Про мою жизнь в остатке и совершенстве

Глава 1 Ветер лаского облизывал чуть грубоватые щёки, бархатом стелился по колосьям пшеницы, и тёплым потоком раздувал пушистые волосы делая из них одуванчик. Уютная степь шелестела тихим шёпотом, как мамина колыбельная на ночь, тихим напевом она забредала в мысли и все затаивалась, затаивалась, затаивалась… Вроде слов и не помнишь а как услышишь так сразу все поймётся и запомнится, один раз и на всю жизнь. Мелодия убаюкивала так милостно что порой он всерьёз задумывался , а не сирена ли перед ним корыстно заводит свою шарманку, наивно очаровывая дивными звуками все живое и неживое. Казалось что от мира сего его отделяют лишь тонкие соломинки, покачивающиеся на ветру слово одинокий флигель на заброшенном дворике, так спокойно смирившись со своим положением, и так ровно воспринимая немногочисленные события вокруг. Погода была ветреная, но тёплая, такая спокойная и ясная, и в то же время неторопливая, но игривая. Солнце светило не ярко и не тускло, оно было пастельного жёлтого цвета с оттенками благоухающего цитруса, напоминало ромашку и астру одновременно, расслабляя и располагая к себе. Оно гладило щеки и раззадоривало веснушки на носу, оно с нежностью кормилицы расчёсывало ресницы и обогревало брови. На мне были хлопковые штаны с льняными выкройками, крестьянская рубаха и немного поношенные лапти чуть большеватые но такие удобные, они сливались с природой не нуждаясь в приручении и одомашнивании, они были природой и весь я был ею поглощён. Свой цикл я давно отжил, правильно и поэтапно расхаживал по судьбоносной лестнице, держался за перила и аккуратно переступал нервности обшарпанных кем то ступенек, обходил сколы и неторопливо сметал пыль перед собой. Мой веник был соткан из дикого льна, и потому мной очень ценился и берёгся. А потому никому он особо и не нужен был, да и поэтому прожил и умер он наверное в одной единственной квартире своей, которую мне когда то вручил за хорошую службу генерал N в его любимом и горячо почитаемом городе, название которого так и норовило сорваться с языка , да не вовремя вспоминалось как то, поэтому пусть будет моя родная отчизна именоваться как «нр» что расшифровывал я всегда как: Наварившее сорваться. Чувств у меня было море, такое спокойное глубокое море запрятанное меж двух океанов, на карте есть а по сути и нет, хотя кого это волнует, в его просторах разве что корабли покачивает , да Бермудский треугольник оберегает, чтоб не напоролись на него неумелые моряки да летчики. Молодые парни наверно, крепкие. Я тоже таким был. Я тоже хотел стать пилотом, улететь на марс и расхаживать там с неприметным флагом, и думать, думать, думать… Размышлял я довольно о многом. Например об облаках. Таких пушистых и мягких, таких далёких и ватных, что дух захватывало только от одной мечты, одного очень сокровенного и детского желания до них докоснуться , попробовать на вкус снежную вату из изящных снежинок, и с глубоким наслаждением вдохнуть дождевой аромат , запоминая навсегда то ощущение свободы и беспричинного счастья от почти обыденных вещей. Думал о звёздах и их крайней непотребности в существовании. Не поймите меня не правильно, я любил астрономию, любил картинки в небе, любил яркие планеты и красочные галактики, очаровывался чёрными дырами и поглащал вместе с ними всю красоту неизученности и непонятности. Любил кофе по утрам до затейливого звона будильника, не первого за сегодня и не последнего в жизни, хотя, знаете, в свой последний раз я решил выпить чаю, так сказать в новинку, отходя от стабильности, и явно прогадал разбивая кружку о холодный кафель на кухне, ведь будь там кофейный осадок, может все и обошлось бы. Я думал о людях так часто, что казалось будто я просто их всех выдумал. Выдумал нарисовал, вот теперь и восхищаюсь, а чаще даже ужасаюсь результату. Размышляю о каждом и не спорю о вкусах, знаю точно что я не судья, скорее наблюдатель, из-за стен. Встал в уголок, достал блокнот и пишу, пишу, пишу… так часто рисую скобочки, что наверное больше к тексту моему, идёт пояснений и разъяснений обстоятельств и чувств, чем должной информации, и всяких интересных фактов и доводов. Мой интерес - безграничная пустыня в Африке, он рассыпается на мелкие песчинки и заполняет собой все что видит на пути, он вечно растущая вселенная, долго сжимающаяся в одной точке, концентрирующаяся на скрытности, минимализме и изяществе, не выдерживавшая невыносимого спектора развития, неполноценная по сути и не сдержавшаяся. Теперь он, мой интерес и смысл - неограничен, теперь волен творить несчастия и бедствия, теперь он абсолютно неподвластен мне, с тех пор я раб его желаний, его тяги к тому чего не существует в привычных понятиях и суждениях, теперь я не знаю что делать и слишком много понимаю, теперь все иначе, иначе чем я предполагал. Рлэпдкцмьп рлилштьн игн…