Способ снятия стресса

— Напомни, почему я должен таскать этот ебаный костюм? — слышится из спальни голос Сережи и Даня лишь закатывает глаза — Мне вообще белое носить нельзя, я все засру в первые полчаса! — Надень черную рубашку, — раздраженно фыркает Даня — Мы идем на важное мероприятие и должны выглядеть соответствующе, иначе мои родители отгрызут нам головы. — Тогда новый вопрос. За каким хуем мы нужны на этом ебаном мероприятии. — Татищев, ты заебал! — наконец срывается Даня, отбрасывая чайную ложку на стол — Просто, блять, оденься уже наконец и завали свое ебало, ладно? Я нервничаю.       И Даня начинает нервничать еще сильнее, когда Сережа выходит из спальни в черной рубашке. Верхние пуговицы расстегнуты, оголяя небольшую часть ключицы, волосы растрепаны и торчат, а черные глаза кажутся ебаными черными дырами. И Даня добровольно делает шаг в эту темную неизвестность, исчезая в этой новой вселенной навсегда. — Я сломаю тебе палец, если ты попытаешься напялить на меня галстук, — предупреждает Сережа и оглядывает себя скептическим взглядом — Нет, костюмы это не мое. Все, иди один. И выгляжу, как чмо, надо мной будут смеяться, поэтому я остаюсь дома. До вечера, дорогой, буду ждать с ужином. — Да ты прав, — завороженно кивает Даня и делает шаг вперед, не отрывая взгляд от чужой шеи — Тебе без костюма больше идет. Я бы сказал тебе его снять, но у нас нет времени, водитель будет через полчаса. — Завел меня, сученок, — шипит Сережа — Мы все еще можем никуда не ехать. — Не можем, — шепчет Даня и подходит вплотную — Но твою проблему мы можем решить.       «И как же» - хочет спросить Сережа, усмехнуться, но все слова застревают где-то в горле и вырываются наружу рваным выдохом, когда Даня, сохраняя зрительный контакт, плавно и уверенно опускается на колени. И еще так невинно хлопает пушистыми светлыми ресницами, что у Сережи едва колени не подкашиваются. Возбуждение кипящей кровью стремительно спускается по венам вниз, закручивается в водоворот где-то внизу живота и стекает в пах, и Даня на это лишь ухмыляться, проводя по губам кончиком языка. — Сукин ты сын, — цедит сквозь зубы Сережа и отклоняется назад, опираясь спиной и дверной косяк — Хитрый и бессовестный сукин сын. — Весь в отца, — хмыкает Даня и хватается пальцами за пряжку ремня на брюках, управляясь с ней достаточно ловко и быстро — Люблю такие ремни, с ними возни почти нет — Прекрати пиздеть, — просит Сережа нетерпеливо — Даня, блять. — Ну заткни меня, раз такой умный.       Даня усмехается, и Сережа спускает с цепи своих демонов. Хватает Даню за волосы и бессовестно дергает вперед, пока тот носом не утыкается в его ширинку, с силой сжимая пальцами бедра. Сереже, возможно, и будет стыдно за свою грубость, но это будет как-нибудь потом, попозже. Сейчас Даня сам дразнит его, и парень играет по чужим правилам, лишь внося свои маленькие корректировки. У Сережи из легких выбивает весь воздух, когда Даня высовывается язык и прижимает его к ширинке брюк, чуть надавливая. Татищев бросает все силы на то, чтобы убрать руку от чужих волос, потому что переступать черту и делать Дане больно он не планировал. Вообще никогда, вообще-то, но сейчас не о нежности.       Но и Даня повода не давал, послушно расстегнул пуговицу, не медля, и потянул вниз замочек на молнии. Секунда, и брюки уже соскальзывают вместе с нижним бельем вниз, выпуская сочащийся смазкой член. Сережа вздрагивает от контраста температур и по телу пробегается стая мурашек, но, стоит Дане кончиком языка лизнуть головку, как волна жара вновь окутывает парня, выбивая из легких воздух.       Даня проводит языком по всей длине, а потом плотно обхватывает губами головку, надавливая на нее шершавым языком, то втягивая, то надувая щеки. Сережа с его повышенной чувствительностью едва с ума не сходит, настолько, что голова начинает кружиться и в глазах темнеет. Вот Косте, например, везет, тот не так чувствителен и наверное не задыхается от обычных ласк, а с другой стороны об этом знает только Челябинск. Хотя, может, секс и болевой порог – это разные понятия чувствительни. Сережа спросит у кого-нибудь, но это потом. Не сейчас, когда Даня смотрит на него снизу-вверх и берет глубже, помогая себе рукой. Сережа запрокидывает голову и тихо стонет, когда Даня заглатывает до основания. Срабатывает естественная реакция организма, и Сережа сходит с ума, когда вибрация Даниного горла передается на его член. — Даня, блять, — сквозь зубы выдыхает Сережа, зажмуривая глаза до цветных искр — Черт.       Даня в ответ лишь хватает Сережино запястье и кладет его руку себе на затылок, позволяя задать темп, но взглядом дает понять, чтобы мозги у Татищева не отключались. Иначе, Сережа знает, будет пиздец как больно. Ну, он обещает постараться.       Даня отстраняется, дует на покрасневшую головку, кончиком языка ведет по всей длине, а потом вновь смыкает вокруг него губы, раззадоривая. Дразнится, и Сережа принимает эти правила. Вновь сжимает пальцы в Даниных волосах и толкается вперед, пока не чувствует дыхание на лобке. Вернее, отсутствие этого дыхания. Держит Даню секунды три и за волосы тянет назад. — Ты сам дал мне немного вольностей, — усмехается Сережа поглаживая Даню по голове, будто щенка. — И в любой момент их заберу, — недовольно цедит Даня, пальцем смахивая выступившие слезы — Не наглей. — Тебе нравится.       Сережа прав. Он знает, что прав, поэтому и не стесняется в выражениях. А Даня лишь подтверждает это своей блядской ухмылкой и вновь наклоняется, заглатывая сразу наполовину. Сережа не думает о том, как потом идти на это чертово мероприятие. Сережа думает о взгляде голубых глаз снизу-вверх, когда ему в голову приходит сногсшибательная на его взгляд идея. — Дань, поднимись, — пересиливая себя сипит Сережа, и Даня непонимающе отстраняется — Просто поднимись, принцесса.       Даня, конечно, бесится, когда слышит это прозвище, тем более в такой момент, но сейчас ему не до выяснения отношений. Сережа стоит перед ним, возбужденный и раскрасневшийся, дышит тяжело, да и собственная эрекция давит почти что больно. Но Даня Сереже, вообще-то, доверяет, поэтому встает на дрожащие колени, почти не чувствуя легкого жжения в них. Смотрит выжидающе в черные глаза напротив и видит очертания широких зрачков, что заставляет мазнуть языком по пересохшим губам. И Сережа, будто читает мысли, целует его и тащит, кажется, в зал. Даню это особо не волнует, его волнует то, с какой осторожностью, любовью и жадностью одновременно Сережа проводит языком по губам, по кромке зубов и его собственному языку, собирая собственный вкус. И ведь не противно даже, наоборот, он тихо стонет в поцелуй, когда Даня кончиком своего языка касается кончика Сережиного, лишь на секунду. А в следующее мгновение Даню уже тянут вниз, и тот послушно перекидывает через Татищева ногу, садясь ему на бедра.       Сережа отстраняется нехотя, только чтобы уткнуться лбом Дане в плечо и посмотреть вниз, потому что вслепую он просто сломает если не ремень, то замок на ширинке. А так он справляется довольно быстро, и Даня чуть приподнимается на коленях, позволяя освободить собственный член. Выдыхает Сереже в макушку и обхватывает его шею руками, будто змеями, когда головка перестает больно упираться и при каждом движении тереться о жесткую ткань. А потом забывает о том, что организм нуждается в кислороде, когда Сережа сначала размазывает по всей длине предэякулят, а потом обхватывает ладонью оба их члена, без разгона сразу переходя на быстрый, резкий и рваный темп. — Мог предупредить, — задыхается Даня, тычась своим лбом в Сережин — Я бы хоть воздуха набрал. — Ты не предупреждал перед тем, как мне отсосать, — усмехается Сережа и прикрывает глаза — Черт, кажется, сегодня я первый.       Но Даня пропускает эту шутку мимо ушей, потому что Сережа вдруг замирает и напрягается всем телом. Парень плотью чувствует, как пульсирует чужой член, и начинает уже сам подмахивать бедрами. Кажется, на банкет они пойдут более спокойные, чем ожидалось.