past in you

 𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Он уже третий час ломает голову над предложением о работе, поступившем от престижного университета Кореи, который входит в тройку лучших в стране. «Соглашайся и не думай даже, живём один раз. Заодно расскажешь, как молодёжь сейчас прожигает свои дни — напишу что-нибудь интересненькое» — вот, что сказал Намджун Тэхёну. Родители тоже поддержали сына и сказали, что такая возможность в жизни предоставляется редко и что надо соглашаться, а если не получится или придётся не по нраву — всегда можно вернуться. Можно ли? Место, которое он занимает сейчас в издательстве, досталось ему сквозь пот и слёзы в прямом смысле.  Да, зарплата обычного преподавателя литературы не очень высока, но давайте не забывать, куда зовут Тэхёна. Он не гонится за деньгами, ему нравится его жизнь: просиживать днями давно полюбившееся кресло на колёсиках, придумывать новые незамысловатые сюжеты, корректировать тексты новичков и давать им советы, но не выдавать секретов. Будет ли правильным бросить это всё и влиться в жизнь студентов? По сути, это то же самое, только в университете полно оболтусов, просиживающих неудобные скамьи только потому, что за их обучение платят родители. Не берём в счёт тех, кто своими силами пробирается в такие учебные заведения. Тэхён не сомневается в своих способностях, он с радостью научит и поднимет на ноги, но как же его ребята? Оставить их на Намджуна, который сутками может не просыхать от кофе, если ему в голову придёт «бомбически-нереальный» поворот в сюжете? Тэхён всё же подумает ещё.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Солнце пробивалось сквозь панорамные окна в светлый кабинет. Тэхён, как самый пунктуальный человек на Земле, уже в восемь часов утра сидел за своим рабочим столом и копошился в заранее отложенных бумажках. Только он может провалиться в работу так, что даже не заметит только что вошедшего в кабинет друга. Намджун, не став отвлекать книжного червя от, наверняка, интересных текстов, стащил кружку кофе со стола и присел в кресло, стоящее рядом. — Сладко... Когда ты научишься пить кофе? — корча лицо и возвращая кружку с напитком, поинтересовался Джун. Тэхён, не поднимая головы, окинул его нечитаемым взглядом, затем продолжил что-то заполнять. Он заметил, что его друг сегодня выглядит здоровее, и джуново лицо не даёт подумать о том, что его хозяин болен, или ещё чего похуже. — Когда ты перестанешь вламываться в мой кабинет без стука и воровать его, — без доли раздражения или обиды ответил Ким. Намджун и правда оборзел, они хоть дружат уже долго, но Тэхён никому и никогда не позволял делить с кем-либо его еду или напитки. Когда друг уже поймёт, что есть личное и только? — Ты решил? — Тэхён непонимающе поднял на него глаза. — Насчёт университета, — пояснил Намджун. Ким отложил ручку в сторону, опустил руки на подлокотники и откинул голову на спинку кресла. Задумчиво оглядел белый потолок, прошёлся по своим грамотам и благодарностям, которые покоились на полках. Зацепился взглядом за награду из хрусталя, — больше всего Киму нравилось в ней, что на солнце она невероятно красиво переливается, — за лучший роман года, и вернул взгляд на всё ещё заинтересованного Джуна. — Я думаю, что это не для меня... — он хотел продолжить, но о-боже-как-же-так парень не дал ему этого сделать. — Ты упускаешь такую возможность, Тэхён-ии. Только подумай: новые знакомые, возможности, — начал перечислять, загибая пальцы, взволнованный Намджун. — Вот ты всегда так — лишь бы чё вставить, а договорить не дашь, — Тэхён чуть грозным взглядом посмотрел на друга. Вообще, на людях он человек мягкий, но чего греха таить — если нужно, Тэхён может показать все прелести своего характера. И, разумеется, есть исключения в виде друзей, при которых он не скрывает своё истинное «я». — Я думаю, что это не для меня, но соглашусь. Даже не представляю, как ты мог засомневаться в том, что я упущу возможность покорить ещё одну ступеньку моей сферы деятельности, — с наигранной обидой в голосе сказал Ким. — Фух, я думал уже бить тревогу, — Намджун в шутку схватился за сердце, а затем улыбнулся. — Когда собираешь вещички? — окинул взглядом кабинет. Тэхён мог предположить, что после его ухода он займёт кабинет. — Не переживай, сдам работу в печать и с чемоданами на выход. — Твой этот новый роман? Как можно писать такую нудятину? — Джун скептически оглядел друга. — Это не нудятина, это представление мной идеальных отношений, или их конца — как пойдёт, — беря ручку и возвращаясь к работе, пробормотал Тэхён. Намджун, ещё раз взглянув на друга и не потрудившись оповестить об уходе, поднялся с кресла и покинул кабинет. Тэхён облегчённо выдохнул и постарался больше не отвлекаться на посторонние звуки, чтобы пораньше закончить с делами.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

— Ты уже слышал? — Что? — Сплетни про учителя Кана. Летние каникулы, если их так можно назвать, близились к концу. Студенты начинали возобновлять свои круги общения до начала занятий, чтобы в дальнейшем во время учёбы не метаться по универу и не искать своих. Первокурсники же собирали компании с самого нуля, надеясь, что смогут сдружиться и не потерять друг друга. И только Чон Чонгук и Пак Чимин — теперь уже второкурсники — лениво развалились на скамейке и ждали начала собрания. Этим двоим не нужен был никто, кроме друг друга. Следя за неугомонной суетой, что иногда стихала, они успели перемыть косточки почти всем, кого смогли увидеть или вспомнить. Вот такие закадычные друзья. — Нет, — без особого интереса ответил Чонгук. — Неужели до верхушки дошло, что он нас ничему не учит, и его решили за шкирку выкинуть отсюда? — Чимин шутку не оценил. Ему было в кайф просиживать пары, ничего не делая, а иногда даже отсыпаться на них. — Чего? Я думал у нас совместная любовь к ничего не деланию, — Чимин опускает недоумённый взгляд на друга, который решил, что сейчас самое время и место разлечься на скамье и приземлиться головой на колени друга. — Нет. Тут ситуация поинтереснее, — Чимин игриво приподнимает брови, чем очень сильно заинтриговывает Чона, но продолжать не собирается, за что получает смазанный удар по предплечью. — Да говори давай, интересно же. — В одном ты был прав. Ты же знаешь третьекурсницу Джун Лирэй? — Это которая из-за красивых глазок здесь учится? — Да-да. Говорят, что их спалили в конце того учебного года в аудитории. Из-за этого Кана уволили, а её отчислили. — Ого-о-о... — удивления в голосе было мало. Чонгук предполагал, что эта девица рано или поздно нарвётся на неприятности. Чонгука и Чимина почти все всегда обходили стороной. Один из них не отличался особой общительностью. Заносчивость и жёсткий характер Чона некоторых заставлял бояться даже глазом в их сторону повести. Но это никак не мешало получать некоторую информацию о тех, с кем они учатся. Правда... Чимин та ещё добрая душа, если бы не Чонгук, он был бы готов открыть собственный благотворительный фонд при университете. Чаще всего он помогал всем в тайне от Чона, чтобы лишний раз не раздувать споры... По крайней мере он так думал. Чонгук знал, знает и будет знать обо всём, что делает друг за его спиной, но закроет на это глаза и посмотрит со стороны, поблагодарив вселенную за такого прекрасного человека, который всё ещё есть у него в жизни. Дело вот в чём: Пак Чимин — единственный сын в семье. Причём в хорошо обеспеченной. Мама души в нём не чает, как и отец, но тот часто пропадал на работе, поэтому этот недостаток времени сыну он возмещал всякими подарками. В общем, рос, ни в чём себе не отказывая и получая огромный вагон и маленькую тележку любви от родственников. Теперь же, когда он способен помогать и дарить эту самую любовь окружающим, Чимин с радостью пользуется всеми возможностями, чтобы сделать чей-то день лучше. Чего не скажешь о Чонгуке. Его детство после шести — это полнейший ад, о котором даже говорить не хочется. Но благодаря Чимину и миссис Пак, Чонгук стал чувствовать себя намного лучше, чем бесконечно им благодарен. — Ты поедешь сегодня? — мысленно поблагодарив себя за то, что вспомнил, спрашивает Чон. — Я не знаю. Мама сегодня просила не задерживаться, папа возвращается из командировки, — немного печально сообщает Чимин. Он много думал о сегодняшнем заезде. Хотел встретить отца, поужинать, объяснить ситуацию и смотаться. Эта идея, кстати, всё ещё упорно вырывается и желает быть озвученной. — Ну же, Чим, давай, — принимая сидячее положение и в шутку боксируя в плечо друга, подначивает Чонгук. — Там будет Юнги-хён, — и мгновенно получает по затылку. Он догадывался, что не стоит поднимать эту тему. — Да за что? — За всё хорошее. Если мы с Юнги-хёном пару раз разговаривали наедине, это не значит, что... — объясняет Чимин уже в какой раз. Ну серьёзно. Чонгук вроде умный парень, а тут выставляет себя ребёнком до мозга костей. — Да что в этом вообще такого? — Хорошо-хорошо, — смеётся Чон, почёсывая место, на которое пришелся удар. — Только меня не снесите своей голубой волной, — на этот раз от подзатыльника уворачивается — он был ожидаем. Чонгук готов всё отдать, лишь бы вот так легко и весело проводить время со своим другом. Обсуждать какие-то мелкие проблемы, подкалывать друга из-за какой-то ерунды и заливаться вместе смехом. Так комфортно и тепло. Собрание прошло, как и предполагалось, нудно, но зато быстро. Будущие продюсеры были не рады услышать список произведений, которые придётся пройти за этот год. Они ведь надеялись, что, выбрав в дополнительную деятельность больше литературы, им не нужно будет прилагать особо много усилий. В первый год, кстати, так и было — им приходилось проникаться не в такое большое количество текстов. К тому же и преподаватель намечается другой, ещё не известно, как будет подаваться и восприниматься материал — снова по новой, снова привыкать. Чонгук и Чимин, обсуждая будущий учебный год (ого, они на такое способны?), двинулись в сторону дома Пака. Традиция что-ли такая — несмотря на то, что оба могут подъехать к универу и оставить байки на парковке, Чонгук каждый раз паркуется во дворе дома друга, откуда они уже пешком идут до учебного заведения, а после занятий — обратно. Иногда даже зависают, как подобает друзьям, в доме Чимина до самой ночи. Заходя во двор, Чимин вздыхает: — Ты не хочешь себе новый взять? А то твоя бэха скоро по частям развалится, — немного жёстче, чем следовало, сказал Чимин. Чонгук лишь подошёл к своему байку и бережно прошёлся пальцами по старым, едва заметным царапинам. — Слушай, он был бы рад, если бы ты отпустил его, — уже мягче произнёс Пак, кладя руку на плечо друга. Он знает, что этот байк — самое дорогое, что есть у Чона, но не может видеть, как его друг мучительно цепляется за прошлое. — Когда-нибудь я отпущу его, — с более-менее правдоподобной улыбкой отвечает Чон. — Если надумаешь — приезжай, я буду ждать, — запрыгивая на байк и проворачивая ключ зажигания, говорит Чон. — Ага. Только ты там не шали без меня, а то снова проблем не оберёшься, — вместо нормального ответа Чимин получает лишь закатанные глаза и лёгкое пожимание плечами. Чон надевает шлем и выезжает со двора. За Чон Чонгуком глаз-да-глаз, конечно Чимин будет присутствовать на сегодняшнем заезде.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Он вернулся. Квартира, в которой он вырос, встретила его тишиной и пустотой. Тэхён стоял в коридоре, чуть ли не вжимаясь во входную дверь. Воспоминания нахлынули ещё тогда, когда он зашёл в подъезд дома. Они пробирались в его голову, не собираясь выползать обратно. Они сулили ему беспокойные ночи и тяжёлые переживания. Мучения совести, если так угодно. Но в квартире этих воспоминаний оказалось больше. Каждый уголочек этого места связан с его детством, подростковым возрастом и юностью. Медля, будто в силах отложить своё обустройство, Тэхён, стянув с себя пальто и обувь, прошёл в небольшую гостиную. Он поставил свою поездную сумку около дивана, накрытого белой тканью. Вся мебель была накрыта простынями, чтобы сильно не пылилась. Ким эту простынь стянул, опуская на пол. Казалось, закрой он сейчас глаза, всё вернётся назад, в прошлое. В тот момент, когда он ходил пешком под стол, когда мама пекла пирожки, или когда он в тайне сбегал гулять на ночь глядя. Или в момент, когда по-настоящему полюбил. Родители Тэхёна решили, что сдавать квартиру в аренду или продавать её будет неправильным решением. На Тэхёна нахлынула ностальгия, когда он осмотрел своё давнее место проживания, и ему захотелось сходить в место, которое приносит ему успокоение. Тэхён знал, что в его районе есть библиотека. Когда он учился, Ким даже пару раз заходил туда за научной литературой, так как преподаватель принимал работы, сделанные с упором на информацию, полученную только из книг. Библиотека находилась в паре домов от его собственного. Тэхён помнит, что она была очень уютной — внутри много зелени, удобные бежевые диванчики стояли рядом с каждым стеллажом, а самое главное — тишина. Больше всего Тэхён теперь ценит её, а затем уже личное пространство, и ещё одно — пространство для его собственных мыслей. Именно по этим критериям Ким когда-то выбрал эту библиотеку. В неё почти никто не ходил. Оказавшись в ней, Тэхён не торопился скорее схватить что-либо. Он, вспоминая свои прошлые визиты, захотел осмотреться. Библиотека не поменялась. Возникло ощущение, будто Тэхён последний раз заходил сюда вчера. Всё те же диванчики — правда, потрёпанные временем, — цветы, стеллажи — всё так же, как и тогда. Тэхён взял с полки книгу и выбрал место около окна. Во время чтения он каждый раз забывался и мог думать только о героях и их выдуманных жизнях. Время пролетело незаметно, Тэхён хоть и взрослый мальчик и может позволить себе гулять допоздна, но из-за опоздания выговор получать не хочет. Поэтому, дочитав, он поднимается, слегка потягивается — сидя в одном положении, у него затекло всё, что только могло, — и направляется к нужному стеллажу, чтобы вернуть книгу на своё законное место. Ким не смог сдержать смешок, когда увидел спящего на диване парня в обнимку с сумкой — такие обычно через плечо носят. Подобную картину он видит в своей жизни первый раз. Не то чтобы он никогда не лицезрел людей, почти спящими над текстами — это был другой случай. Человек просто спал в библиотеке, а была у него одна книга, и то на лице. Ким непозволительно долго всматривался в незнакомого человека, совсем позабыв о повести в руке. Разглядывать — читайте как «пялиться на» — людей, которых ты видишь первый и, скорее всего, последний раз в жизни — такое себе занятие. Но было в этом парне что-то особое, что не давало Тэхёну развернуться и пойти своей дорогой. Тот, видимо, почувствовал, что за ним наблюдают, и был не особо этому рад. — Свали, — коротко бросил парень. Эта дерзость отразилась глубоко внутри и задела. Ким вспомнил себя в молодости и не смог не усмехнуться. Все проходят через эту стадию взросления. Он вернул книгу и, больше не обращая внимания на лежащего, направился домой.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Закат. Ветер. Скорость. Три составляющие, без которых Чонгук теперь вряд ли сможет жить. Эта необъяснимая жажда адреналина не покидает его уже второй год. Время близится к ночи. Небо окрашивается во всё более насыщенные оранжевый и красный. На трассе становится меньше машин — необходимость в обгоне и лишней осторожности пропадает. Чонгук ускоряется, выжимая лишь половину из того, на что способен его байк. Что бы там Чимин ему не говорил, но бмв, его бмв — настоящий неуловимый зверь. Чонгук тормозит, проезжая в привычный угол, где собирается их компания. Несмотря на то, что в университете он показывает себя не с лучшей стороны в плане коммуникабельности, здесь у него полно знакомых — интересы совпадают. Да и, как он сам считает, ему этого вполне достаточно. Хотя и в действительности дружеские отношения у него завязались только с Чимином и Юнги. — А где твой хвостик? — видимо, Шуга — так его прозвали среди своих — выпил уже не одну бутылку пива. Обычно он не позволяет себе шутки относительно младшего — принципы. — Не беспокойся, я его знаю, — глуша байк и снимая шлем, отвечает Чон. — Он слишком волнуется за меня, по-любому приедет, — Чонгук слезает с байка и здоровается с Юнги их фирменными «кулачками», а затем, по привычке, они смеются. Юнги протягивает ему пиво, на что Чон отмахивается. Сегодня он настроен на «чистую» победу. Сегодня он хочет испытать полный спектр эмоций на трезвую голову. Не зря Чимин беспокоится. Когда Чон заливает в себя хотя бы бутылку некрепкого, то лучше справляется со скоростью и поворотами — пропадает страх допустить ошибку. Он на себе это прочувствовал, поэтому знает, о чём говорит. А видеть своего друга, покалеченного жизнью ещё больше, он точно не хочет. Проходит меньше получаса, на пустыре разносится всё больше рычаний моторов, среди которых один принадлежит байку Пака. Тот виляет между людьми и другими байками, добираясь до своих знакомых. — Ну я же говорил, — обращается Чон к Юнги. — Что ты там уже успел наговорить? — параллельно здороваясь со всеми, Чимин закатывает глаза. Вопрос риторический и ответа на него никто не собирался давать. — Всё-таки на трезвую сегодня? — Как видишь, — Чон, пожимая плечами, ловит взволнованный взгляд друга, который, к слову, не остаётся не замеченным Шугой. — Да ладно тебе, Чим, — Юнги кладёт локоть на плечо Чонгука, облокачиваясь. — Чон у нас профи, ты же знаешь. Он со своим монстром кого угодно сделает. Причём без проблем, — как только Чонгук сел за руль байка, так сразу же влился в гонки и показал, на что способен, его каждая собака на этой тусовке знает. — Если сам не собираешься ехать, то поспеши занять место на первом ряду в качестве зрителя, скоро выезд. Чонгук посмотрел на время — почти одиннадцать. Юнги передумал ехать. Хорошо, что у него хватило мозгов понять, что он перепил. А то уговаривать его не участвовать в гонке не самое простое занятие — себе дороже. Поэтому к стартовой линии подъезжает один Чонгук. За пару минут до отсчёта становится всё больше байков, из-за чего увеличивается и риск, и азарт. Встав перед байкерами, девушка опускает флаг в чёрно-белую клетку, в то время как Чонгук опускает визор шлема. Слышно громкое рычание байков. Вот-вот они рванут, сразу развивая бешеную скорость. — Ну... — девушка опускает флаг. — Погнали.