Obsessed

***

      Вечером родители Чонгука предложили парням остаться на ночь, тем более, что Чимину было желательно поберечь себя, а трясучка в дороге могла навредить. Дедушка Чонгука зашел в комнату, где расположили Чимина, и принес ему кружечку с чем-то очень ароматным.       — Чимин, я тебе кое-что принес, — мужчина сел на кресло рядом с кроватью парня и протянул угощение. — Это теплое молоко с медом. У тебя немного сел голос, я слышал, что ты жаловался Юнги на боль в горле.       Чимин, улыбнувшись, взял кружку и слегка поклонился головой.       — Спасибо. Я, наверное, простудился, у нас проблемы с отоплением в общежитии.       — Так оставайтесь тут, пока не починят. Что вы будете там мерзнуть и болеть?       — Ой, вы что? Это так неловко… Я и так принес всем неудобства своим ранением и испортил званый ужин. Тем более, у нас есть портативные обогреватели.       — Чимин, даже не говори о неудобствах и неловкости. Мы все очень ценим и любим друзей нашего Чонгук-и. Тем более, я слышал, что тебе до конца недели надо соблюдать постельный режим. Побудешь тут, и точка! Кстати, мы с женой посоветовались и решили тоже остаться тут на некоторое время… Все-таки давно не видели внука и детей.       — Я буду вам мешать, господин Чон…       — Не говори глупостей! Юнги часто у нас остается, и ты привыкай к таким вещам. Это наше гостеприимство. Не отказывайся, пожалуйста.       В комнату зашел Чонгук, в руках он тоже держал кружку с молоком и медом. Дедушка хмыкнул и, поднявшись, сказал Чону оставаться, а ему пора спать. Дверь тихо захлопнулась, и Чонгук, оставив кружку на столе, залез на кровать, высыпая на одеяло конфетки.       — Угощайся! Вижу, дед уже принес тебе молоко, так что я свое выпью сам. Он уже сказал тебе, чтобы вы с Мином оставались тут?       — Ага. Это так странно…       — Ты чего? Ничего странного, они всегда такие по отношению к моим друзьям. Так что я поддерживаю его идею, тем более, я слышал, что обогреватели забрали для женского общежития, у них тоже батареи отказали. А парням сказали «потерпеть». Представляешь?       — Конец ноября… без отопления нам всем крышка! — Чимин думал, что, наверное, надо купить свой личный обогреватель, но все усложнялось тем, что из-за проблем с отоплением нет и горячей воды.       — Давай, пока что поживите у меня. А потом, как только все починят, мы вернемся обратно.       — А зачем тебе жить в общаге, если у тебя есть дом в Сеуле?       — Это решение родителей, чтобы научить меня вливаться в среду. Многие такое практикуют. Как плечо? Болит?       — Почти нет, твой отец сделал мне укол. Так что все в порядке.       — Старики решили остаться с нами на некоторое время, я так по ним скучал… А как Марисоль? В ее общежитии все хорошо?       — Да, там свое отдельное отопление, не такое, как у нас. Повезло ей, — Чимин был рад, что у сестры нет проблем. Чонгук выудил какую-то конфету среди остальных и протянул ее Паку.       — Это конфетки из Норвегии. Говорят, что именно эти очень помогают восстановлению организма. Они с клюквой и черникой.       — У вас такая волшебная родина!       — Думаю, тебе она тоже может понравиться… Можем зимой полететь туда, или весной, или летом. Дед будет рад до безумия, на поля вереска вас с Юнги сводит.       — Неожиданно. Думаю, мы могли бы туда полететь. Всегда мечтал увидеть Фьорды.       — Вот и отлично! Так, я сваливаю спать, и тебе советую отдохнуть. Завтра четверг… так, значит, тебе четыре дня нельзя выходить из дома. Но не волнуйся, я буду на парах и все лекции притащу домой. Юнги советовали тоже не ходить на пары пока что, но он вертел все эти советы на своем пушистом белом хвосте! — Чонгук забрал кружку от молока, которую опустошил Пак, но оставил свою. — Если ночью будет болеть горло, выпьешь немного молока. Должно помочь. Спокойной ночи, Чим!       — Спокойной ночи, Чонгук-а!

***

      Чимин проснулся от того, что за окном гремела гроза. Гроза в конце ноября - редкое явление. Но Паку гроза всегда нравилась. Это выглядит красиво, но только когда ты в теплом доме, под теплыми одеялами.       Плечо ныло, и ему хотелось, чтобы оно быстрее зажило, и он не чувствовал себя калекой. Медленно поднявшись с кровати, он увидел на кресле сменную одежду. Видимо, утром заходил Чонгук и оставил ее. Блондин зашел в ванную комнату, что располагалась рядом с его комнатой, и заметил, что ему так же оставили новую зубную щетку, набор полотенец, махровый халат и новые банные тапочки. Такая забота очень льстила, но быть в чужом доме все же было неловко.       Приняв душ и высушив волосы, Чимин переоделся. Хозяева позаботились о наборе нового нижнего белья и носках. И хоть белье было новое, но вот свитер и штаны явно принадлежали Чонгуку и заметно висели на парне. Но его это не особо смущало. От свитера чувствовался приятный аромат, но было сложно определить, что это — парфюм или кондиционер для одежды… Но Паку нравилось. Он ощущал уют.       Спустившись на первый этаж, Чимин увидел бабушку с дедушкой, что изучали семейное древо. Чимин вежливо поклонился.       — Доброе утро, госпожа Чон, господин Чон.       — Ой, божечки, малыш, зови нас просто бабушка и дедушка! Как ты себя чувствуешь?       — Все хорошо. Я очень благодарен вам за помощь и заботу.       — Садись рядом, сейчас будем завтракать. А пока — можешь посмотреть родословную Чонгуки, — женщина протянула большую рамку Чимину, и он с восторгом начал рассматривать имена людей.       — В нашем древе всегда указывают тотемы, — заметил Чимин, видя, что в древе Чонгука нет подписей под именами. — Видимо, у каждого свои традиции.       — Ах, это. Мы помним каждый тотем наших предков, Чонгук-а тоже.       — Кстати, я могу вам и свою родословную показать… В ней, правда, есть пробелы, да и я тоже без тотема, — Чимин протянул планшет бабушке, которая очень заинтересовалась его родом.       — Я люблю смотреть на родословные людей, иногда встречаю там знакомые имена, иногда даже можно найти дальнего родственника. Когда-то родословные не составляли, люди знали максимум своих прадедушек и прабабушек. А в наше время норма - знать всех до шестнадцатого колена и даже больше, — бабушка начала рассматривать род Чимина, а он, тем временем, отправился на кухню, желая помочь чем-то матери Чонгука.

***

      Пока блондин готовил завтрак вместе с госпожой Чон, старики рассматривали родословную Чимина. Вдруг женщина замерла и ткнула локтем в бок своего мужа.       — Ты видишь то же, что и я?       — Конечно, вижу. Не слепой же!       — Они поставили прочерки, значит, знают и скрывают или не знают.       — Думаешь, стоит сказать Чимину?       — Нет, Дасом, это не наше дело. Это чужой род.       — Но здесь…       — Вижу. Но он прервался. Значит, все кончено. Мы не имеем права что-то говорить людям, которые больше не имеют к этому отношения. Все закончилось на Сер Пак Чимине.       — Они с ошибкой написали его имя…       — Вижу, возможно не знали, что «Сер» на самом деле «сэр» и не часть имени, а титул.       — Семейные тайны - это часть почти каждой родословной. Думаешь, из-за прерывания великого рода Чимин потерял тотем?       — Скорее всего. Возможно, это как наказание мальчику за ошибки прошлого. Предлагаю ничего не говорить ему. Лучше пусть думает, что он медоед или что-то такое… Это куда лучше, чем жить с мыслью, что ты просто человек, что когда-то потерял свою линию рода.

***

      Юнги бродил по коридорам университета и думал о том, что его жизнь весьма несправедлива. Он уже начал жить свою новую жизнь, как вдруг опять заявился этот упырь. Из мыслей Юнги выдернул какой-то бесячий высокий голосочек, и он посмотрел в сторону, откуда доносился этот визг. Источником ультразвука оказалась куница. Парень Ким Тэхена. Спектакль продолжается.       — Ходишь себе спокойно по университету, пока из-за тебя Тэхен лежит в больнице! — Сон Иль пытался казаться грозным, но Юнги даже не воспринимал его всерьез.       — Съебись, утырок…       — Ты меня утырком обозвал? Ты наживаешь себе врага, Мин Юнги! Я не прощу тебе твоего отношения! Ты мерзкий придурок! Тэхен порвет тебя!       — Ты меня Тэхеном вздумал пугать? Сам, видимо, не в состоянии что-то решать, да? Похоже, ты так сильно его любишь, что прикрываешься им как щитом. Но посмотри на себя, ты с такой легкостью бросаешь его в пучину разборок, несмотря на то, что он уже в больнице!       — Это не твое дело! Мы с Тэхеном не позволим унижать нас или выставлять изгоями на целый университет! Ты вместе со своим тупорылым дружком выставили нас преступниками!       — Ой, свали нахуй, а то я тебе заеду по твоему лицу, а ты потом рыдать будешь и побежишь папочке жаловаться. Думаешь, я боюсь Тэхена? Или тебя? Я полярный лис, идиот, а ты обычная куница. Я таких, как ты, на завтрак кушаю!       Сон Иль попытался дать пощечину Юнги, но его руку перехватил Чонгук. Он свирепым взглядом смерил парня и отчеканил:       — Увижу тебя возле Юнги, и тебя искать будут в лесопосадке. Понял?       — Ой, еще один безродный защитник слабых и обиженных! И что ты мне сделаешь? Покалечишь? Убьешь? Тебя посадят, мразь!       Звонкая пощечина огорошила куницу, и он с удивлением посмотрел на того, кто поднял руку. Это была Марисоль.       — Твой парень прокусил плечо моему брату-близнецу. Знаешь, что за кровь надо платить кровью? Не страшно вот так гулять по коридорам, пока я за тобой наблюдаю?       — И что ты мне сделаешь, птичка? — куница не унимался, но девушку не особо волновали угрозы или тирады парня. Она просто зарядила очередную пощечину, а за ней еще одну.       — А что сделаешь ты? Ударишь девушку? Натравишь на меня Тэхена?       Куница испугался и убежал, оставляя после себя только смех Марисоль. Девушка гордо посмотрела на парней и, мило улыбнувшись, добавила:       — Не благодарите! — и убежала в библиотеку к своей соседке француженке.       — Это не нормально, что парень Тэхена достает тебя. Его надо поставить на место!       — Чон, я предпочитаю его просто игнорировать. Этому кунице просто нужен скандал, и он желает быть в центре внимания. Я не его продюсер и точно не настроен как-то что-то решать. Я только защищаюсь. Но если Тэ опять выпустит свои зубы, то я сам лично их выбью!       — Твоя родственная душа приносит слишком много проблем. Какого черта они сюда перевелись?       — А я откуда знаю? Заебали…       Юнги немного побесился, а потом все же собрался и направился в аудиторию. Чонгук последовал за ним, а чуть позже к ним присоединились Намджун и Хосок.       Весь день прошел в скучных лекциях, и студенты ходили, как сонные мухи. Никто особо не говорил о драке Тэхена и Чимина. Теперь темой для обсуждений была соулмейт старосты…

***

      Вечером Чонгук вместе с Юнги приехали в поместье Чон. Родители куда-то ушли, а дедушка с бабушкой сидели в гостиной вместе с Чимином и о чем-то болтали.       — Привет всем! Студенты вернулись домой и очень-очень проголодались! Что есть на ужин?       — Чимин-и приготовил индейку! — бабушка заботливо забрала рюкзаки с плеч парней и поставила их на диван. — Быстро мойте руки, и будем трапезничать!       — Чим, ты как? Мои старики не утомили тебя? — шутливо спросил Чонгук, когда Чимин поплелся с ними в ванную комнату.       — Все хорошо. Я много спал, кушал и вообще чувствую себя, как будто в гостях у своих родных. У вас очень уютно.       — Ты бы знал, что сегодня было в универе! — недовольно буркнул Юнги, вытирая руки полотенцем.       — Что я пропустил?       — Куница этот недоделанный ко мне прицепился! Представляешь? Права начал качать…       — И чего ему надо от тебя? — Чимин нахмурился, и ему захотелось вмазать не только Тэхену, но и его парню.       — Да забей. По морде хочет!       — Марисоль ему это устроила, — веселясь, добавил Чонгук.       — Моя сестра?       — Ну не моя же. Два леща зарядила придурку, он прям офигел. И убежал!       — Вот вечно она лезет в какие-то терки… Надеюсь, этот придурок к ней не начнет потом приставать, а то я из него люля-кебаб сделаю.       — Не кипятись, Чим, мы все уладили. Тем более, нас больше и мы сильнее. А тебя он вообще боится, — Юнги направился в гостиную с громкими причитаниями, что бедного лиса никто в этом доме не кормит.       — Чон, — Чимин остановил парня на выходе из ванной комнаты. — Спасибо за заботу. Я не знаю, как мне тебя отблагодарить за такой радушный прием…       — Все в порядке. Я рад, что тебе комфортно. И не думай о каких-то благодарностях. Думаю, что ты был бы таким же гостеприимным, если бы я был твоим гостем!       — Это да. Кстати, я хотел бы тебя и Юнги познакомить со своими родными. Они будут очень рады познакомиться с моими друзьями.       — Спасибо. Я с радостью приму твое приглашение! Но давай навестим их после того, как твое плечо будет в порядке. Ладно?       Чимин довольно кивнул и направился за Чонгуком на кухню.       Пак приготовил запеченную индейку, и родственники Чона восхищались кулинарными талантами парня. Чонгук заметил легкую грусть на лице дедушки, но не стал задавать лишних вопросов при гостях, отложив этот разговор на более удачное время.       После ужина все разбрелись по комнатам, и Чон последовал за дедушкой, что вышел на балкон на перекур. Холодный ветер последнего месяца осени говорил о скором приближении зимы. А зима — любимое время года Чонгука.       — Дед, я вижу, что ты грустишь. Расскажи, что тебя беспокоит.       — Все в порядке, просто поздняя осень навевает на меня меланхолию…       — Не ври мне. Ты же знаешь, что я чувствую тебя, как бабушка и мама с папой. Расскажешь, что тебя тревожит?       — Я думаю, пока что не стоит поднимать эту тему. Но мы можем поговорить об этом попозже.       — Обещаешь?       — Да. А теперь давай просто посмотрим на конец осени. В Норвегии уже лежит снег, а здесь земля еще голая. Это так несправедливо.       — Деда, ты Аквавита перепил сегодня или что?       — Не романтик ты, Чонгук-а!       — А Чимин, наоборот говорит, что я романтик... — Чимин особенный мальчик. Жаль, что без тотема. Он мог бы быть великим человеком… Но увы. — Я думаю, что его тотем скоро проявит себя. Ты бы видел, как он дрался с гепардом! — Чонгук вытащил из кармана телефон и отдал его дедушке, — Вот, посмотри! Разве может просто человек быть таким отважным? Мужчина ухмыльнулся и отдал внуку телефон после просмотра. — Эффект плацебо. Он просто очень сильно верит в себя. Я видел его родословную, там великие тотемы участвовали в его создании… И пумы, и вороны, и медоед, россомаха, кобра. Глядя на свой род, ты тоже начинаешь верить в себя, как в особенного представителя рода. — Но почему ты говоришь о плацебо? Думаешь, у него не будет тотема? — Как знать, Чонгука, как знать…