Кислота под кожей

Грейс       Смотрю в окно со второго этажа больницы и считаю про себя щелчки настенных часов, которые всё так же приятно давили на мой мозг. Они успокаивали, мягко обволакивали мысли и не давали сойти с ума в этом месте. Я здесь нахожусь два дня и всё это время было невыносимо скучно: интернет едва ловил, любимые книги, которые принесла Марго, были прочитаны, а песни совсем приелись. Ещё и Кайл молчит, а обещал навещать. Вот тварюга, как увижу, то сразу же придушу.       В своих объятиях, конечно же.       Палата была слишком светлой, пахло немного хлоркой и лекарствами, каждое утро приходит уборщица и намывает пол почти до блеска. Очень стерильно. В помещении, помимо меня, находится ещё пару человек: женщина и дедушка, который всё время кашлял в платок. Так себе компания, но сойдёт для того, чтобы скоротать время в больнице. За эти дни заметила ещё несколько вещей: часы издают за 13 часов 2980 тиков, окна здесь очень чистые, а дедуля обожает рассказывать анекдоты, в перерывах между кашлем, мед.сестрам, которые проверяют наше состояние. Женщина же тихонько что-то говорит себе под нос, когда читает местную газету и просто обожает овсяную кашу. Интересно, она перечитывает одну и ту же строчку по нескольку раз? Газета поменялась лишь пару раз за всё это время и растягивалась по чтению почти на целый день.       Несколько плюсов в том, что здесь вкусно кормили и медсёстры были очень добры: без особой боли ставили капельницы, приносили стащенное с кухни яблоко или банан и сплетничали о других пациентах. В последние дни, как я попала в больницу, почему-то, поступали люди с нетипичными травмами. На практике для местных врачей - это нормально, но есть одно "но": у всех пациентов, без исключения, нет той или иной части тела: руки, ноги, часть пальца или даже глаза. Эти люди, перед тем, как потерять ту или иную конечность, жаловались своим терапевтам на сильные головные боли.       Сначала я не обратила внимание на пунктик про боль, но в очередной раз из подслушанных мед.сестринских разговоров до меня кое-что дошло.       Большинство пациентов, которые прибыли сюда по другим обстоятельствам, так же жаловались на сильные головные боли, которые, по сути, никак не связанные с основным поставленным диагнозом.       Что бы это могло значить? Массовая эпидемия чего? Головной боли?       Будто завёлся какой-то головорез и собирает свою мозаику из людей. Звучит смешно, но вот на деле становится страшно. Сразу вспоминаю, как несколько дней назад я словила белочку и чуть не разнесла кухню.       Тяжело вздыхаю и невольно отвожу взгляд с окна на своё запястье, которое было плотно перебинтовано, будто я вскрывала себе вены, а не получила большущий синяк, где были видны следы от детской руки. До сих пор не могу поверить в то, что произошло. Врачи списывают это на алкогольный бред и помутнение сознания, но мне кажется, что дело пахнет писюнами. — Ты слышала главную? Началось расследование, — я отвлеклась от своей руки и слегка поворачиваю голову в сторону голоса, якобы разглядывая тумбочку. — Это очень страшно. Никогда такого не было в нашем городе, - тихо пробормотала вторая мед.сестра и тяжело вздохнула, — 7 человек за сутки без конечностей - это очень много. — Говорят, ни один пациент не может вспомнить что с ним происходило. — первая мед.сестра поджала губы, словно справляясь со своими чувствами, — Тараторят как в одного: идут по своим делам, затем темнота, а после лежат на обочине дороги и ни слуху не духу о том, где они находятся. Только адская боль и приступы тошноты. — Наш мозг очень странно устроен, ты же сама знаешь. Может, вспомнят они, когда придёт время. Кратковременная амнезия - это вещь распространённая, — успокаивающее проговорила вторая девушка и погладила первую по спине.       Мед.сестра, которая подняла эту тему, резко замолчала и сразу же вышла из палаты. Девушка, только что разговаривающая с ней, осмотрела женщину, затем дедулю, задала стандартные вопросы и вышла из помещения. Какими бы врачи не были - они люди. У них есть свои цели, страхи и переживания. Со временем ко всему привыкаешь, но когда на кону жизни твоих близких, то нервы начинают шалить.       Перевожу взгляд с тумбочки на стену, а со стены снова на окно. Сколько раз я обмусолила его? "Грейс, если открывать холодильник каждые 5 минут, то в нём еда не появится" - всегда мне говорил папа, а я, как вспоминаю данную реплику, улыбаюсь. Так же происходит и с окном: сколько бы раз я в него не посмотрела и не посчитала каждый листик рядом стоящего дерева, ничего не меняется, кроме проходящих мимо людей.       Даже грустно как-то стало.       Разговор мед.персонала остался небольшим осадком где-то глубоко внутри, но и этого хватило, чтобы начать волноваться. С людьми происходит что-то странное и я беспокоюсь, что это может навредить моим родным. Надо бы позвонить папе и Кайлу.       Беру телефон в руку и набираю отца, прикладывая гаджет к уху. И секунды не прошло, как на том конце отвечают, но не обычным приветствием или с расспросами о моём здоровье, а чем-то непривычным: в ухо ударяет противный звук помех. Отстраняю, смотрю на экран и в очередной раз за утро тяжело вздыхаю. Ебучие современные технологии этого века. Телефон вырубился. Надо новый купить.       Откидываю бесполезный кусок метала куда-то на больничную тумбочку и вздрагиваю от резкого прикосновения к плечу.       Кайл собственной персоной вместе с моим отцом. Улыбка сразу появляется на моём лице, а за ним и облегчение. Внутри нарастало приятное тепло от осознания того, что эти двое на данный момент в порядке и мне не о чем беспокоится, только зря себя накручивала. — Привет, рукожопая, — осипшим голосом проговорил парень и потрепал меня по голове, — ну что, как тут тебе?       Смотрю на отца, который кивнул, в знак приветствия и вышел из палаты. Решил узнать моё состояние сразу у врача? Весьма рационально. Я бы ничего толкового не сказала. — Холодно, белым бело и непривычно, — усмехаюсь, позволяю задержать руку Кайла на своей голове и прикрываю глаза. — Удивляешь, Райдер, обычно на второй день ты можешь разнести половину больницы. — Кайл улыбнулся, — Стареешь? — Иди в пизду, Кайл, — уголки губ продолжают расти в вверх, как и моё настроение. Всё всегда происходит по-одному сценарию: кареглазый приходит, что-то пиздит и я расцветаю. — Мне напомнить инцидент, когда ты была в последний раз в больнице из-за проблем с желудком? — парень ловит мою волну и продолжает, — Тебя запомнят как самую "сумасшедшую" пациентку, которая воровала куриные котлеты у поваров, продавала их за конфеты, а после раздавала эти же конфеты детям в эндокринологическом отделении. — Ну был грешок.. — У этих детей был диабет. Им были противопоказаны конфеты, — наконец-то Кайл убрал руку с моей головы и слегка ущипнул за щёку, немного оттягивая её. — В этом и смысл, тупоголовая ты бошка, — хихикаю и хватаю руку голубоволосого, дабы не натворил делов, — их родители потом жаловались моему отцу.       А батя же у нас такой клоун: говорил, что не его дочь и что меня просто ему подбросили. Было смешно до того момента, пока не вызвали соц. опеку, дабы разобраться чья и откуда такая всплыла брюхом вверх.       Парень улыбается во все 32 зуба и продолжает мучить мою щёку: то тянет в разные стороны, то надавливает, а потом отпускает. Опять в жопе детство заиграло? Он как грёбаный наркотик - стоит попробовать один раз и всё пропало. Только немного выпадаю в свои мысли, как это ахуевшее создание хватает меня за волосы и тянет на себя. И даже моя рука, которая держала его руку, не спасало положение. Таких, как ты, я на завтрак ем, но говорить это в слух пока не буду. По-другому отыграюсь. Хватаю голубоволосого одной рукой за шею, второй за его волосы и оттягиваю от себя. Присобачился, как пиявка.       Его и это не останавливает. Кайл хватает второй рукой меня за другую часть волос и сильнее тянет в свою сторону. Видимо ощутил всю свою мощь и непоколебимость. Ну конечно, сравнили мне: он, Шанхайская башня, почти под 190 сантиметров и я, бактерия, под 169 сантиметров. Началась незамысловатая драка. Если, конечно, это можно назвать дракой, ибо парень угорал, как чёрт, а я пыхтела, как паровоз, краснела и пыталась его отцепить от себя. Наверное от моих волос останется только название, ибо это нечто, называющее себя человек обычный, вцепилось в меня так, что кажется здесь понадобиться только молоток или домкрат. Одно неловкое движение с его стороны и мы падаем.       Женщина шикнула в нашу сторону, чтобы мы вели себя тише, а дед лишь махнул рукой в её сторону, мол, "пусть шумят, молодость в крови бушует". Лучше бы помогли, ей богу. Я тебе ещё это припомню, дед.       Отец заходит в помещение. Картина маслом.       Я сижу на Кайле запыханная, покрасневшая и волосы стоят в ряд из-за махинаций кареглазого. Видимо, когда мы упали, Кайл подумал и решил, что его руки прекрасно смотрятся на моей талии. Что может подумать взрослый человек? Я даже представлять не стану, что сейчас творится в подсознании папы. Голова немного кружилась и в теле появилась, характерная для физической нагрузки, усталость. За такой маленький кусочек времени Кайл успел из меня вытрясти не только плохие мысли, но и вообще всё.       Хотя, если бы Кайл выбирал с кем бы перепихнуться, между мной или отцом, то мой родитель стоял в первых рядах. — Грейс, я всё понимаю, но можно хотя бы не при людях? — папа подошёл к нам и помог мне встать. Я отряхнулась и сложила руки на груди. Кайл же пытался не умереть со смеху на полу, согнувшись в три погибели. Как правильно описать ситуацию одним словом? Пиздец.       Мы с батей переглянулись и одновременно перевели взгляд на валяющегося парня. Даже не удивительно. Помощь явно понадобиться не мне, а голубоволосому, у которого вместо мозгов сборник местных анекдотов и план по захвату моих нервных клеток. Внимание отца недолго задерживается на валяющейся тушке. Он обходит Кайла, садится на мою кровать и смотрит уже на меня.       Кайл, на удивление, сразу успокоился, но не встал с пола. Лишь сменил позу на более удобную - сидячую. Мистер "меняем настроение за одну секунду" и это даже неудивительно. Почки простудит и мне жаловаться будет. — В общем, завтра я тебя забираю. — папа просто пожал плечами и как-то по-веселому продолжил, — Врач говорит, что анализы у тебя в порядке и страховка всё покроет.       Я киваю и ощущаю, как внутри меня начинает нарастать что-то. Это сложно объяснить одним словом, но я бы это описала как "кто-то щекочет мои кишочки". Тревожность? Не похоже. Возможно утренняя любимая овсяная каша моей соседки. Что они туда добавляют, если я так себя ощущаю? — С тобой всё хорошо? — голубоволосый поднялся на ноги и обеспокоено посмотрела на меня, — Ты бледная. — Я всю жизнь бледная, придурошный, — натянуто улыбаюсь и легонько ударяю Кайла в плечо. Тот улыбается, слегка краснеет, а я отвожу взгляд в сторону. Что с ним такое? — Я конечно знал, что ты та ещё поганка, но видимо ошибался. — парень сделал умную мину и сощурился, — Ты похожа на мухомор.       Отец вспрыснул со смеху в кулак. А я побагровела так, что я и правда стала чем-то смахивать на упомянутый мухомор. — Как я и сказал. — Кайл заулыбался ещё шире. Он смахивает на чеширского кота в такие моменты, но это не спасёт его от того, что я врежу этой наглой роже. Разминаю кулаки, щёлкая каждым своим пальцем на руках и замахиваюсь на друга.       Батя вскакивает с кровати, успевая перехватить моё тело, и кричит парню, чтобы тот бежал со всех ног, ибо долго меня не удержит. А Кайлу что? Ему один раз скажи и он сделает. Побежал, как миленький. Я смотрю на отца и думаю, куда бы потом ему подсыпать слабительное, чтобы кишки высрал. А моему законопослушному родителю будь то хны: стоит, крепко держит и улыбается. Он посмел предать собственную дочь, да и ещё смеётся с этого! Возмутительно и нечестно. — Ты же понимаешь, что добыче нужно дать фору, чтобы создать впечатление, что ты её не догонишь? — тихо проговаривал папа, прежде чем отпустить меня, — Мясо немного жестковатое получается, если в крови зверя бушует адреналин.       Отец подмигнул, а я побежала за нарушителем личных границ. Хорошо, бать, ты слишком умный для этого мира. И прости, что мысленно уже подсыпала тебе измельчённый бисакодил в кофе.       Кайла я поймала достаточно быстро, отвесила парочку затрещин по голове и поволокла обратно в палату. Нужно было видеть довольное лицо родителя. Парень тоже был почему-то доволен. Видимо ему доставляет удовольствие, когда угрожаю ему. Мазохист?       Я поговорила с отцом ещё немного, прежде чем они отправились восвояси и бухнулась всем весом на кровать. Мебель жалостно скрипнула и напомнила мне о кактусёнке, который находится в кабинете Миссис Грос. Интересно, а уже по всей моей бывшей школе разошёлся слух, что я оказалась в больнице из-за алкогольного отравления? От бати я узнала, что он забрал документы и уже подал заявку в другую школу. Она, к сожалению, находилась немного подальше от дома, но пройтись лишние десять минут меня никак не беспокоят.       Женщина всё это время смотрела на меня, а потом выдала самую гениальную мысль за всю мою жизнь: — Девушка, а вам не кажется, что тот парень с голубыми волосами в вас влюблён?       Мне потребовалось несколько секунд, чтобы её слова дошли до моего сознания. — А что вам ещё кажется? - злобно шиплю в её сторону, — Он гей, Мисс. Не лезьте в его жизнь.       Старик, который слушал весь наш небольшой разговор, засмеялся, а женщина лишь сконфуженно бормотала под нос про извращённую молодёжь и потерянное поколение. Мда, я же говорила, что мои соседи - это отдельный вид искусства. Хорошо, дед, я тебе прощаю за то, что ты мне не помог, ибо смех у тебя слишком заразный.       То, что я сказала этой милейшей женщине, было большей частью правда. Когда я училась в средней школе, а Кайлу оставалось пару месяцев до старшей школы, он сам признался, что у него встаёт исключительно на мужские жопы и особенно, на тот момент, он передёргивал на ухажёра своей матери, скуля в подушку. А под конец своей учёбы, в старшей школе, встречался с девушкой. Правда, не долго, но они остались очень хорошими друзьями. Так что я сделала вывод, что он бисексуал. Или может он просто хотел точно убедиться, что с девушками у него не получается.       Столько лет с ним дружу, а типичные вопросы про ориентацию, любимый цвет и спит ли он с мягкой игрушкой не задавала. Да и для чего? Мы многое знаем друг о друге и у каждого есть свои секреты - это ведь нормально.       Размышление прервал злосчастный писк у моей кровати, обозначающий, что нужно ставить капельницу. Надеюсь, что последнюю, ибо рука от иголок болит и в туалет постоянно бегать не особо хочется. Принимаю удобное положение лёжа и понимаю, что безумно хочу поспать, хоть и сейчас время показывало два часа дня. Может это побочные действия тех горьких таблеток, которые мне здесь дают перед едой?       Сквозь дрёму ощущаю лёгкий холодок по руке, слышу приглушённый голос мед.сестры, которая закреплена за мной в этой больнице, пока здесь нахожусь, и окончательно проваливаюсь в сон.       Мой взгляд падает на обшарканный пол, где едва просачивалась трава сквозь прогнившую древесину. Бок нещадно болел, руки по локоть были, почему-то, в крови и создавалось ощущение, что здесь что-то не так. Даже не соображаю, где сейчас нахожусь и как попала в это место. Я просто чувствую, что только что бежала: сердце бешено стучит, в горле першит и перед глазами терпимо плывёт. Есть характерная отдышка. Правая нога была насквозь промокшей и, судя по тёмному пятну на джинсах, это вряд ли вода. Кровь? Почему так много крови?       Кеды издали хлюпающий звук, как будто я наступила на глубокую грязную лужу, когда попыталась пройти к дверному проёму и бок только сильнее заколол. Кашляю от резкой боли, сгибаюсь чуть ли не пополам и заваливаюсь к стене, с которой посыпалась редкая штукатурка. Осторожно сажусь на пол, стараясь не напрягать тело и слышу какой-то странный грохот за стенкой. До моего мозга только сейчас дошло приподнять толстовку и обнаружить то, что я не хотела бы видеть. На животе, с правой стороны была рваная рана, будто меня только что проткнули чем-то большим или наткнулась на что-то. Вижу небольшие ранки вокруг основной и складывается впечатление, будто напоролась на ветку острую ветку дерева. Вот же попала.       Издаю судорожный вздох и прикусываю нижнюю губу, глубоко дыша через нос. Опускаю ткань обратно, стараясь делать всё аккуратно. Дрожащей рукой накрываю, истекающей кровью, дыру и считаю про себя до пяти. Сколько крови я потеряла? Смогу ли позвать на помощь? Я здесь умру?       Я здесь умру.       Осознание факта смерти меня огорчил. Вот такая простая смерть без визгов, громких рёвов и записки на прощание. Никто не держит меня за руку и не говорит, что "всё будет в порядке и спасатели уже едут". Забавно.       Почему меня посещают такие мысли? Надо мной, блять, просто издеваются. Жду Кайла, который должен выйти и весело объявить по громкоговорителю, что это шутка. Но в последующие минуты, понимаю, что ни Кайлом, ни шуткой здесь и не пахло. Паника охватывает тело, дышу через раз и пытаюсь сосредоточиться. На глазах выступают слёзы, нужно успокоиться и взять себя в руки. Главная моя задача: не отключиться. Как только потянет на сон, можно считать, что умерла. Задерживаю дыхание, считаю цифры в голове быстрее, жмурюсь, рефлекторно сжимаю второй рукой толстовку в районе солнечного сплетения и пытаюсь посильнее опереться на стену, дабы встать.       Боль была настолько оглушительной, что вскрикнула и прекратила попытки пошевелиться. В ответ на мой вскрик грохот за стеной повторился, намекая на то, что я здесь не одна. Всё очень странно. Я напряглась, но тело всё равно предательски задрожало. Безумно холодно и тошнит. Ситуация выходит из под контроля, хоть и изначально всё пошло по пизде. Нужно подумать рационально. Опускаю руку, которая держала ткань толстовки и щупаю карманы одежды, коих было немного. Ощущаю на пальцах в джинсах пару баксов и на этой грустной ноте мои поиски заканчиваются. Впервые жалею о том, что у меня, вместо ручной аптечки, деньги.       Окей, план "Б". Осматриваю комнату, в поисках хоть чего-нибудь. Нужно было с самого начала осмотреть комнату, а не переться, как баран, на выход. Помещение было ветхим: стоял жуткий запах гнили и половицы скрипели, заставляя работать мой мозг и не отключаться. Этот звук чем-то смахивал на щелчки обычных часов. Хочу домой. Едва поспевая за моими медленными мыслительными процессами я не сразу заметила палку, которая стояла рядом с оконным проёмом. Стёкла были выбиты с корнем, местами оставались кусочки деревянной рамы и, кажется, я вижу кровь. З-з-замечательно.       Одним словом: заебись.       Местами деревяшка была обтыкана гвоздями, но его размера будет вполне достаточно, чтобы опереться здоровым боком и выйти отсюда. Я не знаю, есть ли вообще отсюда безопасный выход, но, с этим самодельным костылём, шансы выжить возрастают. Пальцы на ногах немеют, а руки практически не чувствуются. Дело дрянь. Сильнее прижимаю ладонь к повреждённому боку и опираюсь второй рукой на пол, снова предпринимая попытку встать. Перед глазами полыхнуло красным и боль вновь дала о себе знать, но я смогла подняться на ноги.       Пошатываюсь, едва перебираю ногами по шаткому полу и дотягиваюсь до палочки-выручалочки. Пуще налегаю на палку, чтобы хоть немного успокоить боль и ноющая резь немного отлегает. Окей, один пунктик выполнен, но счёт идёт на минуты: повязку я не нашла, кровь идёт слишком быстро, как бы я не старалась прижимать ладонь.       Нужно выбираться и чем дольше я думаю, тем выше шанс выйти отсюда ногами вперёд. — Грейс.       Поворачиваю голову на отклик и вижу перед собой ребёнка. Видимо, девочка: грязное платье, местами есть неровности и потрепанный подол, который сразу бросается в глаза. Я зацепилась ещё за несколько деталей: ноги у неё босые, даже грязные, и взгляд какой-то безумный. Глазища то у неё яркие, словно прожекторы. Интересно, а ей удобно читать ночью? Красивые. Зелёные. Напоминает чем-то на хризолиты.       Погоди, Райдер. А тебя не интересует, что здесь забыл ребёнок? Откуда она знает моё имя? — Что.. — вместо слов с моих губ вылетел какой-то странный звук. Я не попытала удачу прокашляться, ибо знала, что скорее всего будет больно. Девочка лёгким шагом, словно паря над полом, подошла ближе и положила свою ладонь мне на руку, где был синяк.       Отпечаток совпадал. Пиздец.       Изумлённо смотрю на ребёнка, а она даже бровью не повела. Хочу просто разрыдаться, упасть на спину и скрутиться в позу эмбриона. Это для меня слишком. Шестерёнки с бешеной скоростью закрутились, завертелись и помогали складывать очевидную картину. Нервно проматываю воспоминания в своём тлеющем разуме до злосчастного момента с кухней и лужей крови, заставляя себя не задохнуться от непонятного для меня осознания. Вот значит как, я поехала крышей. По мне плачет дурка. Перед глазами стало сильнее плыть и размазываться. Подавляю рвотный рефлекс и облизываю сухие губы.       Девочка не шелохнулась, только тихо бормотала себе под нос. — Глупая, говорила тебе бежать, а ты, как все остальные - умираешь. — зеленоглазая покачала головой, несводя с меня взгляда и загадочно продолжила, — Грейс, я ставила на то, что ты выживешь. Мы хотели вместе поиграть, забыла?       Только сейчас, сквозь пелену, замечаю, как по детскому лицу непрерывно идёт кровь. Почти чёрная, дурнопахнущая и густая, как сахарный сироп. И платье у неё очень грязное, тоже в пятнах крови. Глаза-прожекторы, не моргая, изучали моё тело, будто сканировали и определяли степень моей живучести. С таким напором можно и душу прожечь, ставлю десятку.       Тело недолго томилось в ожидании и реакция, на большое количество потерянной крови и мерзкого запаха, дала о себе знать. Непроизвольно качнулась в противоположную сторону от девчонки и блюю то ли желчью, то ли кровью. В горле застрял большой комок слизи, на глаза невольно брызнули слёзы и с губ сходил только громкий звук, напоминающий умирающий скот. У меня создаётся впечатление, что я лёгкие повредила, а не живот. Удивителен тот факт, что я вообще так долго держусь. Я хочу спать.       Продержусь ли я ещё немного?       Переваривая сказанное этой девочкой, поднимаю на неё глаза и делаю слабый шаг вперёд, подойдя максимально впритык к зеленоглазой. Руку, которая была на ране, я убрала и, невзирая на боль, положила на её голову, будто по привычке. Русоволосая лишь усмехнулась, не отрывая от меня взгляда. Видимо, её забавляет эта ситуация, а я, в очередной раз, убеждаюсь, что мой разум дал сбой: тепла от её головы не чувствовалось. Ощущался только холод и трупный запах. Такой же запах стоял на кухне, когда я наблюдала, как отпечатки детских ног топтали чистые полы в моём доме. — Тебе нужно быстрее уходить, пока Он снова тебя не нашёл, — неожиданно для меня проговорила девочка и я вопросительно на неё посмотрела.       Она нахмурилась, а я, без понятия о ком та говорит, устремилась к выходу, проходя мимо ребёнка. Мне приглашение не нужно, дайте только повод. — Не делай вид, что будто ты не понимаешь о ком я, дрянь. — громкий и такой жуткий голос на секунду отрезвляет.       Страшно развернуться или просто сдвинуться с места. Такой голос бывает у девочек в таком возрасте? Мурашки сумбурно пробежались по-моему телу и единственное, что могла делать - это дышать через раз. Смаргиваю редкие слёзы и чуть поворачиваю голову в сторону, чтобы видеть ребёнка. Но ни девочки, ни комнаты уже не было.       Подрываюсь с постели, глубоко дыша. Ощущаю, как пот льётся рекой по спине и осматриваю пространство вокруг себя. Всё точно также: больничные стены, сопящие соседи и остывший ужин на тумбочке. Время перевалило заполночь.       Что произошло? Приподнимаю футболку и смотрю на живот, который был полностью в порядке. Мысли в голове комкано собираются, образовывая мусорную гору, но всё-таки воссоздаёт примерную картину происходящего. Приземляюсь головой обратно на подушку. Это был страшный сон, который, до ужаса, был очень реальный. Видимо, впечатлившись раненными пациентами и странным слухам мой мозг решил запустить ужастик в 3D формате.       Но странное ноющее ощущение в груди мне не даёт покоя.