past in you

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

— Чонгук, ты опоздаешь, — слышится спокойный голос в динамике. — Да забей. В прошлый раз мы только зря спешили, так ещё и Сокджин-хёна сбили, а пар так и не было, — Чон недовольно хмурится, вспоминая то неудавшееся утро. — Не волнуйся, может и в этот раз препод не соизволит появиться. Можешь не ждать меня. Всё, отключаюсь. Чонгук сбрасывает звонок и закидывает телефон в карман своей куртки. Эта ночка была не из лёгких — Чонгук почти пять часов, из своих положенных семи для сна, колдовал над байком, поэтому не отказался бы поспать. Он давно загорелся идеей придать некую изюминку своему малышу, но руки дошли только сейчас. Теперь рассекать ночные дороги Чонгук будет фиолетовой молнией. Оснащать байк подсветкой было той ещё морокой. Попробуй зафиксировать все те проводочки так, чтобы не дай Бог они каким-либо образом открепились и выпали. Приличную часть времени Чон потратил на то, чтобы понять, как ему настроить датчик, чтобы он реагировал на свет и неон включался только в тёмное время суток. Но, промучившись и перепробовав несколько вариантов, ему всё-таки удалось добиться поставленной задачи. Ни Юнги, Ни Чимин о его маленькой прихоти не знают — для них это будет небольшой сюрприз. Садясь на байк, после чего заводя его, Чонгук думает лишь о том, как было бы прекрасно поспать на первой паре. Он будет бесконечно благодарен новому преподавателю литературы, если тот снова не придёт на лекцию. В тот самый раз, когда они с Чимином снесли бедного Ким Сокджина с ног, их группе пришлось аж целых две пары сидеть, ничего не делая. Никому из администрации не пришло в голову, что можно предупредить бедных второкурсников о том, что лекции, к превеликому сожалению, не будет.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Как и говорил Чимин, Чон опоздал. А ещё препод явился. Чат одногруппников — в основном это были девочки — просто разрывался от сообщений о том, какой он красавчик. Чон влетел в корпус быстрее скорости света, мимолётом бросил приветствие вахтёрше, которая с него только посмеялась. Чонгуку повезло, что сегодня смена именно Джунён, она наиболее доброжелательный и понимающий человек, чем та грымза, с которой они меняются, поэтому она без проблем пропустила парня. Тратя не больше пяти минут, Чон добирается до аудитории, останавливается прямо перед дверью и приводит дыхание в норму. Максимально тихо, насколько это возможно, он открывает её и проскальзывает внутрь. К его счастью преподаватель что-то записывает мелом на доске, стоя спиной ко входу, поэтому не замечает опоздавшего. Чонгук пользуется этим моментом и, найдя своего друга на задних рядах, быстренько добирается до него. Чимин закатывает глаза на выходку, но ничего не произносит вслух. В знак приветствия они отбивают кулачки и устремляют всё своё внимание на учителя, который закончил писать и теперь разворачивался к собравшейся аудитории. — Меня зовут Ким Тэхён. С этого дня я преподаю у вас литературу. Приятно познакомиться, — он отходит от доски, а у Чонгука сердце в сумасшедшем ритме заходится. Быть такого не может… Но инициалы, выведенные на тёмной поверхности, полностью совпадают с теми, что он видел в своём прошлом. Чонгук чувствует фантомную боль в районе грудной клетки, а в голове всплывают не самые приятные воспоминания. До Чимина не сразу доходит, но когда это всё-таки происходит, он устремляет взгляд сначала на друга, затем на доску, после чего снова возвращает его на Чонгука, который тупо пялится на имя их нового учителя, с которым они теперь, наверняка, будут пересекаться каждые будни. — Чонгук, — кладёт руку на плечо друга. А Чонгук будто не здесь, он не обращает внимание на друга. Он слышит звуки сирен скорой помощи и полиции, его собственные крики и мольбу о помощи. — Быть этого не может, — бормоча себе под нос, Чимин поворачивает голову в сторону Тэхёна. — Так, давайте я вас отмечу, заодно и познакомимся. — Он… — зашептал Чонгук, всё ещё не отрывая взгляда. — Этот голос… Это точно он. — Чонгук, ты уверен? Ну же, посмотри на меня, — Пак схватил лицо друга своими ладошками и без каких-либо усилий повернул лицо друга на себя. — Столько лет прошло... Ты можешь ошибаться, — Чимин сам с трудом верит в то, что говорит. — Чхве Юра? Вижу, — Тэхён сделал пометку в своей планшетке. — Чон Чон… — пауза. Взгляд Гука устремляется на преподавателя, в то время как тот не спешит отводить свой от листка. Он будто перечитывает имя студента несколько раз. — Чон Чонгук, — произносит менее уверенно и тихо, чем все предыдущие имена, и поднимает голову, взглядом пытаясь наткнуться на ответный. И натыкается. Они смотрят друг на друга всего пару секунд, но Чимин уверен — напряжение между ними уже можно потрогать. — Вижу.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

— Твою мать. — Чон взрывается, как только заканчиваются эти мучительные пары и у него появляется возможность покинуть стены учебного заведения. Он не кричит, не срывает голос, но пинает по пути всё, что ему попадётся под ноги. Он понимает, что не готов к такому. Да и никогда не был бы. Чимин следует за ним. — Почему? — разворачиваясь, задаёт вопрос. — Почему они так похожи? Они как две капли воды. — Чонгук устремляет свои покрасневшие глаза на друга, а тот впервые не может найти подходящих слов, не может поддержать друга. — Чонгук… — снова касается плеча. — Чонгук, успокойся, пожалуйста. Давай сейчас доберёмся до моего дома и там поговорим, — пытается убедить друга не совершать поспешных действий. Ведь если Чонгук решит выпустить пар иным способом, остановить его будет невозможно, а отпускать его в таком состояние за руль Чимин не имеет ни малейшего желания. Чонгук скидывает руку друга, разворачивается и идёт в сторону байков. Чимин уже начинает перебирать варианты, как отговорить Чона от гонки, но тот проходит мимо, направляясь к выходу с территории. Чимин выдыхает, доставая телефон из заднего кармана джинс. — Юнги, это пиздец.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Тэхёну кажется, что это его очередной кошмар, от которого он всё ещё не очнулся. Где будильник, тот самый противный на этом свете звук, когда он так нужен? Тэхёну в срочном порядке нужно проснуться, иначе он с ума сойдёт. Жизнь такую подлянку ему подкинула, так подставила бедного парня, который думал, что больше никогда не соприкоснётся с прошлым. «Никогда не говорите никогда»… — Есть что покрепче? — с самого порога, залетая в медкабинет, спрашивает Тэхён. — Жизнь такая сука, — Сокджин смотрит на него нечитаемым взглядом, замерев с ручкой в руках — заполнял какие-то документы. — Могу водички налить, — предложил, всё ещё таращась на пришедшего в оба глаза. Были, конечно, случаи, когда к нему так беспардонно врывались, но преподаватели — никогда. Тэхён усаживается на кушетку и выжидающе смотрит на друга, всем своим видом говоря, что сейчас возьмёт всё, что ему дадут. Хотелось бы какую-нибудь таблетку, которая стирает память. А может ему попробовать гипноз? Это же хорошая идея, он раз и навсегда забудет те тяжёлые времена. Но Намджун… Его забывать не хочется. Тэхён обязательно подумает об этом варианте на досуге. Пока Ким младший витает в своих мыслях, Сокджин набирает воду из кулера в одноразовый стаканчик. Очень интересно, что стало причиной такого поведения Тэхёна, но лезть в жизни окружающих не в его стиле. Сокджин либо дождётся, когда ему расскажут, либо похоронит все его интересующие вопросы глубоко в себе. — Сокджин, что это за цветок? — Ким оборачивается к единственному растению в помещении. — Это оксалис, — ответил, протягивая стаканчик и возвращая свой взгляд на обсуждаемый предмет. — Помнишь, я говорил тебе о двух достающих меня парней? — Сокджин улыбнулся, видимо, что-то вспоминая, и вернулся за своё рабочее место. — В конце прошлого учебного года они притащили мне его, будучи нетрезвыми, и с важным видом заявили, что этот цветок лелеяла мама их лучшего друга, и что если они узнают, что я избавился от него, они избавятся от меня, — Сокджин взял ручку и, продолжая что-то писать, усмехнулся. — Угроза так себе, но цветок я не выкинул. — Что за парни? — Тэхён пожалеет о том, что спросил. — Пак Чимин и Чон Чонгук. Учатся, кстати, на медиакоммуникации. — Знаю, — мучительно протянул Тэхён, закрывая глаза. Лучше бы не знал… лучше бы не слушал ни Намджуна, ни своих родителей и остался бы в издательстве. Сидел бы себе тихонечко да романчики писал, и жизнь не крутилась бы с такой бешеной скоростью. — Ты чего? Побледнел аж, — Сокджин испуганно вскочил, вновь подходя к Тэхёну. Он приложил одну ладонь ко лбу друга, другую к своему. — Температуры вроде нет. Может пораньше уйдёшь? Отдохнёшь. Вид у тебя неважный. Тэхён смотрел на него из-под полуприкрытых век. У него не вид неважный, а вся жизнь. И надо же было быть таким неаккуратным, что все мысли теперь крутятся вокруг одного лишь человека. Нужно срочно встретится с Намджуном и высказаться ему. Тэхён слабо улыбается, пытаясь этим успокоить Джина и себя заодно. — Меня убьют, если я раньше времени слиняю, — усмехается, вспоминая свой первый не самый лучший рабочий день. — Спасибо, — салютует Сокджину рукой, в которой находится стаканчик. Тэхён поднимается и чувствует, как его тело немного ослабло. Это точно была просто вода? Он выбрасывает стаканчик в мусорку и, подойдя к выходу и немного подумав, интересуется: — Хочешь, познакомлю тебя с моим другом? Думаю, вы найдёте общий язык, — Тэхён действительно считает, что из Кимов получится хороший дует, который заодно сможет прочистить ему мозг и отгородить от плохих мыслей. — Да, хорошо. Напиши потом.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Чимин усадил друга на диван в гостиной и запретил ему совершать какие-либо телодвижения, после чего умчался на кухню заваривать чай и доставать хёна смс-ками с угрозами для жизни, если тот не поторопится. Очень страшно сейчас было сделать или сказать что-то не то в сторону друга. Чонгук тогда закрылся в себе, не подпускал никого и ни с кем не делился своими переживаниями, хотя все вокруг видели, как ему плохо. Чимин и Юнги слишком долго восстанавливали шаткое состояние своего младшенького путём уговоров в надобности посещения психологов и заверениями, что он может не скрывать от них то, что он чувствует. У них получилось, да. Они все справились и, казалось, отпустили. Но вдруг появился Тэхён. Если из-за него Чонгук снова потеряется и замкнётся в себе, первым делом Киму влетит от Юнги, которого Чимин даже не попытается остановить. Когда чай был готов, а двадцать восьмое сообщение отправлено и не прочитано, с улицы послышался рёв мотора. Юнги. Этот байк Чимин не спутает ни с чьим другим. Пак, подхватив три кружки, понёсся в гостиную, одну всучил Чону, оставшиеся две поставил на столик и убежал встречать хёна. — Как он? — снимая кроссовки, спросил Юнги. Интонация его голоса не сулила ничего хорошего. Ощущение, что он готов рвать и метать прямо здесь и сейчас. — Как зомби, — Чимин повернул голову в сторону комнаты, в которой находился Чонгук, и продолжил тихим голосом. — Сидит и одну точку испепеляет взглядом, — Пак обеспокоенно посмотрел на хёна и схватил его за руку, когда тот проходил мимо него. — Юнги-и, — проскулил, сжимая ладошку. — С ним всё будет в порядке? — Да, Чимин-и. Не волнуйся, Чонгук сильный, — Юнги положил свою ладонь поверх чиминовой, сжал несильно и убрал, продолжая свой путь. Юнги заходит в комнату, Чимин останавливается в проходе. Никто не спешит тормошить Чонгука и прямо в лицо заявлять ему, что всё — пустяк. Потому что это нихрена не так, потому что в этой ситуации нужно быть предельно осторожным. Юнги подходит к Чону и садится перед ним на корточки. Важно дать понять, что ему можно доверять. Чимин же не решается приблизиться к ним, он остаётся в проходе, облокачиваясь на дверной косяк. — Чонгук-и, слышишь меня? — Чон поворачивает голову в его сторону. Слава Богу, связь не потеряна, это лучше, чем могло бы быть. — Зачем ты приехал? — спрашивает, слабо улыбаясь. Ему, на самом деле, всё равно. Чонгуку бы сейчас домой, в свою любимую кровать и спать, а лучше погонять, чтобы выпустить весь пар. — Не хочешь поговорить? Я тебя выслушаю, — Юнги не спешит тактильно поддержать, он лишь надеется, что младший не уйдёт от разговора. Когда-то ему сказали, что если человек захочет, он сам попросит о физической поддержке. Не все любят телесный контакт, наоборот же, многие от него спешат уйти. — Что ты чувствуешь? — Пустоту, — подумав, ответил Чонгук. — И недоверие. К вам… — он перевёл свой взгляд на Чимина. — Всем. — Почему? — Юнги готов идти до конца и выяснять все причины и следствия. Он не оставит Чонгука. И если надо будет, сделает ему в меру больно, чтобы тот не уходил от реальности. — Его кремировали? Похоронили? Почему я ничего об этом не знаю? — Чон не кричит, не истерит — давит в себе всхлипы, сжимая светлую обивку дивана обоими руками. У него лишь слёзы текут по щекам, которые он не торопится смахнуть. Похоже, все те эмоции, которые Чонгук сдерживал долгое время, нашли повод для выхода. Он смотрит то на Юнги, то на Чимина. По лицу Пака можно увидеть, что он тоже ничего не понимает. Он ни слова не сказал, так же как и Чонгук пытается осознать, что вообще сейчас происходит. И складывается такое неприятное ощущение, что среди них троих всю правду знает только Юнги, который смотрит на Чонгука изучающе и ничего не отвечает. Чону тяжело думать о том, что он жил, не зная всей правды. Если раньше у него не было никаких оснований не верить в то, что ему говорят, то сейчас он не верит абсолютно никому и ничему, кроме того, что он видит собственными глазами. — Почему я должен слепо верить во всё?

flashback

6 лет назад

Яркое солнце пробивается в комнату подростка, а ветер, совершенно не сочетающийся с тёплыми лучами, проникает через приоткрытое окно и холодит ноги. Чонгук стоит перед своим открытым шкафом, упираясь на него одной рукой, и думает что ему надеть в этот знаменательный день. Не описать, как он сейчас счастлив. Казалось, что всю свою жизнь Чон хотел лишь одного — посетить мото-гонки. Его мечтой были нелегальные уличные гонки, устраиваемые людьми, которым хочется зрелища и лёгких денег посредством ставок. Нет правил, нет закона, двумя словами — нет преград. На мероприятия такого рода попасть очень сложно, нужно либо быть частью элиты, либо хорошенько заплатить, либо же быть одним из гонщиков. В третьем пункте недостаточно только иметь байк, человек должен быть проверенным лицом, который не подведёт и не свалит, поджав хвост, в случае чего. Чонгук, так и не определившись с образом, падает спиной на свою большую кровать, принимая позу звезды, и смотрит в полоток, пытаясь унять своё в предвкушении бьющееся сердце. Если бы его кто-нибудь предупредил о том, что исполнение заветных желаний иногда такой стресс, он бы пожелал никогда ничего не желать. Но было бы жить интересно без мечтаний? Каждый день, задувая свечи или видя "17:17" на электронных часах, люди закрывают глаза и думают о самом сокровенном, надеясь на его исполнение. Представляют то, отчего сердце может заходиться быстрым ритмом, разгоняя кровь по венам. И чем Чонгук отличается от них? В тот самый первый раз, как он увидел байк, проезжающий мимо машины его отца, он понял, что вот она — настоящая любовь. Тогда появилось желание и бывать на гонках, и гонять самому. Захотелось в тот же миг узнать об этих железных зверях всё. С того момента пошли обои на телефон и плакаты на стены с байками. Что ещё нужно для счастья подростку? Со временем эти буйства, конечно, поутихли, и всё, что осталось — это желание увидеть своими глазами. Из раздумий вырывает оповещение о сообщении. Чонгук берёт телефон в руки и переворачивается на живот, ходом открывая диалог. Чимин-щи: Собрался уже? 18:37

Вы:

Неа. Не знаю, что надеть… 18:37

Чимин-щи: Чонгук, боже, ты серьёзно? Не на свиданку ведь идёшь. 18:37 Чимин-щи: Давай шевелись. Чтобы через полчаса был у меня. Юнги не любит ждать. 18:38 — Свиданка? Я бы даже не задумывался, надел бы первое, что попалось, — бубнит Гук себе под нос, лениво вставая с нагретого места и возвращаясь к раскрытому шкафу. — Тоже мне… Нашёл, с чем сравнивать. Прогноз погоды не предвещает ничего плохого, поэтому Гук, слушая совет друга, не «парится» и останавливает свой выбор на белой футболке и джинсах, сверху он решает накинуть джинсовку — под ночь холодает, это ни для кого не секрет. Закрыв шкаф и отложив выбранные вещи, Чонгук хватает полотенце и направляется в душ. Эти недолгие минут пятнадцать, что он там проводит, Гук думает, как ему начать разговор, с кем его начать. Какие темы стоит и не стоит поднимать? А пойдут ли вообще байкеры с ним на контакт? Единственный, кого он знает — это Юнги, и то со слов друга. Образ Мина, который выстроился в голове, не предвещает ничего хорошего. При его упоминании всплывает картинка массивного злобного бородатого мужика. Иногда за Чимина страшно становится, и появляется множество вопросов, откуда он знает таких людей. Время не летит незаметно, наоборот же — оно тянется мучительно долго. Чонгук мог бы заранее добраться до друга, но договаривались ведь на более позднее время. Чон успевает по несколько раз выйти и зайти в разные соц сети, полистать ленты и пересмотреть истории друзей и знакомых. Очень сложно усидеть на месте, когда душа и тело рвутся к такому желанному и пока неизведанному. Пожалуй, Чонгук сейчас испытывает то самое приятное волнение перед неизвестным, которое хочется успокоить.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Чонгук в нетерпении перепрыгивает ступеньки и чуть-ли не влетает в дверь, вовремя останавливаясь. Он нажимает на кнопку звонка и ждет, пока ему откроют. Долго ждать не приходится. Дверь ему открывает мама Чимина — всё такая же грациозная и с добрыми глазами. Если бы у Чона спросили, кого возраст пощадил, он бы указал на женщину, которая ему сейчас приветливо улыбалась. — Здравствуй, Чонгук. Проходи. Чай будешь? Бабушка испекла лимонный пирог, — предложила, закрывая дверь за гостем. В любой другой день он бы не отказался и с радостью набил живот сладостью, но сейчас он мог думать только об одном. — С радостью, но в другой раз, — отказался, улыбаясь. — Как Рони поживает? — бабушка Чимина не любит, когда её называет «бабушка». Какая она бабушка? Она в самом рассвете сил, она полна энергии и готова к подвигам. А такую роскошь, как «бабушка», позволяет только своему единственному и любимому внуку. — Ох, Рони… Как всегда. Ты её днём с огнём дома не сыщешь. — А Чимин у себя? — спрашивает, вешая куртку на крючок. — Да. Сидит там около часа. К нему ни зайти, ни выйти. Беги давай, — чмокнув в лоб, мама Чимина подталкивает его рукой. В своё время эта женщина, да и в целом семья Пак, заменила Чонгуку его семью, стала поддержкой и мотивацией. Чего только стоит Рони. Эта женщина не ощущает своего реального возраста и другим этого сделать не даёт. Она умудряется печь пирожки и вести зажигательный образ жизни. Оказавшись в комнате друга, Чонгук первым делом обращает внимание на кучу одежды, сваленной на кровать. Кто и что говорил про свиданку? — Оу… — единственное, что может выдать Чонгук, когда замечает в этой самой куче Чимина. — Ты чего там делаешь? — Медитирую, — отвечает ему Пак не особо дружелюбно. Голос его приглушён, так как он лежит животом на кровати и лицо его «закопано» в одежде. — Чимин, давай собирайся, Юнги ждать не любит, — напоминает, садясь в кресло друга. — Да плевать мне. У меня трагедия мирового масштаба. Я не могу найти своё любимое худи, — повернув голову в сторону Чона, Чимин буквально проныл. Чонгук бегло осматривает комнату. В такие моменты всё предельно просто — ты так сильно начинаешь нервничать, что не может найти вещь, что начинаешь просто бегать от одного к другому и, особо не обращая внимания на просмотренное, не замечаешь нужного. Чон, зацепившись взглядом за выглядывающий из-за полуоткрытой двери шкафа фиолетовый рукав, встаёт и подходит к интересующему его объекту. Открывает дверцу и достаёт то самое худи. Чимин аж подпрыгивает на кровати, вскрикивает от радости и лезет обниматься, приговаривая, какой же Чонгук замечательный и что бы он без него делал. — Всё, отвянь, — простонал Чонгук, пытаясь отпихнуть от себя друга. Очень прилипчивого и тактильного друга. — Спасибочки! Лучший друг на свете, — Пак наконец-то освобождает от своих оков и принимается рассматривать худи, уже итак изученное вдоль и поперёк. Чонгук заваливается на кровать, сгребает всю одежду в одну кучу, чтобы не мешала, и достаёт телефон. За всё то время, что он не заходил в сеть, ничего не произошло. Ну и славненько, меньше информации мозгу переваривать. А то, бывает, включаешь телефон, а там плюс сто уведомлений. И ведь всё нужно посмотреть, ничего нельзя упустить из виду. Ты сидишь, всё читаешь или смотришь и заполняешь свою голову, по сути, ненужной информацией, которая в итоге потом забудется. Лишняя работа и трата времени. — Ты видел? Игун с какого-то перепугу байками начал интересоваться. Так раздражает. — Да забей, у него своей головы на плечах нет, он что у кого заметит, так туда же и лезет. Мы разве не проходили это? — закатывая глаза, вспоминает Чон. Чха Игун — это парень из их параллели, если бы он не выпендривался так сильно и не пытался постоянно косить под кого-то, вышел бы нормальный пацан. То, что он всегда пытается полностью перенять чей-то образ жизни и интересы, не делает его человеком, с которым хочется общаться. — Я надеюсь, что он не додумается припереться сегодня. — У него и не получится. Он понятия не имеет, что и где, — листая новостную ленту, Чонгук немного напрягается, ведь не слышит подтверждения своих слов. Он обращает свой взгляд на друга, который неловко улыбается и медленно, как нагадивший котёнок, движется к двери. — Чимин? — Когда я разговаривал с Юнги-хёном, я не заметил, что он ошивается рядом, — виновато пожав плечами. — Пак Чимин! — первое, что попадается под руку, это подушка, которая в следующую секунду летит в Чимина. Пак успевает выскочить за дверь и закрыть её. Поняв, что Чон бездействует, он приоткрывает дверь и просовывает в неё свою макушку: — Да ладно тебе. На какие ши-ши он туда доберётся? А как пройдёт? Это закрытая вечеринка, — делает кавычки пальцами. Пожалуй, в этом Чимин прав. Узнать — узнал, а вот попадёт ли, уже другой вопрос. Ответ на который "да" маловероятен. — Ладно, собирайся давай, иначе нам не избежать чая с пирогом. — А ты имеешь что-то против? — Пак поднимает подушку с пола, и запускает её обратно в Чона. — Не обижай пироги бабули. — Страшно, страшно.

𝓹𝓪𝓼𝓽 𝓲𝓷 𝔂𝓸𝓾

Последние лучи закатного солнца начинали прощаться, уходя за горизонт. Чонгук и Чимин ехали в назначенное место в такси. Вышли они около заброшенной остановки, от которой прилично было идти до места скопления людей и транспорта. Пак и Чон были предупреждены, что лишние глаза и уши не должны и представления иметь о происходящем. Чимин с этим немного накосячил, признаем, но дальше этого не зашло. Стоит ли упомянуть, каким было удивление водителя, когда два подростка попросили высадить их, считай, в поле? Спасибо на том, что без лишних вопросов взял деньги за оказанную услугу и молча уехал. Вокруг были только поля и трасса, пролегающая между. Могло показаться, что кроме этого тут в действительности ничего нет. Однако вдалеке был виден лес, за которым, предположительно происходило самое интересное. Чимин достал свой сотовый и начал кому-то активно строчить. Чонгук, в силу своей лени и любви к горизонтальным поверхностям, опустил свою попу на остановочную лавку, предварительно протерев её рукой. — Сейчас за нами приедут, — усаживаясь рядом и убирая телефон в карман, сообщил Чимин. На его лице играла лёгкая улыбка, какую Чонгук в последнее время видел очень часто. — Чего лыбишься? — спрашивает, пытаясь ещё больше заглянуть в лицо. — Что тебе там твой Юнги-хён наплёл? — Ничего. Я просто рад, что сейчас осуществлю одно из своих желаний, и разделю полученные эмоции с лучшим другом, — быстро протараторил. — Или мне нельзя? — Чимин вложил в этот вопрос всё возмущение, которое только смог собрать. — Конечно можно, — тут уже Чонгук начал непроизвольно улыбаться. Чимин хоть и очень открытый человек, но о своих чувствах говорит нечасто и мало. А тут прям словесный поток. Чонгук, пожалуй, отметит этот день красным в календаре. Небо успело окраситься в тёмно-оранжевые с красным переливы. Осталось совсем чуть-чуть, и дорогу будет освещать луна. Лёгкий ветер и тишина, перебиваемая стрекотом кузнечиков, засевших в траве, очень успокаивают и убаюкивают. Чонгук закрывает глаза и прислушивается. Природа будто поёт колыбельную, просит слушать только её и следовать только за ней. В детстве Чонгук любил ходить с родителями в поход. Папа брал всё самое тяжёлое — палатку, еду, некоторую одежду, мама забирала остатки одежды, а Чонгуку на его маленькие плечики надевали портфельчик с игрушками и кепочку на голову. Так и ходили. Было шумно и весело, смех родителей навсегда запечатлелся в памяти. Днём Чонгук любил носиться по полю и валяться в траве, иногда он даже родителей завлекал в свои игры. А ночью маленький мальчик любовался звёздами, слушая рассказы мамы о дальних планетах и что они из себя представляют. Из воспоминаний Чонгука вырывает шум двух приближающихся моторов. Байкеры едва различимы, но гудят они на всю окружность. Чимин быстро реагирует и вскакивает с нагретого места, бежит встречать своего знакомого. Чонгук же, как самый ленивый на этом белом свете человек, с грустью поднимается на ноги и плетётся за другом. Когда двое подъехали, можно было чётко различить байки. У Чона глаза заблестели, когда его взор пал на bmw s1000rr. Мир вокруг перестал существовать, никакая природа уже не могла пробиться через завесу этой красоты, находящейся в двух шагах. Чонгуку показалось, что это байк его мечты. Он за такую крошку отдал бы всё, что у него есть, без вопросов. — Нравится? — глубокий голос привлекает чонгуково внимание. Чон чуть выше перемещает свой взгляд, на хозяина этой роскоши. — Смотреть можно, трогать нельзя, — шутит, видимо, и игриво дёргает бровями, облокачиваясь чуть назад и кладя руки на сидение между ног. Парню на вид лет 20, выглядит он очень дерзко. Черные грубые ботинки, кожаные штаны (слава Богу не в максимальную обтяжку) и такая же куртка. Он выкрашен под блондина, чем ещё больше подчёркивает свой, наверняка, бунтующий характер. — Ой, да пошёл ты, — Чонгуку не нравится такое приветствие. Чонгуку не нравится, что его отвлекли от созерцания сокровища. Что он там думал про дружбу с байкерами? С любым найти контакт? Да без проблем! Но только не с этим кадром. Он Чону сразу не понравился. — Больно нужно мне его касаться. У небольшой сложившейся сцены было два наблюдателя, которые не спешили влезать и мешать. Они как две матрёшки стояли и переводили взгляд то на одного, то на другого. Оглядев молодого парня, Чонгук понял, что Юнги не такой пугающий, как он себе представлял. С виду он очень хиленький, но уверен в этом Чон быть не может из-за оверзайз кожанки, которую носит каждый уважающий себя байкер. — У тебя нет выбора, если ты хочешь попасть на гонку, — голос у Юнги немного шипилявый, но от этого не становится неприятным. Мин сначала смотрит на Чонгука, затем, переводя взгляд на светловолосого парня, ухмыляется ему. Рукой он несильно хлопает Пака по бедру, после чего тот без вопросов залазает на байк за Юнги. За такие нерасказанные вещи Чимин от Чонгука отгребёт, обязательно. Но только попозже. — Давай, птенчик. Боюсь, у тебя нет выбора, — повторяет слова Юнги. Парень пододвигается чуть ближе к рулю и хлопает по части сидения позади себя, после чего надевает шлем. Чонгук нехотя (очень даже хотя!!) залезает, но обхватывать незнакомца руками не спешит. Тот, поняв в чём дело, несильно газует и останавливается, от чего Чонгук по инерции впечатывается в его спину. Выбора у него нет. Он цепляется своими пальчиками за кожанку, не имея желания на больший контакт. — Из какого же гнезда такая недотрога выпала, — задаётся парень риторическим вопросом. Он берёт руки Чонгука и опоясывает ими свою талию, приговаривая, чтобы Чон крепко держался. Юнги с Чимином тем временем уже рассекают воздух на пути к веселью.