The shine of amber eyes

***

      — Вы… Знаете, каково терять дорогого человека?… — спрашивает Чан. Одного взгляда Минхо из под чёрных ресниц хватает, чтобы вопрос был исчерпан. Красный лис стоит молча, неподвижно, подобно статуе, погружённый в собственные мысли. Чан всё ещё сидит подле скамейки, так и не поменяв положения тела. Не верится, что Чонина забрали у него. Перед глазами пелена из накатывающих слёз, внутри жуткий болезненный шторм, а сердце будто разрывается на куски, настолько больно это ощущалось. В памяти лишь глаза Яна, нежные и трогательные, пусть и потухшие, но бескрайне любящие и грустные. Возможно, лис знал, что это произойдёт. Но даже он до последнего не терял надежду… Крис, размышляя об этом, уткнул лицо в руки и разрыдался. Лис и человек, как бы грустно это ни было, не могут существовать вместе. Их союз всегда ведёт к чьей-то погибели… Неужели, правда? Выжившие лисы, что пару минут назад стояли поодаль от горящего здания, постепенно расходились, тяжело раненных увозили на машинах. Сана, хоть и сама была сильно ослаблена, контролировала процесс. В любой момент могли подъехать полиция и пожарные, действовать нужно было быстро. Суета почему-то казалась спокойной, то ли от кончавшейся Багровой ночи, то ли просто от всеобщего облегчения. Правосудие свершилось. Но какой ценой? — Минхо… Есть ли у Чонина шанс выжить? — Чан слегка приподнялся и присел на скамейку. Всё тело будто отказывало, ноги, руки не двигались… Он взглянул на красного лиса, пытаясь хоть в чьих-то глазах и словах найти успокоение. — Здесь дух смерти. Холодно… — либо Крису показалось, либо Минхо слегка вздрогнул, — Я не могу сказать, что он будет жить. Ты ведь хочешь услышать от меня что-то определённое, не так ли? Люди… — бросает лис. Он хмурится, всматриваясь вдаль, — Только и тешите себя надеждами. Чан отводит взгляд и чувствует, как не может вздохнуть от переизбытка эмоций. Хотелось бы притворить желаемое в реальность. Минхо был прав — надеяться, а особенно надеяться на чудо, в нынешней ситуации было просто невозможно. Ли неслышно уходит в сторону Саны. Какие у него сейчас планы — никому не известно. Он мог на время возглавить стаю рыжих лисов, мог уехать в свой особняк с чувством выполненного долга, мог в принципе уехать обратно в Японию. Чан, вспоминая слова Чонина о поисках личной выгоды во всём, больше склонялся к первому варианту. — Чан!!! Крис обернулся на крик. Это был Феликс — он тащил на себе Хёнджина, и состояние последнего было крайне тяжёлое. Весь бледный, на коже следы копоти из-за пожара, правое плечо окровавлено. Хван еле-еле держался в сознании, но ему незамедлительно требовалась помощь. Чан подбежал к парням и помог Ли усадить Хёнджина на скамейку. — Что делать?.. Мы не можем пойти в обычную больницу, как мы огнестрельное ранение объясним? — глаза Феликса обеспокоено метались, он не знал, куда деть себя, как помочь. Чан, только недавно пребывавший в таком состоянии, прекрасно его понимал. — Есть идея… — Крис достал из кармана телефон и быстро набрал знакомый номер. После пары гудков ему ответил женский голос: — Алло? Чан? Почему ты так поздно звонишь? Что-то случилось? — Привет, Нини… У меня произошла… Некоторая ситуация. И мне очень нужна твоя помощь как медсестры. Скажи, у вас в больнице есть свободные палаты? — О боже… — слышится шорох перебирания бумаг, документов, потом стук по клавишам, и через минуту девушка отвечает, — Вроде как есть в западном крыле. Тебе повезло, что я сейчас на ночном дежурстве. Что случилось? Ты пострадал? Что произошло? — Я всё объясню, пожалуйста, подготовь одно место. Скорее всего, понадобится капельница. Сразу скажу — у моего друга огнестрельное ранение. — О боже… — снова повторяет девушка на другом конце провода, — Я всё подготовлю, но нужно будет пройти через чёрный вход. Если это увидят по камерам, я лишусь работы… — Спасибо тебе. Мы будем в ближайшее время. Спасибо ещё раз… Чан отключил звонок, не дождавшись, пока Нини задаст ещё вопросы. У него будет время ей рассказать, а сейчас нужно было помочь Хёнджину. Хван почти лежал на скамейке, тяжело и хрипло дышал. Смотрел в сторону горящего здания: слышалось, как внутри оно разваливается, как с грохотом падают железные балки, обломки, как всё рушится. Огонь будто бы чистил помещения перед приездом посторонних. Никто не должен узнать, что произошло. Никто из обычного мира. Феликс сидел рядом. Он слегка ослабил Хёнджину ворот, и начал махать на него руками. — Только не умирай… — процедил Ли. — Разбежался… — слабо буркнул Хван, — Я вас всех переживу. Он закашлял и замолчал, а Ликс осторожно, заботливо убрал его пряди волос со лба за уши. Блондин повернулся к Чану, вопросительно вздёрнув бровь. — Поехали, нас уже ждут, — кивнул Крис.

***

Коридоры больницы пустовали, свет был включён только на местах дежурства. Нини, в своей форме медсестры, вся взволнованная и взбудораженная происходящим, вела парней в свободную палату, приготовленную специально для Хвана. Гладкая плитка отражала потолок, белые стены в потёмках казались серыми. Было тихо, в некоторых местах почти неслышно работали кондиционеры. Слышалось редкое потрескивание электричества в выключенных лампах. Нини, пока шла до нужной двери, постоянно оглядывалась по сторонам, будто боялась, что на неё вот-вот выскочит какой-то другой сотрудник. Сегодня она работала на этаже одна, но это не мешало ей сильно переживать, в том числе и за жизнь парня, которого под руки несли Чан и Феликс. Наконец, они добрались до палаты. Девушка тут же закрыла дверь на замок и включила свет, облегчённо вздохнув. Она помогла уложить Хёнджина на кушетку. Тот уже не реагировал на манипуляции с собой, всё-таки отключившись по дороге: он потерял много крови. — Так, поверните ему голову немного набок, — начала командовать Нини, готовя на железном столике рядом с кушеткой пинцет и другие приборы, — Чан, там в углу капельница, подвези её сюда. Крис кивнул и быстро выполнил просьбу. Счёт шёл на секунды. В синих глазах Феликса начали скапливаться слёзы от сильного эмоционального напряжения. Он сжимал и разжимал кулаки, смотрел то в окно, на спящий ночной Сеул, то на бледное лицо Хвана, покрытое ссадинами и копотью. Ли взял со столика салфетки и немного протёр ему щёки, подбородок и лоб, заботливо, стараясь не задеть мелкие ранки. — Ранение не сквозное, предварительно можно сказать, что перелома нет, но лучше сделать рентген… — Нини вытерла испарину со лба салфеткой, — Я буду извлекать пулю, пожалуйста, можете выйти? Мне нужно сосредоточиться… Крис и Ликс закивали одновременно и поспешили покинуть палату. В длинном коридоре рядом с дверью была мягкая кожаная скамейка со спинкой. Парни присели на неё. Тишина. За пару минут никто не произнёс ни одного слова. Феликс тяжело вздохнул и положил локти на колени, слегка наклонившись и потянув спину. Потом повернулся к Чану и взглянул на него: у друга был абсолютно потерянный вид, блеск в глазах пропал в какой-то тёмной бездне. Казалось, что изнутри его заживо пожирают печаль и горе. Лицо тоже слегка в копоти, не так сильно, как у Хвана и самого Ли, нога немного подрагивает из-за нервозности. В глазах будто бы застыли слёзы, призраки их. Чан практически никому не показывал эту «слабину», но сейчас у него не было сил сдерживаться. Феликс взглянул на руки, крепко собранные в замок, и вдруг осознал, что они в крови. — Чан?.. — тихо позвал он, продолжая смотреть на замок рук, который тут же стал туже. Костяшки побелели, сплетения вен выступили на светлой коже, — Что… Что с Чонином?.. Крис медленно повернулся и посмотрел на парня. У Феликса сердце заболело от этого взгляда, он сглотнул ком в горле. Боль. Одна сплошная, непроглядная боль. — Он… убил Иму. Он… — Чан помотал головой отрицательно, будто до сих пор отказывался признавать и произошедшее, и то, что сейчас говорит, — Бессильно упал, когда мы выбрались. И перестал дышать у меня на руках. Его забрали лисы, но… Он уже не дышал, Феликс… Ли поджал губы. Ян справился, иначе быть не могло. Но какой ценой? Ценой жизни? Спас всех, а себя не смог? Блондин опустил голову, зажмурившись… Flashback… Феликс, глядя на лиса, которому приходилось оставаться одному в такой страшный момент, не удержался от слёз. Губы задрожали, дыхание вдруг стало неровным, а по щекам пробежали две солёные полосы. Влага сделала его синие глаза ещё более синими. Он бросил рюкзак и подошёл к Чонину, крепко обняв его, крепко-крепко, и Ян обнял в ответ, позволив парню уткнуться в своё плечо и слегка намочить его слезами. — Держись, ты справишься… — всхлипывая, произнёс Ликс, а лис погладил его по подрагивающей спине. Ли отошёл в сторону, закрыв лицо рукой, схватил рюкзак и вышел за дверь, не в силах совладеть со своими эмоциями. Он знал, какого это — терять близких. А Чонин стал для него по-настоящему близким человеком, другом, на которого можно положиться. Парень не хотел потерять ещё и его. Конец Flashback Неужели это прощание было последним? Феликс так и не успел увидеть Чонина, когда прибыл вместе с Хёнджином и Чаном к логову охотников. От осознания этого сердце сжималось ещё болезненнее. Часы на стене громко тикали. Громко и медленно, разнося звук движения секунд по всему коридору. Прошло двадцать минут, тридцать, сорок… За всё это время Чан и Феликс ничего не сказали друг другу. Каждый был погружён в свои мысли и в мучительное ожидание. Внезапно дверь в палату открылась, и из неё вышла девушка. Она стащила с тонких ладоней перчатки и с лица маску. Кивком позвала парней к себе. Оба тут же подорвались зайти внутрь… — Живой… — тихо сказала Нини и присела на стул подле кушетки, совершенно вымотанная и уставшая. Хёнджин лежал без одежды на верхней части тела, плечо было перебинтовано. Рядом капельница, на лице кислородная маска. Он всё ещё был без сознания. — Ещё бы немного и не успели бы… Вы вовремя прибыли, — вздохнула девушка, — А теперь скажите… Что, чёрт возьми, происходит? Чан покачал головой. — Это очень долгая история. Боюсь, ты не поверишь. — У меня есть время послушать, я дежурю до шести утра, а сейчас только без пятнадцати два. Ну так? Крис помедлил немного. Стоит ли рассказывать ей про мистический мир и про всё, что на самом деле происходит вокруг? Скорее всего, не стоит. Многие люди имеют столько реальных проблем. Куда же им добавлять ещё и мистические? Магия, существа, полнолуния… Убийства. Может, оно и к лучшему, что не многие знают? Может, так и оставить всё? Чан решил, что не станет шокировать девушку ещё больше. Она и так много сделала для них сегодня. Крис всегда знал, что на неё можно положиться в таких ситуациях. Парень быстро, почти на ходу сочинил у себя в голове историю про мафиози, про запретные перевозки товара, про нахождение склада-завода. Феликс, сидящий подле Хвана, слушал и не вмешивался, чтобы случайно не сказать что-то противоречащее словам Чана. Он прекрасно понял, почему тот скрывает правду. Сам бы Ли поступил точно так же. Нини всё равно была немало шокирована «произошедшим», сидела, качала головой, вздыхала. Она искренне переживала за всех, особенно за пациента. — Ох… Простите, мне нужно отойти в мой кабинет. Хочу выпить чего-нибудь успокаивающего… — Валерьянка есть? Нини посмотрела на Криса, слегка поморщившись. — Я говорила про вино… Девушка ушла, а Чан усмехнулся. Она всё такая же. На самом деле, парень рад был видеть её, а ещё рад был тому, что она не зациклилась на их прошлых отношениях. — Я так хочу, чтобы он выжил… — пролепетал Феликс. Он слегка поник, но нормализующееся состояние Хвана подбодрило его. — Всё будет хорошо… — ответил Чан. Flashback… — Чонин-а, береги себя, ладно? — Крис медленно отпустил его тёплую ладонь и взял рюкзак. — Всё будет хорошо, хён, — промолвил Чонин, стараясь улыбнуться сквозь боль. Все вышли из квартиры. Лис остался один, поглощённый тишиной и одиночеством. Он закрыл входную дверь, повернулся к ней спиной и сел на пол, совершенно убитый собственными чувствами. Как бы ему хотелось, чтобы последние слова, сказанные Чану, не были ложью. Первой и единственной, что он произнёс ему. Конец Flashback… Чан искренне надеялся, что хотя бы сейчас эти слова окажутся правдой. Внезапно лампы в палате заморгали, но потом вновь нормально засветили. Крис обеспокоено оглянулся по сторонам. В воздухе потянуло холодком и нечтом, напоминающим опасность. Чан подошёл к Хёнджину, на всякий случай проверив и капельницу, и кислородную маску. А когда обернулся и посмотрел на дверь, то увидел Минхо, прислонившегося к деревянному косяку. Уголок его губ был слегка приподнят, и он издалека посматривал на Хвана, как на беззащитную спящую жертву. Чан тут же тыкнул Феликса в плечо. Блондин обернулся и замер, широко раскрыв глаза. — Похвально. Вы сделали всё, чтобы чужая смерть не была напрасной. Ликс, вспомнив про Джисона и эту жуткую сцену в пожаре, поник и даже немного побледнел. Крис, хоть и не знал, что Хан погиб, почему-то тоже подумал про это. — Зачем ты… Снова пришёл? — Феликс спросил украдкой, с опаской. Сейчас от красного лиса можно было ожидать всё, что угодно. — Принёс кое-что, что принадлежит тебе, — улыбка Ли стала чуть явнее. Лис вытащил из внутреннего кармана пиджака небольшой сосуд, похожий на колбу. Он был наполнен странным чёрным веществом, похожим на очень густой туман. Оно двигалось и будто билось о стеклянные стенки. — Узнаёшь? — Минхо посмотрел на сосуд, — Затерялась, такая маленькая в этом хаосе зла. Тень. Твоя энергия инь. Зло побеждено, вся тьма растворилась, но частичка тебя осталась. Забирай. Ли протянул Феликсу колбу, не моргая смотря на него красными глазами. Прямо в неполную душу. — А что… Что со мной будет после того, как я заберу свою тень обратно? Минхо усмехнулся. — Я тоже хочу посмотреть. Держи, — он снова, только более настойчиво протянул колбу, — Просто открой. Такая резвая… — Минхо смерил её оценивающим взглядом, — Еле поймал. Феликс неуверенно подошёл к парню и взял свою тень. Посмотрел на неё, пока не чувствуя чего-то родного. Может, и не нужна ему вовсе эта теневая сторона? Он и без неё ощущает себя полноценным, пусть и не до конца разбирается в своих эмоциях и чувствах. — Баланс должен быть везде. Без него любое начало, любая жизнь невозможна. Ещё примерно пять-десять лет существования без тени — и ты умрёшь, — сказал Минхо, будто слышал мысли Ликса. Блондин обернулся на Чана. Тот с интересом наблюдал за происходящим, а когда заметил вопросительный взгляд друга, то легонько кивнул. Ли кивнул в ответ, окончательно решившись открыть сосуд. Пробка с характерным звуком была вынута, и тёмная, но не негативная энергия, выбралась наружу. Слегка погодя и повисев в воздухе небольшим скоплением темноты, словно облачко, она вдруг влетела в Феликса, прямо ему в грудь. Ли охнул, приложив ладонь к сердцу, прикрыл глаза… Тень пробежалась по его венам и артериям под кожей, пробежалась по всему телу. Волосы парня вдруг начали стремительно темнеть от корней, градиентом наливаясь приятным чёрным. Кристально чистые синие глаза приобрели более глубокий оттенок, и сейчас стали больше тёмно-синими. В Ли будто бы вдохнули жизнь, добавив красок к уже существовавшей половинке. Всё приобрело насыщенность, а тень, пройдясь сквозь всего парня, скромно устроилась на своём положенном месте: позади него, прячась от света ламп палаты. Минхо оценивающе осмотрел парня снизу-вверх и вздёрнул бровь. — Такой я… Настоящий? — спросил Ли, то ли у Минхо, то ли у Чана, то ли у самого себя. Он посмотрел в небольшое зеркальце над раковиной в углу палаты и удивлённо почесал затылок. — Можно и так сказать. Ты же гарпия, хоть и полукровка… — красный лис хотел сказать что-то ещё, но вдруг прижался к стене и поднёс указательный палец к губам. Через две секунды в палату зашла Нини. — Как Хёнджин? Всё стабильно по приборам? — девушка не выпила много, видимо, просто ходила освежиться и успокоиться. Чан заметил капли на лице: она умывалась. Да, эту ночь Нини точно не забудет ещё очень долго. Феликс посмотрел на девушку, а когда перевёл взгляд на лиса, то обнаружил, что того уже и след простыл. Исчез, будто его здесь и не было. Парень, хлопнув себя по лбу, схватился за полотенце и накрыл им голову. Нини, ещё не успевшая его увидеть, вроде бы не заметила. Иначе у неё было бы много вопросов. — Я не знаю, что делать днём… Если постоянно бегать в эту палату и проверять Хёнджина, то меня уличат в этом. Вы же можете здесь остаться? — девушка проверила капельницу и повернулась к парням. — Можем, куда нам деваться, — пожал плечами Чан, — Просто сообщай, когда нам можно выйти, и мы будем сообщать о состоянии Хёнджина. Нини кивнула. — Он может очнуться в ближайшие часы, будьте внимательны, — сказав это, она вновь ушла на свой пост. Феликс снял полотенце с головы и присел рядом с кушеткой. — Чан, у тебя нет случайно чего-то вроде головного убора?.. — Есть, кажется в рюкзаке… — Крис взял рюкзак, который бросил в свободный угол палаты и достал чёрную кепку, — Подойдёт? — Да, да… — Ли надел на голову кепку и старательно убрал все выступавшие пряди волос под козырёк, — Это так странно ощущается… Когда ты полноценный в прямом смысле. Чан легонько улыбнулся. — Я очень рад за тебя. В твоей жизни столько всего случилось из-за Муна, и вот, наконец, хоть что-то приятное. — Точно, надо было у Минхо спросить про Муна… — Ликс вздохнул, — Интересно, что с ним… Понёс ли он наказание?.. — Нас пока должен волновать вот этот товарищ, — Крис кивком показал на Хвана, — А потом… Если Мун каким-то образом отделался, я его собственноручно в землю зарою… Ли тоже улыбнулся, а потом потянулся и взял руку Хёнджина в свои ладони. Он вдруг… Обнаружил на ней браслет, что сделал ещё давно. Flashback… Хёнджин тут же посмотрел на запястье: на нём красовался…. Тот самый браслет, над которым так долго трудился Ли. Средней ширины, с разными декоративными элементами, главным из которых стал красный камень посередине. Его окружали такие же красные небольшие вкрапления подобных камушков, похожих на закруглённые в причудливые формы осколки. Конец Flashback… Что-то тёплое появилось в области сердца, и это ощущение показалось Феликсу новым. Неужели Хван всё это время, даже в период их ссоры, носил браслет и не снимал его? Значит, настолько ценен был для него этот подарок… Настолько ценно было то, что делает для него Феликс. Парень осторожно погладил большим пальцем тыльную сторону ладони Хёнджина, еле касаясь, мысленно разговаривая с ним. Внезапно он медленно, с усилием открыл глаза… Феликс, как только заметил это, тут же встрепенулся и вскочил с места, повернувшись к Чану. — Зови Нини! … Девушка в очередной раз попросила парней выйти из палаты на несколько минут, в этот раз не на такое долгое время. Ликс сгорал от нетерпения, весь извёлся от ожидания. Не усидев на скамейке поднялся и стал ходить от одной стены коридора к другой и обратно. Чан смотрел в пол, всё так же погружённый в свои мысли. «А что если Чонин тоже очнётся?..» «Пожалуйста…» Ему ничего больше и не нужно было. Только бы знать, что Ян жив, что он дышит и что он вернётся домой. Нини пустила Феликса и Криса обратно. Хван лежал в таком же положении, смотрел куда-то в потолок, ещё не успев до конца прийти в себя. Его красные волосы были распущены и разбросаны по белой простыне, тело почти неподвижно, только лишь грудная клетка поднималась и опускалась при дыхании, и слегка подрагивали кончики пальцев на руках. Нини не сняла пока кислородную маску, объяснив это тем, что парню пока тяжело дышать самостоятельно. Ли подлетел к нему и снова взялся за его руку. Хёнджин, не поворачивая головы, одними глазами посмотрел на того. Тёмные, карие, увидевшие очень много за столь короткий промежуток времени. Он заморгал, видимо, замечая знакомые черты лица. Феликс готов был поклясться, что не видел более трогательного взгляда в своей жизни. Хван был непривычно тихим, непривычно ослабленным, но таким же раненым. И он справлялся, в очередной раз справлялся. Феликса, который почувствовав невесомое прикосновение чужих пальцев к своим, пробрало на мурашки. На следующий день Хёнджину уже было гораздо лучше. Где-то к пяти часам вечера Нини разрешила ему снять кислородную маску, но капельницу сказала оставить. Чан постоянно ходил проверял обстановку около их палаты, выглядывал и следил, на всякий случай, а Феликс почти всё время сидел с Хваном. Тот, как только больше пришёл в себя, решил, наконец, поговорить. — … Какого чёрта ты брюнет, Ликс?… Это была его первая фраза после прихода в сознание. Ли долго смеялся. — Скажи, я в своём мире фантазий? Я умер?… — Нет, ты не умер, Хёнджин-а, ты живее всех живых. Просто всё закончилось… — Надеюсь, когда я посмотрю в зеркало, у меня не будет зелёных волос… — Хёнджин! — Феликс до слёз рад был видеть и слышать его прежнего сейчас. И эти слёзы всё-таки проступили. — С выздоровлением, Хёнджин-а, — к кушетке подошёл Чан. Он подвинул второй стул и присел на него, с улыбкой смотря на друга. — Я ждал, что ты появишься с ирокезом минимум… Феликс сквозь слёзы радости засмеялся, а Крис закатил глаза. — Так, а где щенок-переросток? После этого вопроса все затихли. Хван, смотря сначала на Ли, потом на Банчана, напрягся. Он услышал эту немую скорбную ноту, которую никто не желал озвучивать. — … Где он?… — уже тише спросил Хёнджин, продолжая наблюдать за реакцией друзей. Чан поджал губы и прикрыл глаза. — Нет… — Хван продолжал смотреть то на одного, то на второго, словно ждал, что кто-то из них скажет, что это была всего лишь шутка, — Нет, нет… Он внезапно затих. Этой ночью Хёнджин сильно плакал во сне. Феликс, постоянно дежуривший рядом с кушеткой и следящий за капельницей, смог разбудить его и немного успокоить. Всхлипы были слышны ещё долго, и глаза парня блестели на свету фонарей ночного города, что лился из окон. — Ненавижу терять близких… Шёпотом, хриплым спросонья голосом произнесённая фраза утонула в ночи, и Хван смог кое-как вновь погрузиться в сон. Чан, уловивший эти слова, в очередной раз убедился, что чёрствость — лишь наружнее прикрытие сильной чувствительности. Нини разрешила выписываться на пятый день, точнее, если правильно говорить, уходить по-тихому ночью, когда девушка вновь будет дежурить на этаже. До этого времени оставалось совсем немного, и все с нетерпением его ждали. Хван продолжал лежать на кушетке, не желая вставать до последнего. Он всё ещё был ослабленным, но предпочёл бы отлежаться дома, в более уютной обстановке. Крис смотрел в окно. Медленно наступал сентябрь, и лето, издававшее последние вздохи, медленно уходило на покой, забирая ужасную жару и небо без облаков. Деревья шелестели странно, будто прощаясь с любимым временем года. Всё делало шаг вперёд, переступало, двигалось… Чан же мысленно остался в одном-единственном моменте… Flashback… Ян смотрит на него и, кажется, говорит молча. Крис прекрасно понимает этот взгляд. Лис не хочет говорить неправду, поэтому на слова парня не отвечает. — Хён… Лучше, если это буду я… — тихо произносит, будто сам стесняется этих слов. И они больно бьют в сердце, так, что Чан замирает. … Крис развернулся к лису. — Чонин… Тот не отозвался. Он всё так же смотрел на звёзды, и его душа, казалось, была уже где-то там, далеко, вместе с ними. — Нет… Чонин! — Чан легонько потряс его, и Ян слабо повернул голову к парню, — Чонин… Чан сжимал его запястье и чувствовал, как медленнее и медленнее становится сердцебиение. Кожа бледна, как снег, и в глазах испаряется янтарный блеск, всё больше и больше. Крис чувствует, как все внутренности болезненно сжимаются. Чонин смотрел на него, будто извиняясь за что-то. Он не хотел оставлять хёна одного. В то же время глаза его были полны искренней любви к нему, которая была уж точно больше него самого. Чан чувствовал его холодную-холодную руку. Непривычно. Обычно они тёплые, согревающие, как и сам Чонин. Крис осторожно держит его руку, поддерживает голову, смотрит, почти не моргая. Казалось, на губах лиса застыли скромное «прости» и нежное «я люблю тебя». Ян, посмотрев на парня, медленно закрывает глаза. Чан чувствует, как из его руки выскальзывает его ладонь. Он снова берёт её, щупает пульс, но не находит, начиная тяжело и часто дышать из-за накативших тревоги и отчаяния. Он подносит ладонь к носу лиса, но не чувствует дыхания. Оно пропало… Пропало… Конец Flashback… Заточённый в воспоминание, Чан прокручивал его в голове вновь и вновь, вновь и вновь. Он боялся забыть его лицо, его голос, смех, улыбку, не только губами, но и лисьими глазками. Крису казалось, что если не напоминать самому себе, то всё уйдёт в бездну и забвение. Безвозвратно. Через открытую форточку слышно было мелодию Сеула. Внезапно среди многочисленных звуков появился один очень сильно выделяющийся. Свист сойки. Чан, поняв, кто это, открыл дверь в палату. Через минуту в коридоре показалась Сана. — Здравствуй, — она заметила совсем печальный взгляд Криса, но пока не ответила на него, — Мне нужно поговорить с Хёнджином, пока вы не ушли. — И со всеми вами, — добавил голос, скрытый в потёмках. Из тени неожиданно выплыл Минхо. Чан очень удивился такой компании, но кивнул. — Пожалуйста, придержите Хёнджина, если что… Я знаю, что он ужасно боится меня после того дня. — Хорошо, — Крис зашёл в палату и через пару секунд дал Сане знак, что можно заходить. Хёнджин, на тот момент мирно общавшийся с Феликсом, замер, а через секунду вжался в спинку кровати и попытался схватить что-то с железного столика. Ли быстро схватил его руки и попытался удержать на месте, но у парня почти истерика началась. Он не сводил глаз с лисицы, пытался отползти от неё, пытался спрятаться, как сделал это шесть лет назад. Сана с искренним сочувствием посмотрела на Хвана, стоя на месте и не двигаясь лишний раз, чтобы не провоцировать больший всплеск эмоций. Чан подбежал на помощь Ликсу и помог ему удержать Хёнджина на месте. — Что вы творите?! Она убьёт нас! Убьёт! — кричал парень. В итоге он сдался и беспомощно повис в руках у друзей, исподлобья смотря на ту, которая убила Соджуна. — Мне жаль, Хёнджин… Ты же знаешь — это произошло не по моей вине. Я бы никогда не причинила вред Соджуну в сознании, — Сана сама не сдержала слёз. Она говорила мягко, и голос девушки казался убаюкивающим. Лисица пыталась успокоить Хвана. — Та ночь отняла у меня всё! — в сердцах крикнул Хёнджин. Кулаки его сжались, и Чан с Феликсом покрепче ухватили его за предплечья. — Я вижу тебя, Хёнджин-а. Я понимаю, — она сделала небольшой шаг вперёд, — Мне знакома эта боль утраты, ровно так же, как и тебе. Мы правда искренне верили, что возможность есть. Но исход всегда один. Его знают все здесь присутствующие… Лис и человек, как бы грустно это ни было, не могут существовать вместе. Их союз всегда ведёт к чьей-то погибели… Сана продолжила говорить. — Я дух, и я призвана прожить бессмертную жизнь в этом мире. И та ночь… Она отняла у меня смысл моей жизни, — по щеке стремительно скатилась прозрачная слеза, — Нас объединяет скорбь, Хёнджин, и я не могу смотреть на то, как ты боишься. Это ранит ещё сильнее. Я приглядывала за тобой всё время со смерти Соджуна, думаю, он был бы только рад этому, — губы лисицы задрожали, она еле-еле сдерживала слёзы. Голос слегка ломался и переходил на шёпот, — Хёнджин… Я хочу освободиться от этой утраты и вечной боли. Я просто не смогу пронести её с собой осознание того, что я собственноручно загубила жизнь своего возлюбленного… Я даже… Не знаю, где он похоронен… Хёнджин затих. Кулаки его постепенно разжались, и Чан с Феликсом отпустили парня, хоть и продолжали стоять поблизости. Flashback… — Мы думали, что сможем пережить эту Багровую ночь, если будем рядом друг с другом. Но ошиблись… И ошибка стоила его жизни… — она замолчала на несколько секунд, посмотрев на речушку, — Я никогда себе этого не прощу. Ян заметил, что Сана перебирала пальцами совсем незаметный кулон на шее. Возможно, это был подарок. Который девушка хранила до сих пор, как и болезненные воспоминания. — Чонин-а, послушай меня, прошу. Что бы ни случилось, ни за что не оставайся с кем-то из своих близких в эту страшную ночь. Я не хочу, чтобы это повторилось с кем-либо ещё… Постарайтесь отдалиться друг от друга максимально. Иначе это обернётся ужасом и тихой смертью для твоей дальнейшей бессмертной жизни… Конец Flashback… — Прости меня… — Сана склонила голову и прикрыла лицо рукой, вытерев слёзы. Хван с сочувствием посмотрел на девушку. Она не была виновной. И она так же страдала, ровно так же, как и он. Действительно, эти чувства — они объединяли их. Хёнджин сделал в своём сознании лисов прототипами кровожадных чудовищ, не до конца понимая случившееся. Эта ночь была роковой не только для него, и теперь он видел это отчётливо. — И ты… прости… — Хван поник, слегка отвернув голову в сторону. Ему всё ещё было тяжело. Сана перебирала пальцами кулон — подарок от Соджуна. Она кивнула с небольшим облегчением. С души будто бы упал огромный камень. Лисица, решив не говорить лишних речей, удалилась из палаты в коридор. — Хёнджин-а, нужно собираться, мы поедем домой, — мягко сказал Ликс, взяв его за руку. Парень туманно закивал. Этот разговор произвёл на него слишком сильное впечатление. — Феликс! Ты нужен здесь, — Крис позвал Ли в коридор, где снова ждали Минхо и Сана. Он выбежал и встал рядом с Чаном, посматривая на лисов, в большей степени на Минхо, конечно. — Что с Муном? — Ликс вспомнил про свой вопрос и решил сразу задать его. Минхо странно усмехнулся. — Муна… Муна так и не нашли… Патрульные гарпий уже разыскивают его, но в достаточно небольшом количестве: в обители начались серьёзные разборки, связанные со сменой власти. Кажется, совет будет полностью обновляться, — ответил он, — Как только рыжие лисы придут в себя, будут назначены более тщательные поиски. В любом случае… Наказание так или иначе найдёт Муна. Он не ведал, что за зло творил всё это время. — А Има… Мёртв? — Чан помнил, как в горящем здании видел это нечто, тёмное, ужасное, что поселилось в тело вожака рыжих лисов. Это было мало похоже на Иму. — К сожалению, он мёртв. Зло влечёт за собой разрушение, и даже свой сосуд оно умудряется истощить за довольно короткое время. Не прошло и пятидесяти лет… — красный лис задумался, — Уйдёт много лет на то, чтобы духи восстановили свои былые силы. С каждым годом энергия Багровой ночи без влияния зла будет теперь наполнять лисов силой, а не истощать их. Какое-то время я буду на посту вожака, а там… Посмотрим. Чан переглянулся с Саной, но лисица, кажется, была не против такого расклада. — Сана… Что с Чонином? — Крис замер, желая услышать хоть что-то обнадёживающее. Но у девушки лишь появились грусть и сочувствие на лице. — Я… Не могу утверждать наверняка. Сейчас многие борются за его жизнь, но… Это похоже на битву, в которой ты уже сам понимаешь, что потерпишь поражение. Наши лекари пытаются что-то сделать, но пока результата нет. Если Ян пробудет у них больше месяца… Вряд ли мы совершим невозможное и вернём его к жизни. Феликс положил руку на плечо Чану. Тот понимающе кивнул, но глаза его потускнели ещё больше. — Минхо! А что с Джисоном? — Ликс не мог не задать этот вопрос. Красный лис поменялся в лице практически моментально. Вечная холодная ухмылка исчезла, и на смену ей пришло что-то, чего раньше в Минхо никто не видел. — Я хочу вернуть его… — проговорил он, буравя взглядом стену. Сана удивлённо посмотрела на того. — Но… Он же мёртв?… — Я не давал ему права умирать! — ледяной голос, почти перешедший на крик, прошёлся стеклянным эхом по всему коридору, заставив всех вздрогнуть. Лампочки несколько раз моргнули и вновь погасли, будто ничего не произошло. Никто не осмелился боле что-то спрашивать или говорить. Красный лис всё равно бы остался верен своей идее, для него голос смертных или младших духов был не более чем писком со стороны. Злить сильнее сейчас было бы себе дороже. Минхо и в обычном состоянии мог легко кого-то убить, а после смерти Хана, когда внутри него что-то с треском надломилось, всё стало ещё хуже. Возможно, поэтому он воздерживался от эмоций и любой чувствительности, вырабатывая железную хладнокровность, переходящую в безумие. Хоть это и были две ипостаси одного пути. Услышав, что Нини направляется к палате Хёнджина, лисы быстро ушли, каждый в своём направлении. Хван тем временем был уже готов, пусть и немного сломан последним разговором. Он ожидал по крайней мере несколько бессонных ночей, либо ночей с кошмарами.

***

Дом встретил пустотой и очень громкой тишиной. Всё замерло на месте, будто кто-то отключил время. Крис бросил на пол рюкзак и сам испугался громкого звука, с которым он упал. Закрытые шторами окна, лёгкий ветерок, проникающий через щёлку в форточке. Чан прошёл вперёд, впервые чувствуя себя не в своей тарелке в собственной квартире. Вроде бы всё похожее, вроде бы всё стоит на своих местах, но чего-то не хватает. Или кого-то… Голова была атакована мыслями с воспоминаниями, и Чан решил немного прилечь на кровать, прям так, как пришёл. Сил не было. Он чувствовал, будто оторвали частичку его самого. Всё не воспринималось так, как прежде. Вот он, в своём доме. А вдруг завтра, как обычно, на работу? Вдруг снова написание статьи, разговоры с Чэрён и Сынмином? Прогулки до книжного магазина и обратно, проектировка собственного агенства, готовка еды невзначай, так, для себя. Очередная ежемесячная поездка к родителям: вдруг что-то с котом мамы случилось? Может, всё это был всего лишь большой сон? И Ян Чонин, дух лиса, что выбрал его как сопровождающего в этом огромном мире людей, как своего человека, был всего лишь главным героем сна? Мистика, вампиры, гарпии, битвы — ещё год назад Чану тяжело было бы представить такое. Наверняка бы он ответил, как типичный скептик. Не то что бы Крис не верил во всё мистическое и тайное, но уж точно подходил к любой информации со здравым умом и очень избирательно. В детстве ему снились подобные сны, полные фантастики и невероятных приключение, и о боже, кого он там только не видел. Драконы, замки, подземные миры… И как теперь не путать реальность со сном? Как теперь жить, зная, что уже не будет как прежде? Как вернуться к нормальной жизни? Чан прикрыл глаза, снова, как пластинку на граммофоне, прокручивая тот последний момент, когда он видел Яна, отчётливо, пусть и с пеленой из слёз перед глазами. О, как бы ему хотелось увидеть прежний огонёк в его глазах. Хёнджин был прав, когда говорил, что Чонин совсем другой лис. Он особенный. Крис снова и снова видел этот взгляд. Умоляющий простить, признающийся в безграничной потерянности в любви. Так только Ян мог на него смотреть. Ему вдруг показалось, что он забывает. Нет, он же не забывает? Чан испугался собственной мысли, вскочил с кровати и тут же побежал за телефоном. Открыл фотографии и принялся судорожно искать подтверждение о том, что Чонин реальный, что он не забыл его, как сон, что все забывают под утро. За окном потихоньку начинало светать, а парень всё смотрел на фотографии, запечатлевшие такие прекрасные моменты. Они будто помогали проживать эти моменты снова, снова и снова. Крис глядел и глядел, не отрываясь, пытаясь убежать от реальности, где его лисёнка уже нет. Надежда таяла, словно лёд на солнце. Flashback… Эта ночь прошла спокойно. Наверное, из-за того, что Чонин не спал. Лис обдумывал всё, что уже успело произойти, и свои дальнейшие действия. Он должен разрешить ситуацию с охотниками, он должен разобраться, почему его сородичи слабеют с каждым годом всё больше, он должен найти красного лиса и узнать, что ему нужно. Он должен-должен-должен. И всё это перечёркивалось желанием защитить своих близких. Особенно Банчана. Утренний свет из окна проникал осторожно, будто боясь разбудить обитателей квартиры. Ян застал рассвет. Он посмотрел в окно, на солнце, просыпающееся среди розовых облаков. Потом посмотрел на Криса, мирно сопящего рядом с ним на боку. Сейчас, когда он спал без майки или футболки, снова были видны эти царапины, оставленные Чонином в прошлые ночи. Ян поджал губы, пройдясь подушечками пальцев по ранениям. Он слишком сильно любил Чана. Слишком сильно, чтобы подвергать его такому. — Что бы ни случилось… Я всегда буду рядом. Я всегда буду возвращаться к тебе, хён, — прошептал Чонин почти неслышно, проведя тыльной стороной ладони по щеке парня. Он почувствовал, что под глазами скопились слёзы, и вытер их осторожно. А потом слабо улыбнулся. Конец Flashback… Чан дрожащей рукой отложил телефон и пошёл на кухню. В горле пересохло, хотелось воды. Он вдруг обнаружил на холодильнике записку, которой прежде не было. Крис аккуратно вытащил её из под магнитика и принялся читать. «Вы только-только ушли, и я решил, пока совсем не слетел с катушек из-за этой Багровой ночи, написать нечто вроде письма. Интересно, когда ты его прочитаешь? В любом случае, знай, что я очень рад, если ты нашёл моё послание. Стараюсь изо всех сил, пока эти голоса в голове совсем не раскричались. Я… Не хотел забирать лисью лапку. Поначалу. Но потом подумал немного наперёд, и… Возникла такая мысль: а что, если я… Не переживу битву с Имой? Прости, хён, я правда надеюсь на лучшее! Не ругайся… Я привык просчитывать все возможные варианты. Я подумал, что если меня вдруг не будет, то ты… Сможешь зажить нормальной жизнью? Я имею в виду, как прежде. Без опасок, что ночью тебя съест красный лис или заколет ножом гарпия. Я всегда хотел этого для тебя, хён. Спокойной, мирной жизни, без рисков умереть. Твоя жизнь для меня дороже всего. Я бесконечно благодарен тебе за всё, что ты для меня сделал. И это лишь малое, чем я могу отплатить. Уже вижу, как ты дуешься: «не надо платить, не надо платить.» Но я не способен поступить иначе, прости. Мне кажется, если с тобой будет эта лисья лапка, то ты ничего не забудешь. А это плохо. Я не хочу твоих страданий, поэтому поступил так. Не только ради безопасности, но ещё и из-за этого. Да, я сказал, что всё будет хорошо, но… Я солгал. Прости меня за это. Я никогда не врал тебе, и это был первый и последний раз. Я уже достаточно вырос, чтобы понять — в жизни редко когда всё бывает идеально хорошо. Нужно быть готовым к любому повороту. И я очень хочу, чтобы, если что, ты был готов! Только вот… Ещё я безумно надеюсь, что мы… Преодолеем эти дурацкие предрассудки. Лисы и люди, бла-бла-бла, не могут быть вместе… Кто придумал эту чушь? Я хочу каждый вечер пить с тобой зелёный чай и играть в приставку, а ещё у меня есть мечта! Почти что мечта на двоих. Ты ведь знаешь, как сильно я люблю ту звёздную ночь у пляжа, когда мы сидели на крыше твоей машины и просто молча смотрели в небо. Ты грустил, а я пытался это как-то исправить. Кстати, получилось? Я просто так и не понял… Ладно… Я хочу съездить и посмотреть пляж со светящимся песком. Говорят, он есть на Мальдивах. Ты представляешь? Звёзды и сверху, и снизу… Это же просто фантастика. А ещё было бы здорово съездить в Австралию. И взять с собой Хёнджина и Феликса. Кстати, заботься о них, пожалуйста. Ты и так заботишься, просто… Я решил всё-таки написать про это. Напоминание лишним не бывает. Я всегда стесняюсь говорить это… Но писать, вроде бы, легче. Я люблю тебя. Представь, что в эти три слова я вложил гораздо, гораздо больше чем то, что они из себя представляют. Не понимаю, почему мне кажется, что их недостаточно. Мне очень, очень хочется сказать нечто более огромное! Не просто «я люблю тебя»… А что-то большее… Так тяжело подобрать нужные слова. Я помню, когда осознал эти чувства. Даже сердце заболело, ты помнишь… А я не мог сказать. Ты бы выгнал меня, вот реально бы выгнал. Это одновременно и благословение, и проклятие — чувствовать человеческие эмоции. Я никогда не осознавал себя настолько живым и настолько уязвимым одновременно. Особенно… Эта любовь. Пусть вечно живёт её тайна… Если мы вернёмся вдвоём, то ты это письмо не увидишь. Может быть, я покажу его тебе через очень-очень много лет, когда ты уже не так сильно рассердишься на все мои слова тут… Буквы начинают путаться… Пожалуй, это знак, что нужно заканчивать. Хён, Чани-хён… Береги себя, хорошо?» Чан опустился на пол, читая эти строки. Они были так наполнены Чонином. Они так отражали его… Парень уткнулся лицом в колени. Спина задёргалась из-за тихого плача.

***

Спустя 4 месяца… Минуты складывались в часы, часы в дни, дни в недели, недели в месяцы. Всё шло свои чередом. На место вечным беспокойствам пришло нечто приятное и умиротворяющее, правда, с толикой грусти. Чан ездил к своим родителям, почти сразу после конца Багровой ночи. По новостям передавали, что сгорело старое здание завода у города, и когда Крис упомянул, что был там, то мама и папа даже немного изменились в поведении. Связано ли это со страхом утраты? Или же что-то торкнуло у них внутри… Но так или иначе, отношения Чана с родителями наладились. Он почувствовал заботу от матери, особенно после того, как рассказал ей, что в пожаре потерял одного очень хорошего друга. Они долго разговаривали на эту тему, и Крису действительно становилось намного легче после подобных бесед. Идея Чонина «забыть» могла бы и осуществиться. Но фотографии Чан удалять не собирался. Слишком дороги были воспоминания. То письмо он постоянно носил с собой под чехлом, как крохотную частичку, что осталась после Яна. Со временем чувство острой боли и скорби притуплялось, но Чан очень долго провёл в депрессивном состоянии и продолжал в нём находиться. Ничего не помогало. Да, парень продолжал работать, ухаживать за родительским котом, но выглядел он всё равно сильно подавленным. Будто кто-то отключил в нём желание радоваться жизни. После месяца в родительском доме Крис вернулся обратно. Он часто собирался с Хёнджином и Феликсом, и они просто разговаривали по душам на какие-то отстранённые темы. Ли сильно беспокоился о состоянии друга, как и Хван. Они делали всё возможное, чтобы вытаскивать его из этой пучины, и Чан старался поддаваться. Получалось не всегда. Сентябрь сменился октябрём, потом пришёл ноябрь, затем декабрь. Четыре месяца. Банчан сделал большой упор на работу. С прошлой он уволился ещё в октябре, когда пошли первые доходы от его личных статей. Сейчас он ударился в работу над собственным агентством. Это хорошо отвлекало и занимало мысли. Хёнджин частенько навещал могилу Соджуна. Приносил цветы, ухаживал. Иногда приходил вместе с Феликсом. Рядом с плиткой висел небольшой золотой кулон. Сана побывала тут всего лишь единожды после того, как Хван показал ей место захоронения. Лисица очень долго сидела там, о чём-то говорила, говорила, а иногда молчала, будто слушая. В итоге она повесила свой кулон на плитку и удалилась. Наверное, для неё так было проще. Время стирает всё. Феликс частенько ездил теперь к своей маме, даже предлагал ей переселиться ближе к центру, чтобы видеться ещё чаще, но женщина мягко отказала, сказав, что уже прижилась на милом участке неподалёку от города. Тут ей было спокойно и хорошо. Гарпии больше не преследовали ни Ли, ни его мать. Феликс чувствовал себя действительно свободным, а главное, цельным. Все чувства ощущались по-другому, как надо. И когда парень вновь ощутил любовь, то с уверенностью смог сказать, что даже с половинкой души любил, всё-таки, по-настоящему.

***

Повторяющийся звук «пип». Он открывает глаза, медленно, потому что веки слипшиеся. Вдох. Рядом с ним начинает копошиться очень много теней, которые он пока не различает. Слышатся голоса. И снова потеря сознания. Ещё один вдох, вырывающий из объятий темноты. Теперь всё видно лучше. Белый потолок, слева пучок света: картина, как в тумане. — Чонин? Он слышит, как его кто-то зовёт и пытается не упасть в пространство снова. Третий раз он просыпается полностью. Смотрит по сторонам одними глазами, пытается зацепиться хоть за какой-то объект, чтобы не провалиться опять. — Пошевели руками… Ян делает усилие, и всё получается. Тело потихоньку начинает оживать. — Хорошо, теперь ногами… Ступни размять тяжелее всего, но у парня получается. Он глубоко дышит, видит на себе маску, рядом приборы, которые и издавали периодический «пип». На стенах нарисованы разные руны, которые Чонин пока не может распознать. — Проснулся, Чонин-и? Знакомый голос ещё лучше возвращает в реальность. Ян осторожно поворачивает голову и видит знакомые волосы кораллового цвета. Он кивает. — Хорошо, лежи, не перенапряги себя… Потихоньку. Через какое-то время организм полностью проснулся, и Чонин даже принял сидячее положение. Сейчас он был один в палате. Парень посмотрел в окно и увидел… Снег. Его пробрала странная дрожь. Где Чан? Где Хёнджин и Феликс? Где Минхо? Когда Сана вновь зашла к лису в палату, она с искренним испугом обнаружила, что Ян отцепляет от себя все измерительные приборы и пытается аккуратно вытащить капельницу. Девушка успела вовремя его остановить. — Стой! Куда ты собрался, Чонин-и? Ты только очнулся, лежи, пожалуйста… — Я не могу, я оставил всех, мне надо вернуться… — Если ты сейчас куда-то пойдёшь, то только хуже себе сделаешь. Да и не дойдёшь никуда. Подожди, дай себе время… — Сана присела рядом с ним, цепляя приборы обратно. — Сана… Как долго я спал?… Девушка на секунду помедлила с ответом, но всё же сказала. — Четыре месяца. Со дня окончания Багровой ночи. Чонин громко выдохнул, осознавая ситуацию. Он был в шоке. — Чонин-и… Ты выжил, но… Ты лишился бессмертия, — Сана поджала губы, — И многих способностей духа лисы. Нет чутья, нет когтей, нет магических способностей. Только глаза… Они стали слегка темнее, чуть больше теперь напоминают светло-карие, но желтизна лиса… Сохранилась. Ты всё ещё дух, просто растерял все способности. Ян тяжело вздохнул. Он уже это почувствовал. Тем не менее, признавать было нелегко. — Я должен идти, Сана, я должен… — Подожди, Чонин-и, послушай. Не уходи. Я скажу так: все твои друзья уже живут своей обычной людской жизнью. В том числе и Чан. Ты же этого для них хотел? Ян кивает, соглашаясь. — Вот… Может… Оставить всё, как есть? Им будет тяжело после такого количества времени. Они могут не понять, не поверить, что это реально ты… Стая лисов ждёт тебя. Многие хотят видеть тебя вожаком. — Даже без всех способностей духа? — грустно усмехается Чонин. — Даже так. Ты — наш герой. Многие согласны с этим. Я бы сказала, все, — девушка взяла его руку в свою, — Останься… Ян задумался, но потом отрицательно замотал головой. — Мне не нужна никакая власть. Я просто хочу домой, Сана… — Чонин снова норовит открепить себя от всех приборов, и лисица сдаётся, не считая себя правой более его задерживать. Это выбор Яна. — Не забудь своих братьев и сестёр, — она улыбается, — Возвращайся, когда захочешь. Мы всегда будем тебе рады. Чонин с благодарностью кивает и поднимается с койки. Голова слегка кружится, но он старается не обращать внимание. Парень находит одежду в шкафчике, белую футболку и джинсы, даже курточку, чтобы не замёрзнуть на улице. Он последний раз смотрит на Сану и выбегает наружу. Холодный ветер ударяет в лёгкие, и Чонин на секунду замирает. Дома, люди, машины, шум. Всё это кажется ужасно непривычным. Он больше не ощущает эмоции людей, не ориентируется по запаху. И только сейчас понимает, как это неудобно и непривычно. Воздух вылетает паром изо рта, дневной свет отражается от редкого снега на тротуаре и слепит глаза. Ян пытается сориентироваться и вспомнить окрестности. Он не должен быть слишком далеко. Лис бежит по дороге, огибая прохожих, с некоторыми сталкиваясь. Никогда ещё город не казался ему таким незнакомым и неродным. Зимой темнело гораздо быстрее, чем летом. Уже через какое-то время Чонин понял, что потерялся, а Сеул медленно начал укрываться сумерками. Ян метался с одной улицы на другую, забегал в разные переулки, пытаясь найти хоть какое-то знакомое название. Может, это побочное действие после четырёх месяцев «сна»? Скорее всего. Будь он сейчас в прежней форме, быстрее бы всё нашёл. Быстрее бы всех нашёл. Чонин начинал переживать. Накатывала паника, тревожность. Он запутался. Сильно запутался. Ян просто пошёл вперёд, куда глаза глядят. Начался снегопад, и видимость сильно ухудшилась. Хлопья снега летели прямо в лицо и таяли на разгорячённых щеках. Чонин получше закутался в серую куртку, ощущая, что зябнет. Губы засохли, весь организм ослаблен и отказывается не то что согревать, работать. Ян вдруг видит табличку «ZOO» и бежит к ней. Это было то самое место, где его впервые нашёл Чан. Flashback… Совсем неожиданно набежали подозрительные облака. Солнце спряталось, воздух пропитался духотой, что бывает перед дождём. Прогулка постепенно подходила к концу. Парень не хотел, что Нини промокла, поэтому проводил её до выхода из зоопарка и на всякий случай заказал такси до дома. Вспомнилась история, когда он свалился с температурой из-за холодного дождя. Уж этого он не хотел бы девушке. Они распрощались, обнялись, и вскоре жёлтенькая машина уже ехала в пункт назначения. Банчан глубоко вздохнул и улыбнулся. Тем временем поднялся сильный, почти ураганный ветер. На небе уже красовались свинцовые тучи. Всё-таки, какая де переменчивая погода в последнее время! То ли это от глобального потепления, то от ещё от чего-то… Парню не хотелось попасть в эпицентр стихии, поэтому он быстрым шагом направился к дому. Банчан шёл, погружённый в раздумья. Он даже не достал наушники, как всегда это делал, потому что сегодня что-то тревожило его больше обычного. Внезапно взгляд упал на дерево, растущее рядом с ограждением зоопарка. Листва вся дрожала от порывов ветра, ветви скрипели, раскачивались. Под деревом стоял маленький мальчик. Чан резко остановился, даже проморгал глаза. Мало ли что может померещиться. Но нет, мальчик продолжал стоять под деревом. Всё это напомнило начало какого-то банального хоррора. Оставалось свято верить, что это не призрак обиженного дитя. Парень решил подойти к мальчику. Конец Flashback… Чонин встаёт с тем же самым большим деревом. Сейчас его ветви не были покрыты густой зелёной листвой, а на против, тянулись к небу совершенно голыми. На них лежал снег, много снега. Ян устал. Он часто моргал, вглядываясь в толпу одинаковых пальто и курток, возможно, пытаясь разглядеть в этой толпе кого-то знакомого. Сейчас ему как никогда нужно спасение. Среди всей огромной толпы людей, куда-то бегущих в разные стороны, внезапно останавливается одна фигура. Чонин, грея руки дыханием, смотрит на неё, вглядывается, оценивает силуэт. Человек вдруг снова продолжает идти вперёд, как и шёл. Ян, наверное, от безвыходности, бежит за ним, пытаясь догнать. Спины людей, некоторых тяжело обогнуть, парень виляет между рядами, как может, почти задыхаясь. Голова кружится, но он, наконец, догоняет человека и хватается за его плечо. К нему поворачивается какой-то мужчина. Не Чан. Чонин шумно выдыхает, но через секунду тут же извиняется, заведя руку за голову. Он спешит ретироваться, разворачивается на сто восемьдесят и… Врезается в другого пешехода. Чёрная куртка, джинсы. Лис поднимает голову, и мгновение вдруг замирает. Перед ним Крис. У того на лице проскальзывает узнавание, но видно, что он не может поверить собственным глазам. Смотрит, моргает часто. Ян без раздумий кидается в объятия. — Хён, Чани-хён, это я, Чонин, правда! — кричит он, а из глаз уже слёзы льются. — Чонин?… — слышится неуверенный, но знакомый голос, и Ян плачет сильнее, крепче прижимая к себе парня. Крепко-крепко, жмурясь. — Это правда, правда я, мы… Мы… Победили Иму! Мы вместе! А… — парень пытается сообразить, что ещё сказать для убедительности, — Письмо! Моё письмо! А… Господин лис! Он бы перечислял дальше, но объятия вдруг стали крепче уже со стороны Чана. Тот берёт его за плечи и немного отодвигает от себя, чтобы рассмотреть. У самого тоже глаза на мокром месте. Люди проносятся мимо, метель разыгрывается сильнее. Сверху сгибается фонарь с ярким жёлтым глазом. Дерево у зоопарка стряхивает снег с мощных ветвей. И время, кажется, только для них идёт немного медленнее, чем обычно. Не зря же случилась вся эта история, верно?

***

Продолжение следует (эпилог)…