Obsessed

***

      Дракон попятился назад, но Чон и не думал сдаваться. Еще шаг вперед, и еще один… Белое существо было напугано, и брюнету не осталось ничего, кроме как превратится в своего тотема.       Чимину было больно и страшно, он не знал, что происходит, но когда увидел, что шея, плечи и руки Чонгука покрылись черной блестящей чешуей, он понял. Меньше чем за минуту брюнет превратился в своего тотема. У Чимина, казалось, остановилось дыхание, когда он увидел напротив себя Чона в виде огромного черного дракона. Он был больше Чимина и имел куда более массивное тело. Его чешуя сверкала от солнечных лучей, что пробивались сквозь остатки окон, и казалось, что он сам как будто светится.       Мощными лапами черный дракон направился к Чимину, царапая мраморный пол, разрушая остатки тронного зала. Его хвост медленно двигался по полу, сгребая собой пепел и осколки каменной кладки, которая обрушилась со стен. Чимин попятился назад еще раз, боясь этого мощного создания, и черный дракон нервно ударил хвостом по стене, не терпя возражений.       Блондин в облике белого дракона забился в угол и спрятал голову между передних лап, пытаясь хоть как-то защититься. Но его не пинали, не толкали… он просто почувствовал что-то мягкое, теплое и скользкое на своей шее. Это был язык черного дракона, что начал умывать Чимина от копоти, пыли, крови и осколков стен.       И хотя это все было очень странно для Пака, он интуитивно подставлял голову, шею, а потом даже лапы, когда его умывали. Чон издавал грудной удовлетворенный рокот, и это было свидетельством его одобрения. Блондин слушает, не убегает, и уже понемногу принимает свой драконий вид. А то ходил весь в грязи, как замухрышка, с ранами на теле…       Чонгук особенно тщательно вылизал лицо дракона, что смотрел на него с таким изумлением в глазах и восторгом, что хотелось просто кричать. Но Чон сдерживался, ведь крик может испугать этого красавца.       Пак наслаждался теплом, после умывания начал приятно рокотать и потихоньку уснул рядом с черным драконом. Впервые он заснул после превращения, с ощущением полной безопасности.       Дождавшись, когда Чимин уснет, Чон тихо превратился в человека и вышел на улицу, где его ждал дедушка, бабушка и многие старейшины.       — Мы правильно поняли, Чонгук? — заботливо спросил самый главный из клана, поглаживая брюнета по спине, — он твоя родственная душа?       — Угу… Я настолько поражен, что у меня из головы вылетело все, что я знал. Мой Чимин-и оказался драконом? И тем более моим соулмейтом? Но как это работает? Что происходит? Почему я узнал в нем свою судьбу только сейчас, мы ведь должны видеть родственную душу с первого взгляда!       Мужчина, улыбнувшись, провел Чона к лавочке, что стояла каменным сооружением прямо напротив окон тронного зала, и открыл книгу, которую ему преподнес помощник.       — Мы разобрались в его истории, и теперь я могу тебе поведать, почему все происходит именно так. Начну с того, что в Чимине всегда был ген белого дракона. Он прямой потомок великого рода, что считался утерянным. Они скрывались даже от остальных драконов, ведь заключить союз с ними хотели все, но для белых драконов не работала обычная схема. Чтобы увидеть соулмейта, чтобы узнать свою родственную душу, Белый Дракон должен полюбить его. Это несправедливый и одновременно удивительный дар природы. У белых драконов никогда не было историй, чтобы они сначала нашли соулмейта и только потом начинали его любить. Так что новость первая: Чимин влюблен в тебя. По тому, что ты убежал из США, не дождавшись встречи с последними кандидатами, и сразу примчался домой, спрашивая о Паке, смею предположить, что ты тоже к нему питаешь нежные чувства. Ну что же, я за вас рад, однозначно. Ты наконец-то нашел пару, тем более им оказался тот, к кому ты сам себе запрещал что-то чувствовать…       — Откуда? Откуда вы знаете, что я чувствовал?       — Твой дедушка. Он видел твои эмоции, и мы обсуждали тебя. Он показал мне родословную Чимина, и мы думали, что это так работает притяжение белых драконов…но не надеялись, что Пак сможет пробудить тотема. Только потом, в старых летописях, я нашел информацию о спящих тотемах, чтобы возродиться, им необходима сотня лет спячки.       — Все из-за прапрадедушки Чимина?       — Да… И хоть тут никто не виноват, природа беспощадна. Но есть новость вторая: Чимин должен был превратится первого января, однако сделал это раньше почти на месяц. Мы не знаем, что его спровоцировало. Думаю, с этим связано и то, что он не может получить свой человеческий облик обратно.       — Когда он впервые стал драконом? — Чонгук посмотрел через окно, как его белый дракон спит, и по телу пробежалось блаженное тепло.       — В день, когда ты уехал, он был уже в процессе превращения. И становился Драконом чуть больше суток. Одно из самых тяжелых превращений, которые я видел за свою жизнь. Мы ищем, что стало катализатором этого процесса.       — Кто с ним был в это время? Как это вообще началось?       — Поговори со своим дедушкой. Ладно? Я думаю, ты стал катализатором, и именно тебя он принял и не спалил из-за родственности душ. Просто важно понять, какая именно эмоция заставила его проснуться. Так что поговори с дедом. Он в саду, смотрит на заледеневшее озеро. Ох, эти драконьи романтические флюиды!       — Что будет с Чимином? — Чона волновал вопрос Чимина и он не мог переключиться ни на что другое.       — А это плохая новость… Его надо приручить до первого января, даты, когда он должен был узнать своего тотема естественным путем. Если его не приручить, он останется в облике дракона. Думаю, примерно на тот же строк, что и спячка драконьего яйца в тотеме. Но, Чонгук, Белые Драконы — загадка… Даже для нас. Почти все, что мы знаем, это только наши наблюдения.       — И что мне делать? Где-то же должна быть информация о таких, как он!       — Первое и единственное, в чем мы уверены, его надо приручить. Когда он будет спокоен, окружен заботой и теплом, он будет все ближе к человеческому облику. То, что ты умыл его — ничего не значит. Он больше недели мучался и страдал, так что к твоему приходу был уставшим. В следующий раз — накорми его. А то одну воду пьет.       — А чем питаются белые драконы?       — Чон, сейчас он напуганный и уставший мальчик, который из простого человека без тотема превратился в нечто великое и почти волшебное. Он боится сам себя, а еще есть что-то, что его терзало, то что спровоцировало его пробуждение раньше времени. Иди к деду. Потом скажешь мне, что решили, — мужчина легонько толкнул парня в сторону сада, а сам устремил взор на выбитые окна, сквозь которые было видно, как спит белый дракон.       Дедушка стоял у большой сосны и сдирал с нее маленькие кусочки коры, но так, чтобы не навредить дереву. Он тер кору на терке, а потом высыпал на соль, которую плотно утрамбовывал предварительно, и зажигал. Это благовоние пахло лесом, соснами, елками, дикой природой. Мужчина любит находить баланс именно в природе, и когда жизнь вносит какие-то волнения, старый дракон находит равновесие в лесах.       — Дедушка… — Чонгук подошел поближе и коснулся лбом мощной сосны, с которой работал Чон старший.       — Родственные души? — коротко спросил он, не отводя взгляда от процесса с корой дерева.       — Угу. Как ты узнал?       — Внучек, я не знал. Я только предполагал. Первым звоночком было то, с каким восторгом ты рассказывал о том, что Чимину понравился мой мед. Ты никогда ни о ком не рассказывал так. Второе — то, как ты волновался, когда познакомил Чимина с нами. Вы оба тряслись, как два осиновых листика. Только слепой не увидит между вами притяжения. А потом я увидел его родословную. Мы с бабушкой решили не говорить ничего Паку, ведь судя по карте, они потеряли ген дракона, когда прапрадедушка Чимина потерял соулмейта. Я лично не знал его родственников, но их фамилии были записаны в Великой Книге. И встретить кого-то из их потомков было как выиграть джек-пот! Но Чимин был другим. У него не было никаких признаков его принадлежности…       — Я должен его приручить. Правда?       — Это грубое слово «приручить». Нет, ты не должен никого приручать! Тебе просто надо открыть ему свое сердце и принять его. А он примет тебя. Это равноценный союз.       — Его надо накормить. А я ни черта не знаю о белых драконах. Что они любят?       — А что любит Чимин?       — Надо угостить его тем, что любит Чимин?       — Чонгука, ты, кажется, не в себе. Он все тот же Чимин, просто чуточку больше.       — И изрыгает пламя…       — Ты тоже дракон! Поступай, как чувствуешь, — дедушка захотел уехать в Норвегию. Молодежь сейчас вообще не самостоятельная. Все им расскажи, покажи. А сами?       — Ну, дедушка. Он же не такой, как я. И не такой, как мы все. Нам не с кем посоветоваться, не у кого спросить. По факту, он последний белый дракон в мире?       — Возможно. Но я не уверен. Никто из нас ни в чем не уверен. Мы все думали, что его вид, его род прервался. Когда Чимин сказал, что ему срочно надо в общежитие, я сразу понял, что что-то не так. О чем тогда говорили? Ты забыл? Меня не было дома, но я знаю, дурья ты башка. Отец сказал, что ты должен ехать в США, и что ты, скорее всего, найдешь там свою родственную душу. Чимин влюблен в тебя, но ты много раз рассказывал о том, что ты будешь только со своим соулмейтом, так что неудивительно, что он не воспринимал тебя как потенциального партнера.       — Что было, когда я уехал?       — Твоя мать нашла градусник, проверила историю и поняла, что у него жар. Все сильнее и сильнее. Отец поехал в общежитие, обнаружив последнее измерение в сорок один градус. Он думал, что просто вызовет скорую, но он увидел первые признаки. Наш маленький дракон рвался наружу. Он ревновал, Чонгук-а.       — Почему ты думаешь, что это ревность?       — Ну, возможно, потому что превращаясь в дракона и смешивая крик с пламенем, я слышал его рык: «Мой!», «Не отдам!», «Вернись!»… Все эти фразы мы слышали сотню раз, когда он забивался в угол или когда метал огонь. Он еще не принял себя. Ему просто очень, очень страшно. Помоги ему. Теперь ты должен это сделать.       — Я не могу поверить в это все. Вдруг я сейчас проснусь в Нью-Йорке, и меня будет ждать встреча с чужими людьми?       Старик мотнул головой и, забрав свой нож, мешочек с корой сосны, направился к старейшине, негромко приговаривая «не попробуешь — не узнаешь».

***

      Чимин открыл глаза и понял, что вокруг никого нет, а он все так же в форме странного существа. Он попытался подняться и снова все испепелять, но дверь распахнулась, и вошел Чонгук. Дракон сразу же притих, склонил голову к лапам, и только глаза исподлобья наблюдали за движениями брюнета.       Парень подошел максимально близко, кинул подушку на пол и сел на нее, открывая рюкзак.       — Я принес тебе вкусняшки, Чимин. Пообещай, что не откусишь мне руку. Ладно? — он вытащил несколько судочков с едой и выложил на переносной столик перед Чимином. — Не переверни все. Это готовили мама и дедушка. И немного я.       Дракон грустно посмотрел на размеры порций и уже хотел фыркнуть, как вдруг унюхал ароматный вересковый мед. Он толкнул мордочкой плечо Чонгука, и тот сразу же понял, чего от него хотят.       Он открыл банку и показал Паку, чтобы тот приоткрыл рот. Брюнету было страшно до усрачки, но ему надо было показать дракону, что он ему доверяет.       Блондин приоткрыл рот, из которого вырвался клубок дыма, что заставило Чона немного испугаться, но это не отговорило его от идеи. Струя янтарного меда начала литься в рот зверю, и тот красиво облизал все языком, закрыл глаза и заурчал, как кот. Для Чона такой звук был новым, ведь драконы не коты! Но ему нравилось.       — Чимин, я знаю, что ты меня слышишь. Я хочу тебе сказать, что я никого не нашел в Америке. И даже больше, я понял, что я и не хочу кого-то искать, узнавать, влюбляться. Ведь я постоянно думаю о тебе. Хочу узнавать только тебя, понимать тебя, заботится о тебе и оберегать тебя. Я готов был отказаться от родственной души, ведь сердце было только с тобой, — Чонгук коснулся мордочки дракона и нежно погладил его. — Мы соулмейты, Чим. Ты нашел свой тотем и родственную душу. Позволь же мне любить тебя…