The shine of amber eyes

***

      — Ведите его внутрь. Надо подготовить такой экземпляр к встрече с нашим боссом! Чонин почувствовал, как по телу пробежали мурашки. Он не знал, что его ждёт, не знал, чем обернётся эта встреча с охотниками и, возможно, с их боссом: Ян почти на двести процентов был уверен, что это Има. Столько было пройдено, преодолено ради свершения пророчества, но сбудется ли оно на деле? Лис всё больше приходил в себя, несмотря на жгучие цепочки на руках и на теле и намордник на лице. Подле него пятеро охотников, все мужчины, с озлобленными глазами, выражающими так же и страх перед духом. Их сердца заразила ненависть, и Чонин готов был поспорить, что у каждого была своя причина ненавидеть лисов. Он вспомнил Хёнджина, который подался в охотники ради мести за своего старшего брата. Наверняка эти люди лишились чего-то, иначе, как они познакомились с абсолютно другим миром? Как они пришли к такой сильной злобе? Их лица напряжены, позы тоже, они только и ждут очередного удара исподтишка, но Чонин не собирается действовать именно сейчас. Перед ним стоит Джувон с пистолетом, такой же прогнивший, заражённый трусостью, легко способной заставить его нажать на курок. Его маленькие глаза бегали, и он нервничал, хоть и старался держаться гордо и сохранять статус командующего. Чонин решил осмотреться лучше. День, скорее всего, около трёх-четырёх часов, небо затянуто серыми тучами довольно плотно, сквозь них слабо проглядывает солнце. В воздухе летают мошки и мелкие птицы, охотящиеся на них. Неподалёку деревья, участки пустыря с сухой травой. Значит, здание явно за городом, но насколько далеко? Ян смотрит под ноги: асфальт здесь потрескавшийся, где-то мелькали небольшие ямы. Место будто само говорило, что бросили его давно, несколько лет назад. Возможно, компания, осуществляющая производство, обанкротилась, и никто так и не решился взяться за реставрацию и возобновление работ. Стоянка для служебных машин пустовала, за исключением нескольких мест, где были размещены джипы наподобие того, в котором привезли Чонина. Территория заброшенного завода огорожена забором с железной решёткой и проволокой поверху, само здание размером с футбольный стадион, пятиэтажное грозно возвышалось посередине, а за ним стояли большие канистры с топливом. Внутри могло быть много ходов, помещений, специально оборудованных охотниками для держания лисов. — Что замер?! Шевелись, ублюдок! — следом за грубым криком последовал такой же грубый пинок в спину, сильный настолько, что Чонин невольно закашлял. Вся процессия зашевелилась, охотники потянули цепи, и Яну пришлось следовать за ними. Влияние Багровой ночи продолжалось, хоть и не так сильно именно в дневное время, но энергия, вдруг сделавшаяся губительной, забирала абсолютно все силы. Они миновали забор и ворота, миновали часовых. Чонин про себя заметил, что уж слишком сильно старается обезопасить себя исконное зло — неужели, действительно опасается последствий пророчества? Если Минхо назвал Хёнсо одним из самых достоверных и хороших толкователей воли судьбы, то опасаться правда стоило: Чонин совсем рядом, и именно он может уничтожить Иму. Но как? Как это произойдёт? Как замешан Чан во всей этой истории? Столько вопросов, и ни одного ответа. Чонин больше не делал попыток вырваться — сейчас они были почти бесполезны. Любопытство съедало изнутри, и ему очень сильно хотелось увидеть логово своего врага. Чем ближе он подходил к обшарпанному зданию, тем больше чувствовал мрак и темноту, сочащуюся из всех щелей, из под каждой плитки, из под каждого кирпича и железной балки. Всё пропиталось нечтом, и оно обитало здесь довольно давно, судя по количеству скопившегося негатива. Лису стало страшно от мысли, что он будет играть на поле Имы, но в сердце его горел яркий огонь надежды. Он хотел справиться. Нет, он обязан был справиться. Внутри было сыро и холодно, слышались громкие разговоры и шаги, которые отдавались эхом. Джувон вёл всех по какому-то узкому коридору, не останавливаясь, только подгонял периодически. Потом мужчина вдруг остановился рядом с тяжёлой стальной дверью и открыл её. За ней была комната, похожая на типичную допросную из детективных сериалов: белые стены, тусклая шатающаяся лампа на потолке, стол и два стула друг напротив друга. Пятеро сопровождающих встали около стены, видимо, страхуя, а Джувон схватил Чонина за предплечье и силком усадил на стул. Ян дёрнулся, нахмурив брови. В глазах его метались искры, и всё вновь поглощалось нескончаемой пеленой неизвестности. Стальная дверь вдруг открылась вновь, и Ян спиной почувствовал холод, заполнивший небольшую комнатку. Джувон, стоявший подле стула напротив, с противной злорадной улыбкой подвинулся, освобождая проход новому лицу. Чонин учуял запах чёрных перьев: это был кто-то из гарпий. — Так-так-так… Типичные чёрные волосы, высокий рост, воздушные белые одеяния и тёмные глаза на фоне кожи, что напоминала снег. Это явно был один из советников, возможно, один из сопереживателей идеи Муна. Его духовные крылья не отличались красотой главного советника, но были больше, чем у обычных гарпий. Средней длины волосы завязаны в пучок, за ухом — чёрное перо. Мужчина сел напротив Чонина и со сдержанной улыбкой посмотрел на него. Лис напрягся. — Джувон, сними ему намордник. Я хочу поговорить. Охотник тут же подскочил к Яну и грубо стянул с него пластмассовую маску. Чонин слегка размял челюсть и вновь уставился на гарпию. — Именно тебя мы и ждали, лис… нет… Порождение хаоса, я бы сказал, — советник говорил мягко, но голос не казался добрым и больше походил на иллюзию доброжелательности. Чонин сохранял благородное молчание. Его руки до сих пор были связаны спереди, и он постоянно двигал ладони, кожа которых сильно пострадала от серебра. Почти все оголённые участки тела, имевшие контакт с верёвками-цепями, были в ожогах. Он прекрасно помнил слова Имы. Вожак, уже поглощённый древней силой зла, ассоциировал его с хаосом, ненавидел. Не потому ли, что боялся? — Не хочешь что-то спросить?.. Нет? Я могу сам рассказать. Мой дорогой коллега заглянул не совсем туда, куда надо… — Ян понял, что советник говорит о Хёнсо и о пророчестве, — Да, он искал информацию на своего ненаглядного бастарда, за это и поплатился потом. Но он нашёл кое-что ещё. Я вижу по глазам, что ты знаешь. Он узнал об обряде Муна, о чудесном обряде! Мы должны были вознести нацию гарпий, должны были утвердить своё могущество в мистическом мире! И… Незадача… Появляется пророчество, якобы все поплатятся за содеянное. И возмездие найдёт всех причастных. Угадай, в лице кого предстало возмездие в пророчестве? Чонин часто заморгал. — Конечно, это ты! Уничтожить тебя сразу было бы слишком… Слишком неосторожно. А потом это похищение, затеянное красным лисом, а потом ты попадаешь в руки не того человека. Жаль, что мы не можем действовать так открыто! Вы, лисы, слишком бдительны и имеете большое влияние. Чуть что — скандал! Иначе бы мы давно уже от тебя избавились. Но наш новый Има, — он усмехнулся, — Внезапно изъявил желание самостоятельно тебя убить. Ты сейчас — единственный лис, обладающий тонной исконной энергии духа. Единственный! А Има… Он питается вашей энергией. Ему она нужна, как нам всем пища… Как думаешь, лисы спустя столько лет, все иссушенные Багровой ночью с помощью ритуалов Имы… Они смогут дать должный объём силы? Нет, вряд ли. А ты… Ты другой. Твоей энергии хватит, чтобы наше призванное создание смогло выйти в свет в истинном обличии и существовать без тела Имы. Вряд ли ваш вожак будет живым после такого… Но это уже не наша забота. Ян уже миллион раз пожалел о том, что однажды ему пришлось вернуться в убежище лисов, прямо к своему врагу, как оказалось. Если бы не один этот обряд, когда он стал взрослым… Если бы Има тогда не забрал у него часть исконных сил духа лиса… Может быть, сейчас всё было бы по-другому. Может, он не поддался бы влиянию Багровой ночи настолько сильно и не повёлся бы на эмоциональный голод. И не попал бы к охотникам… — Ты так и будешь молчать? — мужчина облокотился спиной на стул, тяжело вздохнув. На лице его была тень злорадной улыбки. Конечно, гарпии и охотники явно были рады тому, что смогли поймать свою главную добычу. — Боюсь, после моего ответа вы снова наденете мне намордник на лицо, — огрызнулся Чонин, нахмурив брови. Советник усмехнулся, с интересом рассматривая лиса. — Не переживай, не надо, это пустая трата времени… — гарпия снова подвинулся ближе и сел поудобнее, — Ну? Вопросов нет? Хотя бы перед концом, разве не хочется узнать, что было «за шторкой» сцены? — Я уже достаточно осведомлён, чтобы понимать, что к чему. Мне не хочется с вами разговаривать, — проговорил Чонин чётко. — Не так вежлив, как Роу, не так доброжелателен, как Виен… Уведите его, — советник махнул рукой, и охотники, что стояли у стенки, тут же подскочили к Яну, готовые взять его. Чонин вдруг поднялся со стула и стукнул обеими связанными руками по деревянному столу. Раздался грохот, напугавший всех. Мужчина перед лисом дёрнулся назад, посмотрев в жёлтые глаза, горевшие ярким пламенем. — Я бы на вашем месте начинал переживать… — процедил он, не моргая смотря на советника гарпий, почти прожигая в нём дыру. Мужчина усмехнулся, но похоже это было на нервный смех, или смех полоумного. Неизвестно, как долго он находился рядом с Муном, рядом со злом во плоти Имы. Неужели это так губительно влияет на рассудок? Охотники крепче схватились за цепи и оттащили Чонина от стола, хотя он продолжал сопротивляться. Свободный по натуре лис, попав в ловушку, метался до последнего, не бросая шанса выбраться и не сдаваясь. Также и Ян: одна возможность, одна крохотная неосторожность со стороны врага — и он нанесёт ответный удар. Наверное, это понимали все, кто находился сейчас рядом с ним. В воздухе, помимо редких красных частиц Багровой ночи, витал ещё и отчётливый запах животного страха. Охотники повели Чонина прочь из допросной, следуя куда-то дальше по мрачным коридорам. Везде железо, сырость, если и были окна, то выбитые, или заколоченные решётками. Ян постоянно оглядывался, стараясь запомнить маршрут. Наконец, спустя три минуты, процессия добралась до огромного зала, похожего на ангар. Чонин обомлел, увидев, что в нём находилось… В несколько рядов стояли клетки, два метра на два метра, такие обычно устанавливают, как вольеры для животных. Но в клетках сидели вовсе не животные… В них были лисы. Много, много знакомых лиц. Кто-то лежал на полу, кто-то сидел с пустым взором, кто-то держался руками за железные прутья. До появления Яна стояла сплошная тишина, но лишь только охотники ступили в помещение, поднялся шум и гул, шушуканья. Чонин ужаснулся от увиденного. Он замер на несколько секунд, но один из мужчин пнул его в спину, чтобы не задерживал движение. Лис шикнул в ответ, но пошёл дальше. По углам расставлены какие-то ящики и коробки, видимо, в прошлом это помещение было своего рода складом. Сейчас же тут образовалась настоящая тюрьма для духов. Охотники подвели Чонина к одной из клеток и открыли дверцу. Ян затормозил инстинктивно, пытаясь сдать назад, но мужчины чуть ли не всей толпой надавили на него. Парень упал на коленки, прямо внутрь клетки, на холодный бетонный пол. Тут же услышал лязг дверцы за собой, развернулся и обхватил ладонями решётку, дёрнув её. Замок уже был закрыт. — Сиди здесь, избранный, — усмехнулся один из охотников хрипло. Кто-то из толпы достал сигарету, и в воздухе появился табачный дым. Чонин поморщился, но от дверцы не отходил, буравя взглядом стоявших рядом. Они осмотрели все клетки и вскоре удалились, разговаривая о чём-то своём. У лиса закружилась голова. Бабах — тяжёлая дверь, через которую они вошли в ангар, захлопнулась. Почему-то стало ещё холоднее. — Чонин-и?.. Этот голос парень узнал бы из тысячи. Он тут же обернулся направо, и увидел в соседней клетке… Сану. Девушка сидела, поджав к себе ноги и обхватив их руками. Как обычно, босиком, коралловые длинные волосы волнами лежали на плечах. Она выглядела уставшей и испуганной, но всё же не теряла гордости в стане. Чёрная майка, порванные на коленках синие джинсы. Те участки кожи, что не закрыты одеждой, были покрыты ссадинами и синяками. Чонин тут же подтянулся к другой стенке клетки и также схватился за прутья, рассматривая лисицу. — Сана? Как ты тут оказалась? Тебя тоже?… — Прошлая ночь выдалась тяжёлой… — вздохнула она, прикусив нижнюю губу, — Мы слабеем, в этот раз всё ещё хуже. Мне сложнее и сложнее держать себя в руках. Я истощена, как и другие лисы. Из-за этого голод… Из-за этого нас так просто поймать. — Сколько ты здесь находишься? — Третий день с начала Багровой ночи. Ориентируюсь по тому, как эти сволочи обход делают: стабильно каждое утро, — девушка покачала головой, — Как же ты попался, Чонин-и?.. — Так же… — Ян стыдливо опустил голову. Он сам корил себя за то, что поддался слабине и эмоциональному голоду. Внезапно парень задумался, — Меня поймали в… Первую ночь. Но почему прошло так много времени? Я проснулся только недавно… Сана пододвинулась ближе к решётке, чтобы отчётливее слышать Яна. — Я тут кое-что уловила, одну их беседу. Они обсуждали, как поймали одного лиса. Один рассказывал, мол, это «тот самый, которого хотел самолично убить Има». И ещё они говорили, что потратили огромную дозу снотворного, чтобы ты точно отключился. Я… Я уже тогда поняла, что речь о тебе. — Теперь ясно… — Чонин поджал губы и присел удобнее на пол, — Почему они затаскивают сюда лисов и держат в клетках? Разве не логично отвести сразу к Име, чтобы он убил их получил энергию? — О-о… — Сана покачала головой, — Всё сложнее. Ты же ощущаешь этот мрак? Повсюду темнота… Чонин огляделся: всё огромное помещение, несмотря на наличие окон, было покрыто какой-то дымкой. Тьма сгущалась везде, и это была не обычная тьма — это было зло, чернота, отравляющая и губящая. Яну показалось, что этот воздух уже внутри него, в лёгких. Дышать стало гораздо тяжелее. Мерещилось, что зло, подобно чернилам, добралось до крови, и смешалось с нею, напитав ядом весь организм и каждую клетку. — Има не просто хочет взять нашу энергию. Ему важно сломать нас, уничтожить морально, убить дух внутри лиса, и уже потом сожрать заживо его израненную душу. Он наслаждается издёвками… Это ужасно. Ты знаешь, что здесь происходит?.. — на глазах девушки появились слёзы, — Пытки. Они каждый день водят нас по разным частям этого завода и пытают, самыми разными способами. Видишь? — она показала ссадины на руках, — Многие не выдерживают… Чонин хотел было что-то ответить, но услышал сзади голос. Снова знакомый. — Эй, Бом, неужели это Чонин, тот самый, сбежавший? Сана затихла. Ян обернулся, и увидел Яо. Flashback… — Какие знакомые лица, ты смотри, Бом! Чонин обернулся на голос и увидел стоящих на деревянном мостике, который проходил через небольшую журчащую речку, двух молодых людей. Видно было, как в темноте слегка светились их жёлтые глаза. Ян прищурился, но уже через мгновение узнал своих братьев-лисов: Бома и Яо. Первый был высокий очень, почти сто восемьдесят метров ростом, спокойный, как скала, с надменным не по годам взглядом и постоянно горделиво вздёрнутым подбородком. Второй, с рыжими волосами и шальной улыбкой, был пониже. Более задорный и активный, чем Бом. Они оба подозвали Чонина к себе руками, и лис, подняв уголок губ, подкрался к ним неслышно, забравшись на мостик… … — Разве лисы могут выпускать когти… Не в полнолуние? — Бом назад попятился даже слегка. — Ты… Как ты это сделал… — Яо уставился непонимающе, а потом вдруг его что-то озарило, — Тебе сопровождающий дал эти силы? — у него желваки заиграли на лице от злости. Рыжий накинулся на Чонина. Ян успел среагировать и отпрыгнул в сторону, но Яо всё равно успел захватить его длинной рукой и повалить на землю. Бом назад отпрыгнул, шокировано смотря на лисов, клочья друг из друга выбивающих. Чонин смог повалить парня и прижать его лопатки к земле. Впился когтями в плечи, отчего лис зашипел. Яо высвободил ногу и пнул парня в живот, потом в волосы вцепился пальцами. Неизвестно, чем бы это всё закончилось, если бы вдруг не прозвучал свист. Похож был на свист сойки. Он заставил всех мгновенно замереть. Конец Flashback… — Я помню нашу встречу в парке… — Яо странно усмехнулся, — Даже ты попался к этим придуркам… А говорили, сильный, Иму свергнешь… — Яо, прекрати! — вступилась Сана, — Ты не знаешь всей истории. Чонин делал всё ради своих братьев и сестёр. Это мы слишком поздно поняли, что в убежище и находится наш главный враг… — Я до сих пор не могу отойти от этого… — протянул Бом, который сидел в клетке слева от Яо, ещё дальше, — Не верится… — Да мне тоже, я в шоке, — буркнул рыжий, почесав голову. — Мы должны выбраться, — сказал Чонин. — Как, умник? Замок пробовал потрогать? Он серебряный, если что. И ключей у нас нет. И это железо… Я пробовал раздвинуть прутья в стороны, но из-за Багровой ночи мы все ослабли, поэтому не получается. И эти охотники… — лис посмотрел на ссадины на руках, так и не закончив предложение. — Тихо! — шикнула Сана. Дверь в склад отворилась снова, и внутрь зашли трое охотников с ружьями. Многие духи в клетках зашевелились и зашумели снова, но в этот раз испуганно. Чонин огляделся по сторонам. — Они за нами… — шепнула Сана. Действительно, мужчины стали выборочно подходить к клеткам и вытаскивать оттуда лисов. Чонин замер, ожидая. Один из охотников подошёл к его клетке и открыл дверцу. Были бы сейчас свободны руки, Ян тут же ринулся бы в атаку, но сейчас, прямо перед дулом ружья, наверняка с серебряными пулями, делать это было бессмысленно. Чонин вышел, злобно посматривая на охотника. Тот грубо ударил его прикладом по спине, так, что лис кашлянул от неожиданности. Он оскалился сделал попытку ударить мужчину ногой, но тут же обнаружил на ноге, впившийся в кожу капкан. Ян стиснул зубы и зажмурился от боли. Кто-то выстрелил в потолок. — Ещё один раз — и стреляю в тебя, — послышался низкий голос крупного охотника. Он снова подтолкнул Чонина к двери из ангара прикладом после того, как вытащил обратно свой капкан. Чонин последовал за мужчинами — ему больше нечего было делать. … Перед глазами вспышка, белый свет. Вся кожа рук, спины и груди обожжена серебром от толстых цепей, что туже и туже обвивались вокруг тела. Чонин изо всех сил подавлял крик, слыша, как кричат другие лисы. Он не должен был сломаться. Ян считал минуты, считал уже секунды, чтобы отвлечь себя от боли, сжимая кулаки так, что ногти впивались в кожу до крови. Сидел на коленях, как будто в положении медитации, но вокруг ходили люди, так же отравленные мраком и злом, что распутывалось и набирало силы, всё больше, больше и больше. Глумливые лица, тени, ехидный смех, острые взгляды, издёвки — их переполняла ненависть, они терялись в ней, как в бездне, и сами этого не понимали. Зло поглощало их души, не оставляя ничего светлого. Иначе они неспособны были бы на такое издевательство. Чонин был уверен, что это всё — обычные люди. Все охотники были людьми до того, как их отряды возглавило нечто, призванное Муном. И желание зла убить лисов, уничтожить их, передалось другим. Вторая комната — ледяная вода, холод, сковывающий тело, все раны болят, будто на них кинули соль. Ломит, ломит, ломит. Кто-то толкает, и бок встречается с бетонным полом — падение. Ян будто отключает сознание, старается отключить все органы чувств, чтобы перенести это. И дальше, дальше, дальше… Холодная вода. Ультразвук. Лисы заткнули уши руками, пальцами, кто-то припал к полу, зажмурившись и корчась, чувствуя, как барабанные перепонки внутри ушей грозят разорваться. Охотники игрались с ними, для них это всё было всего лишь игрой, заданием свыше. А лисы ломались морально… И снова серебро, и снова вода, и снова громкий-громкий писк в ушах, от которого ужасно болела голова, а все внутренности будто сжимались. И снова, и снова, и снова. Чонин уже не помнил, как его довели обратно, как он снова оказался в клетке. Парень лёг на пол калачиком и не двигался, только дышал, смотря куда-то в пустоту перед собой. Сознание отказывалось включаться обратно. Он пытался заглушить остатки боли, но все неприятные ощущения возвращались. — Чонин? Чонин, ты меня слышишь? — Сана. Ян прекрасно слышал её. Лис слабо кивнул, а через минуту даже приподнялся, посмотрев на девушку. — Ты в порядке?.. — Сана, на которую в этот раз жребий пыток не выпал, сидела вся встревоженная за своего любимого лисёнка. Ян снова кивнул, часто заморгав. В ушах шум, внутри какое-то непонятное чувство потерянности. Но парень собирается и глубоко вздыхает. В его глазах желание продержаться, и он держится. — Они не смогут меня сломать, — говорит он, и в голосе уверенность, до которой пока не добрался глубинный мрак. Чонин смотрит налево, в клетку через одну, а именно на Бома, которого так же забирали охотники. Парень лежит абсолютно без сил, на полу. Яо посматривает на него обеспокоено, но не решается потревожить друга. «Нужно выбираться отсюда…» Мимолётная мысль. И за ней — тысячи вопросов: как, когда? В какое определённое время? А как вызволить всех остальных? А если случайно столкнуться с Имой? Или с часовыми, что стоят вокруг всего завода? Чонин решает проследить и уловить даже самые мельчайшие закономерности в действиях охотников, чтобы подобрать самый неожиданный момент и сбежать.

***

Поначалу это было просто. Как и у всех людей, у охотников, прислуживавших злу (можно сказать, неосознанно), были определённые паттерны поведения. Уже на следующий день Чонин приблизительно понял их распорядок дня. Он думал, что на этот раз его не коснуться пытки, и будет время хоть немного восстановиться, но Има видимо уже знал, что Ян в его логове. И именно его он хотел сломать больше всего. Он понимал, что это не так просто, поэтому и на второй, и на третий день своего пребывания в убежище охотников Чонин попал под раздачу. Холодно, снаружи и внутри. Он чувствовал, что не выдерживает. Съедала тоска по Чану, сердце болело и ныло по нему. Парень сидел на полу в клетке после очередных пыток. Все руки, ноги, да и всё тело было в ссадинах и ожогах. Некоторые вроде как заживали, а некоторые нет, всё же, раны от серебра практически не поддавались регенерации, присущей всем духам. Он смотрел вперёд перед собой, на железо, и опять холодное. По телу иглами прошлись мурашки. Чонин видел, как его братья и сёстры сдавались. Они бессильно падали, и тогда охотники забирали их, утаскивали куда-то прочь. И никто из них не возвращался. Это был последний путь. — Что-то совсем нехорошо… — протянул Яо. Лис сидел, прислонившись спиной к стенке клетки, тяжело дышал. На его лбу была испарина, синяки рассыпались по коже синими и фиолетовыми пятнами. Парень увядал на глазах. — Держись, друг, — Чонин попытался подбодрить его, но сейчас, в такой атмосфере… Это было бессмысленно. — Совсем… Нехорошо… — парень как-то странно накренился набок, будто падает. Бом в соседней клетке напрягая и пододвинулся к решётке. — Яо, Яо! — он почти крикнул, обеспокоено. Рыжий не слышал. Он припал к полу с закрытыми глазами. — Нет, не надо… — у Бома задрожали губы. Он вцепился в железные прутья сильнее, — Яо! Лис не отвечал. Чонин посмотрел на него: тепло, что излучалось раньше, покидало парня. И через несколько секунд покинуло совсем. Он перестал дышать. Ян сам схватился за решётку, смотря на лиса, хоть и понимал, что помочь ему уже не может. Бом обхватил себя руками из-за накатывающей истерики. Холод… В помещении снова появились охотники. Они подошли к клетке рыжего и открыли дверцу, вытащив бездыханное тело. Бом проводил их большими от шока глазами. — Айх, чёрт! Чуть-чуть не успели! Надеюсь, осталось хоть немного для босса… — проронил один из мужчин, унося мёртвого лиса на носилках. Чонин выдохнул резко. Было ощущение, что весь воздух в момент вылетел из лёгких. Потрясение дошло не сразу, но когда дошло, перед глазами заиграли странные огоньки. Сердце ухнуло куда-то вниз, руки задрожали. Он уселся в позу лотоса, качая головой.

Протрубите в рог — он придаст мне сил... Вспоминаю я, каким бойцом я раньше был... Трудно жизнь начать с чистого листа — На душе печаль, в сердце пустота…

— Яо… — Сана зажмурилась, и на её веках блеснули слёзы. Чонин прислонился лбом к железным прутьям. В глазах угас огонь. Где-то потерялась надежда, в которую он свято верил; всё терялось и пропадало. Стужа покрыла его. Парень не хотел, но медленно впадал в отчаяние. Смерть знакомого стала последней точкой.

Я солдат, но ранен не раз И прекратил борьбу. Оставьте здесь меня — Тот не боец, в ком больше нет огня…<i>

Казалось, тьма всё-таки пробралась внутрь. Вкрадчиво, она заменила собой всё тепло, что было в Чонине. Это место неустанно, не прекращая черпало из духов силы. Ян зажмурился, втянув воздух через зубы. Больно.

<i>Протрубите в рог — мне всё равно... Осилить злобный рок вряд ли суждено... Свой путь без света я не пройду - сразу же споткнусь И упаду, а встать я не смогу...

Чонин слышал, как Сана звала его, но весь внешний шум отошёл куда-то на второй план. Ян улавливал только свои мимолётные мысли, которые метались из стороны в сторону в голове, никак не конкретизируя себя. Парень вдруг почувствовал дуновение ветра. Откуда здесь ветер? Прохладный воздух прикоснулся к щекам, прикоснулся к светлым волосам, слегка взъерошив их. Чонин открыл глаза. Пусто, всё пусто. Ветер продолжал навевать что-то, и Ян не понимал, откуда он дует. Внезапно все размышления куда-то пропали. Он поднял голову наверх в поисках источника внезапного гостя в этом страшном месте. Мимолётная освежающая свежесть, бриз — откуда? На потолке, в крыше, он заметил небольшую пробоину. Из неё струился дневной свет, даже видно было серые тучи. Неужели, оттуда? Чонин прищурился от яркого света, но продолжал смотреть. И вновь… Дуновение ветра. Ян прикрыл веки, чувствуя мягкое прикосновение порыва к израненной коже. Казалось, ветер пытался вдохнуть в него жизнь, которая потерялась во мраке зла. Он пытался донести до него что-то… Какие-то воспоминания… Flashback… — Тщщ… Ты смотри, за окном ещё дождь стучит. Слышишь? — шепнул на ухо лису Крис, а тот еле-еле кивнул, прикрыв глаза, — Кстати, камин здесь напоминает загородный дом моих родителей, где мы были с Хёнджином и Феликсом, помнишь? — ещё один слабый кивок в ответ, — Так же трещит… Чонин-и, поверь мне, ты со всем справишься, с любой трудностью. Ты самый лучший лис из всех, кого я знаю… … — Чонин-а, я что тебе обещал? Всё наладится обязательно, вот увидишь. Ты же сам осознаёшь, что не хочешь никому неприятностей? — лис кивнул на эти слова, — Вот… А осознаёшь, что тебе дороги Феликс и Хёнджин? — снова кивок, — Вот… — Чан закончил наматывать бинт и осторожно положил руку Яна на стол, погладив его по волосам, — Нам всем просто нужно поговорить, тогда всё решится. Выпей воды, — он подвинул стакан к лису, но тот, посмотрев на него исподлобья, снова закрылся руками, — Чонин… Ну что мне сделать, чтобы успокоить тебя, скажи? … — Во мне всегда будет эта сторона хищника, духа. Я никогда не буду полностью человеком и всегда буду представлять опасность для тебя и твоих близких. Пожалуйста, пока не поздно… Мне надо уйти. — Хватит! — Чан обхватил горячее и красноватое от слёз лицо Яна ладонями. В его светло-карих глазах играли грусть и печаль, отрицание. Лис замер внимательно посмотрев на него и поморгав мокрыми ресницами, — Я не брошу тебя. И не позволю тебе уйти. … Минхо взял парня за подбородок и поднял его лицо, чтобы посмотреть в глаза: — Сплошь янтарь… Настолько полный жизни янтарь… Чонин же в глазах напротив видел лишь красный лёд, напоминающий смерть. — Запомни: когда у тебя не останется ни капли энергии, чтобы подняться — только тогда придёт время сделать финальное усилие… Конец Flashback… Эти воспоминания… В него верят, кажется все. Сколько раз Чан говорил, что Чонин может? Что он справится со всеми трудностями? И после этого… сдаваться? Ян не мог так поступить. Он должен биться. Ради всех своих братьев и сестёр, ради Криса, ради Хёнджина и Феликса. Он должен противостоять злу…

Но зазвучал вдруг голос с высоты: «Не теряй надежд и вспомни, кто есть ты! Ты в себя поверь — и снова станешь сильным. Соберись теперь — и вспомни, кто есть ты.»

Чонин чувствует ещё один порыв ветра, и вдыхает свежий воздух, глубоко, будто пробуждаясь ото сна после долгой-долгой спячки. Он жмурится, сжимает кулаки… И открывает глаза.

Эй! Ты опять солдат, за свободу дерись! Без неё можно жить — только, это не жизнь!

В них прежний огонь, разгоревшийся на пепле. Он пропитан хладнокровностью, и кажется, может обжечь не теплом, а льдом. Чонин оборачивается на Сану. Лисица, заметив это движение, встрепенулась и с надеждой посмотрела на парня. Ян кивнул ей молча, подняв голову. Уверенность, надежда, всё это будто снова вернулось к нему, как будто открылось второе дыхание. Чонин был готов действовать.

***

Днём ранее… Крис уже какой день не находил себе места. У Сынмина в квартире было спокойно, но что-то не давало парню расслабиться. Ему казалось, что что-то случилось, нечто плохое, и именно с Чонином, который остался один. Никто из них сейчас не знал, где он, всё ли с ним нормально. — Чан, если ты ещё раз пройдёшь туда-обратно по комнате, я тебя куда-нибудь положу, — проговорил Хёнджин, — Твоя нервозность передаётся всем! Заметь, даже не из-за вампира! Старший брат Сынмина, что сейчас сидел в гостиной комнате вместе с парнями, покосился на Хвана. — Скажите, вам ведь знакомы охотники? Которые на лисов нападают? На духов, я имею в виду, — Крис обратился как раз к старшему Киму. — Я слышал о них. Некоторые отделы полиции, именно полиции, связанной с мистическим миром, пытаются найти что-то вроде их логова… Должны же они хранить в каком-то месте все припасы, оружие. А оно у них не из простых: там серебро обязательно, капканы и арбалеты. Подобрали всё для охоты специально на духов, — ответил он. — И как?.. Есть что-нибудь? — Чан, наконец присел на диван рядом с Хёнджином и Феликсом, что голову положил на плечо Хвану. — Есть предположения, но мы не можем действовать очень открыто… Всё-таки, это люди. Они не по нашей части. — Но лисы умирают из-за этих охотников… — с досадой в голосе проговорил Крис. Хёнджин замолк. Он был частью общества охотников, и сейчас чувствовал себя не в своей тарелке. Наверное, только с недавнего времени к нему начало приходить осознание, насколько ужасны были его поступки три года назад. — На самом деле… — мужчина задумался, — У нас есть зацепки, мы даже записывали их на карту. Не знаю, поможет ли это… — Поможет, — Чан даже перебил от нетерпения, — Давайте. — Чан, ты же не хочешь наведаться прямо к охотникам, и… И к Име, соответственно? — спросил Феликс. — Я не знаю… Просто у меня неспокойно на душе. Мне кажется, что может случиться что-то плохое, если мы не пойдём туда… — У тебя случайно в роду экстрасенсов не было?.. — Хёнджин тяжело вздохнул, но встретившись с осуждающим взглядом друга добавил, — Ладно, ладно, молчу… Брат Сынмина тем временем достал карту. — Чё прям, бумажную?.. — Хван хмыкнул, — В каком веке вы родились, мистер?.. Старший Ким так же осуждающе, как и Чан, посмотрел на Хёнджина, и тот, что-то пробубнив себе под нос, наконец замолк. Феликс усмехнулся с этого и крепче обнял парня, немного потеревшись щекой о его плечо. Чан подошёл к вампиру и стал внимательно слушать, и рассматривать изображение. Сынмин тем временем подсел к парням, наблюдая за этим. — Так волнуется за Чонина. Я даже не думал, что он прямо настолько дорог Крису, — удивился он. — Я тоже так не думал поначалу, — ответил Хёнджин, — Но в этом весь Чан. Он заботится обо всех и оберегает. Гораздо больше, чем самого себя. Банчан развернулся ко всем. На его лице так и читалось воодушевление. — Дай угадаю, у тебя возник какой-то план? — мягко улыбнулся Феликс. — Надеюсь, надёжный, как швейцарские часы, — добавил Хван. — Нам надо добраться до убежища охотников, — выдал Крис. Хёнджин, который попивал спокойно чай, поперхнулся. Феликс осторожно похлопал его по спине. — У нас есть оружие… Точнее, оружие есть дома у Хёнджина. Нам надо хотя бы осмотреть обстановку… Там не должно быть всё так плохо… — Эй, дружище, мы не спец-агенты. Ты куда всех втянуть хочешь? — красноволосый скептически посмотрел на друга. — А если вас будут подстраховывать вампиры?.. — предложил Сынмин, взглянув на брата. Тот кивнул с одобрением. — Только в само убежище мои друзья вряд ли рискнут сунуться. Но снаружи, если там есть какие-то охотники и так далее, мы вам поможем, — добавил потом старший Ким. Феликс слегка приподнялся и сел ровно на диване, выпрямившись. — Я с тобой, Чан. Куда угодно. Я очень хочу помочь, — сказал он, а Крис улыбнулся этим словам. — Куда собрался без меня? — Хёнджин, прищурившись, посмотрел на всех в комнате, — Ладно… Я тоже за. Только давайте аккуратнее.

***

Убежище охотников… Чонин осматривается. Он пытается собраться с силами, насколько это сейчас возможно. Анализ текущего положения в голове. Вечереет… Дневные пытки пройдены. Следующий обход охотников будет только с утра. Рядом их не было слышно. Чонин понял, что пора действовать. Он просовывает руку через железные прутья, выпускает когти и хватается за замок. Шипит от неприятных ощущений — серебро жжётся, оставляет на ладони ожоги. Парень нащупывает замочную скважину и вставляет в неё коготь, пытаясь повернуть. Остальные лисы, до этого общавшиеся кто с кем, замирают, и начинают следить за Яном. Чонин оглядывает периметр на наличие камер… И замечает несколько. Действовать нужно очень быстро. Наконец, замок щёлкает. Лис со всей силой дёргает его, раз, два, и ещё — замок слетает, и дверца медленно, с железным скрипом открывается. Чонин аккуратно выходит под участившийся шум лисов. Он подходит к клетке Саны и начинает проделывать ту же процедуру, игнорируя боль. Внезапно включается красная мигающая лампа и слышится сирена — видимо, Яна засекли по камерам. Сана нервно поднимается и хватается руками за решётку, с замиранием сердца следя за действиями парня. В любой момент могли нагрянуть охотники и застрелить его, в любой момент… Щёлк! Чонин почти сдирает замок и бросает его на бетонный пол, освобождая лисицу. Она выбирается из клетки и хватает парня за плечи. — Я видела, куда они убирают ключи, — быстро шепчет она ему, постоянно оглядываясь, — Иди дальше, расчисть нам путь. И Чонин, там на втором этаже… Лисята. Ян покрывается холодным потом. Има… Убивал и маленьких духов? — Тебе нужно пробраться к ним. Давай, скорее, — Сана отходит от парня и убегает куда-то в сторону, к ящикам: за ключами. Чонин же бежит к двери ангара. Она открывается прямо у него перед носом, и… — Стой! Ян, оскалившись, поднимает руки вверх, но потом медленно опускает, видя перед собой… Хвана. Тот в футболке, в джинсах с поясом для оружия, в ботинках на мощной подошве. Готовый к битве. — Х-Хёнджин?.. — лис не верит своим глазам. — Чёрт тебя, как ты сюда попал?! — красноволосый шумно вздыхает, опуская пистолет, — Мы все здесь, угадай, по чью душу. Чонин нервно усмехается, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Внезапно слышатся выстрелы. Хёнджин и Чонин инстинктивно пригибаются. — Нам надо отвести охотников отсюда, чтобы все успели освободиться! — кричит Ян, выбегая из ангара. — Я тебя понял! — Хёнджин следует за ним. И как вовремя — прямо перед ними оказывается толпа вооружённых охотников. — Берегись! — снова кричит Чонин, перед тем как на них обрушивается грохот выстрелов. Ян тянет за собой Хвана, уклоняясь, и они бегут по одному из ответвлений в коридоре огромного завода. Забегают в один отдел, в другой, чувствуя, что за ними погоня. Следующее помещение — лестничный проём. Он отделялся железной дверью с щеколдой. — Нужно закрыть! — Хёнджин забегает внутрь первый, и Чонин забегает за ним, но после очередного выстрела слегка спотыкается. Хван убирает пистолет в пояс, хватается за тяжёлую дверь и с силой, слегка кряхтя, захлопывает её, а потом задвигает мощную щеколду. — Это на какое-то время должно их остановить… Ты в порядке? — он смотрит на лиса, который слегка присел на корточки. — Да… Да… — Ян смотрит на левую ногу, в которую попала серебряная пуля почти под колено. — Блять… — Хван помогает ему подняться, — Давай, пошли. Чонин, собравшись и тяжело вздохнув, поднимается и следует за Хёнджином, но на одной из ступенек на лестнице снова спотыкается, падает, хватаясь за ногу. Хван, который уже поднялся выше, оборачивается на него, а потом смотрит на дверь, трещащую от ударов. Охотники начали попытки пробиться. — Хёнджин! Помоги… — просит Чонин, но тут видит странную чёрную дымку, вылетающую из вентиляции в стене, — Хёнджин… Хван оборачивается теперь обратно и замечает этот странный чёрный туман. Дымка опускается на него, и кажется, что из неё доносится какой-то шёпот. Ян в ужасе следит за этим. — Хёнджин! Слушай меня, пожалуйста! Это зло, оно попытается внушить тебе ложные мысли! Хёнджин, прошу, не теряйся, следи за моим голосом! Красноволосый застывает на месте, будто потрясённый чем-то. Смотрит вдруг на Чонина и… Направляет на него пистолет. Лис покрывается холодным потом. Он пытается отползти немного назад, но в последний момент решает, что лучше вообще не двигаться. Хёнджин стоит выше него. — Ты ведь… Один из тех, кто убил моего брата… Он погиб из-за вас… — произносит парень в каком-то тумане. — Нет, Хёнджин, это не так! — Ян мотает головой отрицательно, — Это тебе внушает зло! — Лисы — убийцы! Почему я должен тебя спасать? — из глаза Хвана вырывается слеза, — Почему я спасаю одного из тех, кто причинил мне столько боли?! — В этом нет нашей вины, Хёнджин! Прошу, убери пистолет, — слёзно умоляет Чонин, пытаясь достучаться до него. — Я остался один! Вы лишили меня единственного человека, в ком я видел сочувствие и сопереживание к себе! Он заботился обо мне, один! Один во всём этом чёртовом мире! Ему одному было не всё равно! И я потерял его! Соджун… Почему он… Ушёл так рано? Он должен был жить! — ещё, ещё одна слеза. Пистолет в руках трясётся, как и сами руки. — Хёнджин… — Я ненавижу вас! — в сердцах кричит парень в ответ. — Разве Соджун хотел бы, чтобы ты отомстил?! — так же громко спрашивает Чонин. Хван замирает… Он вспоминает брата, вспоминает, какой тот был… Добрый, бесконечно добрый. Хёнджин почти видит его образ, такой далёкий образ у себя перед глазами. И Соджун с этого образа мягко отрицательно мотает головой. Нет, месть — это не то, что он хотел бы видеть. Соджун не хотел бы видеть своего младшего таким несчастным, таким разбитым. Осознание ударяет. Хёнджин роняет пистолет и хватается за голову. А Чонин видит, как чёрная дымка зла покидает его. — Хёнджин… Помоги мне… — просит Ян сиплым голосом, почти умоляет снова. Хван смотрит на него, потом на дверь… Стуки по железу, такие громкие, но он как будто бы их не слышит. Охотники почти выбили щеколду и саму дверь с петель. Хван поджимает губы… И протягивает руку Чонину. Тот через силу встаёт, почти шипя от ужасной боли. Идёт за красноволосым, который крепко его держит, не даёт упасть. — Тут есть ещё одна дверь, она правда не такая прочная, но мы сможем ещё их задержать… — Давай, выходи быстрее… Ян выходит и… Вдруг слышит хлопок за собой. Он тут же оборачивается и видит, что Хван захлопнул за ним дверь, оставшись на лестничном проёме. — Хёнджин!!! — Чонин выпускает когти и ударяет ими дверь. Железо противно скрипит, а Ян понимает, что слишком ослаб для того, чтобы быстро выломать её. — Найди Чана, я задержу их. И давай быстрее, не надо… Страданий. Чонин слышит голос Хвана и в сердцах ударяет кулаком по двери. — Хёнджин… Прошу, держись… — Давай, давай, иди! Я для кого их задерживать собираюсь? Ян кивает, будто Хван сейчас его увидеть может. Он вздыхает и бежит дальше по коридору, пытаясь отыскать Криса, который тоже должен быть в этом здании. А Хёнджин остаётся один. — Ну да, герой блин, нашего времени… — бурчит он сам на себя, смотря на дверь, которая уже почти ни на чём не держится. Он готовит пистолет и прячется за стенку, насколько это возможно, прислоняется к ней боком. Слышится грохот — дверь выбита. Хван выглядывает из укрытия и делает несколько выстрелов. Пара охотников падает замертво, остальные целят своё оружие в его сторону. Осталось трое. Хёнджин дышит тяжело и часто, ноги подрагивают, но он осторожно выглядывает снова, и снова делает несколько выстрелов, только в этот раз слышит ответные. Острая боль вдруг загорается пожаром в плече, но Хван, лишь приглушённо вскрикнув, выглядывает и стреляет снова. Охотники, так и не достигнув его, падают на лестнице. Хёнджин садится на пол, тяжело вздыхая. Хватается рукой за раненное плечо и откладывает от себя пистолет. — Вот же… Он прислоняется спиной и затылком к стене, надеясь, что за ним вернутся вовремя…

***

Чонин бежит по коридору, насколько возможно бежит, учитывая рану в ноге. Он осматривает каждое помещение на своём пути, каждый маленький закоулочек, желая всем сердцем найти Чана. Хён нужен ему, как никогда раньше. — Чонин! Ян оглядывается, и видит знакомые очертания фигуры. Это Крис. В синей ветровке спортивной в джинсах, с пистолетом в руке. Он выглядел грозно, но при обнаружении Чонина вся эта грозность и серьёзность в момент пропадают. Лис кидается к нему и почти в руки падает, обнимая и прижимаясь. — Чонин-а, как ты? Что здесь вообще за ужас творится? — Чан не перестаёт осматриваться, чтобы охотники не застали их врасплох. — Подожди, подожди, пожалуйста, срочно позови кого-нибудь, чтобы они вызволили Хёнджина. Он сказал, что задержит охотников, я боюсь, они могли нанести ему ранения… Чан, шокированный услышанным, берёт что-то вроде рации и быстро повторяет в неё слова Чонина. — Всё… Феликс сейчас будет здесь, буквально пара минут. Так… Что здесь происходит?… — Это долго рассказывать… Охотники мучают лисов, тут… Тут обитает само зло. Нужно бежать, и поскорее, — Ян немного отходит от парня, морщась от боли, пронизывающей всё тело, — Нам нужно на второй этаж. Там лисята, маленькие духи. Их срочно нужно спасти. — На втором этаже они? Чонин.. Я видел там пожар, — Крис испуганно смотрит на парня, — Как поступим? Лис на секунду задумывается, отводя взгляд наверх. — Я проберусь на второй этаж. А ты иди вниз, на улицу. Попробую разбить окна и оттуда перебросить тебе лисят… Они не как обычные дети, они должны держаться хорошо, но всё равно, будь с ними осторожнее, — Крис кивает на слова Яна. — Тогда вперёд. Парни разделились — Чан побежал к выходу из здания, а Чонин направился на второй этаж по одной из лестниц. Он чувствовал присутствие лисят, по запаху не сложно было найти отсек, где их расположили. Ян с силой дёрнул дверную ручку и зашёл внутрь, увидев огромную клетку. В ней сидели маленькие дети с жёлтыми глазками. Завидев Чонина, они закричали испуганно, прося о помощи, и потянули к нему руки. Парень уже хотел было открыть клетку, сдёрнув замок, но заметил позади неё того самого советника гарпий, с которым разговаривал в допросной. — Ах, вот мы и встретились, — он достал что-то вроде посоха из-за спины и приготовился атаковать. Рядом с ним вдруг появился Джувон с ножом. Он ухмыльнулся злобно, и медленно, держа дистанцию, начал подходить к Чонину. Лис встал в боевую стойку, выпустив когти. — Неужели наши пытки не подействовали? Жаль, Има расстроится… Ян почти напрыгнул на гарпию, после этих слов, вцепившись в его горло когтями. Тот, не удержавшись на ногах, свалился, пытаясь оттолкнуть от себя лиса. Джувон же, оказавшийся сзади Чонина, схватил его за ворот кофты и оттащил от советника, приставив к его горлу нож. Ян отпустил гарпию и взялся обеими руками за Джувона, не давая ему перерезать себе шею. — Не получилось, лис? — глумился советник. Его глаза казались ещё более чёрными, чем у обычных гарпий. Чонин заметил, как под кожей рук струятся чёрные вены. Он отравлен, отравлен призванным злом. За спиной советника вдруг появился Бом, почти из ниоткуда! В его руках была большая железная балка, и он, долго не раздумывая, со всей силой ударил ею мужчину по голове. Тот упал, потеряв сознание. Джувон растерялся, увидев эту сцену, и Ян моментально воспользовался этим, вывернувшись у него из под руки. Он повалил грузного мужчину на пол и вновь выпустил когти. — Надо было убить тебя ещё тогда, в переулке! — проговорил Чонин. Джувон лишь хрипло посмеялся, чувствуя на шее когти, как и в тот раз. Только сейчас Ян довёл дело до конца. Он поднялся на ноги, осмотревшись. — Как ты? — лис посмотрел на Бома, уставившегося в пустоту. Его слишком сильно потрясла смерть лучшего друга. — В порядке… Кажется… — Спасибо, — Чонин похлопал его по плечу, — Иди ко всем, беги отсюда. Бом кивнул и вышел из отсека, последний раз взглянув на советника гарпий, поглощённого чернотой. Казалось, мрак изъедал его изнутри, как червь. Казалось, он больше не очнётся… Ян взялся за освобождение лисят. Он открыл клетку быстро, и взял одного малыша на руки. Остальные держались близко к нему, испуганно оглядываясь. — Там огонь, огонь! — закричала одна девочка. И правда — в соседних отсеках разгоралось пламя, такое, что жар доходил до коридора и этого помещения. Чонин понял, что надо ускоряться. Благо, окна здесь уже были выбиты. Он выглянул и увидел Криса, а рядом с ним Сану. Они готовились ловить лисят. — Их шестеро! — крикнул Чонин, аккуратно беря одного малыша под руки и помогая ему встать на подоконнике, — Ловите! Первый лисёнок успешно приземлился прямо в руки к Чану и Сане. Потом второй, третий… Чонин старался делать это быстро, постоянно смотря в сторону коридора, который поглощался пожаром. Четвёртый, пятый, и, наконец, шестой. Ян опёрся руками на подоконник, отдышавшись. Все лисята были рядом с Саной, все были в безопасности. — Чонин, быстрее сюда, давай! Здание горит! — кричит Чан. Но лиса вдруг пронзает мысль — Има. Зло, самое главное зло, то, из-за чего произошло всё ужасное, оставалось. Нельзя было допустить его дальнейшего существования. Он смотрит на Чана, и тот понимает, что Ян не выйдет. Не выйдет, пока не доберётся до нечта.

***

Третий этаж. Чонин чувствует, что движется в верном направлении. Рядом со злом сгущался мрак, сгущалась бездна тьма… Ян зашёл в просторное помещение, в котором рядами стояли стеллажи с бумагами и стеллажи с электронными щитами. Он чувствует жар из-за беснующегося везде пожара, но в этом месте его, почему-то, не было. Наоборот — всё в холоде. — Здравствуй, юный лис… Хриплый голос, и Чонину показалось, что к нему обратилась сама смерть. Скрипящий, безжизненный, тёмный… Из-за стеллажа выходит фигура в белых одеждах. Белые волосы, стеклянная кожа. Има похож бы был на вожака лисов, но у него были чёрные, полностью чёрные глаза. В руках он держал что-то наподобие укороченного трезубца. — Я так ждал нашей встречи… Он говорил странно, с паузами, будто тело, в котором пребывало зло, уже износилось и умерло. Чонина пробил озноб, он сжал руки в кулаки, напрягаясь до предела. — Ты… Пришёл меня убить? Меня?… — хриплый смех, совсем не похожий на смех. Изо рта существа вытекла чёрная жидкость, которую оно тут же подтёрло рукавом, — Ваш вожак, Има, был прекрасным сосудом для меня, но он, к сожалению, иссяк… Мне… нужен… новый… Он двинулся к Чонину, и тот попятился назад. — Я уничтожу всех, не только лисов, но и гарпий, и людей… Сюда придут мои… братья… И тогда настанет вечный покой… Мрачная тишина… Которую мы так долго ждали… Ян выпустил когти. Запомни: когда у тебя не останется ни капли энергии, чтобы подняться — только тогда придёт время сделать финальное усилие… Он кинулся на существо, отчаянно, понимая, что это решающая и последняя битва. Има отразил удар трезубцем, откинув от себя Чонина. Ян напал снова, пытаясь свалить мужчину на пол, но тот держался, лишь посмеивался и чётко отбивал выпады лиса. Удар — удар, удар — удар. Има отбросил от себя парня, и тот ударился спиной о стену, пропустив вдох. Мрак, казалось, сгущался со всех сторон. — Мне казалось, ты сильнее… — прохрипело нечто. Чонин оглянулся и, заметив рядом с собой рубильник, не задумываясь, дёрнул за него и потянул вниз. В помещении погас свет, только провода на полу искрились периодически. — Вы хоть и вселились в тело вожака лисов, но не переняли его способности… А одна из них — умение видеть в темноте… Има заметил, как во мгле сверкнули янтарные глаза. Сверкнули — и тут же исчезли. Существо растерялось, беспомощно озираясь по сторонам. Внезапный свист воздуха рядом с ухом — и царапины окрашивают чёрной кровью белые одежды. — Ты думаешь, что так сможешь меня убить? — кашляя, спрашивает Има. Свист — и ещё один ловкий удар. Существо вскрикивает, не понимая, где лис, и с какой стороны он нападает. Мужчина бежит к электрическим щиткам, передвигаясь на ощупь. Он периодически падает, чувствует новые и новые удары на себе, обливается чёрной кровью, но идёт вперёд, будто ему всё равно на ранения. Момент — и Има тянет рубильник наверх, возвращая свет наполовину сломанных старых лампочек в помещение, ещё момент — и он оборачивается, нанося резкий удар трезубцем. Чонин вскрикивает и падает на пол, хватаясь за живот. — Вот и всё, юнец… Не думал же ты победить вечное зло?… Это… Так глупо… — Ты не убьёшь меня, — отвечает Чонин, стиснув зубы. — О, ещё как убью… — Има внезапно достаёт откуда-то из одежды пистолет, — Не думал же ты, что я только с этим хожу? — он демонстративно отбрасывает древний трезубец с деревянной рукоятью. И направляет на Яна пистолет. Чонин закрывает глаза, слегка отворачивая голову. Сердце бешено колотится. Он слышит, как взводится курок… Выстрел. Лис вздрагивает… Но, почему-то, не чувствует боли. Он осторожно открывает глаза и видит, что существо стоит в той же позе, только со слегка опущенным оружием. На груди его красуется ранение от выстрела, из которого вытекает чёрная кровь. Има смотрит не на Чонина, а куда-то дальше… Ян оборачивается… И видит Чана. Крис стоит, так же направив дуло пистолета на существо, только более решительно, следит за ним, а потом вдруг делает ещё два выстрела. Има вздрагивает и падает на колени… Чонин смотрит на хёна, и тот тоже, наконец, встречается с ним взглядом. Немое «спасибо». Немое «не за что» в ответ. Существо кряхтит, кашляет, но не умирает. Чонин приподнимается и замечает лежащий на бетонном полу трезубец. Он хватает его и подходит к Име. — А говорили, что не убью… И вонзает ему в сердце лезвие. Хрип, непонятные звуки, и нечто тёмное, чёрное, выбирается из изношенного тела. Чонин отступает назад, шокированный увиденным. Мрак расщепляется на куски, которые растворяются в воздухе, словно пепел на ветру, сгорают и исчезают в небытие. На полу остаётся лишь бездыханный лисий вожак. Ян вдруг слышит, как в соседнем помещении что-то громко падает, а затем в коридоре поднимается ещё один всполох пламени. — Быстрее, уходим отсюда, — говорит Чан, и Чонин только после этой фразы отмирает. Крис берёт его за руку и выводит из горящего здания…

***

— Вы правда переживаете за них? Зачем мы идём туда? — Джисон быстро шагает рядом с красным лисом, стараясь не отставать. — В последнее время ты задаёшь так много вопросов… — отвечает Минхо, пряча усмешку на лице. Джисон осторожно заходит в горящее здание прямо за Ли, стараясь никуда не упасть и не обжечься. — Это повлияет на будущее, в том числе и на моё. Только поэтому я вмешиваюсь. Мне не за кого переживать, — всё же отвечает лис, и Хан тяжело вздыхает, видно, расстраиваясь из-за услышанного. — Слишком громко думаешь, Джисон, — делает замечание Минхо. После нескольких поворотов в коридоре они заходят на лестничный проём, и видят… Хёнджина и Феликса. Ликс не смог использовать перья из-за пожара. Он пришёл на помощь к Хёнджину, но в этот момент уже начался сильный пожар. Хван не мог подняться — он потерял много крови, и поэтому Ли хотел телепортироваться вместе с ним. Но магия гарпий не удалась, не помогла в самый решающий момент. Везде всё ещё витала дымка мрака, убивающая и отравляющая, и Феликс, со своей неполной душой, заразился этим влиянием. Он не мог бросить Хёнджина одного, но и не мог его вызволить. Поэтому остался сидеть рядом с ним… Никто не знал, что в этот момент появится красный лис. — Так-так… — проговорил он, оглядываясь. Хёнджин очнулся от незнакомого голоса и прижался к стене, а Феликс взял его за руку. Хван уже бледный, ослабленный, почти теряющий сознание. И Ли, попавший под воздействие тьмы, совершенно обессилевший. Они оба взглянули на вошедших с вопросом. — «И будет шанс у изгнанного из нашей верной обители на момент счастья, если найдёт он человека, что заметит синий нефрит на нём. Синий, как и позорная человеческая природа в изгнанном. И человек тот будет одержим губящей местью. Суждено обоим погибнуть в тёмном огне. Спасение, однако, возможно в едином случае: изгнанный обязан предотвратить губящую месть, скрытую ото всех под покровом мыслей о янтарных глазах.» — процитировал Минхо видение Хёнсо, смотря на парней. Джисон, как обычно, держался подле него. — Чёрт… — проговорил Хёнджин. Он понял, что из-за влияния зла поддался желанию отомстить и чуть не убил Чонина. — Я могу спасти… Одного из вас. Жизнь за жизнь. Один уходит, второй… Уходит в другой мир, скажем так, — красный лис с интересом смотрит на реакцию парней, — Равновесие не должно быть нарушено. Шутки со смертью — это плохо, и я с ней шутить не собираюсь. Должно быть по-честному. Всё же, это лучше, чем гибель двоих, не правда ли? Нужно только взяться за руку, — Минхо протягивает правую ладонь в железной перчатке с такими же железными накладками для когтей, — И вы отдадите свою жизнь взамен жизни другого. Хёнджин слегка приподнимается на локтях. — Даже не думай… — проговаривает он слабым голосом, преграждая путь Феликсу, — Ты уже геройствовал… Мне… Хватило этого одиночества. Я не смогу существовать дальше без тебя… Ли с жалостью смотрит на Хвана, синие глаза его наполняются слезами. — Ты сможешь найти другое счастье, я уверен. А у меня оно — одно единственное. Это ты… И я хочу, чтобы ты жил дальше… — Чушь, прекрати, дай мне подняться и взять руку… — кряхтит Хёнджин, но Феликс в свою очередь тоже не даёт ему встать, — Ликс… — Я просто хочу, чтобы ты знал… Мне так всё равно на это пророчество. Я думал, что вся моя жизнь сведётся к поиску счастья, и поначалу я держался за тебя, потому что думал, что где-нибудь, с помощью тебя я найду нечто ценное. Но я… Только узнав тебя, добравшись до настоящего тебя… Я правда полюбил… Я не осознаю это чувство, у меня нет какой-то части души, но знай, что если бы она была полной, то я любил бы тебя всей душой, как уже люблю всем сердцем… Слёзы всё же вырвались из глаз и потекли по щекам, украшенным россыпью веснушек. Хёнджин крепко взял Ликса за руку, смотря с нежностью и взаимным чувством. Нужно было делать выбор… Минхо почувствовал прикосновение к своей руке, но увидел перед собой… Джисона. Ли тут же попытался отдёрнуть ладонь, но Хан только крепче за неё схватился, даже не обратив внимание на то, как железные когти прошлись по его коже, оставив глубокие царапины. Минхо с каким-то пронзительным потрясением взглянул на того. Хёнджин и Феликс обомлели, замерев на месте. — Вы знаете, господин Ли… Они… Им есть, что терять, — он кивком показал на Хвана и Ликса, — Они хотя бы есть друг у друга, и этого уже достаточно. У них есть друзья, наверняка есть семьи, хотя бы частично. Я подумал, что… Моя жизнь сейчас, она настолько пуста. Нет, нет, она имеет кое-что, у меня есть одно желание… Но оно не осуществимо, поверьте. Я… Я ведь должен был умереть ещё в прошлом веке, — Джисон усмехается странно, — Там остались мои друзья и мои родители, люди, которых я знаю, которыми я дорожу. Я получил… Бессмертие от вас. Но нужно ли оно мне на самом деле, если все те, кто мне дорог, давно уже на том свете? Я просто не вижу… Смысла. Иногда хочется исчезнуть, ибо… Я не понимаю своей значимости в этом мире. Стою ли я чего-нибудь? Или нет? Это всё так запутано… Знаете… Вы для меня — самая важная фигура в жизни. Я был рад и благодарен работать на вас, помогать с делами, но в последнее время мои мысли и мнимые надежды захватили сознание и сердце. Работа стала восприниматься тяжело, и тяжесть эта лежала на душе, которая давно должна мирно покоиться где-то там, где спят мои родные. Я чувствовал себя потерянным, переставал ощущать себя настоящим человеком, возможно, уподобляясь вам. Думал… Что любовь поможет мне жить дальше в спокойствии, но спокойствие… Оно ускользает очень быстро и стремительно. Тем более, если чувства лишены взаимности. Всё ведь должно быть в равновесии, верно? Вы сами это говорили… — Джисон посмотрел на свою руку, которая стала прозрачнее, — О… Вот как оно работает… — он вновь взглянул на Минхо. И взгляд этот был наполнен искренностью и изобилием всего доброго, чем преисполнен был Хан по отношению к своему господину. И даже чем-то большим, — Прошу вас, Ли Минхо… Если моя жизнь хоть что-то значила для вас… Прошу, спасите их обоих… Минхо смотрит вперёд… И теряет Джисона. Лёд трескается изнутри. Красный лис тяжело выдохнул, смотря на ладонь, которой собственноручно совершил нечто неправильное. Он часто заморгал, оглянулся, будто не замечая пламени, не замечая никого. Что сейчас было в его мыслях? Наверное, в этот раз можно было хотя бы немного догадаться… Красные глаза сверкнули, и Ли посмотрел на обоих парней. А через секунду они оказались за пределами горящего здания.

***

Чан и Чонин выбежали из горящего здания. Чонин при выходе на секунду остановился и обернулся — всё громадное строение было покрыто языками пламени, от него исходил жар. Внезапно где-то на четвёртом этаже гремит взрыв, и из окон вырывается больше огня, который на две секунды освещает всё вокруг ярче, чем было. Чонин в этот отворачивается слегка, делая шаг назад. Он чувствует, будто огонь этот вот-вот и долетит до него. Крис останавливается и оборачивается. Смотрит на парня. Ян, наконец, отмирает от зрелища и медленно идёт к тому. Но в какой-то момент замирает. — Хён… Чан реагирует моментально. Он за долю секунды подбегает к лису и успевает его подхватить почти у земли, спасая от падения. Берёт парня на руки и несёт за пределы территории завода, где находит скамейку. Туда и кладёт Чонина, осторожно, стараясь не навредить ему. Лис почти стонет от боли, но держится из последних сил. — Тихо, тихо… Так, осторожно, — Чан подкладывает свою руку ему под голову, — Согни ноги в коленях немного… Вот, хорошо, замечательно… Рядом появляется Сана. — Зови кого-нибудь, ему плохо... — просит Чан тут же, обеспокоено смотря на парня. — Я позвоню нашим врачам, они скоро подъедут, — отвечает лисица и спешно удаляется к небольшому «лагерю», где собрались все уцелевшие духи. — Там же… Все успели выйти?… — тихо спрашивает Чонин, поворачивая голову к Чану. — Да, всё хорошо. Все успели выйти. Чонин, всё закончилось, ты всех спас, понимаешь? — Крис пытается его приободрить, мягко улыбается, поглаживая по волосам. — Хоть… У них, и у тебя всё будет хорошо… — Чонин… Не говори так, прошу… Ян вдруг кашляет, а потом морщится от ужасной боли. Ладонь его всё так же лежит на животе. Чан осторожно приподнимает её и видит… Ужасно глубокое ранение, из которого, не останавливаясь, льётся кровь. Он также замечает ранение в ноге, замечает ссадины, бесконечные синяки и помутневший взгляд Чонина. По спине пробегает холодок. Чан видит, как ему больно, ужасно больно. — Ты справился, лисёнок… — произносит Крис шёпотом, на что Ян еле-еле улыбается. Банчан прижимает ладонь парня обратно к ране и кладёт свою сверху. — Держи, нельзя, чтобы кровь вытекала… — говорит он опять, приглаживая волосы парня осторожно второй рукой. Чан на корточках сидел, но сейчас садится на колени, чтобы удобнее было, в первую очередь Чонину. Он видит, как бледнеет его кожа, как она становится почти стеклянной. Губы синеют, и блеск в глазах становится тише… — Почему… Почему не происходит регенерация? — спрашивает Крис, оглядывая парня снова и снова, оглядывая все его раны. — Я… Слишком устал… — слабо отвечает Чонин, — Мне нужно отдохнуть… — Чонин-а… Ты помнишь, мы сможем. Мы пройдём через это вдвоём, вместе. Мы справимся, Чонин… — Чан, казалось, внушал это не только лису, но ещё и себе. Ян смотрит на него и, кажется, говорит молча. Крис прекрасно понимает этот взгляд. Лис не хочет неправды, поэтому на слова парня не отвечает. — Хён… Лучше, если это буду я… — тихо произносит, будто сам стесняется этих слов. И они больно бьют в сердце, так, что Чан замирает. Лис и человек, как бы грустно это ни было, не могут существовать вместе. Их союз всегда ведёт к чьей-то погибели… Чан помнит это. Чан понимает, что Чонин имеет в виду. Он отрицательно мотает головой, перед глазами появляется какая-то дымка, то ли от накатывающих слёз, то ли ещё от чего-то. Дышать становится труднее, и мурашки холодно бегают уже не только по спине, но по всему телу. Осознание. Чан осознаёт всё, но отказывается принимать это за действительность. Он протирает глаза и смотрит на Чонина внимательно, будто боится забыть, как выглядит лис. На одной стороне его лица отражается свет пламени горящего здания, на другой — звёзды, миллионы звёзд чёрно-синено ночного неба. Крис осторожно берёт парня за запястье и считает пульс… Вокруг почти никого, свежо и даже прохладно. Не верится, что позади то, чего они все так сильно боялись. Багровая ночь в последние дни свои уже отступает, будто отзывая красные частички из воздуха. Всё возвращается к привычному ритму. — Почему… Почему я никогда не могу тебя спасти? — спрашивает Чан шёпотом. — Хён… Ты всегда спасал… Я бы не смог без тебя… — Тогда почему я не могу спасти тебя сейчас? — Чан снова вытирает кожу под глазами и смотрит на Чонина. Тот не отвечает ему. Но Крис и без слов всё понимает. Ян медленно поворачивает голову в прямое положение и смотрит в небо, на звёзды. — Знаешь, они напоминают мне… Наши моменты… Такие красивые. Но они… Всё равно не будут красивее тех, что мы видели тогда, у моря. Та ночь… Она неповторима. Её ничто не сможет затмить. Чан следит за тем, куда направляет взор Чонин и смотрит туда же. Звёзды действительно напоминали… Flashback… Банчан шёл, погружённый в раздумья. Он даже не достал наушники, как всегда это делал, потому что сегодня что-то тревожило его больше обычного. Внезапно взгляд упал на дерево, растущее рядом с ограждением зоопарка. Листва вся дрожала от порывов ветра, ветви скрипели, раскачивались. Под деревом стоял маленький мальчик. Чан резко остановился, даже проморгал глаза. Мало ли что может померещиться. Но нет, мальчик продолжал стоять под деревом. … — И вот так ты оказался около зоопарка? — подытожил Банчан, пытаясь представить местами несвязный рассказ ребёнка у себя в голове. Мальчик грустно кивнул. Казалось, что о чём-то он всё-таки умолчал. — Ну смотри, вот теперь мы с тобой друг друга знаем. Меня зовут Банчан, а тебя? — Крис протянул ему руку. — Чонин, — он широко улыбнулся, сверкнув янтарными лисьими глазками. … Чонин огляделся вокруг: настоящий космос, миллионы созвездий, кометы редкие проносятся и тут же угасают. Лис не знал, что сказать Крису на эти слова. Он нащупал длинными пальцами его руку, опустился чуть ниже запястья и зажал большим пальцем родимое пятно в виде лапки. Банчан, краем глаза заметивший это, кратко улыбнулся краешком губ, но потом вновь погрузился в меланхолию. … Терапия с парком аттракционов, можно сказать, удалась. Чонин уже не обращал внимания на красоту за стеклом, разглядывая Чана, будто портрет в картинной галерее. Млел от собственных чувств, бурлящих внутри. Лис вдруг резко подался вперёд, очень сократив расстояние между ними. Банчан дёрнулся испуганно и с непониманием посмотрел на парня. — Хён, у тебя тут сахарная вата на щеке осталась, — усмехнулся Чонин, невольно всё-таки остановив взгляд на губах на долю секунды. Потом присел обратно на место, тяжело вздохнув. … Чонин, вдруг ощутив, как сердце Криса забилось сильнее, замер. Прикрыл глаза, затаив внутри крупицу надежды, растущую с каждым громким ударом. Сердце Чана билось быстрее, чем обычно. Ян затаил дыхание. Душа, казалось, ушла в пятки. Только этот стук слышен, а больше и не нужно было ничего… Чан сделал шаг назад, посмотрев на лиса внимательно. А Чонин, наверное, впервые за долгое время заметил, как взгляд его изменился. «Чувствуешь ли ты то же, что и я?» Крис, не говоря ни слова, в какой-то нирване находясь, осторожно протянул руку к Яну и прикоснулся к его лицу. Внутри где-то бушевали смерчи эмоций, пока что скрытые, но бьющиеся со всей силой, захватывающие и сильные. Чан смотрел на лиса по-доброму, и во взгляде читалась забота, а карамельный цвет радужки глаз потемнел в глубине чувств. … — Ты любишь дождь, хён? — спросил лис, снова уставившись на улицы, поглощённые стихией. — Не знаю даже. Если смотреть на него из дома, то он очень красивый и успокаивающий. — А я люблю… Он просто прекрасен. «Как и ты…» … — Красные глаза, — туманно ответил Чонин, задумавшись, — Их обладатель ждёт меня. Он будет преследовать и не отстанет, пока я не окажусь у него в руках. — Ну ещё чего. Чтобы тебя куда-то забрать, ему сначала надо будет у меня разрешение спросить. Я ему не разрешу, конечно же. Чонин посмеялся, а потом нащупал пальцами руку Чана и крепко сжал её. — Это просто кошмар, спи, лисёнок, — проговорил Крис. Яну от одних слов теплее стало несмотря на всё происходящее. … — Давай… Давай не будем прощаться долго. Мне кажется, я не смогу тебя отпустить, если ты сейчас не уйдёшь, — голос Яна дрогнул, он часто захлопал намокшими ресницами. Крис кивнул, разделяя с ним эту боль. Рука Чонина вдруг скользнула немного дальше ладони, к месту чуть дальше запястья. Чан вдруг почувствовал будто странный укольчик, поэтому слегка одёрнул руку. Взглянул на неё и… не обнаружил лисьей лапки. — Чонин… — Так будет безопаснее, хён, — Ян вытер рукавом кофты накатившие слёзы, — Пойми, единственный, от кого я должен был защищать тебя всё время — это я сам. Конец Flashback… Каждое воспоминание, всплывавшее на подкорке сознания, словно кино, превращалось в болезненный удар. Ножом в сердце. И больно было не вспоминать весь пройденный путь, больно было осознавать. Чану было больно осознавать, что он может потерять того, кто был причиной этих моментов. Причиной улыбки, слёз, чувств, любви, бушующей, словно самый грозный шторм в океане. Звёзды невинно моргали на небосклоне, а глаза вновь наполнялись их блеском и слезами. Крис развернулся к лису. — Чонин… Тот не отозвался. Он всё так же смотрел на звёзды, и его душа, казалось, была уже где-то там, далеко, вместе с ними. — Нет… Чонин! — Чан легонько потряс его, и Ян слабо повернул голову к парню, — Чонин… Чан сжимал его запястье и чувствовал, как медленнее и медленнее становится сердцебиение. Кожа бледна, как снег, и в глазах испаряется янтарный блеск, всё больше и больше. Крис чувствует, как все внутренности болезненно сжимаются. Чонин смотрел на него, будто извиняясь за что-то. Он не хотел оставлять хёна одного. В то же время глаза его были полны искренней любви к нему, которая была уж точно больше него самого. Чан чувствовал его холодную-холодную руку. Непривычно. Обычно они тёплые, согревающие, как и сам Чонин. Крис осторожно держит его руку, поддерживает голову, смотрит, почти не моргая. Казалось, на губах лиса застыли скромное «прости» и нежное «я люблю тебя». Ян, посмотрев на парня, медленно закрывает глаза. Чан чувствует, как из его руки выскальзывает его ладонь. Он снова берёт её, щупает пульс, но не находит, начиная тяжело и часто дышать из-за накативших тревоги и отчаяния. Он подносит ладонь к носу лиса, но не чувствует дыхания. Оно пропало… Пропало… В этот момент подбегает Сана с командой врачей, работающих специально для лисов. А дальше всё, как в тумане. Чонина уносят, и он остаётся один, потрясённый до глубины, возможно, не поверивший до конца. Этого ведь не может быть? Не может? — Они сделают всё возможное… — говорит Сана, смотря на Криса. А Чан сидит, совершенно разбитый. Неужели это правда происходит? Это точно… Реальность? Он даже не замечает, как лисица тихо уходит, понимая, что сейчас бессильна в такой ситуации. Чан сжимает кулаки и смотрит на звёзды… — Я подключу все связи. Сделаю, что в моих силах. Это голос Минхо. Откуда он здесь? Чан оборачивается и видит грациозный силуэт красного лиса. Ли смотрел в ту сторону, куда унесли Чонина. — Вы… Знаете, каково терять дорогого человека?… — спрашивает Чан. Одного взгляда Минхо из под чёрных ресниц хватает, чтобы вопрос был исчерпан. Он знает.

***

Продолжение следует…