Obsessed

***

      — Я не знал, что ты куришь, — тихо прокомментировал Чонгук, держа зажигалку.       — Я и не курю. Мне просто интересно, каково это...       — Я когда-то курил немного, но мне не понравилось, — Чон внимательно смотрел на профиль Чимина, рассматривая, как красиво на ветру развевались его волосы.       Блондин морщился от едкого дыма сигареты и от первой же затяжки закашлялся. Он потушил сигарету о металлическую коробочку, которую оставил дедушка, и засунул в нее сигарету.       — Мерзость какая-то, — недовольно буркнул Чимин и решил подойти поближе к кованным перилам. Он пошатывался от алкоголя, что бурлил в его крови.       — Ну вот, зря мою зажигалку заставил работать, — пошутил Чонгук и подошел поближе к Чимину, прикрывая его спину от ветра. — Тебе не холодно?       — Нет. Я почему-то не ощущаю сейчас холода.       Стоя позади Чимина, Чонгук коснулся пальцами руки блондина и недовольно фыркнул.       — У тебя ледяные руки, Чимин! — брюнет подошел еще ближе и обнял парня со спины. — Согрею тебя немного, чтобы ты не заболел.       — Угу, — Чимин чувствовал позади себя брюнета, и кошка, которая тихо урчала, начала набатом мотать своим хвостом, задевая все внутренности блондина.       Казалось, что это даже не кошка, а стая бабочек, что ворвалась в его тело и творит свой беспредел. Спиной Чимин ощущал мощную грудь Чона, задница чувствовала жар от бедер, а плечи согревались руками, что сомкнулись в замок на его талии.       — Я сегодня играю роль Купидона, — начал Чон и, не услышав вопроса от Чимина, решил продолжить: — Джин и Намджун нашли друг друга, а соболь наконец-то начал активные действия в сторону нашей стрекозы.       Чимин не понимал, о чем говорит Чонгук, и только вопросительно промычал.       — Стрекоза влюблена в соболя, но соболь не обращал на нее внимания. Малышка попросила меня заставить немного ревновать парня, и наша стратегия сработала. Уже уединились в гостевой, у кого-то сегодня будет первый поцелуй.       Чимину показалось, что он облегченно выдохнул, услышав это объяснение, но он не хотел показывать свои эмоции, ведь продолжал думать, что он смущает Чонгука. Хотя сейчас, стоя в обнимку, сложно сказать, ощущает ли Чон какое-то смущение или неловкость.              Брюнет положил подбородок на плечо Чимина и закрыл глаза. Ему в этот миг хотелось просто стоять так, ничего не делая. Как будто все на своих местах, и не к чему стремиться, некуда бежать, не за чем гоняться. Как будто нет одержимости поиском соулмейта.

***

      «Я искал так долго и так неистово, летал на разные континенты, знакомился со множеством людей, но так и не нашел. Меня к нему тянет, как магнитом, но я знаю, что он не моя судьба. Я хотел бы стоять так вечность, обнимая его… Но я должен продолжить свой род, ведь я могу это сделать только со своей родственной душой. Я боюсь быть к нему еще ближе, ведь понимаю, что если я шагну вперед, то потону в омуте голубых глаз, я упаду на самое дно океана и не смогу подняться… Задохнусь и погибну. Чем ближе я к нему, тем дальше я от своей цели, и я до ужаса боюсь влюбиться в этого человека, ведь когда я встречу соулмейта, мое сердце разорвется на две части.»       Такие мысли роились в голове Чонгука, когда он лежал на кровати и смотрел на спящего рядом Чимина. Рассвет коснулся замерзшей земли и прорвался сквозь деревья, тюль комнаты и ленивым мягким светом скользил по лицу блондина. Блики играли на его щеках, шее, играли солнечным светом на его губах, и вдруг Чонгук начал завидовать солнцу. Оно может коснутся этих губ… А он это сделать никогда не сможет.       Чон не спал целую ночь, думая о своих ощущениях и о своей жизни. Они вчера просто стояли на балконе, молчали, немного говорили о жизни, потом Чонгук провел Чимина к кровати и уложил его спать. А сам смотрел на него до рассвета. И когда мысли свернули в русло о зависти к солнцу, Чонгук поставил точку в своих мечтаниях. Ради своего будущего, ради будущего Чимина, чтобы не делать больно ни ему, ни себе, он решил, что друзья должны оставаться друзьями, не переходя эту черту без возврата.

***

      Утро в доме Чонов началось с уборки. Все гости убирались в гостиной и на кухне, Джин готовил завтрак, а Марисоль готовила для ребят горячий шоколад. Активничали все, кроме Чимина. Парень еще спал, и его решили не будить. Сестра сказала, что брат не умеет пить, так что ему позволили спать столько, сколько душе угодно. К обеду все разъехались по домам, и даже Юнги уехал на воскресенье к родителям. В доме повисла тишина, но спустя некоторое время ее нарушили родители Чона.       — В доме чище, чем было до того, как мы уезжали. Ты приглашал друзей?       — Ага. Представляешь, Джин оказался соулмейтом Намджуна. Так что наша вечеринка помогла им найти друг друга.       — Очень рада за твоих друзей, — ласково прокомментировала женщина. — Как швы Чимина?       — Все хорошо, я вчера снял ему бинты и оставил пластырь.       — Умничка. Он дома?       — Ага. Спит еще… — Чонгук, немного смущаясь, поправил волосы и сел напротив матери за кухонный стол. Отец прошелся к холодильнику и довольно промурлыкал, когда увидел остатки индейки.       — Уже почти три часа. Он, наверное, вчера очень устал, — пошутил отец, жуя запеченную птицу.       — Марисоль сказала, что после алкоголя ему лучше поспать подольше.       — Это его сестра? — с интересом спросила госпожа Чон.       — Ага. Очень хорошая девушка. Она с ним разнояйцевые близнецы.       — Таких братьев и сестер называют «королевская двойня».       — Не знал о таком термине, — задумчиво ответил Чонгук и начал ковыряться ложечкой в десерте.       — Это мальчик и девочка, родившиеся у матери в результате одной беременности. Это довольно редкое явление.       — Так, давай буди нашу спящую красавицу! — женщина еще раз посмотрела на часы и решила, что все в доме должны активничать, а не спать.       — Ну, мам! Пусть поспит!       — Не мамкай! Давай-давай! Позавтракаем вместе, у нас есть очень хорошая новость!       Чонгук недовольно поплелся на второй этаж и мысленно надеялся, что Пак уже проснулся. Но, увы, блондин спал. Не подходя ближе, Чонгук несколько раз позвал Пака, и тот, проснувшись, сказал, что скоро спустится.       Голова гудела, тело ломило, но он поднялся с кровати и направился в душ. В очередной раз он пообещал себе, что пить больше не будет. Боль в плече больше не чувствовалась, как и боль в горле.              Пак принял душ и после того, как его вид из сонного котенка превратился в «человеческий», спустился вниз. Родители радостно встретили парня, активно рассказывая о своей поездке. Все собрались за столом и приступили к трапезе.       Чимину есть не хотелось от слова совсем, и даже ароматный мед не вызывал в нем аппетита. Женщина недовольно смотрела на Пака, который не хотел есть, но заставлять его не хотела. Возможно, ему вчера было слишком хорошо.       — Ребята, бабушка и дедушка остались в Пусане на несколько дней. Но у нас есть очень крутая новость. Мы встречались с старейшинами нашего клана, и сегодня вечером наш Чонгуки летит в Лос-Анджелес!       — Чего? Куда это я лечу?       — В США, малыш! Старейшины проводят встречу, которая поможет членам нашего клана найти соулмейта. Участие каждого — обязательно. На встречу летят все члены клана, которые еще не нашли соулмейта.       — Это ж какая толпа там соберется?       — Чони, не перегибай, необходимого возраста и без пары не так много… Примерно тридцать людей. И ты тоже туда летишь. Уверена, что в этот раз ты найдешь свою родственную душу!       Чонгук кивнул головой в знак согласия. Он привык, что время от времени он куда-то летит или к нему прилетают. Но не было еще массового свидания, и это немного будоражило.       Отец парня нахваливал старейшин клана и с аппетитом ел индейку с картофелем, госпожа Чон рассказывала Чонгуку о своих друзьях из Пусана, а Чимин пил воду со льдом. Ему казалось, что вода совсем не холодная, а как кипяток, и хотелось хоть чем-то ее охладить.       — Чимин, ты себя хорошо чувствуешь? — обеспокоенно спросила женщина.       — Да, я просто спал слишком много.       — У тебя красное лицо. Наверное, хорошо вчера погулял.       — Ага. Есть такое, — отшутился Пак и отпил немного воды. — Я пойду к себе в комнату.       — Да-да, если хочешь, иди. Мы тем временем посекретничаем в семейном кругу, — пошутил отец Чонгука и отложил тарелку с едой.       Закрыв за собой дверь в комнату, Чимин сполз по стене и, вытащив телефон, отправил сообщение Юнги:

«Придумай что-нибудь и позвони Чону.

Скажи, что мне надо срочно в общагу»

«Тебя уже достали предки Чона?»

«Мин!»

      Юнги больше не доставал Чимина и позвонил брюнету. Лис сыграл лучше, чем актер с Оскаром, и, спустя всего минуту, Чонгук постучал в комнату Пака и немного взволнованно доложил:       — Мне звонил Мин. Сказал, что не может тебе дозвониться. Там какая-то проблема с твоими документами на проживание в общежитии. Он сказал, чтобы ты приехал в общагу. Это срочно.       Пак наигранно удивился и начал быстро собираться. Он аккуратно заправил кровать, все вещи поставил на свои места, как будто там никто не жил, закинул все свои вещи в рюкзак и спустился вниз.       Быстро протараторив Чонам, что ему срочно надо решить проблемы с общежитием, он поблагодарил их за то, что приютили, и убежал к такси.       Чонгук недовольно смерил эту картину глазами и встретился с непониманием в глазах матери.       — Почему у меня чувство, что он от нас убежал?       — Не знаю… Это странно.       — Возможно, у него что-то случилось?       — Мам, я не знаю! — Чонгук психанул и пошел в дом, громко закрывая за собой дверь.        Женщина развела руками и пошла за сыном. Но по дороге к его комнате она вошла в ту, где жил Чимин. Она надеялась, что там остались его вещи, но всюду был идеальный порядок. Это оставляло грустный осадок, и мысли о том, что у Чимина что-то случилось, не давали покоя.       Госпожа Чон вошла в ванную комнату и увидела, что все принадлежности аккуратно сложены, полотенца выстираны и ровно выстроились на полках. Рядом с полотенцами женщина заметила градусник, который она, сто процентов, видела на кухне, когда приехала домой. Видимо, Чимин брал его перед отъездом. Она включила его и посмотрела последние несколько значений. Охнув от увиденного, она направилась к мужу.       — Смотри, но тихо, — шепнула женщина, не желая рассказывать об этом Чонгуку. На градуснике остались несколько записей.        Позавчера, в восемь вечера, температура была тридцать восемь, вчера в девять вечера — тридцать девять, сегодня в полчетвертого она достигла сорока одного градуса.       — Так, все плохо. Надо кому-то позвонить… или, черт, я не знаю! Что делать?       — Я поеду в общежитие и найду его. Это не шутки. Не говори Гуку пока что ничего.       — Отвезешь его в больницу?       — Конечно! Для людей такая температура не нормальна! — мужчина быстро надел ботинки, схватил пальто и выбежал из дома, направляясь к автомобилю.

***

      Господин Чон вихрем ворвался в общежитие, показал паспорт коменданту и, узнав комнату Чимина, направился к нему. Дверь оказалась не заперта, и он легко вошел внутрь. Блондин сидел в углу комнаты, склонив голову на колени.       — Чимин-а, — Чон старший сел на корточки рядом с парнем и коснулся его головы. Температура не то что говорила о пределе, она кричала, как сигнал воздушной тревоги. — Эй, ты видишь меня? Чимин, это отец Чонгука!       — Чон...Чонгука?       — Да-да, Чонгука. Давай, поднимайся, мы едем в больницу, — он попытался поднять парня, но тот со злостью оттолкнул его и прорычал:       — Не трогайте меня! Не подходите…       — Чимин, у тебя очень высокая температура. Ты весь горишь!       — Я? Я горю… — как-то потерянно произнес парень и сорвался на крик: — Я в огне! Я горю! Я в огне, в огне… Я огонь, — под конец прошептал Чимин и свалился в обморок.       Чон старший с ужасом посмотрел на блондина и набрал свою жену.       — Как там Чимин? — сразу же послышалось в трубке.       — Звони старейшинам! Быстро! — протараторил мужчина, рассматривая блестящие белые чешуйки на шее Чимина, что изящными линиями распространялись на плечи и руки парня. Его приоткрытые глаза сверкали лазурным цветом, а температура тела поднялась до невозможного предела.       Женщине не надо было повторять дважды. Она соврала Чонгуку, что ей надо забрать посылку с почты, и убежала на помощь супругу.       Старейшины в лице троих мужчин разного возраста подъехали к общежитию, спустя полчаса. Чимина вынесли через аварийный выход, подальше от глаз случайных прохожих. Госпожа Чон успела приехать в нужное время и вместе с супругом направилась за остальными. Голова Чимина лежала на ее коленях, и она заботливо поддерживала ее. Ее глаза скользили по чешуйкам, и ей было сложно скрыть свой восторг.       — Это удивительно… Я думала, что они вымерли!       — Мы еще не знаем, как он переживет превращение и сможет ли это пережить вообще. Большинство особей этого подвида погибали при инициации.       — Он сильный! Чимин сможет!       — Я в восторге и в ужасе одновременно, — прокомментировал Чон старший, придерживая парня.       — Билет Чонгуку мы уже купили. Не говорите ему, что происходит с его другом. Превращение может длится несколько суток, а ему надо попасть в США. Собрать всех особей было крайне сложно, и не знаю, когда мы сможем это повторить. Он не может упустить этот шанс, — один из старейшин протянул билет на самолет матери Чонгука, и та, слегка поклонившись, положила его в сумку.       Спустя час они приехали в поместье старейшин. Чимина отнесли в зал для инициации и подготовили все необходимое. Женщина показала родословную Пака, которую тот показывал дедушке, и мужчина с удивлением увидел знакомое имя.       — Это удивительно! Мы думали, что их род прервался!       — Мы тоже так подумали, когда увидели его родословную. Мы узнали имена Сунен Пак и Юна Билфаст. Они записаны в нашей Великой Книге. Их ребенок, сэр Пак Чимин был потомком великих тотемов, и все ожидали удивительное потомство. Но его соулмейт погибла на «Титанике». Господин Пак не нашел другого выхода, кроме как создать пару с отдаленным родственником наших тотемов.       — Он не мог забрать соулмейта у тотема из нашего клана и выбрал самый приближенный вид. Настоящий поясохвост — маленький дракон. Очень умно! Это не позволило ему родить ребенка дракона, у пары родилась пантера, а внук был вараном… Правнук снежным барсом… А вот праправнук возобновил род великих белых драконов! Черт, это удивительно!       — Мальчик жил до девятнадцати лет с мыслью, что у него нет тотема! Он думал, что он вообще медоед, — прокомментировал господин Чон.       — Это особенность белых драконов. Мы очень мало знаем о них, и то только по легендам. Увидеть белого дракона - это как увидеть чудо Вселенной!       И пока старейшины занимались Чимином, купая его в ледяной ванне, отец и мать Чонгука отправились домой. Они не рассказали, что происходит с Паком, иначе Чонгук точно бы не полетел в США. Поездка должна занять неделю, возможно, чуть больше. Но они надеялись, что когда он вернется, то с Чимином все будет в порядке.

***

      По каменным залам раздавался душераздирающий крик. Воздух казался раскаленным, как лава, и временами вокруг Чимина мерцали молнии. Вода из ледяной ванны испарилась, а чугунные ножки плавились из-за высокой температуры. Крик сопровождался звуками хруста и скрежета. Плитка на полу лопалась, и старейшины в ужасе наблюдали за толстым закаленным стеклом за рождением белого дракона…       Спустя девять часов адских мучений, сожженного тронного зала, криков боли и хруста костей посреди замка стоял Великий Белый Дракон, который, наконец, проснулся. Яркое синее пламя вырвалось из его пасти и мощной струей обдало стены вокруг себя.       Первое обращение болезненное. Дракон не рождается легко, он должен сгореть в огне, чтобы стать совершенным существом. И пока старейшины с восторгом наблюдали за драконом, что метался по тронному залу, Чимин хотел все вокруг крушить не потому, что он дракон, а потому что человек, в которого он влюбился, из-за которого его сердце открылось, улетел в другую страну. И, возможно, прилетит не один.       Дракон не готов быть драконом, если это означает потерю предмета своего обожания. И как бы Дракон не метался, природа делала свое дело, и, завершив превращение и испепелив все вокруг, Чимин в белой дымке от пара и пепла превратился обратно в человека и упал на раскаленный пол.       Дракон родился!