Хроники одного выходного

POV СТАС За один только сегодняшний день я накрутил пехом километров наверно триста, если не больше. Такими темпами можно будет скоро продавать машину и покупать себе мешок кроссовок для продолжительной ходьбы по пересеченной местности. Зато экономия-то на бензине какая будет, сразу выйду в первые ряды миллионеров по рейтингу «Форбс». Самый богатый оборотень в погонах! Сэкономил туеву хучу бабок, всего лишь отказавшись от своей «Инфинити» ради круглосуточных пеших прогулок зимой и летом! От этой вырисовывающейся перспективы я чуть не заржал, только присутствие Глухаря, за которым я сейчас уныло тащился, несколько остудило полет моей разбушевавшейся фантазии. И все равно, как я ни старался подавить смешки и гыканья, Сережа все-таки услышал (тоже мне, Глухарь, называется) и обернулся: - Стасик, ты что-то сказал? - Комар в рот залетел, теперь першит в горле, - с сарказмом пробормотал я. – Не надейся, Сереж, не подавлюсь. - Тогда приятного аппетита. – Следак снова утратил интерес к моей скромной персоне, продолжая отважно разламывать кустарниковые баррикады. Видимо, все-таки надеялся парень на мою внезапную кончину посереди этой несчастной просеки. А что, удобно – далеко ходить закапывать не надо. Я мог бы и дальше продолжать источать весь этот фонтан ядреной мысли в башке, если бы впереди не послышался гул знакомых оперских голосов, который мгновенно отбил у меня всю охоту к мрачной философии. Так, а к этим-то мы зачем приперлись? Дорогу что ли спросить? Сомневаюсь, что они вообще в состоянии сообразить хоть какую-то человеческую речь, а уж про ориентиры и указатели можно даже не вспоминать. - Ну вот мы и на месте, - загадочно изрек Серега, остановившись у этого злосчастного куста, который отделял нас от оперской опушки. – Пост сдал, пост принял! Если честно, я все еще не словил связи между моими пьяными операми и Ирой. Наверно мой мозг несколько потупел из-за всех событий и переживаний за один день, что он уже начинает нервно сворачиваться в когнитивный диссонанс. К тому же, мне страшно не хотелось, чтобы Глухарю предоставилась возможность лицезреть знаменитую шайку оперов, размазанную похмельем по всей поляне. Это ж анекдотов на год будет, минимум! - Глухарев, - покосился я на него. – По-моему… - За нашу Ирину Сергеевну! – внезапно перебили меня оттуда, причем, довольно-таки громко. - Такого понимающего начальника больше ни в одном ОВД нет! - Ур-р-р-р-рааа! Я так и застыл с салютом своих невысказанных мыслей, да с раскрытым ртом. Ну ничего себе! Стоило только поверить в их преданность даже под водкой, как они тут же продались! И, главное, за какие шиши-то? За тот же стакан водки?! Может быть, мне назло им заделаться в начальники следственного отдела? Узнают тогда, как это жить на казенные харчи! Развели тут беспредел… Вдруг меня как током ударило – Ирка! Она же нашлась и сидит там, среди ребят, пока я тут сам себе ахинею какую-то несу! Несу и даже не замечаю, как с выражением победителя смотрит на меня Глухарев, плюя осуждающими плевками на мое чувство собственничества. Твою ж мать… - И мне налить! – Я резво выпрыгнул из куста, размахивая стаканом, с которым так и не смог расстаться. Момент продублировался - опера обернулись и снова потрясенно стихли. Правда, на этот раз я перед их глазами появился с другими намерениями, да и состав их пополнился двумя персонами, одна из которых меня очень сильно интересовала. По враз побелевшим лицам отчетливо можно было прочесть, что их всех лучше было бы отправить на круглосуточные дежурства, чем пить с обоими начальниками за здравие одного из них. Особенно если учесть, что не далее, как несколько часов назад, я основательно прокатился по недалеким умам своих сотрудников. Что касается Антошина, который видел меня в первый раз за весь этот долбанный день, так у него вообще сверкала смесь самых разнообразнейших эмоций, начиная от шока и заканчивая паникой. Но мне было плевать на их приунывшие рожи. Я смотрел только на Иру. А она смотрела на меня с некоторым вызовом. Правда, через долю мгновения ее вызов в бездонных глазах внезапно сменился полным обалдеванием. Не такое, как у прочих прихлебателей, но она тоже оказалась на грани массового потрясения. - Глухарев?! И ты сюда притащился?! Оказывается, следом за мной из кустов красиво вывалился Сережа с застывшей улыбкой на лице. - Здрасти, Ирин Сергеевна. - Ну так что застеснялись, орлы? – усмехнулся я всей этой разномастной публике. – Наливать будем или как? Сказал, а сам подошел и уверенно пододвинул Антошина, занимая свое законное место рядом с Зиминой. Меня мало беспокоило, что Антошину некуда было двигаться, и он оказался совсем зажатым между мной и Димоном в лучших традициях утренних час-пиков московского метрополитена. Словно по команде опера вновь радостно загудели, рассыпались в шутках и прочем краснобайстве, зазвенели стеклотарой. Серегу они приняли как родного, мгновенно нашли ему чистый стакан и плеснули туда тяжелую артиллерию в виде коньяка. Тот (странное дело!) даже не отпирался и не крысился, принял протянутую ему посудину с вполне благодушным настроем. Ну да, лучше хлипкий мир вместо хорошей войны, по крайней мере на этот раз, когда ладно уж, мы собрались здесь. Антошин, которому было все равно что и с кем пить, тоже забыл о своей кислой мине и радостно затрещал с приятелем про дружбу и совесть. Ну еще бы, после ста лет разлуки без писем! - Умнее ничего не придумал? – раздраженно зашептала мне на ухо Зимина. – С Глухаревым-то припереться? И где ты его вообще нашел? Да еще и скорефаниться успели?! - Пришлось идти по кровяному следу, - усмехнулся я. – Вот и обнаружил тела твоих следаков на соседней поляне. - Гениально! А чего не захватил с собой остальных для кортежа? Тарасов сопротивлялся, наверное? - Было дело. - Ты его там не убил, случаем? – внезапно испугалась Ира. – У меня и так следаков приличных на район не напасешься… Я пожал плечами, сделав очень грустные глаза. - Ну Ир, ну так вышло… Да ты не переживай, я аккуратненько. Все красиво получилось. Конечно же, она не смогла не улыбнуться. - Ох, дошутишься ты у меня, Карпов. Ох, дошутишься… Но я видел, что ее очень напрягало присутствие пернатого и его человеческого друга, а также всей этой компании отмороженных оперов. Пожалуй, меня это тоже напрягает. - Пойдем, Ир… - шепнул я ей. – Только по-пластунски.