The shine of amber eyes

***

       Мягкое, спокойное утро. После долгой и насыщенной ночи оно казалось таким радостным и освежающим, что хотелось улыбаться. Банчан потянулся, лёжа на кровати, и получше накрылся белым одеялом. Побольше бы таких прекрасных дней. Он ещё вчера успел написать начальнику и попросить отгул. Слишком много, конечно, Чан их просил в последнее время, за это босс уже не так охотно их давал. Но Крис понял, что просто свалится где-нибудь от усталости, если сегодня встанет в шесть-семь утра. Парень повернул голову налево, зевнув, и увидел в дверях Чонина, который завернулся в халат и сверху ещё и в одеяло. Крис испугался такого резкого появления лиса и вздрогнул, подскочив. Ленивую сонливость как рукой сняло. — Чонин-а… — протянул Чан тоскливо, падая обратно на подушку, — Привидения только ночью приходят, а ты в добрых одиннадцать утра почему-то. Ян усмехнулся, слегка отвернув голову. Потом прошёл к кровати парня и очень неловко, как мешок с картошкой, плюхнулся на пол, поджав ноги к себе, (насколько это возможно было с бронёй в виде халата и одеяла). — Хён, мне кошмар приснился, — тихо сказал он. — Что в нём происходило? — Я не помню особо, потому что спал крепко. Но я помню, что там ты был. И ты злился очень, — лис уткнулся лбом в коленки, — Наверное, это после вчерашнего. Банчан приподнялся на локтях и посмотрел на «чудо в перьях» на полу. — Прекрати выдумывать. Я не злюсь на тебя, точнее, я злился, но только потому что волновался. Давай хорошенько позавтракаем, и ты мне как раз всё-всё расскажешь, идёт? Чонин поднял на него свои янтарные глазки и улыбнулся уголком губ. Чану почему-то показалось, что взгляд лиса изменился и стал… Совсем другим. В нём и прежде были нотки хитрости, очарования, обманной иллюзии и ядовитой сладости, но сейчас они будто с новой силой заиграли. Всё очень сильно поменялось за одну ночь… … Чонин стащил у Криса одну футболку и теперь ещё штаны спортивные. Вещей у Яна не было, что создавало миллион проблем (а их и без одежды достаточно). Банчан записал у себя в блокнотике одним из срочных пунктов поездку в магазин. Если футболки, которые у Криса были большими, подходили Чонину, то вот с обувью и брюками выкрутиться просто не получалось. А лису нравилось облачаться в чановы вещи. Взяв новую чёрную футболку, например, он приложил её к носу и втянул приятный аромат стирального порошка и опять, почему-то, клубники. Чонин сразу чувствовал себя ближе к хёну, хоть теперь опасаться разлуки не приходилось (угроза в виде Нини была «устранена»). Ян, пока Чан пытался поднять себя с кровати, начал творить на кухне. Сразу вспомнились выпуски кулинарного шоу, на которые он натыкался, пока искал, что посмотреть. Чонин вообразил себя поваром из ресторана с тремя мишленовскими звёздами. И неважно, что готовить он собрался яичницу. Масло на сковородке зашипело, забрызгало, но лис искусно защитился крышкой, как щитом. Всё быстро было готово. А подача так вообще шикарная: Чонин порезал оставшуюся в холодильнике помидорку, всё выложил красиво на две тарелочки, поставил на стол и включил чайник, чтобы вскипятился к приходу Банчана. Если слух не обманывал, то тот умывался в ванной. Ян, всё сделав и очень уж собой загордившись, довольный сел на стул и принялся ждать, вдыхая приятный запах завтрака. Крис зашёл на кухню и почти замер от удивления. Потом даже в ладоши похлопал тихонько, чем смутил и рассмешил лиса. — Откуда таких кулинарных способностей набрался, Чонин-а? — Чан присел напротив него за стол и принялся за еду. — Насмотрелся всякого, повторить оказалось несложно. Я быстро учусь, помнишь? — Ян с улыбкой смотрел на хёна, забыв про яичницу совсем. — Да, помню. А ещё я помню такой факт: разговорчивый ты в двух ситуациях. Первая — за завтраком. Вторая — когда напьёшься, — парни встретились глазами. Чонин замер, захлопав ресницами невинно, а Чан рассмеялся от души, — Расскажи, что вчера случилось, пожалуйста. — Ах… Это был такой ужасный день. Я очень ждал, когда ты вернёшься. Переделал всё, что возможно, даже в комнате убрался. Ближе к вечеру пришла Нини. Ты наверняка видел её… Точнее, какой она была. Очень красивая. Нини сказала, что вы договорились о свидании. Имелось в виду, вы вдвоём. — Нини… — Крис потёр переносицу, — Мы с ней ни о чём не договаривались. — Я… Не знаю, почему, но я разозлился и расстроился одновременно. Она почти что прямым текстом сказала мне убираться. — И ты серьёзно решил уйти из дома? Без вещей и без гроша в кармане? Чонин стыдливо опустил глаза, тыкнув вилкой яичницу. — Видно ещё и без мозгов в голове, — Банчан ухмыльнулся, когда увидел обидчиво надутые губы лиса, — Ты же лис, должен был на лжи уличить Нини. — Я не смог! — возразил Ян, — Из-за того, что был на эмоциях. Если бы подумал трезво, то понял бы всё. Но… Воображение сыграло злую шутку: я представил тебя, как ты решаешь остаться с Нини и как ты злишься на меня… — Чонин, прекрати. Я не злюсь, сколько можно говорить? — Мне всё равно так казалось. Я ушёл, далеко очень. Линзы выкинул, потом до парка добрался. Там тихо было и спокойно. Но я встретил своих братьев. — Других лисов? — удивился Чан. — Да. Они тоже недавно перешли в третью стадию, одновременно со мной. Уже все с сопровождающими были… Один из них, Яо, сказал, что Има меня недолюбливает.. — Почему? — Потому что я потерялся, когда автобус остановился на пути в Сеул. Все лисята, когда прибыли в убежище наше, прошли один из необходимых обрядов. А я его пропустил и попал к тебе случайно. Кстати… Има тебя убить хотел. — Это я помню… — Нет, — перебил Чонин, — Он и после ухода из твоей квартиры подумывал об устранении тебя. Злился, потому что ты первый меня нашёл и потому что я передал лисью лапу… Обычному человеку. — Кошмар, — прошептал Чан. Получается, его жизнь всё равно была под угрозой, даже с лапкой Чонина. — Я подрался с Яо. Мои братья увидели, что я могу выпускать когти, когда хочу… — Разве они так не могут? — Нет… Возможно это из-за того, что я обряд не прошёл. Это необходимая процедура, помогающая правильно перейти в человеческое взрослое тело, Има говорил… Я просто один сплошной хаос для него. Исключение и разочарование, — Чонин с грустью хмыкнул, — Нас с Яо разняла старшая лиса, её зовут Сана. Она сказала мне не переживать, но и лишний раз на пути Имы не попадаться. И не совать нос в чужие дела… — Ян задумался, — Что за чужие дела?.. — молчание, слегка длительное и неловкое, — Ну почему я потерялся в поездке, Чан? Сейчас всё было бы нормально, и ты бы жил спокойно.. — Чонин, прекрати. Ты ни в чём не виноват. Если мы встретились, значит, это нужно было. Я такого мнения. Чонин голову опустил, чтобы Крис не увидел смущённой улыбки и покрасневших щёк. Значит, их встреча действительно кому-то нужна. Самому Чонину, по крайней мере, точно. Чтобы лучше понять мир и иметь возможность обнять дорогого человека и дать ему услышать замирающий иногда пульс. Ян прочистил горло и собрался с мыслями. — После встречи с Яо, Бомом и Саной я решил отправиться к дому. Перед этим постоял немного на мостике через речку. Тяжело было, я думал, ты скажешь мне уходить. Конечно, всё равно придётся уйти в будущем, не могу же я вечно быть рядом с тобой… — Если честно, я бы не хотел, чтобы ты уходил. Мы должны остаться хоть в каком-то контакте, а то я привык к господину лису, — Банчан улыбнулся, а Чонин махнул на него рукой. — Прекрати так меня называть, хён, я же не ребёнок, — Ян тяжело вздохнул, понимая, что Крис не прекратит использовать это прозвище, — Возвращаясь к истории… Я вернулся к дому. Потом тебя увидел, и всё. Дальше ты знаешь, — повисло минутное молчание, потом Чонин продолжил, — Кстати… Хён, как ты себя чувствуешь? Банчан удивился этому вопросу. — Почему ты спрашиваешь? — Ты вчера расстался с Нини. — А, ты про это… Я не знаю, что я чувствую по этому поводу. Мне не грустно, но и не радостно. Скорее похоже на облегчение. Расстались-то мы, если правде в глаза посмотреть, гораздо раньше, — Чан пожал плечами, — Всё нормально. Завтрак был окончен. Банчан решил связаться с Хёнджином и узнать, как у него дела обстоят. …

Личный чат «bangbang» и «redhead»

bangbang: утречка, красная шапочка. как дела?

redhead: у меня утречко началось часов пять-шесть назад, в отличие от некоторых. сколько время, кстати?

bangbang: у тебя телефон в руках… полдень.

redhead: оо.. ладно, мне это время ни о чём не говорит. ты что-то хотел спросить?

bangbang: как там дела с феликсом?

redhead: я извинился перед ним в небольшом письме. оставил его, когда уходил на работу. это так ужасно, терпеть не могу извиняться, и себя терпеть тоже не могу. и феликса терпеть не могу…

bangbang: почему?

redhead: слишком хороший! не бывает таких хороших людей, чан

bangbang: бывают, вот ты и бесишься. прекрати паясничать уже. вы же можете подружиться

redhead: я его похороны оплачивать не буду

bangbang: тогда сделай так, чтобы этих похорон не было

redhead: чан, если без шуток, мне тяжело. я до сих пор ночами не сплю и просыпаюсь от кошмаров постоянно. не хочу, ну правда не хочу я срываться на людей и негативить, но после ухода сынгу всё превратилось в огород, где я главный овощ. только с тобой могу нормально поговорить…

bangbang: не кисни, хёнджин-а. тебе не придётся вечно страдать, всё в жизни меняется. раз сынгу ушёл, значит, не таким уж и важным человеком он был. а !!!по-настоящему!!! важный человек скоро найдётся. к тому же, у тебя есть я, не забывай))) грустная тема, надо сменить пластинку. мммм… что бы ты сделал, если бы тебе дали сегодня выходной день?

redhead: ты опять отгул взял?

bangbang: я слишком устал. вчера расстался с нини, и с чонином проблемы были

redhead: прям в лоб инфу кидаешь такую, не стыдно? я ахерел. что с брюнеточкой?

bangbang: всё нормально. просто расстались на нейтральной ноте

redhead: ясно…… а с чонином что? напился опять?

bangbang: не-а. из дома ушёл

redhead: ты сказал ему, что он приёмный?

bangbang: хёнджин-а… что за идиотские приколы. просто на эмоциях лис был. он как будто за сутки изменился. вот смотрю на него и не узнаю.. такое странное чувство

redhead: может на него озарение снизошло какое-то, пока он ходил-бомжевал. блин, кто этих лисов знает… вы оба так-то чудики. сходите развейтесь в парк, или на аттракционы

bangbang: тебе такая терапия тоже не помешает

redhead: в отличие от некоторых я работаю, так что прекрати меня соблазнять на прогулки. у меня есть аттракцион под названием феликс и только попробуй сейчас выкинуть пошлую шуточку

bangbang: хёнджин, я даже не подумал бы об этом, если бы ты не сказал…

redhead: … мне надо идти, пока

bangbang: и где ты раздобыл себе такие извращённые мозги?¿..

redhead: могу рассказать, с тебя красное полусладкое и швейцарский сыр. всё, мне серьёзно надо идти. можем продолжить разговор вечером

bangbang: кхе.. пока…..

***

Через некоторое время… Чонин чуть не начал прыгать от радости, когда увидел вдалеке на горизонте колесо обозрения. На фоне нежного, светло-голубого неба, почти алмазного, смотрелось оно шикарно. Из парка аттракционов, к которому уже он подошёл почти вместе с Чаном, слышались радостные детские крики. Впрочем, не только дети шли развлечься. Было много взрослых. Люди отдыхали: кто-то на верандах кафе мороженым перекусывал, кто-то прогуливался вдоль самых разных перевозных лавочек, кто-то просто на деревянных скамеечках сидел. Чонин чувствовал эмоции этих людей и даже неосознанно подпитывался ими, поймав волну прекрасного настроения и желания повеселиться. Ян обернулся на Криса, который тоже с нескрываемым удовольствием всё вокруг себя разглядывал. Он оделся ещё так по-летнему: майка белая, джинсовые шорты. Ещё бы шлёпки, и можно на море топать. Солнце кстати было жаркое, как на пляжном отдыхе. Разгулялось вовсю, играясь с перистыми редкими облачками лучами. Эти облака ещё и ветер успел подгонять, но по-доброму. Не нарушая тепло атмосферы. — Хён… Я, кажется, видел это в фильмах. Почти такой же парк аттракционов, — у Чонина глаза загорелись, — Нам надо обойти всё! Ты был здесь раньше? — Очень-очень давно. Мне нравилось и нравится это место, но в детстве родители были слишком занятыми для развлечений на аттракционах, а потом я как-то всё не находил времени сюда заглянуть, — Банчан вздохнул облегчённо, — Зато теперь наверстаю упущенное. Хёнджин посоветовал проветриться тут. — У Хёнджина хороший вкус, — Ян увидел первую попавшуюся лавку с тиром и побежал к ней. Чану пришлось следовать за лисом. Надутые шарики небольшие в ячейках, дротики разноцветные, а вокруг разные призы, в большинстве своём состоящие из плюшевых игрушек. У Чонина глаза разбежались. — Вау… — только и смог промолвить он, — Хён, ты первый. Банчан опешил сначала, но потом, ухмыльнувшись, уверенно прошёл вперёд и взял дротики у работника тира. Чонин смотрел на него, а ещё на его сильные руки напряжённые. Взгляд такой сосредоточенный. Движения плавные, иногда мягкие даже, но одновременно уверенные и внушительные (и это не только про тир). Он закинул один дротик, потом второй, потом третий, четвёртый и пятый — все попали в цель. Ян в ладоши захлопал. — Как ты это сделал? — воскликнул он, а Чан только плечами пожал, улыбнувшись, — Надеюсь, я научился, пока смотрел. Теперь Банчан встал чуть в сторонке, наблюдая за «электрическим веником» Ян Чонином. Ему так нравились детская наивность в лисе и это искреннее проявление эмоций. Льстило то, что Чонин вёл себя подобным образом только с ним. В общении с другими людьми, если приходилось, он будто маскировался, примеряя на себя другую личность и лукавя немного. Банчан иногда думал раньше: как он сможет нормально работать и в принципе жить, когда под боком лис, ещё не вкусивший всех прелестей людского мира (боязнь шипящего автобуса и апельсинов, неизведанные бахилы чего стоили…)? Но у них так гармонично получалось сосуществовать, что даже менять теперь ничего не хотелось. Хорошо, что у Чана характер был спокойный и мягкий, пусть и строгий моментами. Он редко очень злился, но вот если злился, то приходило нечто похуже агрессивных штормов и бурей Хёнджина. Нужные качества, ответственность (гипер-ответственность, в случае Криса), забота, внимание — и у Чана под присмотром вырос прекрасный лисёнок. Наверное, неправильно будет его лисёнком называть в настоящее время. Молодой, красивый лис, скорее. Банчан очень им теперь дорожил. Чонин прищурился, взяв в руку дротик, а потом внезапно кинул его с силой. Даже слышно было, как остриё воздух разрезало, будто стрела, со свистом. Один шарик лопнул, а потом этот дротик вдруг упал из ячейчки, задев собой другие шарики. Ян в итоге, одним броском смог лопнуть… Все нужные пять шаров. Работник тира удивлённо раскрыл глаза, как и Чан, а лис только рассмеялся. — Класс, мы выиграли супер-приз, точно, — довольно проговорил он, потерев ладони. От тира, заплатив за попытки пострелять, Банчан и Чонин шли уже не вдвоём, а с новым плюшевым другом — большой игрушкой в виде цыплёнка. И всё из-за большой любви Яна к птицам. — Надеюсь, если снова вдруг тебя потянет на соджу, ты на этого чудика накинешься, а не на живых птичек, — сказал Банчан, смотря на довольного парня, несущего «трофей». — Эй! Это… Единичный случай. Больше никаких воробьёв… — Вкусные были, да? — На курицу похожи. — Чонин! Это саркастический вопрос! — А, да? — Ян руку за голову завёл, — Извини, не понял. Слушай, ну на эту прелесть я точно не накинусь, — парень с гордостью и благоговением глянул на цыплёнка, — Он же плюшевый… Банчан-хён, а почему тебя Хёнджин называет плюшкой иногда? Крис прыснул со смеху. — Хван любит придумывать всем прозвища, я тоже. Вот и сошлись, как в море корабли. Один раз он заболел сильно, слёг с температурой, о чём мне жаловался по телефону. Я забежал в пекарню за выпечкой, точнее, за этими самыми плюшками, и принёс их ему, как гостинец несчастному больному. А потом заболел сам… Но это неважно. Хёнджин эти плюшки почему-то запомнил, и стал меня так звать. — Ему повезло иметь такого друга, как ты… — Думаешь, я хороший друг? — Банчан усмехнулся, — Спасибо. Чонин немного отвернулся, зажмурился в улыбке от мыслей. Он подумал, что Чан хорошим может быть не только в плане дружбы. — Хён, какой твой любимый цвет? — Хм… Мне очень нравится чёрный. Выглядит элегантно, солидно на одежде. В целом один из цветов, образующих основу чего-то, фундамент. А ещё синий нравится. Он напоминает воду, а воду я люблю, потому что в детстве плаванием занимался. Почему ты спросил про цвет? — Не знаю, просто стало интересно. И я не могу выбрать свой любимый цвет, их так много разных. А у Хёнджина, наверное, любимый красный? — А-а, вот тут-то ты не угадал. Логично предположить, смотря на Хёнджина, что у него любимый цвет красный. Но он, на самом деле, очень любит жёлтый. Такой, солнечный жёлтый. Ещё золотой, можно сказать. И белый цвет. Два его самых любимых. — Выбрать что-то своё любимое так сложно… Вот с едой гораздо проще. Мне очень нравится печенье, потому что ты его готовишь частенько, и оно вкусное такое получается… — А апельсины — враги народа, да? — Банчан шутливо толкнул Яна в плечо, когда тот выразил лёгкий испуг и отвращение на лице. — Ужас… Это ведь их люди едят. И не умирают потом? — Нет, конечно нет! Как можно умереть от полезных фруктов? — Я только когда смотрю на них ловлю нервный тик, — Чонина дрожь пробила даже просто от мыслей об апельсинах. Поэтому он решил перевести тему в другое русло, — Куда-нибудь ещё пойдём? Может, на эти горки? Банчан посмотрел в сторону, куда Ян показал рукой. Это были огромные американские горки. С мёртвой петлёй, резкими спусками… — Кхм… Ну мы же… Расслабиться пришли… — Пойдём-пойдём! — Чонин взял Криса за руку и потянул за собой. … Сложнейший этап в виде горок, на которые Ян еле-еле Банчана затащил, был пройден. Как и многие другие аттракционы. Под конец осталось лишь то самое колесо обозрения, лучше всех виднеющееся даже издалека. Чонин с Чаном уже сидели в кабинке стеклянной друг напротив друга, во все глаза разглядывая открывающийся пейзаж летнего, вечернего Сеула. Кабинка поднялась почти до самой верхней точки. Ян отвлёкся и посмотрел на Криса. Сейчас было хорошо видно его профиль лица, кожу чистую, светло-карие глаза, гармонирующие со слегка разбросанными в разные стороны русыми волосами. Он смотрел вдаль и наконец погружался в момент полностью, не переживая ни о чём. Терапия с парком аттракционов, можно сказать, удалась. Чонин уже не обращал внимания на красоту за стеклом, разглядывая Чана, будто портрет в картинной галерее. Млел от собственных чувств, бурлящих внутри. Лис вдруг резко подался вперёд, очень сократив расстояние между ними. Банчан дёрнулся испуганно и с непониманием посмотрел на парня. — Хён, у тебя тут сахарная вата на щеке осталась, — усмехнулся Чонин, невольно всё-таки остановив взгляд на губах на долю секунды. Потом присел обратно на место, тяжело вздохнув. — Вот блин, — Чан тыльной стороной ладони попытался вытереть щеку, — И долго я с таким позором на лице проходил? — Не знаю, я сам только заметил, — сказал Чонин. Он успел слегка устать за прогулку, но это была приятная усталость. Добил сам себя лицезрением Банчана, и теперь сидел, слушая трепыхания бабочек в животе, как бы банально не звучало. Внезапная боль в сердце стала неожиданностью. Он схватился за грудь и согнулся немного, поморщившись. Чан моментально напрягся. — Что случилось? Чонин помахал рукой, давая понять, что всё нормально. — Не знаю, это как вчера… Просто очень стучит сильно, и больно от этого… — проговорил немного хрипло Чонин, опустив тот факт, что это из-за его эмоционального фона происходило. — Надо… Надо чтобы Хёнджин тебя осмотрел. Он скажет, что делать, как это лечить, если надо будет лечить. Ты точно в порядке? Ян закивал головой, продолжая держаться ладонью за сердце. «В полном порядке, хён, просто так получилось, что я успел в тебя влюбиться…»

***

Феликс выбрался из кабинета Хёнсо, озарённый новостями от старика. Голова даже кружилась от такого набора информации. Родители, его мама… Чего бы это ему ни стоило, но он найдёт её. Постарается изо всех сил, на стенку, потолок полезет, но найдёт. Ли почему-то казалось, что в этом ему может помочь Хёнджин. Странное чувство, то ли интуиция, то ли ещё что-то. Пока парень решил просто послушать Хёнсо и держаться поближе к человеку из видения. То есть к Хван Хёнджину. Единственное, надо было придумать, как к нему подобраться. У Феликса уже сложился определённый психологический портрет директора, ибо размышлял он над ним усерднее, чем когда-либо. Помогло его постоянное общение с людьми в разных странах: Феликс видал много характеров, темпераментов, и к каждому научился находить подход. Что получалось? Хван Хёнджин именно на данный момент, как показалось Ли, был сильно подавлен из-за какой-то произошедшей ситуации. Это событие крайне сильно ранило его, возможно, что-то было связано с дорогим ему человеком, или с группой людей. Может, друг, может, любовь. И все полученные негативные эмоции выливались… Никуда они не выливались. Хёнджин усердно копил грусть, а потом всё накопленное превращалось в гнев и злобу. Видно было, что парень никаким образом не хочет контактировать с людьми лишний раз, потому что срывается на них постоянно. Ему недоставало понимания, недоставало разговоров и поддержки. Из-за этого он «покрылся колючками» и закрылся от всех, оставшись наедине с пожирающей печалью и гневом. Феликсу ещё казалось, что в глубине души Хёнджин… До невозможности добрый. И теперь ему захотелось доказать собственную гипотезу. Парень забрал отремонтированный телефон и быстренько побежал в клинику на работу: визит в кабинет Хёнсо непредвиденно затянулся, поэтому Ли опаздывал немного. … Феликс решил заглянуть к Хвану в кабинет и поблагодарить того за деньги на ремонт телефона. Он уже был в халате, весь в работе. Поймал момент, когда работники клиники взяли небольшой перерыв, вроде как обеденный, и кинулся к Хёнджину на второй этаж. Где-то в фильмах (или сериалах?) он видел, как можно разговорить подавленного или просто загрустившего человека, да и сам Феликс что-то мыслил в этом деле. Оставалось только опробовать теорию на практике. Он постучался в дверь. — Входите. Феликс аккуратно проскользнул внутрь. Комната, как и прежде, мрачноватая, но сегодня почему-то были открыты всегда закрытые жалюзи. Хёнджин в момент, когда зашёл Феликс, с кем-то переписывался, но когда заметил Ли, напечатал быстренько что-то и отложил телефон в сторону. — Спасибо вам большое за телефон, — Феликс поклонился уважительно. — Не стоит таких благодарностей, — отмахнулся Хван, буркнув эти слова под нос. Он сразу закостенел и заледенел, будто ему максимально сложно было просто поддерживать диалог, — Ты только за этим пришёл? Тогда можешь идти обратно работать. Что у вас сейчас? — Перерыв… — Оу… — Хёнджин ещё раз взял телефон и посмотрел на время. Избежать разговора не получилось, — Кхм.. Что-то ещё? — Директор Хван, мне кажется, что… Вы чем-то очень сильно расстроены, и из-за этого злитесь. — Тебе кажется. — Вам просто нужно выговориться, тогда станет легче, — Феликс улыбнулся. Хёнджин посмотрел на него внимательно, прищурившись, потом отклонился на спинку рабочего стула мягкого своего. — С какой стати я должен что-то тебе рассказывать? Это вторжение в моё личное пространство. Да и что я могу сказать тебе? Мы знакомы несколько дней. — Всё, что угодно. Например… Как зовут вашего кактуса? — Пф, ещё чего захотел. Это конфиденциальная информация. Тайна за семью печатями. Ли еле удержался от того, чтобы не рассмеяться громко. Он откашлялся тактично, прикрыв рот кулаком. — Тогда давайте я угадаю, — Феликс прислонился к стене спиной, — Его зовут Колючка? — Нет. — Ёршик? — Что? Нет… — Зелёный? — Да… Его зовут Зелёный. Он зелёного цвета, прекрасное и милое растение. Несложно догадаться. Ты даже сделал это за три попытки… — Хёнджин задумался о чём-то, а потом встрепенулся, — Почему ты так со мной разговариваешь сейчас? Ещё и на рабочем месте. Совсем никакого уважения к начальству! Иди работать! Феликс поклонился и поспешил выбежать из кабинета директора, пока не началась очередная буря. Он закрыл за собой дверь и улыбнулся: всё-таки, Хёнджин… И правда добрый. Просто мало кто может это увидеть…

***

Продолжение следует…