The shine of amber eyes

***

       Вторник… Рабочий день только начался, а Феликс уже забегался, запыхался, мотаясь туда-сюда по коридору, даже вспотел немного. Суета будничного дня. «Принеси то, принеси другое». Он был готов к подобному, но не думал, что вторник повторит судьбу невероятно тяжёлого понедельника. Хотя, случай, произошедший в субботу ночью, мало что сможет переплюнуть. Парень чуть рассудка не лишился тогда. Ладно его закрыли в клинике, не проблема. Ли был спокойным как удав в подобных ситуациях. Включал в себе режим Хатико, или ещё какой, и сидел, дожидаясь чуда. Так же произошло и в тот день, когда его дорогой начальник решил слинять с рабочего места. Феликсу это показалось ну очень странным, нелепым, и вообще… мистер Хван довольно дико вёл себя для директора. Мягко говоря. Ли просидел пару часиков в закрытом кабинете, свет не включал, просто рассматривал в нём всё, что видел, когда глаза к темноте привыкли (спасибо не совсем человеческой сущности, привыкли довольно быстро). А потом в несчастную комнатку, которая и так пропиталась ужасом тоски и буйным нравом хозяина, врывается ураган под названием Хван Хёнджин. Феликс, вынырнув из воспоминаний, вздрогнул, встряхнул головой и похлопал себя по щекам. Достал из кармана халата телефон (с разбитым экраном): время послеобеденное, уже даже почти вечернее. Осталось совсем немного, и можно идти домой. Ли вспомнил, что проворонил давно прошедший перекус, где были все его коллеги. Они поесть успели, и сейчас, довольные и сытые, дорабатывали положенные часы. В отличие от Феликса, у которого живот к позвоночнику прилип. Надо это дело исправлять. Парень отпросился у терапевта, в помощники которому его поставили, и пошёл в небольшую комнатку с личными вещами работников и просто с кучей всевозможного барахла. Напомнило кабинет Хёнсо отчасти. Феликс, вспомнив про советника, подумал, что пришло время его посетить и порадовать: человек из видения нашёлся. Ли наизусть запомнил строчки, блёклыми синими чернилами искусно выведенные на старинной бумаге свитка: «И будет шанс у изгнанного из нашей верной обители на момент счастья, если найдёт он человека, что заметит синий нефрит на нём. Синий, как и позорная человеческая природа в изгнанном. И человек тот будет одержим губящей местью. Суждено обоим…» А дальше Хёнсо перевести пока не смог. Старику и весь остальной текст с трудом удался, но и это уже было прорывом и светом среди тёмного туннеля несчастья Феликса. Ли задумался. Директор Хван так сильно вспылил ночью, буквально был в отчаянии, в ужасной злости. Феликс прекрасно слышал его рыдания, как только тот вошёл в кабинет. Только потом они сменились ураганной и всеуничтожающей злостью, гневом. Парня кто-то обидел? Только вот, кто? Захочет ли Хван отомстить этому человеку? Ведь в чём-то должна заключаться эта «губящая месть» из видения Хёнсо. Парень достал из небольшого рюкзака лапшу в контейнере и принялся есть. Она остыла всё равно немного, несмотря на его старания, но Ли не обращал внимания: осматривался в подсобке. Он сюда нечасто заходил, не было повода. Обычно весь рабочий день Феликс проводил, помогая ветеринару-терапевту Чону и сидя среди коллег на перерыве в столовой. Он всех не запоминал особо, так, общался мимоходом. Некоторые любопытные девушки пытались расспросить его подробнее о жизни, но Ли мягко уводил тему в другое русло. Вот что он может им сказать? «Привет, я Феликс, 22 года, всего лишь наполовину человек. Вся моя жизнь была ужасной, пока я не выбрался из обители своих родственников и не поселился в мире людей. А потом я два года потратил на мотания по Европе и Америке в поисках человека, с которым смогу почувствовать счастье. Кстати говоря, это ваш директор!» Бред, одним словом. Поэтому Ли по привычке уже соврал и сказал, что приехал из провинции, выучился в Сеуле и теперь мирненько работает по специальности. Хобби? Слежу за модными тенденциями. Любимая еда? Вся, где есть рис (это, кстати, не ложь). Больше парень ничего о себе толком не рассказывал, особенно подробности личной жизни. Какая тут личная жизнь? Ему бы элементарно вылезти из проклятья, которые советники любезно подарили парню в день, когда он родился. Внезапно взгляд Ли плавно поднялся с вещей на полу на стену, где висели разные дипломы, фотографии для доски почёта и награды, как в целом клинике, так и отдельным врачам. Они не помещались на основной стенд в главном холле, где ожидали приёма посетители, поэтому прятались в тени от всех глаз. Кто-то сказал Феликсу, что стенд должны расширить в ближайшее время, но пока этого так и не сделали. Ли посмотрел на одну фотографию, очень чёткую, качественную. Подпись «Конференция ветеринаров Сеула» говорила о многом. Очень важное событие. На фото был запечатлён Хван Хёнджин. Феликс аккуратно поднялся со стула (тот противно скрипнул) и подошёл к стене. Коснулся пальцами рамки, приглядевшись к фото внимательнее. Смугловатая кожа, всё те же неизменные ярко-красные волосы, завязанные в тугой хвост на затылке, в свете множества люстр выглядевшие ещё более яркими. Карие глаза, глубокие, как у людей с тонким нравом. Выразительные и чёткие, даже модельные черты лица. Парень тут был в деловом костюме (удивительно!). Фотография запечатлела момент, когда Хван говорил что-то в небольшой чёрный микрофончик за деревянной стойкой, обращаясь, видимо, к залу. На него были направлены фотоаппараты, вспышки, свет. Феликс посмотрел на дату: событие произошло год назад. Его директор почти не изменился, разве что сейчас добавились еле заметные синяки под глазами. Парень казался притягательным и отталкивающим одновременно, что в итоге имело странное влияние на тех, кто с ним общался. Кто-то однажды промолвился в коллективе, что только мазохист будет как-то общаться с директором. Имеется в виду, не в деловых отношениях. Как руководитель здесь он был, хоть и эксцентричен и порой безжалостен, но не заменим. Феликс, смотря на фото, задумался: разве такой… необычный человек, который имеет не самую прекрасную репутацию, сможет сделать его счастливым? Хотя бы на мгновение. И каким образом? Хёнджин ясно дал понять в их последнюю встречу, что ближайшие дней… да какие дни? Ближайшие лет пятьдесят он видеть его не хочет подле себя. Наверное, потому что Феликс опять подвернулся ему не в самый подходящий момент (что говорить, у Ли талант!). И как теперь быть? — Феликс? Парень испугался и подпрыгнул даже. Увидев Йену, молодую медсестру, он выдохнул глубоко и схватился за палочки, чтобы показать максимальную занятость едой (а не фотографией директора). Йена покачала головой как-то грустно. Будто хоронить кого-то собралась. — Феликс, тебя директор Хван к себе вызывает… — проговорила она, явно с сожалением. Неловко заправила чёрные пряди волос, выбившиеся из тугого пучка, — Он сегодня не в духе. — Он когда-нибудь бывает в хорошем настроении на работе? — За всё время, что я здесь работаю, никто не видел подобных чудес, — отшутилась девушка, махнув рукой. — А сколько ты здесь работаешь? — Полтора года. Феликс отставил несчастную лапшу (видно, не судьба) и с понуренной головой поплёлся на второй этаж. У него была смена в воскресенье, плюс вчера парень проработал весь день, даже близко не приближаясь к лестнице наверх. И сегодня, казалось бы, он снова успешно вылепил из себя японского ниндзя. Так нет! Директор Хван, как всегда себе на уме: сначала говорит на глаза не показываться, потом сам и вызывает. Феликс, тяжело поднимаясь наверх (дышать почему-то стало труднее), подумал, что хуже, чем в субботу ночью, уже не будет. Ли остановился перед дверью, улыбнулся сам себе и зашёл в мрачный кабинет. Внутри, казалось, бушевали и гром, и молнии, и цунами с вихрями одновременно. Когда директор был не в духе, это чувствовали сразу все (даже предметы) и старались по возможности обходить парня стороной. Кактус испуганно прижался к стеклу, тщетно пытаясь отвернуться и обезопасить себя (бедняжка, как только ещё живой стоит). Феликс, попав в самый эпицентр бури, скромно сложил руки перед собой и голову опустил, перед этим низко поклонившись. — Держи, — раздался сухой голос, — Передай это Чону, справки его клиентов готовые. Феликс сглотнул ком в горле: и что это значит? Он не мог позвать кого-то другого для передачи бумаг? Ту же Йену, например. — Ли Феликс, — блондин невольно поднял взгляд, из под дрожавших ресниц посмотрев на «красного дьявола», — Надеюсь, всё, что произошло ночью в субботу, умрёт на корню и не станет кормом для сплетников. — Конечно, директор Хван, — Феликс откашлялся. Его голос ломался то ли от перенапряжения, то ли от страха. Ли поглядывал на директора, готовясь в ответственный момент поскорее схватить бумаги и убежать отсюда. Слишком сильное давление. — И ещё… — Хёнджин не успел договорить: у него зазвенел телефон. Мелодия странная, то ли хип-хоп, то ли металл. Феликс вздрогнул, — Алло? Нет свободных номеров?! И вы мне это говорите после двух дней моих попыток брони?! — парень выключил мобильник и отбросил на стол. Раздался громкий хлопок по деревянной поверхности. «Интересно, его экран разбит… перманентно?» — Вот же… — Хван вдруг вспомнил, что не закончил разговор с подчинённым и осёкся, так и не договорив ругательство, — Опять ты тут стоишь, когда не надо… — он потёр виски устало, привстав с места. Будто и не он сам Феликса к себе на ковёр вызвал, — Скажи, где можно забронировать нормальный номер? Или комнату… Даже в мотеле можно переночевать, — он отвернулся, стал копаться в одном из ящиков, уже себе под нос бурча, — Побыстрее бы у Чана там всё с брюнеточкой разрешилось… — Сейчас самый наплыв туристов летом, вряд ли что-то есть хорошее и достойное. Не говоря про дешёвое, — подал голос Феликс. Хёнджин вздёрнул бровь, словно не с ним разговаривал и просто сам себя мучал вопросами жилья. Любимые терзания души. — Откуда знаешь? — Я родился в Австралии, в Сиднее. Потом… — Феликс запнулся, перематывая моменты жизни в обители, — Потом переехал в Сеул на учёбу. Я тоже раньше снимал места в мотелях. Но легче обзавестись квартирой: либо своей, либо съёмной. — О да, прекрасное решение проблемы, а главное, быстрое… — фыркнул Хван, перебирая пальцами краешки справок для Чона. Феликс мялся, не знал, что сказать после этого. Вроде ему надо идти, но директор не отпускает. Ли буквально в заложниках у сумасшедшего. Видимо, он сам немного заразился этим сумасшествием, потому что через минуту выдал: — Не хотите пожить у меня? Немая сцена. Хёнджин медленно повернулся к нему и посмотрел, как на врага народа. Освободи его кто от медицинского халата, он как с цепи сорвётся на Ли и сожрёт заживо. Неожиданно для всех (даже для самого Хвана), красноволосый посмотрел куда-то в потолок, задумавшись. Даже за окном на секунду удивлённо проглянуло солнце из-за облачка. Кактус причудливо покосился на хозяина. — А где ты живёшь? — Недалеко отсюда, всего в паре шагов. Квартира небольшая, однокомнатная, но я могу поспать на кухне. У вас что-то случилось с домом? Хёнджин на этих словах помрачнел, продолжая думать. Феликс почти что видел, как работают и шевелятся извилины его мозга. Мысленно Ли надеялся и молил Бога о скором спасении, если Хван вдруг сочтёт предложение парня дерзостью и снисхождением к начальству. Но Хёнджин, как Феликс уже успел убедиться, и правда себе на уме. Парень сейчас будто озарился. Потом резко глянул на Феликса, хмыкнув. — Случилось. Тебе не надо в это углубляться, и так увидел лишнего на прошлой неделе, — Хёнджин выпрямился и поправил деловито воротник халата, — Хорошо, Ли Феликс, я любезно приму твоё предложение. Это не затянется надолго, всего лишь пара дней, и моя… кхм, проблема будет решена. Феликс поклонился директору. Если ему не показалось, он сейчас на это глаза закатил. И куда Ли сам себя опять впутал?

***

Вечер. Феликс ходил туда-сюда по квартире, от его ног раздавался нервный стук по полу. Воздух пропитался откровенной паникой. Что он наделал? Он буквально пригласил к себе домой собственную погибель, смерть с косой (и красными волосами). Вот зачем? Невольно вспомнились рыдания Хёнджина, и Ли подумал, что это будет прекрасным ответом на вопрос. Парню просто было жаль директора. Хоть он и не знал, что с ним стряслось, но явно что-то ужасное и разочаровывающее. Может быть, из-за этого Хёнджин был колючкой. Почти своим кактусом с острыми иголочками. Феликс проникся к нему сочувствием (и к кактусу, и к Хвану). Да и как-то надо же было налаживать контакт. Если видение Хёнсо верно, то Ли скоро должен увидеть его плоды. Не зря же он мотался два года в поисках счастья? Кстати говоря, «счастье» уже притопало к нему на порог. Стук. Феликс сорвался с места, как током ударенный: его волосы взлохматились от суеты, синие глазки бегали. Он заразился от Хвана ещё и нервозностью, пропади пропадом эта эмпатия. Парень, поправив длинную белую футболку-размахайку и треники домашние, открыл дверь. Хёнджин стоял перед ним, выглядел не как директор теперь (как будто бы раньше он выглядел по-другому…). Джинсы чёрные, красная футболка с принтом граффити. С собой он взял небольшую сумку спортивную, которую в руках обеих держал. Посмотрел на Феликса, кивком поздоровался. Ли поклонился ему и жестом пригласил пройти внутрь. — Здесь ванная, тут кухня, а вот комната: я застелил вам новое бельё постельное. Вы не против, я тут посижу немного на рабочем месте? — Ли, наверное, слишком упорно жестикулировал и тараторил, пока показывал внутренности небольшой квартиры. Даже запыхался. Хёнджин, в пространстве летая, осматривался. Оглянулся на блондина, вопросительно вздёрнув бровь. Феликс откашлялся и повторил вопрос. — Да, да, это же твой дом, — Хван поставил сумку рядом с кроватью и пошёл мыть руки с дороги. Закрыл за собой дверь в ванную комнату. Холодно, очень холодно. Ли даже мурашками покрылся. Феликс помялся немного на месте и хотел было пойти доделывать очередное украшение (чтобы снять напряжение), но потом услышал приглушённый голос парня. Подошёл на цыпочках осторожно и прислонился к двери щекой. Он подумал сначала, что Хёнджин говорит по телефону, но оказалось, что тот говорит… Сам с собой. Феликс опять распознал негодующий голос, упоминающий некого Чана. Видимо, Хван не мог ему дозвониться (судя по риторическим вопросам в пустоту и упорному стуку пальцев по экрану). Ещё одно интригующее обстоятельство. Да, Феликсу придётся долго разбираться. Он вдохнул тяжело и поплёлся к столу с украшениями. Ему было неловко жутко из-за собственного предложения. Но отказаться парень уже не мог, как бы грустно не было (а было почему-то грустно). Хёнджин всё равно старался избегать его, но ведь… Он согласился пожить у Феликса. И тут у Ли что-то ёкнуло в голове: неужели Хвану не к кому больше пойти, кроме него? Неужели у парня нет родственников поблизости, или друзей? Феликс было подумал на коллег по работе, но те директора либо боялись, либо чересчур уважали, либо недолюбливали. И Ли был почти что единственным, кто не делал ничего из этого. Да, он робел, порой пугаясь всплесков злости Хёнджина, но по-серьёзному страх не ощущал совсем. Феликс уже натерпелся ужасов в своей жизни, и этот случай не казался ему таким масштабным и мрачным. Тем более голову затуманил факт сбывшегося видения. Парень уважал начальника, но не возносил его в ряд с божествами. И «недолюбливать» не мог. Как сказал Хёнсо, Ликс совсем не умеет любить. Тогда уж презрение к кому-то тоже было эмоцией неизведанной: даже своих собратьев и одновременно ненавистников он всегда мысленно прощал. Они не виноваты в том, что столкнулись с необычным для себя явлением. И Феликс не виноват, что родился наполовину человеком, потеряв чистокровность и став бастардом. Ли задумчиво сидел на мягком стуле и выводил эскиз браслета на бумаге, склонившись над листком и придумывая замысловатый узор. Судя по звукам, Хёнджин вышел из ванной и устроился на кровати. Все молчали, и от этого было очень неловко (по крайней мере Феликсу). Он захотел хотя бы парой слов обмолвиться — не первый же день парни знакомы. — Чем вы увлекаетесь, директор? — спросил Ликс непринуждённо, продолжая выводить линии тонким заточенным карандашом. Звук графита, скользящего по бумаге, успокаивал. В целом обстановка была мягкой и тёплой: в темноте не было видно всех собранных Феликсом фото из разных стран, только очертания пейзажей и обрывки журналов с газетами на стенах. Окно с закрытыми шторами. На рабочем столе лампочка — единственный источник света, падающий прямо на лицо Ли, вычерчивая контуры лица и веснушки. В стороне кровати, где предположительно находился Хёнджин, было темновато и даже прохладно. Комната будто разделилась на инь и ян. — Что ты имеешь в виду? — наконец раздался приятный голос. Вроде как без ноток раздражения, но напряжённый. — Хобби, например, — пожал плечами Феликс. Услышав тяжёлый вздох за спиной, Ли проговорил тут же, — Извините, я могу молчать. — Я не об этом. Во-первых, не спрашивай ничего про личную жизнь, мне хватает идиотизма с этой темой. Во-вторых, мы сейчас не в клинике. Перейдём на «ты», а то я чувствую себя раза в два старше тебя. — Хорошо… — Феликс задумался, приложив карандаш к пухлым губам, — Я же спросил вас… Извините, тебя. Я спросил о хобби. Разве это относится к личной жизни? — Ли удивился. — В моём случае да. Феликс понял, что Хёнджин закрыл тему, и уткнулся в работу полностью. Повисло гробовое молчание. Редкие звуки исходили только от Ликса, будто он был единственным живым в этой комнате. Со стороны красноволосого лишь мрак и сочащаяся через все щели тишина. Через минут двадцать эскиз был готов, и парень отложил его на край стола до лучших времён. Залез в телефон и завёл будильник на завтра пораньше. Выключил свет и, в темноте, не смотря в сторону Хвана, пошёл на кухню, куда успел перетащить для себя матрас спальный. Он ночевал на нём, когда только заехал в квартиру и ещё не сделал ремонт и нужные закупки мебели. Приятная ностальгия. — Феликс. Ли обернулся, уже почти выйдя из комнаты. Глазами нашёл Хёнджина. Тот лежал на кровати на спине, смотря в потолок. Странный момент. — Я увлекаюсь танцами. Ли опешил, растерявшись на секунду, но потом тепло улыбнулся. Хёнджин дождался, пока блондинчик уйдёт, и закрыл лицо руками. Он сам себя уже не выносил, и даже не представлял, как его может выносить несчастный Феликс. Сначала красноволосый отвечал резко, а потом, через секунду, корил себя за грубость. Неоправданную по отношению к доброму парню. Хёнджин вообще не понимал, чем заслужил такую доброту в свою сторону. Феликс напоминал ему лучик солнышка, такой он был необычный, светлый и хороший. Просто… Немного не вписывающийся в жизнь Хвана. Ли как снег в мае, или как сладкий соус в токпокки — абсолютно лишний. Ни разу ещё парень не встречался Хёнджину просто так — обязательно должно случиться потом нечто из ряда вон выходящее. Это напрягало, поэтому Хёнджин старался держаться от него подальше и лишний раз не говорить ничего. Сказывался ещё тот факт, что ситуация знакомства с Феликсом жутко напоминала Хвану первую встречу с Сынгу. Мин, правда, домой его к себе не приглашал через пару дней после знакомства, но они быстро стали близки. Потому что Хёнджин влюбился, как маленький ребёнок. Вроде скептик и реалист, а вроде и мечтательный романтик, и как вяжутся друг с другом эти личности — одному богу известно. Сынгу — обычный заурядный парень, который помог открыть Хвану его душу. Феликс — не совсем обычный и вовсе не заурядный парень, открывающий свою душу Хёнджину. В поисках самого ценного сокровища — счастья.

***

Понедельник протянулся медленно, как тянется очень уж сладкая карамель. Чонин провёл весь день в гостиной, откуда не выходил совсем, только поесть. Он ждал, когда Нини покинет дом Банчана. Ждал вторника, как нового года. Яна напрягало затишье со стороны девушки — затишье обычно бывает перед бурей. Ким не могла просто так пустить ситуацию на самотёк, тем более Чонин успел насолить ей с платьем. Оставалось только смиренно ожидать ответного выпада. Банчан, наблюдая за появившимся «интровертом» в характере лиса, переживал, но не тревожил его. В понедельник он надолго поехал на работу, как и Нини, вернулся поздно-поздно вечером, поэтому Чонин был дома один целый день. За это Крис уже не волновался, всё-таки, парень взрослый (сто лет, как никак). Он тоже ждал вторника и разговора с девушкой. Хотелось наконец расставить все точки над и. Сейчас был поздний вечер, и Чонин, валяясь на диване и смотря в потолок, внимательно прислушивался, чтобы не пропустить звук поворота ключа в замочной скважине. Он немного прибрался в комнате, протёр пыль на всех поверхностях, убрал на полки раскиданные везде книжки (все давно успел прочитать, и иногда пробегался глазами по страницам, чтобы чем-то себя занять). Сам уже правда запылился весь, постоянно лёжа на одном месте. Зато лис так много фильмов пересмотрел: не столько с целью скоротать время, сколько с целью понаблюдать за разными ситуациями в мире людей и за человеческим поведением в этих ситуациях. Отмечал про себя эмоции, выражения некоторые. Начал он с шестидесятых годов, закончил научной фантастикой, например, Хищником и Чужим. Чонин немного не понял прикола ужастиков, потому что ни на одном моменте не испугался, но вот комедии и приключенческие фильмы ему очень понравились. Периодически он поглядывал в окошко (за которым больше не прыгали и не щебетали воробушки…), потом прогуливался до кухни и утаскивал еду из холодильника к себе в норку, как дикий зверь. Моментами он погружался мысленно в то время, когда был духом лисы и бегал по лесам острова, на котором жил вместе со своими братьями и сёстрами. Это было так давно… Он не видел родственников с момента становления человеком, то есть с момента перехода в третью стадию и получения окончательного человеческого тела. Помнил всех смутно, только фрагменты отдельные. После «трансформации» парень сразу помчался к Банчану в дом, переживая из-за того, что оставил сопровождающего в не самом лучшем состоянии. Он так сильно привязался к нему, что теперь не хотел даже на короткое время расставаться. И вот из-за чего? Возможно, сыграл роль тот факт, что Чонин выбился из общей группы и попал к Крису, когда был ребёнком (во второй фазе). Возможно что-то другое… Лис совсем не понимал себя сейчас. Внезапно входная дверь открылась и в квартиру кто-то зашёл. Чонин тут же вскочил с дивана и пошёл в коридор: он увидел в прихожей брюнетку. Она, придерживаясь за дверной косяк, снимала туфли на коротком каблуке. Девушка выглядела сногсшибательно: волосы уложены красиво и распущены, на лице вечерний макияж, тушь, красная помада, тени блестящие. Одета она была в сияющее чёрное платье с длиной до колен. От Нини в воздухе появился приятный фруктовый аромат: духи. Ян сморщил нос (для него запах был слишком резким). — Привет, Чонин-а, ты как? — улыбнулась девушка, — Всё сидишь в гостиной? — Привет, да, я смотрел что-то по телевизору и ждал тебя с Банчаном, — сказал он, легонько улыбнувшись. Нини хмыкнула, скрестив руки на груди. Во взгляде девушки промелькнула дьявольская искорка. Зелёные глаза в приглушённом освещении стали зачаровывающими. Она в целом будто преобразилась за короткое время, Ян заметил. И это явно не к добру. Нини заметила возрастающее напряжение и молнии между ними, поэтому хитро улыбнулась, достала из сумки что-то… — Лови! Чонин отреагировал моментально, поймав предмет, подброшенный девушкой. Посмотрел на свои руки: в них был… Оранжевый круглый фрукт. Ян тут же откинул апельсин в стену, встряхнув руки и дёрнувшись, словно ему горячую картошку кинули (наверное, ещё и тухлую). Лис нахмурился, вопросительно посмотрев на Ким. К чему это? — Смышлёный, — Нини опёрлась спиной на стену и довольно опустила взгляд с той же хитрой улыбкой, — У меня сегодня тут свидание наметилось. Можешь, пожалуйста, выйти из квартиры? Чонин опешил, замерев на секунду. — С кем свидание? — Чонин-а, я ведь только тебя похвалила и смышлёным мальчиком назвала, — Нини наигранно надулась, — С Чаном, разумеется! Лис вздохнул резко, часто заморгал глазами. Сердце удар пропустило, а потом забилось чаще. Всё защипало: нос, глаза, захотелось снять линзы, но он обещал Чану не раскрывать свою лисью натуру. Пришлось терпеть. — Сегодня?.. — неуверенно спросил он, растерявшись. — Конечно. Мы обо всём договорились. «Мы». Чонин побледнел. Значит, его хён решил всё-таки сойтись с девушкой снова? И жить с ней здесь. Нини прямо сейчас, получается, «вежливо» выпроваживала его из квартиры. Лис сжал руки в кулаки, чуть не сорвавшись на Ким. Успел успокоиться быстро: ведь Банчан вряд ли погладит его по голове за распускание когтей. В груди стремительно росло обжигающее сердце разочарование; боль. — … Хорошо. Чонин, поджав губы, отодвинул Нини в сторону одной ладонью и грубо дёрнул дверную ручку. Ким, проводив парня взглядом, нахально помахала ему на прощанье пальчиками с новым маникюром. … На улице уже было темно. Стремительно приближалась ночь. Ян вышел из подъезда и посмотрел на небо со звёздами, тяжело вздохнув. Тучи наконец-то отступили, хотя бы сейчас, а то висели сколько дней над головами противно. Убрал бы кто свинцовую такую тучу с сердца парня. Он отчаялся. Чувствовал, что проиграл, вкусил поражение в этой «битве». А ведь лис так сильно хотел остаться с Банчаном… В этот момент ему, подавленному, даже думать о сложившихся обстоятельствах было тяжело. Он встряхнул головой, но потом снова взглянул на звёзды, проморгавшись. Вспомнил небольшую поездку к морю, где смотрел на похожий пейзаж, положив голову на колени Чана. Прищурился болезненно, будто картинка, возникшая в голове, ранила его физически. Из глаз потекли слёзы. Ян раздражённо снял линзы, бросил их на асфальт перед собой и раздавил кроссовком. Засунул руки в карманы джинсов и пошёл, куда глаза глядят. Сеул постепенно наполнился темнотой. Высотные здания, сверкающие разноцветными вывесками и просто светом из окон, напоминали люминесцентные водоросли на дне океана. Рёв машин на дорогах, шум из заведений. Чонин шёл по улице, не зная, чему внимать, не смотрел на людей. В итоге просто погрузился в себя, и вокруг всё стало тихо и пусто, как при входе в состояние медитации. На свежем воздухе зябко, прохладно из-за поднявшегося ветра: лис в одной чановой футболке, но ему почему-то, наоборот, жарко было. Голова гудела. Он решил завернуть в парк, который нашёл неподалёку, как ему казалось. Уйти парень успел на приличное расстояние за короткое время. Весь суетливый шум смолк, когда Чонин оказался наедине с природой. Большие кроны деревьев укрыли его заботливо, шелестя и перешёптываясь, словно обсуждая Яна. «Что случилось? Что случилось?» Щебетали ночные пташки, перелетали с ветки на ветку, шумно перебирая маленькими крылышками. Через каждые пару метров на дороге из серенькой плитки вырастал фонарный столб, жёлтым пучком света угрюмо смотрящий вниз. Вокруг фонарей кружились мошки и другие насекомые, не способные устоять перед своеобразным искушением. Ян шёл дальше и дальше, не зная, куда и зачем. Ему и правда некуда было идти. Только в убежище, но Има вряд ли обрадуется, увидев парня там. Почему-то старый белый лис невзлюбил его. — Какие знакомые лица, ты смотри, Бом! Чонин обернулся на голос и увидел стоящих на деревянном мостике, который проходил через небольшую журчащую речку, двух молодых людей. Видно было, как в темноте слегка светились их жёлтые глаза. Ян прищурился, но уже через мгновение узнал своих братьев-лисов: Бома и Яо. Первый был высокий очень, почти сто восемьдесят сантиметров ростом, спокойный, как скала, с надменным не по годам взглядом и постоянно горделиво вздёрнутым подбородком. Второй, с рыжими волосами и шальной улыбкой, был пониже. Более задорный и активный, чем Бом. Они оба подозвали Чонина к себе руками, и лис, подняв уголок губ, подкрался к ним неслышно, забравшись на мостик. Он рад был видеть знакомых в трудную для себя минуту. — Как дела в человеческом облике, Ян? — Бом пожал ему руку. — Нормально, я уже привык. А вы как? Нашли сопровождающих? Лисы посмеялись. — Конечно! Немного позже, чем ты, потеряшка, но нашли. Я учуял женщину, которая занимается магией на камнях разных. Она сочла мой приход избранием, прикинь? Вот глупая дура. В любом случае, мне осталось пару дней продержаться, и потом я уйду. Всё равно эти люди читаются, как линии на ладони. Просто, слишком просто. И мир у них незамысловатый, — рассказал Яо. Чонин слушал того… С непониманием. Неужели они так просто уходят от сопровождающих? — Я устроился на работу, — похвастался Бом, довольно улыбнувшись и подняв голову. Чонин и Яо удивлённо и восхищённо вздохнули, переглянувшись, — Мне помог сопровождающий. Мужчина, маг местный. Тоже повёлся на мои речи. Я защищал его, как долг призывает, но завтра уже распрощаюсь и заберу лисью лапу. Люди такие наивные… — лис закатил глаза, усмехнувшись, — Чонин, а ты как? — Ах, Бом, ты что, не в курсе? — Яо подёргал бровями, как-то странно глянув на Чонина, — Он же потеряшка, как я сказал. И человека себе нашёл давно. Има даже убить его хотел, прикинь? — Кого? — удивился Бом. — Сопровождающего, дубина, — рыжий покосился на Яна, — Но мне так кажется, скоро и Чонина захочет прибить. Чонин-а, ты в курсе, что у Имы ты как камень в обуви? Или того хуже. Я думаю, он тебя ненавидит. — С какой стати ему меня ненавидеть? — Ян руки на груди скрестил. Тон голоса непроизвольно сменился на недовольный и слегка неприязненный. — Ты пропустил важную часть обряда, которую всем лисятам сделали по приезде в Сеул. Взрослые обнаружили твоё исчезновение слишком поздно, и уже ничего нельзя было исправить, — Бом сочувственно покачал головой. — А это действительно важно, Има говорил, — Яо шмыгнул носом и опёрся локтями на перила мостика, качнувшись слегка вперёд пару раз, как ребёнок, — Зато от человечишки не отлип. Има говорил с другими лисами, я подслушал случайно: ты остался в людском доме вместо того, чтобы пойти в убежище. — Это был мой выбор, — фыркнул Ян. — Ты выбрал человека вместо своих братьев и сестёр? Отлично, Чонин! — завёлся Яо, развернувшись к парню, но Бом похлопал того по плечу, призывая к спокойствию, — Има не просто так хотел убить... Как там его? Банчан? Хочешь, мы закончим работу вожака? У Чонина глаза жёлтые зверски сверкнули. — Только попробуй, — процедил он, — Не имеешь права, у него лисья лапа. — Всё равно срок обучения уже к концу подходит, и твои проблемы, если ты не успел прижиться к людям! — Яо задышал даже тяжело, — Эй, мы ведь с тобой хорошо ладили, когда были духами. — Я почти не помню это время, — Чонин приложил ладонь ко лбу, отведя взгляд: он правда много чего забыл. — Я тоже, — поддержал парня Бом, — Как только углубился в людские причуды, так всё прошлое в одну смазанную картину превратилось. Поскорее бы полнолуние, прочувствую хоть истинную натуру получше. Напитаюсь эмоциями где-нибудь в баре. — Можно же убить человека, это проще, чем выцеживать по крупицам эмоции, — хмыкнул Яо, — Жаль, это не совсем разрешено, только во время общей охоты. Но у нас есть кандидат на убийство. Враг Имы — наш враг. — Кто вам эту дурь наплёл?! Мой сопровождающий не враг! Има невзлюбил Банчана, потому что он нашёл меня раньше! И я лапу успел отдать ещё… — Чонин искренне не понимал, почему Има так извёлся из-за того, что Ян выбился из общей группы и попал к обычному человеку на попечение. Не к магу, не к гадалке какой-нибудь. Чан был совершенно обычным. — И ты готов его вот так усердно защищать, Чонин? — Яо совсем вспылил. Даже Бома удивила ситуация, — Против нас можешь пойти, чтобы уберечь своего ненаглядного пресмыкающегося? Чонин выпустил когти, холодно посмотрев на парней. Те вдруг глаза выпучили, испуганно уставившись на потемневшие кисти рук своего брата. — Разве лисы могут выпускать когти… Не в полнолуние? — Бом назад попятился даже слегка. — Ты… Как ты это сделал… — Яо уставился непонимающе, а потом вдруг его что-то озарило, — Тебе сопровождающий дал эти силы? — у него желваки заиграли на лице от злости. Рыжий накинулся на Чонина. Ян среагировал молниеносно и отпрыгнул в сторону, но Яо всё равно успел захватить его длинной рукой и повалить на землю. Бом назад отошёл, шокировано смотря на лисов, клочья друг из друга выбивающих. Чонин смог повалить парня и прижать его лопатки к земле. Впился когтями в плечи, отчего рыжий зашипел. Яо высвободил ногу и пнул парня в живот, потом в волосы вцепился пальцами. Неизвестно, чем бы это всё закончилось, если бы вдруг не прозвучал свист. Похож был на громкий голосок сойки. Он заставил всех мгновенно замереть. Из-за деревьев стремительным шагом вышла девушка. В майке короткой, в джинсах. Босиком. Волосы длинные очень, распущенные, кораллового цвета. Глаза ярко светились янтарём. Она ловко запрыгнула на мостик, отодвинула Бома с пути и подошла к сцепившимся лисам. Одной рукой взяла Яо за ворот футболки и оттащила от Чонина. Помогла обоим подняться, а потом шаг назад сделала, недовольно осмотрев обоих. Чонин потёр ушибленные места на руке и голове, посмотрел на девушку внимательно и вдруг замер, узнав её. — Сана! — парень с детским восторгом подался вперёд, и лисица похлопала его по плечу, еле заметно улыбнувшись. — Что вы здесь устроили? — строго спросила она. — У него когти! А сейчас ни полнолуния, ничего! Спасибо хоть супер сил нет дополнительных! — завёлся как по команде Яо, показывая рукой на Чонина, — Это его сопровождающий! — Ты так думаешь? — Сана, прежде чем Чонин успел среагировать, накрыла ладонью кожу под его запястьем, еле касаясь. На этом месте раньше было родимое пятно в виде лапы, пока Ян не решил передать его Банчану, - М-м… Нет. Это не сопровождающий виноват. Это Чонин, — Сана покачала головой, пальцами зажав переносицу, — Ян, я рада, что ты нашёлся, но… Теперь ты совсем немного отличаешься от нас. Тебе лучше не видеться с Имой. Старайся не попадаться ему на глаза, если только общих собраний не будет. Старый лис не терпит исключений. — Это из-за не пройденного обряда? — тихо спросил Бом. Сана ничего не ответила, лишь улыбнулась. Потом вдруг носом задёргала мило, внимательно посмотрев на Чонина перед собой. — Знакомый запах от тебя исходит, слабый, но я помню его… — Сана замерла на пару секунд, будто окаменела, — Забудь. Это неважно. Сейчас лучше иди к своему человеческому другу. Он ищет тебя. Чонин понурил голову, тоскливо посмотрев в сторону. Он не хотел идти к нему. Раз Банчану лучше с Нини, то лис оставит их в покое. — Так рьяно защищал его и свою честь. А сейчас стоишь на месте, — Сана заботливо погладила парня по щеке, потом наклонилась к его уху и прошептала, — Беги, лисёнок, и следи за когтями. Има изо всех старался, чтобы никто не «вышел за буйки», но в любой системе есть прорехи. Твоя исключительность и сила не приговор, не обращай внимания на слова Яо. Просто живи, как раньше, и не суй любопытный нос в чужие дела, — она прервала речь на секунду, словно читая мысли парня, но потом продолжила, — Ты всё поймёшь сегодня, не переживай. Девушка отстранилась и обернулась к Бому и Яо. — Идите по домам, к людям. Хватит тут шляться и пугать всех жёлтыми глазами. Парни, покосившись на Чонина, развернулись и пошли в противоположную сторону от них вдвоём, принявшись что-то обсуждать активно. Сана тяжело вздохнула, проводив их взглядом. Потом кивнула Яну головой на прощанье и убежала так быстро, будто в воздухе растворилась. Темнота мгновенно поглотила её стройную фигуру и коралловые волосы. Чонин помнил девушку. Она была одной из тех, кто следил за лисятами в поездке в Сеул. Ехала в автобусе вместе с ними. Сана — одна из старших лисов. Ей сейчас около пятисот лет было. Она отличалась добрым, но строгим нравом, всегда помогала младшим поколениям лисят и следила за ними не только в убежище, но и в людском мире. Чонин снова вспомнил прошлое, как Сана гоняла их, лисят во второй фазе, обучала разному, устраивала тренировки небольшие. Это было ещё на маленьком острове, в еловых лесах… Приятная ностальгия теплом прошлась по грудной клетке и… мягко отступила. Чонин не жалел, что теперь стал лисом в человеческом облике. Это гораздо интереснее. Но сложнее, к сожалению. Парень облокотился на перила мостика и посмотрел на речку. В ней отблесками отражался свет фонарей неподалёку и выглянувший месяц. Он был жёлтый, не совсем толстый, но уже не тонкий, как в дни после новолуния. Звёзды мерцали рядом с ним, иногда виднелись мигающие огни самолётов ночных рейсов. Природа, лёгкая ночная дымка: Чонина это успокоило. Конечно, ситуация с Яо и Бомом напрягла до чёртиков, но раз лисица сказала, что ему не стоит переживать, значит, действительно не стоит. Он… Просто может выпускать когти, когда захочет. В этом же нет ничего плохого? Вдруг Ян вспомнил другие слова Саны. «Он ищет тебя» Значит, Банчан его ищет? Но зачем? Раз решил остаться с Нини, то какой смысл был сейчас в нахождении лиса? Может, Крис хотел убедиться, что с парнем всё хорошо. Может быть, нечто другое. Чонин перестал понимать происходящее, потому что не мог понять себя. Что он чувствует? Что это такое? «Ты всё поймёшь сегодня, не переживай» Чонин ощутил неприятную боль в области сердца. Плюс ко всему болели ушибы и раны, оставленные Яо. Он выглядел, как мальчишка, который попал в уличную драку. Всё закружилось, словно жестокий танец. Чонин зажмурился, потом открыл глаза. Янтарь покрылся плёнкой печали. Тем не менее, лис решил возвращаться. Даже если придётся услышать ужасающие для него слова.

***

Ночь процветала в полную силу, когда Ян добрался до дома Банчана. Зашёл во двор и увидел вдалеке, у подъезда, в свете лампочки Криса. Он оглядывался по сторонам, искал кого-то глазами. Искал Чонина. Наверняка боялся отойти, думая, что лис может вернуться сюда. И тот действительно вернулся. На глаза Яна навернулись слёзы. Он почувствовал слабость во всём теле, когда увидел Чана, и на ватных ногах пошёл к нему, вытирая мокрые щёки тыльной стороной ладони. Футболка слегка загрязнилась, джинсы порваны на коленке после драки. Выглядел лис плачевно. Как и Банчан, в накинутой наспех спортивной кофте, вглядывающийся в темноту. Крис заметил Чонина и тут же подбежал к нему. Чонин весь съёжился, боясь увидеть его реакцию. Банчан, оказавшись рядом, толкнул парня в грудь обеими ладонями, озабоченно, строго и со злобой посмотрев. — Ты с ума сошёл?! — воскликнул он. Ян не ответил, опустив глаза в пол. Тишина. Внезапно из двери подъезда выбежала Нини. — Чан! — крикнула она, подзывая Криса к себе. На лиса девушка внимания, казалось, совсем не обратила, будто его и не было тут. Её интересовал только парень. Банчан раздражённо обернулся к Ким и, оставив Чонина, подошёл к ней. Лис не собирался оставаться здесь больше. Ни минуты, ни секунды. Всё так сдавило больно, и он, махнув рукой, развернулся и побрёл куда-то вдоль дома с помутневшим рассудком. Ноги подкашивались. Парень почувствовал ужасную боль в области сердца. Хотелось разодрать грудную клетку, чтобы избавиться от неё. Он схватился рукой за футболку с левой стороны и сжал её. Наружу рвался крик. Внезапно парня прошибло осознание происходящего. Странные чувства, эмоции, ещё никогда им не ощущаемые. Чонин понял, что это такое. Убивающее изнутри тепло, страстный танец летней прохлады, порой одержимость, порой возвышенность и хрустальное благословение. Куда пускаешься слепо, и не понимаешь, что имеешь, пока не начинаешь терять или ненавидеть. Чонин всё понял. Он настолько пропитался этим чувством, что сейчас у него голова кружилась, а каждый кровяной сосуд был пропитан сладким ядом. Парень пошёл дальше, останавливаясь на каждом шагу, чтобы не упасть. Всё покрылось сумраком и мистической атмосферой отчуждения. Он видел тротуар, дом справа от себя, деревья, двор, скамейки, машины, огни, но ничего из этого не узнавал, будто очутился в другом мире. Мгновение затянулось, и Ян не понимал, было оно приятным или неистовым. Всё спокойно, всё в движении… … — Чонин! Парень не успел обернуться, как рядом с ним оказался Банчан. Он тут же обхватил лиса тёплыми руками и прижал к себе. Одной ладонью за затылок его схватился, другой за спину. Чонин уткнулся носом в плечо Криса и закрыл глаза. — Глупый, глупый лис… — шептал Банчан, поглаживая парня по волосам. Ян дёргался от рыданий, не отрываясь от своего человека.

***

Продолжение следует…