Приятного аппетита!

Почему руки Марка такие холодные? Где-то в другой комнате что-то хохотало, издавая чуть глючащие звуки. Это теперь действительно не Цезарь. Цезарь не знал что это, и Марк тоже. Но почему руки Марка такие холодные? Кровь хлещет на незаправленную кровать. Глаза Марка полностью стеклянны. Он — больше никто. Лишь оболочка. Смотря на эту оболочку, Дублер, конечно, ничего не чувствует. Он лишь хохочет, изредка изрекая из своего рта глючащие звуки. Но тот, кем он притворяется, чувствовал бы много: поэтому в груди Дублера было очень странно: что-то во внутренностях болело, смотря на это посмешище человека. Почему руки Марка такие холодные? Дублера мелко трясёт. Он не особо сопротивляется: это странные чувства, кажется, странны даже для него, так что, похоже, чисто из научного интереса и любопытства, альтернатив поддаётся непрожитым чувствам того, кого он дублирует. Тому, что он чувствовал бы, окажись он в такой ситуации. Чувства, столь незнакомые Дублеру. Он сам никогда не почувствует это: Дублеру правда все равно, он едва ли может даже вспомнить как зовут того, кто лежит перед ним, истекая кровью. Его дело - довести человека до самоуничтожения. Нет смысла чувствовать сочувствие, если строго верен такой цели. И все же, интерес слишком высок. Всего… Всего один разок. Всего один разок он разрешит не-своим чувствам разъесть его изнутри. Раз эти чувства не его, то нет смысла бояться их: убивают они не его, а того, кто испытывает их по-настоящему. Почему… Потому что он мёртв, Цезарь Торрес. Как и ты. Пустые глаза Марка, что даже хуже состояния транса, холодные руки, бездыханность и сердце, ушедшее отдохнуть на ближайшую вечность пока не сгниет — это то, чем Марк теперь является. Он больше никто. Лишь оболочка. Отвратительно. Вот что Цезарь ощущает. Холодные руки, которые с интересом трогает дублер, чтобы лишь сильнее заставить чувства уже мертвого человека запеть в нем, кричат о мольбе остановиться. Но дублер не слышит: интерес слишком больше. Больно. Больно. Больно. Внезапно Дублер ощущает как чувства пропадают так же резко, как и появились когда-то. Дублер приоткрывает рот в тихом удивлении, пока Цезарь ощущает свою медленную гниль. Пустые глаза, что даже хуже состояния транса, холодные руки, бездыханность и сердце, ушедшее отдохнуть на ближайшую вечность пока не сгниет — это то, чем Цезарь теперь является. Он больше никто. Лишь оболочка. Лишь оболочка для монстра. Для Дублера. В последний раз Цезарь пытается сжать холодные руки Марка, согреть их хоть как-то, но как можно согреть кого-то, если сам такой холодный? Правильно, никак. Цезарь дрожит. Торт, оставленный в кухне гниет. На губах мерзкий привкус. Как это вышло? Цезарь дрожит. Дублер напоследок потчует полу-гнилым тортом. Улыбка на его лице расползается. "Как жаль что Марк так и не съел свой подарок. А ведь она так старалась…" — думает дублер, пытаясь понять, как работает человеческое тело, раз ему нужно так много есть. Торт с похорон мамы. Последний мамин подарок. Цезарь дрожит. Его глаза медленно бледнеют. Почему руки Марка такие холодные? Дублер еще раз посматривает в сторону Марка: что ж, хотя бы он один сегодня весел. Пока от Марка и Цезаря ничего не остается, Дублер весел: разве сегодня не праздник? Пока тело Марка превращается в ничто, Дублер с воодушевлением рассматривает пустоты того, кого только что уничтожил, пытаясь понять чувства и явления, ему самому столь несвойственные. Тающее во рту полу-сгнившее лакомство заполняет пустые внутренности, органы, которых нет. Под потолком витает запашок смерти, гнили и дальнего аромата нежных цветов. Альтернатив закрывает глаза, представляя себя на месте Марка, но в итоге сдается, решив, насколько скучно быть мертвым. И как неудобно: может у Дублера и нет внутренностей, может он и полностью пустой внутри во всех смыслах, но у него есть наружность, которая уже после нескольких минут попытки повторить позу, в которой был уничтожен Марк, заныла, отдавая легкой спинной болью затекших мышц, которых нет. Но то, что Дублер однозначно понял, это то, что существовать с холодными руками и пустыми глазами ужасающе скучно. И так бесполезно.