Приятного аппетита!

Его лицо продолжало выжидающе улыбаться. Блестки мягкого вечера освещали его, заставляя Марка лишь сильнее кануть в испуге. В последнее время с другом Марка что-то не так. Он очень долго знаком с Цезарем, слишком долго. Но что-то больше не так: это больше не Цезарь. То, что выжидающе улыбается сейчас напротив Марка — это больше не Цезарь. В любом случае, не тот Цезарь, которого знает Марк. Это издевательство. Цезарь продолжает улыбаться. Его глаза бледнеют на таком же бледном лице. Прямо перед Марком на столе блестела в полу-темках тарелка с аккуратно оформленным тортом. Все бы было ничего, если бы этот торт…не был с похорон. Марк глядел прямо в глаза Цезарю. Цезарь глядел прямо на Марка, но взгляды обоих продолжали не пересекаться. Есть совершенно не хочется. Марка почему-то воротит от малейшей мысли есть это, Марку до безумия кажется что съешь он хоть один кусочек этого, как оно тут же выйдет на пол вместе с остатками обеда. Но Цезарь будто в трансе продолжает улыбаться и не прекращая сверлить Марка взглядом. Что случилось? Коленки Марка под столом мелко подрагивали. И неожиданно Марк заметил что руки Цезаря, подпирающие его улыбающееся пугающее лицо, тоже неестественно дрожат. Интересно, что он чувствует? — Цезарь, я- — Ешь давай. Нет, он точно издевается. Цезарь, умоляю, хватит. Это совершенно не смешно. И унизительно. Прекрати. …Похорон мамы Цезаря. Марк теперь, кажется, понимал косвенно, что не так было с Цезарем. Вернее, начинал понимать с каких пор это началось. Цезарь задолго до уничтожения важного ему человека ужасающе изменился. Почему Марк не заметил раньше? Ещё пару минут Цезарь и Марк сидели в тишине. Неловкость въелась в воздух. — Марк… — Марк дрогнул от голоса Цезаря, нарушившего тишину. Улыбка с лица последнего спала, и Марк почувствовал как к горлу подступает новый поток адреналина. Ещё больше он подскочил, когда Цезарь положил свою руку на руку Марка. Выглядело бы романтично, но не в ситуации в которой они находились… — Ты же знаешь как она была мне дорога. Так что не сопротивляйся. Цезарь попытался заставить руку Марка взять вилку, но это было слишком неудобно даже просто так, а при этом Марк всячески нарушал просьбу Торреса: рука так сильно вцепилась в деревянный стол, почти мертвой хваткой, что оказывала такое сопротивление, что Цезарь просто не мог ее отодрать. В итоге Торресу не осталось ничего кроме как сдаться. Отвратительно. Вот что Марк ощущает. Тот, кто только что прикасался к его руке… Цезарь? Или нет? И снова между друзьями пролегла безумная тишина. Тишина давила на органы. …На желудок особенно. Марку кажется что его прямо сейчас вырвет даже так, хотя он до сих пор не притронулся к торту. Что случилось? Марк закрывает глаза. — Цезарь, я сожалею о- — Если бы правда сожалел, этот торт бы был в твоём желудке. — Цезарь снова выглядит так. Его пустые глаза отражаются от окон. Марка мысленно рвёт, хотя физически все, что выдаёт его ощущения от этой ситуации — это только неуютное ерзание на стуле. Послышался тяжёлый вздох Цезаря. И внезапно стул, на котором сидел Торрес, со скрипом отодвигается от стола. Марк испуганно поднимает взгляд и… видит как Цезарь встаёт со стула и подходит к нему. Все тело хочет бежать, спрятаться, но Марк не может даже пошевелиться: ужас сковал его тело. Темнота комнаты давит на органы. В особенности н Его лицо продолжало выжидающе улыбаться. Блестки мягкого вечера освещали его, заставляя Марка лишь сильнее кануть в испуге. Тёмные волосы Цезаря сваливаются на его неулыбающееся пугающее лицо. Его взгляд пустой, словно в трансе. Словно его душа вышла из его тела и полетела вслед за его чертовой матерью. Лишь одно большое стеклянное полотно, а не глаза. Марку казалось, что он и без того был на пределе ужаса, но он неожиданно почувствовал что-то в желудке, что не мог описать словами: Цезарь медленно стаскивает со столу вилку и берет ее в руки. Отвращение наполняет каждый орган Марка. Оно настолько сильно, что внезапно оно уничтожает весь ужас его обладателя. Может быть поэтому Марк внезапно со всей силы оттолкнул Цезаря от себя. Цезарь с испугом (не только ты можешь пугать, Цезарь!) чуть не падает, но кое-как оказывается на ногах. Но вот вилка со звоном ударилась об пол и покатилась вниз по склону в свое собственное путешествие. Цезарь хотел обернуться и посмотреть на вилку, но ему этого не дали: Марк со всей силы притянул Цезаря к себе край воротника его идеально наглаженного пиджака. — Цезарь, прекрати все это! — теперь уже глаза Марка пребывали в некоем трансе. Только этот транс отличался от транса Цезаря: если Цезарь просто выглядел очень потерянно, то глаза Марка были полны отвращения и какого-то неуправляемого гнева, до дрожи в пальцах обременяемого своего носителя. Но тут Марк заметил кое-что, что заставило его самого на секунду очнуться: глаза Цезаря наконец обрели форму. Они не были в трансе, они были со всей силой сфокусированы на Марке. Марк все это время смотрел прямо в глаза Цезаря, но только сейчас их взгляды пересеклись. И эта секундная пауза заставила Марка вздрогнуть и чуть ослабить хватку. В ту же секунду Марк заметил как сильно сжимали руки Цезаря дрожащие руки Марка. И только в ту секунду Марк заметил как сильно его руки дрожат. Марк наконец полностью расслабил хватку на воротнике Цезаря. Цезарь оказался полностью свободен, но, видимо, от состояния полу-шока Цезарь продолжал стоять, видимо, продолжая думать, что его шею сжимают. Глаза Цезаря снова начинают теряют оболочку, превращаясь в пустые глаза в состоянии транса. Нет, нет, нет, не сейчас. — Больше так не делай со мной, Цез. — впервые за вечер Цезарь лишь кивнул, а не перебил Марка. Волосы Цезаря скатились на его плечи, чуть закрывая его глаза уже пустеющие глаза. После секундного молчания Цезарь наконец начал чуть дрожащим голосом: — прости меня, пожалуйста.. — он очень сильно сжал свои тёмные локоны в руках. — я не знаю что со мной произошло. ….Это все ещё был не Цезарь. Не тот, кого знает Марк. И все это лучше Цезаря, пичкающего его (Марка) этим злосчастным тортом… Марк сочувственно посмотрел на Цезаря. Что случилось? Много что случилось. Много что. Слишком много. Марк опустил голову, смотря себе под ноги. Тело Цезаря неприглядно трясло, когда он смотрел на то, что осталось от матери. Запах смерти, смешанный с тёплым зноем и запахом цветов. Отвратительно. Вот что Цезарь ощущал тогда. Те холодные руки, к которым он прикасался, никогда не забудутся в его голове. Осколок воспоминания… Как давно это случилось, Цез? Отвращение начало медленно отступать, сменяясь на какое-то сильное ощущение боли. Вероятно, тоже самое чувствовал Цезарь. Глаза Цезаря побледнели. Он снова витает в нигде. Его взгляд не сфокусирован ни на чем конкретном. — прости ещё раз. — Цезарь очень сильно сжал свою галстук-бабочку, будто пытаясь придушить себя. — мне кажется нам надо не встречаться в принципе пока я…в таком состоянии. Марк поднял голову на Цезаря, хотел что-то сказать, но осекся. Чем-то Цезарь прав. Тошнота в горле играет в бунт в голове Марка. Ему отвратительно от Цезаря. Ему отвратительно от того что произошло. Ему отвратительно от этого торта. Ему отвратительно от вилки, брошенной на пол. Ему отвратительно. Ему отвратительно. Ему отвратительно. Ему отвратительно. И все же Цезарь вызывает в голове Марка резонанс: Марку его правда жаль. Так странно. Цезарь виновато смотрит в пол. Марк больше даже не пытается вывести Цезаря из состояния задумчивости: это бесполезно. Молчание больше не давит. Оно раздавливает обоих собеседников. И все же не один из них не говорит не слова. У Цезаря лишь промелькнула в голове мысль о том, что он не хочет однажды прикоснуться к рукам Марка и почувствовать на границе сознания что они ужасно холодные. Руки Цезаря непроизвольно сжались в кулаки, а потом непроизвольно разжались. Послышался глубокий усталый вздох Цезаря, а потом такой же Марка. Марк и Цезарь ещё раз поглядели на друг друга, но на этот раз оба, не сговариваясь, сговорились не встречаться взглядами. Но именно это и произошло. Цезарь сильно дёрнулся. — Знаешь… — глаза Цезаря широко раскрылись и испуганно посмотрели в стену, руки же непроизвольно очень сильно потянули за локоны темных волос. — Мне правда нужно уже домой. — Марк чуть поднял брови. Странно даже. Разве тебя кто-то здесь держит, Торрес? За окном мелко темнело. Свет в полу-темной комнате отражался на лицах двух собеседников. Пусто. Марк тихо кивнул, отворачивая взгляд чуть усталых в сторону. — Ну…Хорошо. Удачи тебе. — Марк тихонько теребил краешек своей толстовки под столом. — Если понадобится что-то, позвони что ли. Цезарь ещё раз бросил взгляд виноватых глаз на Марка, очень слабо вежливо улыбаясь.