The shine of amber eyes

***

      Парк. Вечер. Приятный и тёплый, окутывающий объятиями лёгкого ненавязчивого ветра и последних лучей пламенного солнца, что уже скрылось за горизонтом. Умиротворение и спокойствие, шелест летней листвы. Над небольшой речушкой, больше напоминающей ручей, летают светлячки, где-то в траве шумят сверчки. Укрывающие кроны деревьев, фонари, освещающие извилистые дорожки из плитки. Тот самый деревянный мост, на котором Чонин когда-то встретил Бома и Яо. Угрюмая тишина… Лис облокотился на перила мостика и уставился на мерное течение воды, будто пытался найти в ней ответы на очень важные вопросы. Или же растворить сомнения, которые густой грозовой тучей скопились в голове. Он не шевелился и не дышал, поэтому больше походил сейчас на статую, а не на человека. Лёгкая персиковая рубашка, чёрные джинсы, кеды. Казалось бы, ему должно быть прохладно, но холода он совсем не чувствовал. Ян всегда сохранял тепло в теле, но вокруг него сейчас повисла ледяная дымка. А речка так и не ответила на волнующие его вопросы. Пальцы так крепко обхватили перила, что кожа на костяшках побелела. Интересно, как там Чан? Чонин зажмурился, будто почувствовал физическую боль. Он чувствовал, что Крис сейчас переживает, ведь уже вечер, поздний-поздний тёмный вечер, а лис до сих пор не вернулся домой. И ладно бы не вернулся — он ушёл без предупреждения. Ян просто понимал в тот момент, что если начнёт всё объяснять и говорить о ситуации, то не сможет покинуть уже родной дом. Поэтому он без лишних слов ушёл. Второй раз. — Не забудь, у меня лапка, — парень засмеялся, заставив лисёнка улыбнуться, — Ты же вернёшься, Чонин-и? Мальчик промолчал. Крис сглотнул, помрачнев. Он снял ключи с крючка, не в силах оторвать взгляд от ребёнка, смотрел на него. Повернул ключ в замочной скважине, медленно потянул за ручку и… Открыл дверь. Лисёнок улыбнулся напоследок. И тут же выскочил из квартиры. Банчан даже моргнуть не успел. Чонин прикусил губу от всплывших в голове воспоминаний. В прошлый раз, когда он ушёл в новолуние, то знал, что вернётся уже очень скоро. Потому что Чан переживает, потому что Чан — его сопровождающий, его человек. А сейчас? Вряд ли отсутствие Яна будет таким же непродолжительным. А Крис наверняка будет подавлен, как и тогда. И учитывая всё, что успело произойти между ними… Чонин чувствовал всё большую и большую тяжесть на душе. Внезапно где-то вдалеке, казалось, в кронах деревьев, прозвучал свист. Казалось, что кричала сойка. Лис, были бы у него настоящие ушки, высоко поднял бы их сейчас. Его янтарные глаза наверняка хорошо виднелись в темноте. Осознав это, он слегка прикрыл веки и развернул корпус в сторону звука. Из-за тёмно-коричневых извилистых стволов клёна вышла фигура. Ян моментально расслабился, учуяв в воздухе знакомый запах. Он похож был на имбирное печенье. Такая же необъяснимая вещь, как и запах, исходящий от Чана — клубника. Лис предполагал, что запах — олицетворение всех качеств, эмоций и характеристик человека или существа, его личность. Это похоже было на правду. Мостик слегка скрипнул, когда на него босыми ногами легко ступила девушка. Чонин всегда удивлялся: как она может ходить из убежища и обратно вот так, босиком? Её распущенные волнистые волосы были слегка спутаны, и даже в тусклом свете фонарей отливали коралловым цветом. Чёрные майка и джинсы, очерчивающие стройную фигуру. Лисица положила локти на перила мостика и взглянула на Яна из под длинных ресниц. Чонин по сравнению с ней казался совсем потерянным и бледным. — Сана… — он немного прокашлялся, почувствовав хрипотцу в голосе, — Почему ты всегда появляешься в такие моменты? Я имею в виду, в такие важные и поворотные моменты моей жизни… — Мой любимый лисёнок, пусть ты и не появляешься в убежище и отличаешься от нас, я всё равно должна заботиться о тебе, — лисица положила тёплую ладонь на щёку Яну, и тот потянулся за нежным и мягким прикосновением, слегка прикрыв глаза, — Тем более в такое тяжёлое для нас время. Я думаю, у нас есть много тем, которые нужно обсудить. С какой хочешь начать? — Я… — Чонин задумался, снова приняв прежнее положение тела и уставившись на бегущую воду и её отблески, — Мне нужно понять полную картину, чтобы разобраться в происходящем. Ты ведь наверняка уже заглянула в мои мысли и знаешь, о чём я. Точнее, о ком, — Ян выразительно посмотрел на девушку, а та кивнула с улыбкой, давая понять, что всю информацию про красного лиса уже вытянула из мыслей парня, — Ты можешь рассказать мне про взаимоотношения лисов и гарпий? Что происходит между нами? И что происходило? — Ах, Чонин-а, ты всегда был таким любопытным, — Сана усмехнулась, прикрыв рот рукой, — Хорошо, я всё расскажу. На самом деле, уже давно между лисами и гарпиями есть некие неофициальные противоречия, которые касаются власти. Происходили междоусобицы и даже небольшие стычки. Гарпии, хоть и обладают неким органом судебной власти в нашем мире, понимают, что над ними всё равно стоят лисы. Поэтому и пытаются захватить эту незримую власть, стать сильнее. Сейчас им это легко удаётся, к слову… Последние лет пятнадцать-двадцать точно. Что-то начало происходить, и лисы потеряли былые возможности и волю. Ты это и сам уже видел: чрезмерная кровожадность, неспособность контролировать свои эмоции, неспособность выпускать когти и проводить элементарные духовные ритуалы. И с каждым поколением лисят ситуация становится всё хуже и хуже. Мы слабеем, и гарпии этим пользуются. Даже я ощущаю это на себе уже который год, — Сана печально вздохнула, — Но ты, Чонин… Знаешь, почему ты другой? Ян, немного помедлив, отрицательно помотал головой. — Ты словно исконный лис. Как будто бы вся эта слабость, всё лишение способностей тебя не коснулось. Ты легко выпускаешь когти, можешь проводить ритуалы, обладаешь отличными физическими данными. Ты даже больше лис, чем твои братья и сёстры сейчас, как бы грустно это не звучало. Не знаю, с чем связано такое явление… У меня, конечно, есть догадки… — жёлтые глазки девушки хитро блеснули, когда она покосилась на Чонина. — Может, поделишься? Я тоже провожу небольшое расследование, — Чонин больше развернулся к Сане, чтобы лучше слышать её. — Я знаю, Чонин-а, знаю, — она невесомым движением зачесала парню волосы за ухо. Ян почувствовал, как по телу пробежали мурашки, — Мы все в одной лодке, поэтому нам лучше держаться вместе, верно? У меня много мыслей насчёт всего происходящего. Во-первых, насчёт гарпий. В последнее время главный советник Мун уж больно распространил своё влияние на многих. Можно сказать, перехватил власть. Прямых доказательств нет, но связан ли он с тем, что происходит сейчас с лисами? Сложный вопрос. Всё равно доказательств против него не соберёшь — вечно ходит с охраной и слугами. Да и только на интуицию полагаться нельзя. Тем не менее, у меня есть ощущение, что верхушка гарпий что-то скрывает. Поэтому сейчас очень много драк происходит. Настрой главенствующих фигур передаётся на всех остальных, и если лис и гарпия вдруг встречают друг друга на улице, то драки не избежать. — Разве Има не был против вражды с гарпиями? — спросил Чонин, отведя взгляд в сторону в раздумьях. — А это как раз-таки второе, что я хотела сказать. Ты не бываешь в убежище, поэтому не знаешь, что там происходит. В последнее время я почти не узнаю Иму. Возможно, это проявлялось и раньше, для меня время — слишком расплывчатое понятие из-за прожитых пятисот лет жизни. Но именно сейчас Има ведёт себя уж слишком странно… Знаешь, иногда я вижу в нём будто бы кого-то другого. Не всегда, но такое случается. Как будто бы в нём поселилась вторая личность. Более чёрствая и тёмная, несмотря на чистую белую сущность вожака стаи. — Нужно его проверить, — сразу же заключил Чонин. — Не торопись с поспешными действиями. Има не приветствует твоё возвращение в убежище, и я не знаю, с чем это связано… Ты же являешься частью нашей семьи. И многие мои знакомые взрослые лисы не считают тебя угрозой. Тем не менее, слово Имы всегда решающее. Пока он не позволит — ты не сможешь вернуться без печальных последствий. Если не переживаешь за себя, то задумайся о том, кто тебе дорог. Их это тоже может легко коснуться. Особенно твоего сопровождающего. Он Име почему-то тоже не особо симпатизирует, ещё с момента их первой встречи, — Сана тяжело вздохнула, подняв голову наверх. Звёзды слегка скрывались за размытыми по всему небу тучами, больше напоминающими туман. Ян снова вспомнил о Чане и загрустил. — Какой-то знакомый запах от тебя исходит… — невзначай проговорила лисица, подёргав носом. Чонин вдруг вспомнил, что уже слышал эти слова… Сана ничего не ответила, лишь улыбнулась. Потом вдруг носом задёргала мило, внимательно посмотрев на Чонина перед собой. — Знакомый запах от тебя исходит, слабый, но я помню его… — Сана замерла на пару секунд, не дыша, — Забудь. Это неважно. Сейчас лучше иди к своему человеческому другу. Он ищет тебя. — Сана… Что за запах? Я помню, ты сказала это, когда мы ещё с Яо подрались, — Чонин снова внимательно посмотрел на девушку. Она странно усмехнулась. Яну даже показалось, что это был горький и болезненный смех. — Напоминает мне одного человека…

***

Кладбище. Хёнджин тихо шёл по узкой тропинке мимо памятников, храня молчание. Нарушать тишину в таком месте было бы просто преступлением. 31 июля. Поздний-поздний вечер, почти ночь. Посетителей здесь давно уже нет, более того, не слышно никого. Ни птиц, ни насекомых. Всё замерло, будто время медленно остановило все свои стрелки и уснуло, кутаясь в туман, что лёг к холодной земле. Освещения здесь было немного, но Хван знал дорогу наизусть, поэтому без труда шёл и поворачивал в нужных местах. Его карие глаза покрылись какой-то тусклой плёнкой. Сказывались и последние события, и сегодняшняя дата, которую ему никак не хотелось проживать одному. Тем не менее, из года в год он не изменяет себе и приходит сюда. Почти ночью. В полном одиночестве. Грубый порыв ветра взъерошил красные волосы и прошёлся по слегка смугловатой коже, поэтому парень получше укутался в кожанку, слегка вздрогнув и крепко сжав в руке бордовый цветок розы, недавно купленной в цветочной лавке. Наконец, нужный памятник был найден. Хёнджин молча подошёл к нему и присел на корточки. Снова пробежался глазами по родному имени, которое так давно не слышал. Хван Соджун. Дата смерти была выгравирована не только на гладком сером камне, но и на сердце Хёнджина. Его старший брат покинул этот мир 31 июля, 6 лет назад. Красноволосый положил цветок к памятнику и уставился будто бы в пустоту, молча, ничего не говоря. Он слушал жужжащие мысли в тяжёлой голове и вновь вспоминал, что произошло когда-то давно. Казалось, очень давно… Тем не менее, Хёнджин помнил этот день, как будто бы он был вчера. Flashback… Летний вечер. Машины проносились по шоссе, а Хёнджин подставлял лицо под ветер, который от них появлялся. Он в кругу пары школьных друзей, ему всего лишь семнадцать лет. — Эй, Хван, глянь, — один из парней сделал неловкий удар ногой и сбил с перил пустую банку из под колы, оставленную кем-то. После характерного лязга банка упала вниз с моста, прямо в реку. — Придурок, — прыснул Хёнджин, закатив глаза и зачесав растрепавшиеся волосы, ещё чёрные на тот момент. Четверым подросткам было довольно прохладно на мосту вечером, но уходить с него они не спешили. Это небольшая традиция — прогулка перед сном. Да и возвращаться Хван пока всё равно не планировал — обещал брату. — О, посмотрите, — второй парень из компании мечтательно уставился на небо, которое под конец июля было чистым-чистым, и уже покрывалось полотном бесчисленных звёзд и туманностей, — Тут Луна красная, или у меня глюки после пива? — Да вроде не глюки, — Хёнджин, прищурившись, посмотрел туда же, куда и друг. Среди всего этого звёздного великолепия очень нелепо маячила круглая, большая Луна, почему-то в какой-то красной дымке. Хван не мог понять, было ему жутко от этого, или просто всё выглядело немного странно, — Жесть какая-то. Что-то на волшебном. — Вы новости смотрите вообще? Учёные там говорили сегодня, что какой-то метеорит пролетал, и от него отделились куски, вроде. Вот они летят и окрашивают какими-то частицами красноватыми небо, и поэтому кажется, что Луна багровая. Вот… — один из парней в итоге запнулся после своей «пламенной» речи. — Н-да, из тебя учёный, как из меня президент Америки, — посмеялся «мечтательный» паренёк, — А я другое слышал… — Ой, смотрите на него, сейчас опять начнёт нести свою паранормальную чушь, — посмеялся Хёнджин, хлопнув того по плечу. Паренёк вроде как надулся, но быстро забыл о произошедшем и продолжил говорить, мерно шагая по дорожке рядом с краем моста, немного обогнав друзей. — Короче, прикиньте: говорят, что эта штука называется Багровая ночь. Там что-то с духами связано. Ву-у, страшно, — он рассмеялся над своими же словами в итоге. В компании также раздался общий смешок. Всё так легко и беспечно, и волноваться было не о чем абсолютно. Тем не менее, Хёнджина одолевала странная тревога. Он старался подавлять её, но получалось почему-то не очень. Хван решил сосредоточиться на настоящем моменте. Эти бессмысленные шатания по Сеулу давали ему драгоценный отдых от всего, что происходило дома. В его стремление стать ветеринаром верил только старший брат, и только он поддерживал. Родители относились к желанию сына с долей скептицизма, возможно, из-за буйного характера Хёнджина. Парня часто вызывали к директору в школе за всякое. А если бы отец и мать узнали, что Хван недавно совершенно точно определился со своей нетрадиционной ориентацией… Возможно, его бы выгнали из дома. Глотком свежего воздуха в этих семейных баталиях с будущим Хёнджина был Соджун, который всегда находил такие подходящие слова поддержки, что его младший брат только и мог что с восторгом хлопать глазками. Он стремился быть похожим на старшего, даже стрижку делал, как у него, и вещи носил того же стиля. Лишь бы на самую малость приблизиться к собственному идеалу. У братьев были прекрасные отношения, и поэтому сейчас Хёнджин готовился ещё двадцать минут точно пошататься по улочкам ночного города: Соджун решил устроить своей девушке свидание у них в квартире во время отсутствия родителей. И Хван, чтобы не мешать влюблённой парочке, выбрался на свежий воздух с компанией друзей. Тем не менее, время свидания уже подходило к концу, и Хёнджин тоже решил подходить к дому потихоньку. — Хёнджин-а, как там, родаки свалили? — Да, у них снова дела по бизнесу. Не выходные, а чёрте-что у людей, — он пожал плечами с улыбкой и засунул замёрзшие руки в карманы синих джинсов. — А может мы к тебе заглянем все вместе тогда? Или ещё кого позовём? — главный тусовщик компании наверняка не планировал останавливаться с просьбами, и Хёнджин сразу их прервал. — Стоп-стоп-стоп, умерь пыл, доходяга вечеринок. У меня не только родители, у меня и брат ещё есть. Так что никаких «ко мне заглянем». — Скукотища, — разочаровано буркнул тот, потупив взгляд. — И вообще, я домой собирался, — добавил Хёнджин. — Что, к братику? Слушай, он тебе помогает справляться с гомо-проблемой? — Закрой свой рот, придурок блять! — вспылил Хван. Он уж было руку поднял на парня, который пригнулся инстинктивно, но его остановили. — Эй, шутник, давай без этого, — недовольно проговорил один из друзей, обратившись к обидчику Хёнджина, — Вы как две собаки лаетесь на тему геев. Закройте рты оба, идиоты… Хёнджин закатил глаза и скрестил руки на груди. Что ж, в этот раз, наверное, он забудет об оскорблениях, но в следующий неудачному шутнику придётся фильтровать речь. … Дорога домой показалась длинной. Хван почему-то устал и, как-то не глядя, зашёл в подъезд, поднялся на свой этаж, открыл дверь ключами… Вместо светлой квартиры и разговоров парочки его встретила кромешная темнота и зловещая тишина. Хёнджин моментально проснулся. — Соджун? Соджун-а, ты где? — юноша прошёл по коридору и заглянул на кухню. Там было пусто. Он двинулся дальше, на цыпочках, почему-то стараясь не нарушать эту странную тишину. Внезапно в ней промелькнули какие-то непонятные звуки. Хван замер, прислушиваясь, и пошёл к комнате старшего брата, держась рукой за стену. Он осторожно заглянул внутрь, толкнув прикрытую дверь… По спине прошлись холодные мурашки, которые, казалось, достали прямо до позвоночника. Хёнджин замер, раскрыв рот от шока. Посередине комнаты на полу лежал Соджун. Свет от фонарей, проникающий в помещение через окно, позволил разглядеть лужу крови под его головой и мертвенно-бледную кожу с синеватыми губами. Но самое страшное, что увидел Хван, было совсем не это. Это было нечто, что склонилось над его братом. Фигура шептала и шептала какие-то сладостные ядовитые речи, и этим будто впитывала в себя энергию и остатки жизненных сил парня. Хёнджин дёрнулся и издал шум своим движением. Фигура резко повернула голову, и на парня уставилась пара ярко-жёлтых хищных глаз. Хван в ужасе узнал в этом нечте Сану — девушку Соджуна. У него с ней были хорошие отношения, она никогда не обижала младшего брата своего парня, да и родителям нравилась. Сейчас же Хёнджин вряд ли бы узнал её, если бы не волнистые коралловые волосы, замотанные в небрежный хвост. Парень, хоть и понял, что это Сана, подумал только об одном: надо бежать. Он ринулся с места и, пробежав по коридору, завернул в ванную комнату и закрыл за собой дверь. В эту же дверь тут же ударили с ужасной силой снаружи, и Хёнджин вскрикнул от страха. Удар, удар, ещё удар. Хёнджин понял, что ещё немного, и нечто с жёлтыми глазами выломает дверь. Он схватился за стиральную машину и с большим трудом, еле-еле передвинул её к двери. Вовремя — она наполовину слетела с креплений, и в образовавшейся щели показалась тонкая рука, окрашенная кровью его старшего брата. Хван громко закричал от ужаса и непонимания происходящего. Он зажался в самый дальний угол ванной комнаты и сел на корточки, обхватив колени руками и зажмурившись. Стук, грохот — существо пыталось пробраться внутрь, но тяжёлая стиральная машина не давала это сделать. Хёнджин почувствовал подступившую к горлу истерику. Всё это казалось нереальным и в то же время — по-настоящему пугающим. Он вскрикивал при каждом ударе, при каждом нечеловеческом рыке, мысленно готовясь к самому худшему. Смерть. Хёнджин не хотел умирать. Он не знал, сколько времени прошло. Не знал, сколько раз раздались бешеные удары. Но в какой-то момент их внезапно заменила тишина. Тем не менее, Хван боялся даже немного двинуться с места. Парень зажался в угол сильнее, укрыв голову руками. Соджуна больше нет. Почему-то только сейчас его посетила эта мысль. Она пронеслась, как нечто очевидное, но осознание ударило больнее, чем ожидалось. Ванную комнату наполнили тихие рыдания… … По квартире ходили люди в форме, нося туда-сюда разные вещи, фотографируя место убийства и улики, кто-то составлял протокол. Мать Хёнджина была на кухне и пыталась вытереть салфетками не унимающиеся слёзы. Сам Хван был там же, совершенно пустой и разбитый. Его до сих пор трясло от произошедшего. — Ах, Хёнджин-и, что же случилось, что же случилось… — женщина сидела за столом и сейчас открывала вторую упаковку с белыми салфетками. Хван, с жалостью посмотрев на мать, неловко протянул ей стакан воды, который она тут же отодвинула от себя, — Неужели и правда Соджун связался с какими-то тёмными личностями? Мне и думать страшно… Мафия, наркотики… — Да нет же! — воскликнул Хёнджин, — Я же говорю тебе, я видел всё, что произошло! Это была Сана, она стала какой-то… Она как будто-то бы стала монстром! Желтоглазым монстром, мама! Это она убила Соджуна и чуть не убила меня! — Как ты можешь такое говорить?! — женщина замахнулась на сына, но тут же одёрнула руку и заплакала ещё больше, — Как ты можешь так не уважать своего брата, что сейчас рассказываешь мне какую-то невнятную чепуху?! Что за сказки про монстров, тебе сколько лет, Хёнджин?! Полиция всё сказала ясно: мафиозники. Что ты себе выдумываешь?! Хван опустил голову вниз и вытер слезу, что стремительно скатилась по щеке. Конечно, никто не поверит ему, никто не поверит в то, что произошло на самом деле. Никто не поверит в желтоглазую Сану, никто не поверит в эти бешеные удары в дверь и кровавые руки. Он остался совершенно один. … Спустя пару дней всё стало лишь хуже. Родители парня замкнулись в себе, как и Хёнджин, которому сейчас, наверное, больше всех нужна была поддержка. Его отводили к психологу пару раз, но вскоре прекратили это делать — на приёмах у специалиста парень просто ничего не говорил. Только угрюмо молчал. Отец Хвана, как только узнал о случившемся, казалось, постарел сразу на десять лет. Он не разговаривал ни с женой, ни с сыном, полностью загрузив себя работой и всякими срочными делами, пытаясь отвлечься. Уже тогда проглядывались предпосылки скорого развода. Трагедия подкосила всех, но мужчина принял её на свой счёт. Всё в тягость. Всё связывает с 31 июля, особенно лица членов семьи. Хёнджин пару раз приходил к матери и пытался заговорить с ней о Соджуне, но она сразу начинала плакать, и разговор сходил на нет. А после одного случая Хван вообще перестал затрагивать эту тему. Один раз за обедом в просторной кухне женщина сидела напротив него, размеренно попивая успокаивающий травяной чай, прописанный доктором, и глядя в окно, за которым уже какой день шёл сильный и холодный дождь. Внезапно она перевела взгляд на Хёнджина. Тот, заметив это, отвлёкся от еды и поднял голову, вопросительно подняв брови и раскрыв глаза. — Хёнджин-и… — тоскливым голосом начала мама, — Как же ты похож на него… Хван сглотнул ком в горле, почувствовав дрожь во всём теле. Нет, он не хочет быть похожим на брата. Больше не хочет. За какие-то два-три дня Хёнджин выкинул все вещи Соджуна из своего гардероба. Собрал большой мешок и вынес их на уличную помойку, подальше, чтобы больше никогда не видеть. Пришлось, правда, помучаться и сходить купить себе что-то новое. На это сил не было, но парня настолько сильно задела фраза матери, что он подчистую сменил себе весь стиль, сделав его каким-то ярким и дерзким, с большим количеством красных, чёрных цветов. Полная противоположность Соджуну. Единственное, что до сих пор не устраивало его — отражение в зеркале. Поймав удобный момент и стащив у отца банковскую карту из кошелька, он одним осенним днём сходил в ближайшую парикмахерскую и перекрасил волосы. Из своего естественного чёрного в яркий красный. Дома был большой скандал. Глава семейства почти выгнал несносного сына из квартиры, но мать вроде как вступилась за него, хоть и сама не до конца одобрила такую кардинальную смену имиджа. Конечно, вскоре гнев ушёл, но отношения между Хваном старшим и младшим испортились окончательно. А Хёнджин просто не хотел быть источником воспоминаний для родителей. Смерть старшего брата, такая странная смерть, полностью перевернула жизнь парня. В какие-то моменты он задумывался: а не иллюзия ли это всё? Может, ему померещилось? Может, это всё глюки сознания, которое отказывалось воспринимать гибель родного человека? Хёнджин не знал. И однажды решил докопаться до правды. Поисковые запросы в ноутбуке так и пестрили фразами: «Желтоглазые монстры-убийцы» «Люди с жёлтыми глазами» «Существа, убивающие людей, жёлтые глаза» А потом: «Разновидности духов» «Дух лисы жёлтые глаза» «Лисы среди людей» «Багровая ночь» Хёнджин узнал практически всё, что хотел. В сердце ярким пламенем горела рана потери Соджуна. Она болела, беспокоив Хвана каждый божий день и меняя его до неузнаваемости. Она и стала той искрой, что разожгла в нём желание отомстить… Конец Flashback…

***

Парк. — Ты случайно не знаком с кем-то из Хванов? Вопрос Саны крайне удивил Чонина, но он всё же кивнул головой. — Скорее всего с Хёнджином, верно? — Сана, не дожидаясь ответа Яна, продолжила, — Долгая история… Очень неприятная и тягостная для меня, — она вдруг положила свою ладонь на руки Чонина и внимательно посмотрела на лиса, — Посмотри, что случилось 6 лет назад… Ян внезапно ощутил, как в голове будто бы начало прокручиваться кино. События шестилетней давности пронеслись за несколько секунд в его голове… Быстро, стремительно. Он не заметил, как от шока и потрясения из глаза вырвалась слеза. Сана, улыбнувшись, заботливо вытерла её большим пальцем. — Има верно говорил. В обличии человека лисы приносят в жизни людей только несчастье. И это никак нельзя изменить. Ты же знаешь, что мы выбираем себе одну любовь на всю жизнь? — девушка, казалось, готова была расплакаться. Её мелодичный голос задрожал, — Я… Потеряла свою… Чонин сжал её руку, пытаясь выразить поддержку. Это улыбнуло лисицу, но улыбка на губах всё равно осталась печальной. — Мы думали, что сможем пережить эту Багровую ночь, если будем рядом друг с другом. Но ошиблись… И ошибка стоила его жизни… — она замолчала на несколько секунд, посмотрев на речушку. Одинокие блики отразились в её глазах, — Я никогда себе этого не прощу. Ян заметил, что Сана перебирала пальцами совсем незаметный золотой кулон с тонкой цепочкой на шее. Возможно, это был подарок. Подарок, который девушка хранила до сих пор, как и болезненные воспоминания, оставшиеся с ней навсегда. — Чонин-а, послушай меня, прошу. Что бы ни случилось, ни за что не оставайся с кем-то из своих близких в эту страшную ночь. Я не хочу, чтобы это повторилось с кем-либо ещё… Постарайтесь отдалиться друг от друга максимально. Иначе это обернётся ужасом и тихой смертью для твоей дальнейшей бессмертной жизни… Чонин подумал о Крисе. Снова. — Я не знаю, Сана… Правильно ли я поступил? Мне так хочется вернуться, но я не могу позволить себе подвергать его опасности. Лисица погладила того по светлой макушке, снова улыбнувшись, как ни в чём не бывало. — Раз начал дело, так доведи его до конца. Ты сможешь избавиться от угрозы, поверь. У этой ситуации два исхода: либо ты найдёшь красного лиса, либо он найдёт тебя. Я не хочу, чтобы ты терял контакт с близкими людьми, но и отговаривать тебя от большого дела не буду. Чонин тяжело вздохнул, а потом сжал руки в кулаки. Ради всех: Чана, Феликса, Хёнджина, своих братьев и сестёр. Он должен постараться.

***

Продолжение следует…