past in you

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Вкус победы очень сладок. Особенно, когда за эту самую победу ты получаешь искренние поздравления. Особенно, когда эту самую победу ты разделяешь со своими близкими. Рассекать воздух и быть быстрее ветра – это то, что нравится и хочется Чон Чонгуку. Плавно входить в повороты, выбирая правильный угол, и снижать скорость до нужной, но не слишком маленькой цифры. А потом возвращаться в то же положение и снова брать разгон. Это тоже нравится Чон Чонгуку. Это то, что он безумно любит. Полюбил... Благодаря человеку, которого рядом с ним больше нет. Самое страшное для Чонгука – это не справится с управлением. Но оно так манит, предоставляет свои объятия и обещает встречу с тем самым человеком. Но Чон обещал себе, что никогда не попадет в эти лапы. Поэтому сейчас Гук рассекает трассу на скорости двести двадцать и лидирует в гонке. Солнце почти зашло, забирая с собой красные и оранжевые оттенки, предоставляя место луне и её верному спутнику – тьме. Чон умело обходит редко встречающиеся машины. Маршрут сегодня легче, чем обычно, что даёт парню немного расслабиться и по-настоящему кайфовать от заезда. Вдруг с ним равняется байк соперника, в темноте отдающим бордовым цветом. У Чонгука слабо, но вспыхивают глаза, из-за понимания того, кто сидит за рулём. Старые счёты остались в прошлом, но с каждым днём становится всё больше и больше новых. Чонгук выкручивает на двести сорок, и, сосредоточившись на финишной прямой, до которой осталось метров четыреста, вырывается вперёд, заставляя соперника глотать пыль. Ожидаемо, Чон пересекает финишную черту первым и, проехав некоторое расстояние, разворачивается, резко тормозя. К нему сразу подбегает толпа и начинает поздравлять с очередным выигрышем. Кто-то стучит его по спине и плечам, кто-то жмёт руку. И практически все называют его «Наследником». И лишь два человека стоят в стороне, с ухмылкой на лицах следя за победителем. Чонгук направляется к своим друзьям, как вдруг слышит: — Чон Чонгук. Давно не виделись. Даже с новым байком тебя сложно опередить, — не особо дружелюбно улыбаясь, обращаются к Чону. — Чха Игун. Лучше бы и дальше не виделись, — копируя эмоцию, проговаривает. — Не важно какой байк, важно кто им управляет. Или ты забыл? Ответ Чон слышать не желает, продолжая свой путь. С этим человеком его не связывает ни одного хорошего воспоминания. Игун у Чона навсегда в «чёрном списке». — Ээй! Джей Кееей! — тыкая в сторону Чона указательными пальцами, проговаривает Чимин. — Не надоело побеждать? Дай новичкам ощутить вкус победы, — смеясь, вешается на друга и хлопает по спине. — Ну ты красавчик, что ещё могу сказать. Раньше так рассекал только один, — с ноткой печали берёт очередь говорить Юнги. — Братан, ты полностью оправдал своё прозвище, — кладя руку на сердце, произнес Юнги. Чонгуку больно затрагивать тему прошлых гонок и их участников, но уже не так сильно. Годы идут, а в то, что время лечит, Гук начал верить недавно. — Спасибо, парни, — Чон в ответ хлопает Чимина по спине, а затем протягивает Юнги кулачок. — Вы знали, что Игун вернулся? — спрашивает, отстранившись. Парни переглядываются, после чего отрицательно мотают головой. Зачем и почему вернулся этот человек, они разберутся потом, а сейчас: — Так, все за байки и к Юнги, пока он не в зюзю от пива, — провозглашает радостно Чимин, направляясь к своему «монстрику», как он называет по-другому байк. — Кто последний, тот моет посуду! — и срывается на бег.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Приезжают они к Юнги в первом часу ночи. Все радостны и веселы. По пути, из-за события, устроенного Чимином, парни устроили гонку между собой. Они и без причин развлекаются подобным образом, но не так часто, как раньше. В итоге, последним к дому подлетает Юнги и чуть не врезается в цветочные горшки, которые любезно предоставила мама. Ох, что же было бы, лишись он их сейчас... Чимин и Чонгук лишь ржут с бедного парня в сторонке, дожидаясь, пока он соизволит впустить их в дом. Юнги недовольно цокает, но друзей не бросает. Любая пьянка-гулянка происходит на заднем дворе, около юнгиева гаража. Парень хоть и живёт один, но у него есть место, и не важно, что одно, которое он обустраивал со всей душой. Гараж и пространство вокруг него – личный успех Мин Юнги. Парни вытаскивают из помещения плетёные кресла и точно такой же небольшой столик. Тащат из дома закуски и соджу. Сегодня Юнги башляет, сегодня он добрый. Но: — Мелкий не пьёт! — кричит он из окна кухни в адрес Пака. — Эй! Я вообще-то всё слышу! И я не мелкий! — Ещё какой мелкий! Я всё сказал. — конечно, Юнги шутит, но не поприкалываться над Чимином он просто не может. Чонгуку попкорна не хватает, серьёзно. Он на протяжении нескольких лет наблюдает за этой (недо)парой и не понимает, почему никто из них ничего не понимает. Вроде взрослые люди, а толку... Но в любом случае, лезть в отношения «хён-донсэн» Чонгук не будет, он там явно лишний. Когда, наконец, вся поверхность заставлена, и все присутствующие усажены, начинается самое интересное — попойка. Единственный, кто не умеет пить — это Юнги. Именно поэтому младшие пекутся о хёне, когда он на гонки заявляется под градусом. Да и не только на гонки... — Слушайте, малые, — обращается он после одной бутылки, которую зачем-то выпил со скоростью света. — Мой брат на днях приезжает на учёбу по обмену. Говорит, что в ваш поступает. У Чимина округляются глаза. Как это? Брат?! — Хён! У тебя есть брат?! И ты молчал? Всё это время? — ох, эмоциональный Чимин, не навредило бы тебе это в будущем. — Пак Чимин, не ори. Ночь на дворе, — отрезает, кажется, самый адекватный и трезвый из них. — Прости, Гук-и, — с невинной улыбкой и глазами полумесяцами. — Ну так, Юнги? А старший сидит и залипает. Но не говорите об этом Чимину, Чонгук же обещал, что лезть не будет. — Да, есть. Чон Хосок — сын моего заблудшего бати от другой женщины, — совсем без позитива извещает он. — У нас с ним неплохие отношения. Но они и не дотягивают до таких, чтобы я о нём кому-то трепался, — бесцветным голосом объяснил Юнги, обводя горлышко бутылки большим пальцем. О Боооже. Теперь глаза вылупил Чимин. Помогите мальчикам. А лучше Чонгуку, который наблюдает за всем происходящим. — В наш универ, — задумывается Гук. — А факультет? Сказал? — Что-то связанное с театральным. Он, насколько я помню, живёт танцами и сценой, — закусывая губу, вспоминает детали. — В общем, если вы вдруг увидите или услышите, что некий Чон Хосок нарвался на неприятности, подсобите ему. — Без проблем, — без колебаний отвечает Чон. — Кстати, что там по бутылкам? Боулинг сегодня будет? — Какой боулинг, Чон? Ты посмотри на этого старикана, он же еле разгибается, — тыкает своим пальчиком Чимин в Юнги. А потом слышен громкий смех Чонгука, и оглушительные вопли Чимина с просьбой о помощи. Потому что Юнги нифига не старикан. Потому что даже когда пьяный, Юнги может дать пизды, и даже самому Чимину. И плевать, что ночь, плевать, что они кого-то разбудят.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

— Чон Чонгук! Твою маковку! Хватит дрыхнуть! — верещит Чимин на весь гараж. — Чонгук-а, — протягивая гласные, Пак трясёт друга за плечи. — Подъём! Чон, когда только продирает глаза, не совсем понимает, где он и что он, а в голову врывается тупая боль. Чонгук обещает себе больше не пить. И очень интересно, в какой уже раз. Проморгавшись, он обнаруживает себя лежащим на юнгиевом чёрном кожаном диване. — Ты чего так орёшь? — А разве есть другой способ разбудить тебя? — щурится. — Мы опаздываем! — снова орёт. — Куда? — недовольно бурчит, растирая лицо руками, Гук. — В универ, Чон Чонгук, в универ. Мы теперь второкурсники, — он понизил тон. — Так что булки в руки и подъём! — и снова кричит. Кстати, а где хозяин сего убежища? Принимая сидячее положение, Чонгук осматривает помещение и находит взглядом своего хёна, который в обнимку с подушкой посапывает около своего байка. Видимо, так вдарило, что даже голосина Чимина не в силах пробудить спящую красавицу. Картина маслом. «Надо сфоткать» — думается Чонгуку, что он вследствие и делает. Чон выбирается из гаража и закрывает дверь. До дома, как уже понятно, они доползти не смогли, да и лень было. — Иди умывайся и поедем. Успеваем ещё ко мне заскочить, — серьёзно (ого!) заявляет Пак. — Буду открывать отдел по снабжению Чон Чонгуков и выделять им тетради и ручки для лекций, — протянул лыбу чуть-ли не до ушей Чимин. Чон на это почти никак не реагирует. Привык, знаете ли. — Поехали сразу. Пока будешь «устраивать отдел снабжения», умоюсь у тебя. Чимин не возникает, и оба направляются к байкам. А Юнги безмолвно желают удачи с уборкой.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Утренние пробки — худшее, что придумало человечество. Ни погонять, ни ничего. Ну ладно, единственный плюс — на байках можно протиснуться между машинами и не стоять в этих самых пробках. Доезжая до дома Паков, парни оставляют байки около ворот, не загоняя их во двор. А смысл? Чимин бежит в комнату собрать хоть какую-никакую канцелярию для себя и друга, чтобы не отхватить от преподавателей по шапке. Хотя бы в первый день учёбы. Чонгук, зная дом наизусть, залетает на всех скоростях в ванную. Открывает шкафчик, висящий над раковиной, хватает одноразовую зубную щётку — спасибо миссис Пак за предусмотрительность, после чего уже приступает к лицу, оставляя причёску на потом. Друг любезно предоставляет таблетку от головной боли и стакан воды, от чего Гук не отказывается. Спасибо вам, Пак Мигён, за хорошее воспитание сына. Парни вылетают из дома, затем за ворота и буквально прыгают на байки. Время тик-так — если опоздают, то получат.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Стены уже родного университета встречают шумом и толпой. Студенты всё куда-то торопятся и снуются туда-сюда. Пак и Чон еле пробираются по узенькому (очень не продуманно, планировщики-архитекторы!!!) коридору к своей аудитории. Чимин буквально тащит за собой друга, изредка проверяя, не затерялся ли он среди толпы. В один такой раз, повернувшись на сто восемьдесят и обратно, у него расширяются глаза и он за пару секунд успевает уклониться от огромной горы бумаг, которую кто-то несёт. А вот Чон, с вечным недосыпом по утрам, врезается в этого кого-то. Неловко... — Боже, господин Ким! Простите! — тараторит Пак, судорожно собирая отлетевшие листочки. — Ничего страшного, сам виноват, — мягко отвечает старший. — Мы очень спешим, ещё раз простите нас! — поклонившись, Пак вручает с горем пополам собранные бумажки, и, хватая ничего не понимающего Чонгука, снова несётся по коридору.