Хроники одного выходного

POV СТАС - Ладно-ладно, но только один, - согласился я и подчеркнуто добавил: - Один, понятно? ОДИН, а не двадцать один! - Да понял я, понял, только один стакан. – Серега мгновенно сунул мне пластиковый кошмар стеклодува и плеснул туда святой сорокоградусной. – Давай, Стасик, за вас! Так. Что-то мне совсем не нравится настрой Сережи. Что это еще за «за вас»? У него совсем что ли самолюбия нету или ему откровенно уже на Ирку начхать? Нет, мне, конечно, стало хорошо и привольно от нескольких стаканов и пары тарелок отменного мяса (как потом выяснилось, мясо было приготовлено для спящего Агапова и куда-то свалившего Антошина, но меня мало задел этот факт), однако в моих мозгах Великий опохмел еще не оккупировался. Значит, соображалка еще фурычит, лавируя между туманными потемками алкоголя. В отличие от того же Глухарева. - Серег, ты ненароком не опух? – на всякий случай поинтересовался я. - А что такое? – Он таращит на меня нетрезвые глаза, словно соображая, что это за хрен с горы перед ним нарисовался. – Или тебя что-то смущает? - Смущает, что ты нос, куда не просят, суешь. - Я всегда сую нос, куда не просят, - вызывающе усмехнулся он. – Работа у меня такая. А, ну да. А я всегда бью, куда не просят. И у меня такая работа, и что теперь? - Так у тебя с Ирой…как? Серьезно? Или ты опять прикрываешься ею? - Серег… - Чуть не поперхнувшись от накатившего бешенства, я все-таки сдержался. – Лучше не зли меня. Кому, как не тебе, известно, насколько опасно со мной связываться? - О чем и речь. – Глухарь явно протрезвел – от его картаво-водочного говора не осталось и следа. – Ты же ничего просто так не делаешь, Стасик. Я вперил в него свой гипнотизирующий взгляд удава. Так мы и стояли, глаза в глаза, стакан к стакану, в которых мирно поплескивалась недопитая водка. Конечно, в моей башке проскакивала мыслишка врезать Глухарю в челюсть для профилактики, но после шести выпитых брудершафтов и клятве на чьем-то грязном паспорте жалко было портить такие оптимистичные, хоть и не совсем трезвые начинания. - Теперь делаю, - уверенно заявил я и, подумав, добавил: – Слушай, Глухарев. Чтоб было понятнее, говорю твоими же словами – обсуждать с тобой свою личную жизнь я не намерен. И соваться в нее я тебе тоже не советую. Кажется, до меня дошло, почему Серега так усердно вливал в меня все спиртные напитки от «А» до «Я», какие у них в запасе были. Он просто попал в ряды тех неудачников, которые искренне полагают, что для того чтобы узнать обо мне какие-либо тайны, нужно просто споить меня до одурения, и я сам с радостью все выболтаю. Наивные сукины дети! Хрен вам на постном масле, а не мемуары гейши… И с каких это, спрашивается, пор его так усиленно заинтересовала моя личная жизнь? Риторический вопрос, конечно. С тех самых пор и заинтересовала… Глухарев явно был разочарован сокрушительным провалом своей разведческой миссии. Он стоял с весьма кислым видом и надуто молчал, не зная, с помощью чего еще можно ко мне подкопаться. Глядя на его унылую физиономию, мне пришлось поморщиться и все-таки сжалиться над Серегой. - Не хныкай, Серег. – Я от всей души хлопнул его по плечу, почти по-дружески. – И на твоей улице перевернется грузовик с мандаринами. Упоминание о мандаринах снова напомнило мне об Ирке и о том, что я, в общем-то, не бухать приперся (тем более с Глухаревым!), а вроде как ее разыскивать. Хотя стой, я же решил больше не носиться за ней, как плешивая собачонка за блохами, верно? - Да иди ты, Стасик… - беззлобно стряхнул плечом мою пятерню Сережа. – …в лес. Лишь бы Ирке страдать из-за тебя не пришлось, остальное меня как-то мало колышет. Можешь хоть розами тротуары посыпать в местах, где она ходит или под балконами серенады петь. - Оштрафуют за мусор и за нарушение общественного спокойствия после десяти часов, - хмыкнул я. – А Ирка страдать не будет, слово офицера. Поверил он мне или нет, я так и не понял. Серега лишь поднял на меня насупленный, пронзительный взгляд матерого следака перед тем, как начать накручивать кишки у недалекой жертвы, сдуру попавшейся в капкан Уголовного Кодекса. Напугал ежа бритвой! Сейчас я снова для пущей театральности включу (ну и что, что полутрезвый!) свой знаменитый взор, от которого пули стены прошибают и тогда посмотрим, кто еще выиграет в этих гляделках! Черт! Все мои грандиозные планы задавить Глухаря одним лишь взглядом упивающегося легкой добычей злобного подполковника, который наводит страх на всех районных гопников и бабок, закончились полным фиаско в виде зазвонившего мобильника у Глухаря в кармане. Сережа тут же вышел из игры одним лишь нажатием кнопки для ответа… Ну что за повальная непруха сегодня? - Динь? – Серега отвернулся от меня, для верности видимо, чтобы я не подслушивал. – Ну ты где пропал-то? Мы тебя ждем-ждем… О, надо же! Вот и последнее, недостающее звено Марлезонского балета нарисовалось! А я уж напрягаться начал, что Антошин поменял свое амплуа бездельника и пройдохи, решив заняться делом вместо массовой попойки с каким-либо отделом. Ну все, теперь я спокоен за его репутацию. - Ага, ага, - негромко бормотал Серега в трубку. – Да ладно?! А ты сам где находишься-то? А, знаю… Тогда отбивайся чем можешь, сейчас буду. Нажав кнопку отбоя, Глухарь вновь повернулся ко мне, все-таки вспомнив о моем незаметном присутствии в качестве тени отца Гамлета. Я молчал как зашитый, словно ожидая ответа, хотя и прекрасно понимал, что майор вовсе не обязан передо мной отчитываться. Но с другой стороны он был обязан отчитаться за местонахождение моего подчиненного, чтобы я ему тоже смог навешать начальственных люлей за самовольный уход с рабочего места. Похоже, Сережа тоже это понял, раз просто и без разбазаривания сказал мне: - Пойдем. - Далеко? – на всякий случай усомнился я. – Карта есть? - Ира есть, - усмехнулся Сережа, беспардонно выбрасывая стакан с водкой и самоотверженно ныряя в кусты. – Ну ты идешь уже, подполковник?