркнув, подошёл к одной стене, и, нащупав выключатель, включил свет. Провода затрещали, люстра даже качнулась слегка. Лампочка моргнула пару раз, но не погасла. Парень облегчённо вздохнул и уселся на кресло, принявшись пальцами массировать виски. Здесь всегда было душно, и от этого раскалывалась голова. — А, Феликс, ты уже вернулся, — в комнате оказался низкий старик с длинными, седыми волосами, завязанными в хвост какой-то толстой верёвкой. В голове у него, на макушке, была пара перьев, прикреплённых чёрной заколкой, а одет он был в красный халат с позолотой. Прямо подстать своему кабинету, — Как тебе Париж? — Что мне любоваться им, если поездка бессмысленная… — он завёл руку в светлые волосы, зачесав их, потом устало глянул на старика, — Скажите, вы ошиблись с видением и решили меня надурить? Я и так страдаю из-за своих родителей… — Не говори так, а то они тебя услышат, — старик показал пальцем наверх, нахмурившись строго. Потом прикрыл веки, облокотившись на стол, — Феликс, дорогой, я не ошибаюсь с видениями. Скажи спасибо, что я вообще решился тебе помочь! Ты у нас обречённый на несчастье бастард, и с тобой запрещено разговаривать. Каждый раз, пребывая здесь, я рискую своей жизнью! — Я помню, Хёнсо. Но и вы меня послушайте. Я побывал уже в двадцати странах! Осталось всего-то две, которые вы обозначили на карте, считая эту. А если я не найду нужного человека? — Найдёшь, — уверенно сказал старик, копаясь на одной из полок, — Вот оно, — он достал пожелтевший свиток, — Итак, зачитываю: «И будет шанс у изгнанного из нашей верной обители на момент счастья, если найдёт он человека, что заметит синий нефрит на нём. Синий, как и позорная человеческая природа в изгнанном. И человек тот будет одержим губящей местью. Суждено обоим…», — старик запнулся, потерявшись в тексте, — Дальше… я не смог перевести. Очень тяжёлое видение было, со знаками и рунами. — Вы сами себя слышите? Это звучит так заумно и глупо одновременно, как будто мы переместились в далёкое прошлое. Кто бы ни был тот несчастный из вашего видения, мне искренне его жаль. Есть возможность всё это отменить? — Как можно отменить видение, Феликс? — Хёнсо улыбнулся мудро, посмотрев с сочувствием на парня, — Попробуй ещё раз. Ты здесь жил уже, будет легче. Загляни в квартиру свою. — Пожалуй, вы правы. Мне всего-то надо посетить пятьдесят четыре больницы и поликлиники в округе. Вы уверены, что человек, которого я ищу, попадётся мне именно в медицинских учреждениях? — Абсолютно, я точно это видел, — старик помялся на месте, потом присел на стул, отчего тот скрипнул негромко, — Ликси, дорогой, ты же не пропустил никого в своих странствиях? Вдруг кто-то уже заметил камень? — Нет, я следил за этим, — парень достал серьгу из уха, протерев краем футболки застёжку. Посмотрел на изгибы серебра и на небольшой синий камень, спрятанный в них. Настоящий нефрит, — Никто не заметил, никто не обратил внимания. Ни один встретившийся мне человек. Хёнсо погрустнел, откашлялся и принялся рассматривать полосы от дерева на столе, водя по ним сморщенной рукой, наверное, не найдя что сказать и смутившись. Повисло гробовое молчание, нарушаемое потрескиванием электричества в проводах и тяжёлым дыханием старика. — Феликс, наверное, пора попрощаться. До лучших времён. Ты всегда можешь найти меня здесь, пока перья при тебе. — И как они до сих пор работают… — парень с недоумением посмотрел на Хёнсо. Тот усмехнулся. — В тебе осталось кое-что от твоего отца, и эта способность в том числе. Ликс, быть наполовину таким, наполовину другим — не самый страшный приговор… — Хёнсо… Прекратите, — парень перебил мужчину, — Вы знали, что делалось в обители? Я жил в аду, пока не решил сбежать оттуда. Опять же, спасибо родителям… — Ли Феликс, — прозвучало очень строго, парень даже мурашками покрылся от хриплого голоса советника, — Тебе многому научиться нужно. В том числе у родителей. — Чему они могут научить меня сейчас? Будучи мёртвыми… Хёнсо, вы никогда не были тактичными… — Любви, Феликс. Они безумно любили друг друга. А ты этого не умеешь. Хёнсо тяжело поднялся из-за стола, выбросил свечку и засохший воск с подсвечника и поставил новую, большую белую свечу. Зажёг её спичкой из коробка. — Три дня. Пока она горит, тебе нельзя здесь появляться. Иначе совет обители лишится одного из лучших советников… — Хёнсо, прикрыв глаза, покачал головой. Видно было, как тяжело ему даются путешествия в это пространство. Но также было видно его искреннее желание помочь мальчику, родителей которого он знал лично долгое время. Знал, что они пережили и что сейчас переживает их единственный сын, обречённый обителью на вечное горе просто за своё появление на свет. Феликс кивнул головой еле заметно, ловко поднялся с кресла, взял маску и посмотрел на почти что родного ему человека. — Пора мне во всех смыслах лететь, — хихикнул Хёнсо и пожал руку Феликсу, заглянув ему в глубокие синие глаза, — Всегда поражался тебе и твоему существованию. Поверь, ты сможешь добиться счастья. Каждый, живущий в этом мире, достоин быть счастливым. С этим словами старик поправил на себе халат, из-за чего из рукавов высыпались блёкло-серые пёрышки. Достал закреплённые на голове два больших чёрных пера, провёл ими с двух сторон по стене перед собой. Воздух исказился, и он тут же шагнул вперёд. Неспокойная поверхность поглотила его, и вновь сделалась обычной стеной. Феликс посмотрел на свечу, с которой уже начали стекать капли горячего воска. Он неспешно подошёл к выключателю и погасил свет в комнате, оставив видимой только белую свечу и небольшое пространство вокруг неё. Отражение огня теперь трепетало на чёрных стенах, пламя испуганно сотрясалось от любых звуков и шевеления в комнате. Ли знал, что магическая свеча, пусть тут хоть конец света настанет, не потухнет. Он также знал, что три дня будут тянуться долго и муторно. Но у парня по крайней мере было время наведаться в парочку поликлиник, если такие попадутся на пути к покинутой два года назад квартире.

***

Феликс выбрался из подпространства, оказавшись на том же месте между двух деревьев. Он устал после долгого перелёта, и от смены часовых поясов всё казалось странным. Хотелось спать. Парень осмотрел себя: джинсы, футболка-размахайка. Больше и нет ничего. Выглядел он вполне свежо несмотря на недавнее странствие и переход в кабинет Хёнсо. Решено было пойти к дому, осматривая давно забытые, ласкавшие взор окрестности Сеула. Ли, правда, много думал, пока ходил: этой привычкой он впервые обзавёлся в Испании, где больницы хорошие есть и где их много. Каждую нужно было проведать, посмотреть, а ещё не забывать о самой дороге, на которой нужный человек из видения Хёнсо тоже может встретиться. В таких пеших прогулках он проводил целые дни. И нет бы наслаждаться плавно текущим настоящим вместо дайвинга в бездны разума… Но привычка и есть привычка. Феликс подключался к реальности только тогда, когда видел здание, напоминающее медицинское. В Сеуле таких тоже было предостаточно. Через полчаса прогулки он перешёл дорогу на другую сторону улицы, так как увидел что-то наподобие небольшой клиники. Пришлось обойти её вдоль железного забора, чтобы найти вход. Он увидел перед входом молодого парня, вероятно, ждущего кого-то. — Извините, что это за клиника? — поинтересовался Феликс, улыбнувшись. Парень немного испугался, не ожидая, что к нему обратятся. Захлопал ресницами, запнувшись и сминая в руках какой-то листочек. — Ветеринарная клиника? — он неуверенно указал пальцем на большую вывеску с котёнком и щенком. Ли обернулся. И правда. Странно, что он не заметил. — Спасибо большое, не увидел, извините за беспокойство, — он снова лучезарно улыбнулся. Парень перед ним был странно чарующим и в то же время просто… Странным. Почему-то старался не смотреть на Ли. К воротам клиники буквально через полминуты подъехало такси, куда он и запрыгнул, поспешно закрыв за собой дверь. Феликс, проводив взглядом машину, выезжающую на шоссе, решил зайти внутрь здания. Вдруг найдётся что-то. Или кто-то… Внутри пахло медикаментами и спиртом, так резко, что нос зачесался. Его встретил охранник и сказал надеть бахилы. Феликс, так как прямо сейчас собирался это сделать, немного удивился, но послушно выполнил очевидную просьбу и прошёл дальше в коридор, оглядываясь по сторонам. Он во всех клиниках так задерживался, внимательно разглядывая каждого в них находящегося. Похоже было на маниакальный фетиш, но Ли ждал всего-то пару заветных слов. Только он решил свернуть направо в ответвление коридора, как к нему подошла медсестра в халате и маске. — Вы за подработкой? — спросила она, убедившись, что животных при посетителе нет. Как необычно — уже второй такой человек за день. Феликс растерялся было, но почему-то кивнул. «Ну и хорошо, отведут куда-нибудь, покажут других работяг-ветеринаров…» — Тогда прошу вас на второй этаж. После подъёма по лестнице пройдите чуть-чуть вперёд и сверните направо. Там будет кабинет директора Хвана. Вам к нему, — медсестра, отчеканив отрепетированную речь, ушла дальше по своим делам. Феликс хмыкнул: к директору, так к директору. Он старался всегда плыть по течению в вопросах, способных повлиять на судьбу. Это было его методом поиска всех возможных последствий. Парень поднялся наверх и нашёл нужный кабинет. Прочистил горло, поправил растрепавшиеся слегка волосы, причесав их пальцами. Постучал в дверь. Через пару секунд из кабинета раздалось негромкое «входите». Ли, открыв дверь и пройдя вперёд, увидел за рабочим столом достаточно молодого для директора парня с ярко-красными волосами, хмурого почему-то. Он вальяжно сидел на стуле, откинувшись на его спинку и слегка съехав вниз, посматривал в монитор ноутбука, но по глазам можно было понять, что мысли его уносились далеко не в рабочее русло. На подоконнике стоял одинокий кактус. Жалюзи чуть приподняты: так бы вообще темно было. На вешалке одиноко висела кожаная куртка. И всё в кабинете в принципе будто пропиталось одиночеством и сегодняшним настроением хозяина. Феликс потоптался на месте, но, не получив дальше никаких указаний, прошёл вперёд. Тогда парень напротив поднял на него взгляд, тяжело вздохнув. Сел поудобнее, выпрямился, откашлявшись, и уставился на Ли, положив подбородок на ладони. — Здравствуйте, я по поводу подработки в вашей клинике, — не растерялся Феликс. Он сможет отказаться от своих слов когда угодно, — Есть ещё место? Директор смотрел на него, но будто бы и сквозь него. Потом усмехнулся над собой, поправив выбившуюся прядь красных волос. — Как вас зовут? — спросил он, ища бумагу для принтера в ящике внизу стола. — Ли Феликс. — Ли Феликс… Вы даже не представляете, как не вовремя сюда заглянули, Ли Феликс, — он снова усмехнулся. Феликс почувствовал себя очень неловко. Интересно, как работники контактируют с таким начальником?.. Директор Хван протянул ему бумагу с заявлением. — Здесь напишите о себе, паспортные данные, контакты и прочее. Почему захотели работать у нас? — Друг лечил здесь зверька своего, ему понравилось место. А я недавно закончил обучение… — Ли, взяв синюю ручку и наклонившись к положенному к нему листку, принялся писать. Он больше ничего не придумал, что сказать, и так уже заврался с три короба. По крайней мере, с животными у него контакт был замечательный ещё с детства. — В университете обучались? — … Да — Замечательно. У нас не хватает человека в команду, именно помощника терапевту, как раз подработка будет неплохая. Вы выглядите как потенциально хороший кандидат, так что приносите завтра все документы на устройство в клинику, — Феликс после этих слов слегка улыбнулся: будет шанс попрактиковаться в алхимии и создать себе ещё парочку ненастоящих бумажек с печатями. Он достал паспорт из кармана, записав нужные цифры. Украдкой посмотрел на директора — тот был в своих делах и не обращал на него никакого внимания. Что же, наверное, можно и повременить с подработкой, если серёжка и нефрит в ней останутся без внимания. Вряд ли мистер Хван что-то скажет про неё, если сейчас даже не смотрел просто на Феликса. Закончив заполнять заявление, Феликс выпрямился. Парень только тогда снова глянул на него, вспомнив, что ищущий работу блондин ещё не ушёл. — До свидания. Завтра жду вас, — протянул он, уткнувшись в ноутбук. Ли пару секунд постоял, потом тяжело вздохнул: видно, и здесь не судьба. Никто из встретившихся ему людей не заметил нефрит. — До свидания. … Дорога до дома стала короче, но скучнее и грустнее. Ли медленно плёлся по тротуару, глядя то на кроны деревьев над собой, то на дорогу справа, то просто под ноги. От внезапно появившейся печали его глубоко-синие глаза, казалось, стали ещё более синими. Лёгкая усталость в руках и ногах, которой он практически не ощущал, легла на него, как плащ. С каждым визитом в клиники и отмеченным на карте крестиком Феликс чувствовал себя всё более обречённо. И тучи ещё висят над головой… Напасть за напастью. И нет ни одного шанса исправить положение, опять. Может, настолько сильна была магия советников обители? Настолько, что Феликс даже элементарно улыбнуться не может сейчас. Радовала лишь мысль о собственном доме и о скором перекусе в ближайшем кафе. Ли проголодался сильно со всеми сегодняшними прогулками. Он завернул за угол и увидел знакомое здание, которое мог назвать домом. Когда-то давно он с большим трудом накопил на квартиру, и теперь очень ею дорожил. Даже не верилось, что есть место, куда можно вернуться. Феликс слишком долго скитался по отелям в Европе. — Стой! Ли обернулся и увидел сзади себя… Того самого директора ветеринарной клиники. Он, дойдя до парня, остановился, согнулся почти пополам, обхватив ладонями колени. В попытках отдышаться… — Чёрт возьми… Хорошо, что не далеко ушёл… — он хотел видно добавить какое-то оскорбление, но посмотрел на Феликса и осёкся, — Вы забыли паспорт у меня на столе. Надеюсь, на работе будете более собранными? Я за вами бегать не собираюсь. Ли удивлённо принял от директора клиники свой паспорт и тут же низко поклонился с уважением и благодарностью. — Извините меня, я не хотел доставлять неудобств, — Феликс завёл руку за голову. Неловко получилось. В первый же день знакомства заставить потенциального начальника нестись за ним и бросать рабочее место. — Но доставил, — красноволосый окончательно выпрямился и вытер со лба проступивший пот. Покосился на Ли, оглядев его снизу вверх, — Советую серьгу снять, мешаться будет. Феликс замер на месте, как вкопанный. — С-серьгу?.. — Ну да, — Хван прищурился странно, — А что такого? Камень красивый, конечно, но в делах не пригодится. Феликс замер на месте от пронзившего всё тело шока. Сквозь него будто пустили ток под двести двадцать вольт. Он в изумлении раскрыл глаза и даже забыл, как дышать. Директор же покосился на него с таким выражением лица, будто Ли был последним сумасшедшим в Сеуле. — Я что-то не то сказал? — буркнул Хван, засунув руки в карманы брюк.

***

— Я скоро вернусь, — Чонин встретился взглядом с Крисом. Они оба замерли на пару секунд, — Хён… Придумай пока место, где можно хорошо отдохнуть. Яд нужно выветрить. Чан кивнул, улыбнувшись заботе и преданности лиса. — Только… Мне нужно, чтобы ты заказал такси до твоего дома. Сам приезжай через час к подъезду. Если не выйду к этому времени, то что-то случилось. — И что мне тогда делать? — Не знаю, хён. Позвони Хёнджину, переночуй у него, — Чонин вздрогнул, будто вспомнил важную информацию, — Позвони Хёнджину сейчас. Я обещал ему, что ты позвонишь. Банчан кивнул и достал телефон, чтобы вызвать такси лису. Тот сидел рядом и выглядел грустным, но сознаваться и говорить о печальном настроении не собирался. Замкнулся в себе. Крис подумал, что сможет спросить об этом позже, когда Чонин разберётся с опасностью в лице его соседа-шершня. А вдруг он пострадает?.. Чана пробрала дрожь от этого вопроса в мыслях. Сам он наверняка снова свалится без энергии, приблизившись к шершню. Поэтому помочь Чонину никак не мог. Ну, кроме вызова такси. … Ян, распрощавшись с Банчаном, снова оказался в машине. Тот еле отпустил его, маясь и не находя места от осознания происходящего. Чонин слегка даже успокоился и отбросил тревогу. Хён вряд ли бросит его, судя по всему. Ян очень надеялся на это, но пока чувствовал себя обузой. Он так крутанул спокойную и размеренную жизнь Банчана, что в привычное русло она уже никогда не вернётся, как бы кто ни старался. Вечерело. Всю дорогу парень молчал и не разговаривал с водителем, только в окно поглядывал на пейзажи природы, постепенно сменяющиеся высотными зданиями. В машине его сильно укачивало, ибо поездка была долгой. Он хотел поскорее выйти на свежий воздух, но приходилось мучаться. Показался знакомый двор и дома, в окнах которых где-то уже горел свет. Чонин, как только такси остановилось, выскочил из машины пулей. Весь зелёный. Он дошёл до первого попавшегося дерева и облокотился на него, пытаясь успокоить бурлящий живот и сильно бьющееся сердце. Надо привести себя в порядок перед визитом к шершню. Хёнджин был абсолютно прав насчёт противоречий: Чонин разделался бы с любым потенциальным врагом благодаря способностям и лисьей сущности, но вот обычное укачивание в машине — и он катастрофически изнемогает. Людской мир с его прелестями, что уж… Ян быстро пришёл в себя, к слову. Дошёл до нужного подъезда и вошёл внутрь. Поднялся по лестнице на пятнадцатый этаж быстро, слушая эхо собственных шагов. На лестничной клетке уже включились лампочки. Слышался шум работающего лифта. Чонин немного пригнулся, застыв на лестнице. Прижался к перилам, стараясь не дышать. У двери в квартиру Банчана стоял мужчина в джинсах и тёмной спортивной кофте. Ян сразу почувствовал вражеский запах. Шершень. И правда, когда мужчина немного повернулся, чтобы приложить ухо к двери и прислушаться, Чонин узнал в нём Ким Давона. Тучный, громоздкий, вроде безобидный, но на деле тот, кого нужно всеми силами избегать. Старые книги и бестиарии в убежище лисов классифицировали шершней как особо опасных — предпоследняя категория опасности мистических существ. Чонин, набравшись смелости и нацепив на лицо лёгкую нахальную улыбку, вышел к Давону, чем сильно напугал того. — Добрый вечер… — поздоровался мужчина, смутившись, — Вы не подумайте, просто человек, который живёт здесь, снимает у меня квартиру. И его долгое время нет дома… — Всего-то пару часов, — хмыкнул Чонин, — Добрый вечер, Ким Давон. Давайте не будем притворяться. Я знаю, кто вы. Вы, если пораскинете мозгами, узнаете меня. Мужчина внимательнее вгляделся в лицо парня, задержавшись на ярких жёлтых глазах, и дёрнулся назад, прижавшись к стене и оскалившись. — Лис! Так и знал, что Банчан себе завёл зверюшку, — усмехнулся хрипло и противно, вытерев пот со лба. Ян почувствовал запах страха, исходящий от него, — И что тебе нужно? — Боюсь, добровольно от вас я это не получу, — Чонин потянулся, расслабившись и размяв плечевые суставы, — Мне нужно, чтобы вы отменили действие яда на Банчана. Мужчина громко расхохотался, обхватив руками живот. — Уж кто-кто, а ты должен знать, что это невозможно! Я буду наживаться на плещущей энергии Банчана и его подружки до конца дней, пока они не сдохнут! И даже лечение укуса ничего не исправит! Чонин замер на секунду. Значит, Нини тоже попала под влияние шершня? — На самом деле, можно отменить действие яда, — Ян хитро улыбнулся, пройдя слегка вперёд. Звук шагов разносился громким эхом, а напряжение росло с каждой секундой. Кровь в жилах застыла, все органы чувств навострены, — Если убить шершня. — Ох, ты нарываешься, малец, — мужчина принял боевую стойку. Встряхнул головой и руками, будто освобождая истинного себя. От его кожи пошёл лёгкий пар. Он широко улыбнулся: все человеческие зубы превратились в острые клыки в несколько рядов. Зашипел не по-человечески. Он достал загнутый нож из пояса, направив его на Чонина. Ян решил не спешить с атакой, зная, что эти твари шустрее, чем кажутся. Лис выпустил длинные острые когти, следя за каждым движением врага. Давон ринулся на него с зверским криком, но Чонин ловко увернулся, удержавшись на ногах. Это только больше разозлило шершня. Он вновь замахнулся ножом, но парень схватил его за руку, выбив оружие. Нож отлетел к стене с металлическим лязгом. Давон растерялся, а лис, воспользовавшись моментом, впился когтями ему в грудь и впечатал в стену, так, что мужчина ударился затылком больно. Он испуганно выпучил глаза. Изо рта стекала жёлтая слюна. Ян поднял его ладонь и сжал её когтями, заставив выпустить шип из запястья. Сквозь кожу протиснулся большой и очень острый отросток, широкий у основания и совсем тонкий на конце. Чонин вцепился в него пальцами аккуратно и стал крутить. Шершень неистово заорал от боли. Чонину почти удалось вырвать шип, как вдруг мужчина обхватил руку лиса, которой тот держал его за грудь, и двинулся вперёд, впившись зубами в плечо Яна. Парень вскрикнул, разжав хватку. Шершень тут же повалил его на пол. У Чонина всё поплыло перед глазами. Он больно свалился на живот, еле успев смягчить падение руками. Только лис собрался подняться, как Давон наступил ногой ему на спину, вдавливая в пол. Чонин снова вскрикнул: этот мог с лёгкостью сломать ему позвоночник. — Ну что, так просто решил меня свалить, молокосос? Блять, так и знал, что тебя ещё ребёнком прикончить надо было! Чонин понимал, что если сейчас не попытается вырваться, то потеряет сознание. У стены вдруг блеснул выброшенный нож… Лис дёрнулся, и ему удалось царапнуть икру Давона. Мужчина тут же убрал ногу, зашипев. Ян, поймав момент, вскочил и кинулся к ножу. Шершень пытался остановить лиса, сделав рывок вперёд, но… Напоролся на острое лезвие. Изо рта мужчины потекла кровь, он закашлялся, пытаясь вытащить нож из живота, но лезвие было кривым, что усложняло задачу. Чонин, поднявшись на ноги, снова впился когтями в его грудь, схватил шатающийся на соплях шип и вырвал его из запястья окончательно. Шершень завопил от боли, но, несмотря на все увечья, умирать пока не собирался. Ян знал, что для этого ядовитый шип надо сжечь. Иначе существо отрастит новый и восстановит силы. Чонин посмотрел на кровоточащее плечо и зажмурился. Убрал шип в карман и уже собрался уходить… — Стой! — крикнул Давон, приняв более менее человеческую форму и убрав ужасающие клыки, — Не сжигай шип! Ян обернулся на него, тяжело дыша. Мужчина выглядел плачевно, сидя в луже собственной крови, облокотившись спиной на холодную стену. — Хочешь жить? И что предложишь взамен? — Ах ты хитрый подонок… Хорошо. Я отдам эту квартиру твоему Банчану, и ему не нужно будет за неё платить. Идёт? Чонин усмехнулся и подошёл к нему, посмотрев сверху вниз. — Жалкое ничтожество. Думаешь, этого достаточно, чтобы я снизошёл до такого подарка? — А что тебе ещё нужно?! — Давон закашлялся и выплюнул ошмёток крови. — Чтобы ты никогда больше не появлялся в этом районе. Да и в принципе в Сеуле. Клянусь, если увижу тебя ещё раз, то в живых не оставлю. Понял?! Мужчина закивал, отвернув лицо от лиса. Чонин с презрением хмыкнул и ушёл, спустившись по лестнице на первый этаж. Вышел из подъезда. На Сеул тем временем опустились сумерки… Лис сел на скамейку рядом с домом и весь скривился и съёжился от боли, сжимая ладонью рану, чтобы не кровоточила сильно. Белая футболка окрасилась в красный на месте укуса. Ян даже не заметил, как к нему подбежал только приехавший Банчан. «Надо же, уложился вовремя…» — Чонин! Ты в порядке?! — Крис увидел последствия битвы с шершнем и в ужасе прикрыл рот рукой, — Боже… Чонин достал из кармана джинсов «трофей» — ядовитый шип. Задумчиво посмотрел на него со всех сторон, покрутив в руке. — Банчан-хён… У тебя есть зажигалка?

***

Когда они отправились в путь, на улице совсем стемнело. Чонин расположился на переднем сидении справа от Криса, который, поглядывая на лиса периодически, вёл машину. Несколько минут назад он закончил обрабатывать рану на плече. Смочил перекисью, повязал бинты. Футболки запасной не нашлось, благо, была аптечка с медикаментами первой необходимости. Крис выключил небольшие лампочки в салоне, и сейчас, когда они проезжали мимо уличных фонарей, свет от них плавно перетекал по его лицу, сменяясь другим, потом ещё другим, потом ещё… Чонина это отчего-то заворожило. Поездка началась с молчания, которому предшествовали бесконечные вопросы Банчана о состоянии парня. Ян категорически отказывался от вызова врача, да и Чан понял, что объяснить такое странное ранение они просто не смогут. Крис в «подпольных» условиях, с жёлтой неяркой лампочкой в машине, держа аптечку на коленках, обрабатывал ужасный глубокий укус на плече лиса, который моментами дёргался от жжения и боли, зажмурив глаза. Банчан удивлялся: как тот вообще перенёс и битву, и такое своеобразное лечение. Ночь опустилась теперь уже полностью. Дорога была свободной, без пробок, так как они выехали из Сеула, направляясь к морю. Чан выбрал это место в качестве места для успокоения и проветривания головы и тела. Он частенько ездил сюда, даже с Хёнджином был один раз с ночёвкой в палатках. Тёплый, летний морской бриз… Банчан любил эту природную прелесть всей душой. Машина вскоре остановилась перед входом на пляж. Крис, подумав немного, крутанул руль направо, объехав ограждение. Чонин посмотрел в окно внимательно, видя блики на воде и белый, даже в ночи белый песок. Иномарку оставили посреди пляжа, недалеко от воды. Лис открыл дверь машины и поставил ноги на мягкий песок, прикрыв глаза. Потом скинул кроссовки, оставив их под сиденьем, и босыми ногами прошёлся по холодной поверхности. Банчан тоже вышел из машины, скрестив руки на груди и осмотревшись. Вдохнул полной грудью воздух, пропитанный морской солью и невероятной свежестью. Темно, никого нет поблизости. Недалеко блеснули янтарные глаза. Чан посмотрел в ту сторону внимательно, а уже через секунду рядом с ним оказался Чонин. — Не пугай меня, — нервно усмехнулся Крис, покачав головой, — Как тебе местечко? — Потрясающее, — Ян улыбнулся и подошёл к морю. Слабые волны слегка коснулись пальцев его ног. Вода холодная, но приятная. Парень взглянул наверх: всё небо было усыпано звёздами. Он нечасто такое наблюдал. Даже спустя сто лет жизни можно сказать уверенно — сегодняшнее небо особенное. Чонин обернулся на Банчана, но не увидел его на прежнем месте. Крис уже успел разместиться на крыше своей машины, присев и оперевшись ладонями сзади немножко. Он… выглядел грустным. Лис решил составить ему компанию: легко взобрался сначала на капот, а потом прямо к парню на крышу. Сначала устроился рядом, поджав коленки и обхватив их руками. Понял, что так сидеть неудобно, и положил голову со спиной на вытянутые ноги Банчана. Тот усмехнулся, но возражать не стал. Чонин вдруг учуял странный запах грусти. Дождь. Снова будто бы пахло дождём. Парень слегка приподнял голову и посмотрел на сопровождающего. Чан уставился вперёд, на море, тянущееся прямо до горизонта, трепещущее и отражающее звёзды и тонкий-тонкий месяц размытыми бликами. — Почему ты грустишь? — Чонин снизу вверх смотрел, видя шею и подбородок. Внимательно, притаившись. Банчан почти не шевелился. Слышно было только его спокойное дыхание. — Просто… Сейчас-то сознание вернулось ко мне, да и память вместе с ним. Я так много понаписал в сообщениях, и Нини тоже, и даже родителям звонил. Они не ответили. Почти никто из знакомых не ответил, кроме Хёнджина… Я задумался… Чонин-и, а если бы не ты? Ведь никто… Никто не поинтересовался, что случилось. У Яна всё в груди сжалось от жалости. Он смотрел на хёна и видел синий дождь. Хотелось возразить, крикнуть, что это неправда. Хотелось сказать ему, что его любят, есть люди, которым он не безразличен. Но Чонин молчал. Казалось, всё вокруг покрылось этим синим цветом. Море, его шум, бьющиеся о мягкий песок волны, звёзды. Чонин огляделся вокруг: настоящий космос, миллионы созвездий, кометы редкие проносятся и тут же угасают. Лис не знал, стоит ли говорить Крису о том, что он подумал. Он нащупал длинными пальцами его руку, опустился чуть ниже запястья и зажал большим пальцем родимое пятно в виде лапки. Банчан, краем глаза заметивший это, кратко улыбнулся уголком губ, но потом вновь погрузился в меланхолию. Замочек, который закрывал вечно запрятанную грусть Чана, не выдержал и поломался. И всё это вылилось в момент, заполнив пространство вокруг не хуже моря, что заполняет низины.

You're dripping like a saturated sunrise You're spilling like an overflowing sink You're ripped at every edge but you're a masterpiece And now you're tearing through the pages and the ink

Банчан вздрогнул от порыва ветра. Глянул на Чонина. В чёрных, как смоль, зрачках лиса, отражалась синяя космическая бесконечность.

***

Продолжение следует…