Белая ворона.

—Кхаа..—Моро протяжно выдохнул. Быстро отпрятнул. «Что? Что я только что сделал? Что это было? Стон? Нет.. Нет..Не может быть. Этого, черт побери, не может быть. Я не делал этого. Мне не нравятся его пухлые алые губы, как они скользят по моей ко.. блять.» Он удивлённо уставился на Джереми. Взгляд сменился на агрессивный, он заметался по комнате. —Что ты блять сделал? Что ты сделал, гребанный Нокс?— Он не переставая переворачивал мебель. Кинул что-то в стену, и мутными глазами посмотрел на спокойного Джереми. Его ярость, ярость на свою реакцию и действия блондина вывелись.— Что ты сделал со мной? — Ты влюблен в меня, не так ли?— Джереми подошёл к нему. На этот раз Жан не отпрятнул. Только уставился на него, медленно прожигая взглядом. Моро взял его за щеку, сжимая, и поднимая голову Нокса. —Я ненавижу тебя,— с этой фразой он грубо толкнулся в рот блондина. Целовал грязно, откровенно, не стыдясь. «Я не могу быть.. таким. Неправильно. Неправильно.»— внутри Жана все кричало, но наслаждение побеждало. Джереми казался ему слаще любой пряности, он был горче всех алкоголей этого мира. Француз опустил свою ладонь ниже, сжимая горло Нокса. —Я хочу быть твоим гребанным парнем. Целовать твои губы. Как увидел тебя, не могу забыть. Твой дурацкий голос. Твое «спокойное ночи»,— Он продолжал яростно шептать все свои сокровенные желания. Желания, которые рвались наружу с первого взгляда на Джереми. — Разве это любовь? Разве я влюбился в тебя за эти голубые глаза? Разве ты хоть раз прижимался ко мне, был так близко, как сейчас? Тогда почему? — До этого я существовал. Думал, что все в порядке. А когда ты прибыл в нашу команду, я подумал, что всегда жил с наполовину пустым сердцем,— Нокс усмехнулся. Он знал, что Жан все поймет. Каждое слово. — Мы нуждаемся в друг друге. Мы созданы друг для друга. «Я не гей. Не гей. Почему тогда я смотрю на тебя, и хочу утонуть? Пустить тебя по каждой клетке своего тела. Не отдавать тебя никому. Исключительно мой. Исключительно.»— Моро потерялся в глазах Джереми. Он вслушивался в каждое слово своей души. Почувствовав, как слабеет хватка француза, он забрал его ладонь в свою. Скрепил пальцы, указывая взглядом. «Твой. Целиком. Полностью.» **** Они действительно любили друг друга. Будто были созданы парой, одним целым. Теперь Жан зависел от своего солнца так же, как Нокс от луны. Они были представлением истинного понимания: ненавидели свою связь так же страстно, как бывало по ночам вздыхали от наслаждения. Джереми стал его спасательным кругом, таблеткой ; он показал ему, что жизнь на Воронах не закончилась. Моро все ещё пугался резких звуков. Все ещё негромко вскрикивал, когда его касались люди. Боялся чужих взглядов, интимной близости и запаха дешёвых сигарет с вишней, которые так любил Рико. Морияма ломал его даже после смерти, напоминал о прошлых событиях каждым звуком, каждым вдохом. Но в такие моменты Джереми всегда был рядом. Брал лицо француза в свои, гладил, запускал теплые руки в волосы. Обнимал, убаюкивая, стирал слезы и слушал крики Жана. Отвечал на его истерики ласковыми словами, выводил узоры пальцами на его руках. Целовал каждый шрам, каждый проклятый рубец, боготворил его кудри. —Я люблю тебя, люблю, — тихо говорил Нокс, оставляя невесомый поцелуй в лоб Жана. Француз крепко сжимал пододеяльник, громко дыша и захлебываясь в приступе собственной истерики. — В комнате только мы. Только Джереми Нокс и Жан Моро. Только двое. Никого нет. Все это твое ненужное прошлое, оно уже не часть тебя. И так каждый раз. Блондин всегда успокаивал его, дарил свое тепло; Он не брал ничего взамен. Ничего не просил, не требовал, не устраивал скандалов. Только любил его, искренне любил, только за что? Разве он смог влюбиться в это холоднокровие? Разве он поистине был таким? А Джереми просто устал. Устал быть один. Вокруг него всегда было так много людей— все они смеялись перед ним, высказывали душу вечерами на кухне, доводили его до оргазма. Но никто никогда не ненавидел его, никогда не спрашивал его о самочувствии, не волновался— чувствует ли хоть что-то Нокс? Улыбается ли он правдиво, стонет ли он правдиво, почему курит только когда один? А Моро заставил его почувствовать весь спектр эмоций. И спрашивал моментами «Что ты чувствуешь со мной? Любишь меня, привязан ли, или работаешь моим психологом?». Заглядывал ему в глаза, заставляя смотреть в ответ, искал в них ложь, радость, эгоизм, любовь. Открыто говорил, что ненавидит его так же, как любит.