Хижина

Орф начинается с армейского блокпоста. Это известно каждому. Проникнуть в Орф можно разными путями. Можно подкупить часовых. Но это не защитит Чонгука от выстрела в спину. Можно найти брешь в окружающем Орф кордоне. Но это не значит, что, миновав колючку, он не влетит на минное поле. Можно наняться подсобным рабочим в очередную группу искателей, отправляющуюся в Орф, а по дороге как бы случайно свернуть не в ту сторону. Но это не спасёт его от притаившегося среди развалин куонгатари. И даже если ему невообразимо повезёт, настолько, что минует его кислотный туман, стая плачущих трупов не возьмёт след, очередная вспышка произойдёт строго по расписанию, а не на сутки раньше, когда её никто не ждёт, и тень тёмного искателя не коснётся Чонгука, всё равно, считай, что он уже покойник. Потому что всё только ещё начинается. Орф живёт по своим законам, изучить которые невозможно. Это ведь только так говорится «по своим законам», а на самом деле никаких законов нет. Так же, как нет и правил. Нет системы, которая могла бы помочь выжить. В Орфе Чонгук может доверять только самому себе, — своему зрению, обонянию, слуху, своей интуиции, своей способности мгновенно оценить ситуацию и выстрелить, почти не целясь, или вовремя опустить оружие, чтобы дать понять, что у него нет враждебных намерений. Он сможет считать, что смерть дала отсрочку, только после того, как откупорит банку дешёвого пива в Баре искателей. Бывалые искатели говорят, что тот, кто добрался до Бара, прошёл крещение Орфом. Но даже это ещё ничего не значит. Потому что смерть, — она в Орфе повсюду. И на выходе из Бара какой-нибудь в конец очумевший полтергейст, обосновавшийся в квартире на два этажа выше, может скинуть тебе на голову наковальню. Или концертный рояль. Как в дурацком мультике про сумасшедшего кролика. Вот только смеяться некому. Бар искателей отыскать несложно. Дорогу к зданию, в котором когда-то давно, ещё до того, как рванула бомба в Пусане, располагался универмаг, укажет любой. Слева от центрального входа в бывший магазин находится ведущая в подвал металлическая дверь. Спустившись по лесенке в десять ступенек, нужно пройти по узкому коридору, и вот Чонгук уже в Баре. С десяток обшарпанных столиков, найденных чёрт знает где, и импровизированную стойку — загнутый по краям длинный лист железа, уложенный на две ржавые металлические бочки, — освещают три тусклые лампы с погнутыми жестяными рефлекторами. Хозяин, — невысокий, кособокий человек с изуродованным ожогами лицом, прозванный Пауком за то, что никогда не покидает своего подвала, — пускает в Бар каждого. Как и всякий другой торговец, Паук продаёт и покупает всё, что имеет реальную стоимость. Торг идёт в отдельном помещении. Место за столиком в Баре будет предложено искателю лишь после того, как он покажет, на что способен. Как минимум, должен уметь оставаться живым там, где, в принципе, жизнь невозможна. Новички всегда привлекают внимание бывалых искателей. Человек, недавно оказавшийся в Орфе, может рассказать о том, что происходит за её пределами. В Орфе ведь нет других новостей, кроме как о том, кто как погиб, где какая тварь из своей норы выбралась, сколько осталось до очередной вспышки и кто нынче больше даёт за найденное в Орфе барахло, учёные или торговцы. В ночь перед вспышкой в Баре людно. Никто не знает, что происходит в Орфе в момент, когда из самого его чрева, из-под руин дважды взорвавшего города, куда даже спьяну не сунется ни один здравомыслящий искатель, вырывается поток проклятой энергии. Потому что никто больше не видел тех, кто по неопытности или волею безразличной ко всему судьбы, оказался во время вспышки под открытым небом. Перед вспышкой искатели заблаговременно ищут убежища в подвалах разрушенных домов, в норах безымянных тварей, покинутых обитателями, в старых канализационных трассах, в брошенных военными бронетранспортёрах, — да где угодно, только бы влезть с головой. Ну, а тот, кто неподалёку от Бара оказывается, спешит в гости к Пауку. Почему не провести время вынужденного бездействия в относительном уюте, закусывая третьесортное баночное пиво рисом с хлебом из армейского рациона? А как только волна проклятой энергии схлынет, искатели на добычу отправятся. После вспышки в Орфе новых монокристаллов, — собирай — не хочу. Но и проклятий все по новым местам разбросаны, и уродищ богомерзких полным-полно. Казалось бы, отстреляли почитай что всех после прошлой вспышки, а Орф — на тебе! — вновь разродилась монстрами. — Орф — это преддверие Ада. Первый его круг… Хотя, может быть, и второй. Произнёсший эту фразу искатель глотнул пива, озадаченно головой качнул и задумчиво почесал чёрную козлиную бородку. Должно быть, самого удивило то, что сказал. Прозвище его было Борода. Почему — понятно. По Орфу Борода бродил уже третий год. Зачем и почему пришёл он в Орф, никто не ведал. У коллег по цеху Борода за годы исследовательства снискал хорошую репутацию. Разговорчив, незлобив, шутку понимает, со всяким тем, что есть, поделиться готов. Многие удивлялись даже, как он жив-то ещё с таким характером мягким. Однако на замечания приятелей на счёт того, что нужно бы быть пожёстче да поприжимистее, Борода только посмеивался в бороду. И продолжал себе мёртвую траву Орфа топтать. — А почему второй? — Спросил Чонгук, сидевший за одним с Бородой столом. На удивление аккуратная чёрная щетина покрывала его подбородок. На застёжке защитного костюма очечки солнцезащитные болтаются, с тоненькими дужками, с кругленькими радужными стёклышками. По всему видно — новичок. — Если Орф — второй круг Ада, тогда где же первый? — Первый — за армейским кордоном, — усмехнувшись, ответил третий, сидевший за столом. Этого звали Юнги. Маленький, коренастый с непропорционально крохотной головой, которую визуально делал больше лишь круглый пластиковый шлем от скафандра, что учёные надевают, когда на заражённый участок влезть надумают. Сам по себе, без скафандра, шлем абсолютно бесполезен. Но Юнги в этом никто убедить не мог. Он даже в помещении никогда не снимал этот шлем, только пластиковое забрало открывал, когда хотел что-то в рот кинуть. Говорят, что и спал он со шлемом на голове. Что, впрочем, маловероятно. Как бы там ни было, маленькая голова и шлем делала Юнги похожим на маленькую рыбку, в засушенном виде очень хорошо под пиво идущую. — Воистину так, — степенно наклонил голову Борода. — Мир, родившийся на границе между Раем и Адом, едва ли не с первого дня творения начал сползать в Ад, — искатель провёл ладонью по бороде. — Надеюсь, вы понимаете, что я выражаюсь фигурально. На самом деле я, конечно, знаю, что вселенная родилась в результате Большого Взрыва. — В таком случае — уточнение, — поднял руку Чонгук. — Мир стал превращаться в Ад не в тот момент, когда возник, а когда на планете Земля появился человек. — Точно! — Юнги столь энергично мотнул головой, что едва не смахнул со стола банку пива. — Человек — это такая зар-р-раза… Не зная, что ещё к этому добавить, Юнги вскинул сжатые в кулаки руки и как следует ими тряхнул. — И что из этого следует? — Хитро прищурился Борода. — Что? — спросил Чонгук. — То, что Орф есть не радиация, а следствие вполне закономерного процесса развития мира, населённого людьми! — Итожа фразу, Борода хлопнул ладонью по столу. — Точно! — С воодушевлением повторил его жест Юнги. — Как говорил один международный герой: я тебя породил — я тебя и убью! Орф всех нас сожрёт! Всех! Рано или поздно! — Не каркай, — произнёс угрюмо сидевший за соседним столиком долговязый искатель. Защитный комбинезон у него на спине был разодран от воротника до самого пояса и грубо стянут широкими стёжками нити. Юнги только рукой в ответ махнул. — Природа! — Он строго погрозил потолку пальцем с обкусанным ногтем. — Природа мстит человеку! — Какая там природа, — лицо Бороды сжалось, точно губка, из которой выдавили воду. — Сами мы дураки. — Это почему же? — Обиделся не то за себя одного, не то за всё человечество Юнги. — Кто Пусан построил? А…? — Пусан… — Не зная, что ответить, Юнги только руками развёл. — Ну, ты скажешь, Борода… — А сейчас ещё и кризис нефтяной, — вставил невпопад Чонгук. — Где? — Едва ли не с испугом уставился на него Юнги. — В мире, — парень растерянно моргнул. — Мировой нефтяной кризис. Переворот в Саудовской Аравии. — Это как же? — Озадаченно наклонил голову Юнги. — Там что, тоже Орф образовался? — Дворцовый переворот, — объяснил Чонгук. — Наследный шейх убит, к власти пришёл какой-то военный, полковник, кажется… Имена у них у всех очень уж закрученные, не запомнишь… Ну, в общем, нефтепроводы взорваны, терминалы горят. Россия тут же цены на свою нефть вздула. Американцы в ответ говорят, что делиться надо, особенно в такую тяжёлую для всех пору. Ну, и потихоньку войска натовские к границе российской подтягивают. — Введут? — С чрезвычайно серьёзным видом поинтересовался Борода. Ну, прямо не искатель, а геополитик какой! — Да кто ж их знает, — пожал плечами Чонгук. — Может, и введут… Американцы, они ж безбашенные. — Пусть вводят, — согласился Борода. — После самим же хуже будет. — Это почему вдруг? — Живо заинтересовался таким раскладом Юнги. — Потому что в обмен на нефть стотридцатимиллионное население кормить придётся. Русские, они такие, — если американцы к ним попрутся, так они и вовсе работать бросят. На фига, спрашивается, работать, если Дядя Сэм гуманитарной помощью снабжать обязан? — А ты сам кто по национальности? Японец? — Искоса глянул на собеседника Юнги. — Я — искатель, — усмехнулся Борода. — У искателя нет ни национальности, ни гражданства, ни долга перед родиной. У него только и есть, что Орф. — Да-а, — с озабоченным видом покачал головой в круглом шлеме Юнги. — Вот так сидишь тут, в Орфе, и не ведаешь, что за дела в мире творятся. Я, Борода, в отличии от тебя, патриот. И, как истинный патриот, скажу тебе прямо… — Ты когда последний раз газету читал, патриот? — Перебил Юнги бородатый искатель. — Газету?.. — Юнги поднял руку, чтобы поскрести ногтями лоб, а пальцы наткнулись на пластиковую преграду. Он с досады плюнуть хотел, да вовремя сообразил, что плевок может в шлеме остаться. — Я как-то на Кансогу подшивку газет за две тыщи шестой год нашёл. Отнёс её Паку, а он, жлоб, даже пачку риса за неё дать отказался! — Правильно сделал, — кивнул Борода. — Кому нужны газеты пятилетней давности. — А! — Юнги радостно хлопнул в ладоши и, выбросив правую руку вперёд, нацелил палец на собеседника. — Ты тоже не понял! — Борода сурово наморщил лоб. Навалившись грудью на край стола, Юнги подался вперёд. — Это ж не просто подшивка газет, — палец переориентирован на потолок. — Монокристалл!.. Врубаешься?.. — Борода отрицательно покачал головой. Чонгук тем временем переводил непонимающий взгляд с одного искателя на другого. — Подшивка газет за две тыщи шестой год, — медленно, как будто разговаривал с идиотом, повторил Юнги. — Откуда на Кансогу подшивка газет за две тыщи шестой год? Пусан-то в каком рванул? Поскольку Борода молчал, на вопрос ответил Чонгук: — В девяносто пятом… Кажется. — Во! — Юнги снова ткнул пальцем в потолок. — И с тех пор здесь никто газет не выписывал. И, уж точно, не подшивал. — Ну и что? — Пренебрежительно дёрнул плечом Борода. — А то, что это монокристалл был! Сиречь, созданный Орфом таинственный предмет непонятного назначения. — И что ты сделал с этим радиоактивным предметом, когда Пак его у тебя не взял? — Ну… — Юнги быстро отвёл взгляд в сторону. — Извёл потихоньку… На всякие там… бытовые нужды. — Задницу, выходит, подтирал монокристаллом, — расшифровал Юнгов эвфемизм мрачный искатель в драном комбинезоне. — Слушай! — Рывком повернулся в его сторону Юнги. — Не с тобой вообще разговаривают! Мрачный буркнул что-то себе под нос и уткнулся в пластиковую тарелку, в которую было вывалено содержимое банки каких-то рыбных консервов. Сообразив, что дальнейшему развитию темы газетного монокристалла следует положить конец, Юнги умело перевёл разговор в иное русло. — Как, ты говорил, тебя кличут-то? — Обратился он к Чонгуку. — Щуп, — процедил сквозь зубы парень, полагая, что так его прозвище прозвучит особенно внушительно. — Сам придумал? Чонгук растерянно приоткрыл рот. Борода усмехнулся. Ни что не меняется в этом проклятущем мире. Щуп… Сколько таких щупов повидал он на своём веку. Каждый молодец, возомнивший себя искателем, тут же придумывает себе прозвище, звучащее резко, как гвоздь, заколоченный в доску с одного удара. И чтобы непременно с шипящей начиналось. Щуп. Штырь. Штык. Чекан. Жало. Был даже один, который себя Чардашем называл. Должно быть, услышал где-то. Так и сгинул, не узнав, что слово сие означает. А прозвище, его ведь придумать невозможно. Прозвище невесть откуда берётся и само к человеку прилипает. Так что, может быть, и этот парень, что Щупом себя называет, если ещё полгода в Орфе протянет, своё прозвище получит. — Ты давно в Орфе-то, Щуп? — Продолжал между тем пытать молодого искателя Юнги. — Прилично, — набычился парень. — А-а, — с пониманием кивнул Юнги. — Неделю, выходит? — Три месяца, — огрызнулся парень. И ведь врёт ещё, дурачок. По амуниции видно, что не больше месяца, как в Орф попал. — Небось дальше района Кансогу ещё не бывал? — Всё подзуживал парня искатель в шлеме. — Я в Киджан ходил. — Ну, и как там, в Киджане? Куонгатари много? Щуп отвёл взгляд в сторону. — Ходил, но не дошёл. — А что так? — На радиопакет в трубе наткнулся. — Мощный? — Нормальный. — Как же ты его засёк? — Камень бросил. — Надо же! — Как будто в изумлении вскинул брови Юнги. — И кто ж тебя такому научил? — Никто. В книжке одной прочитал. — Это что ж, про Орф теперь уже и книжки пишут? — Юнги откинулся назад и радостно хлопнул в ладоши. — Так, глядишь, скоро и кино снимут! — Старая книжка. — А называется как? — Не помню. Юнги склонил голову к плечу и посмотрел на молодого недоверчиво. — А не трендишь? — Нет. Честно, читал… В школе ещё. — Отстань от парня, Юнги, — усмехнулся беззлобно Борода. — Сгоняй-ка лучше за пивом. — А почему я? — Вскинулся искатель. — Пусть молодой сходит! — Молодому Паук «Суельское» даст. А у него, я знаю, «Горское» прибрано. — Ну, если «Горское»… Юнги поднялся на ноги, поправил шлем на голове и потопал в сторону паучей подсобки. — Ты действительно пытался в Киджан залезть? — Спросил Борода у новичка. — Ну, да, — кивнул тот. — Дурак, — поставил диагноз Борода. — С той амуницией, что у тебя, ты бы там и часа не протянул. Вернувшийся Юнги поставил на стол две бутылки «Горского» и радостно сообщил: — Последнее забрал! — Если бы не радиопакет в трубе… — Чонгук залпом допил остававшееся у него в банке пиво. — Радиопакет в трубе можно было по потолку обойти, — Юнги ловко сорвал с принесённых бутылок пробки и протянул одну Бороде. — Для этого липучки нужны. — А я что говорю, — Борода сделал глоток пива и довольно крякнул. — Да, «Сеульскому» не чета… Амуниция у тебя, — это он снова к молодому обращался, — не та, чтобы в Киджан лезть. — Ты вокруг Кансогу пошарь, — вполне доброжелательно посоветовал Юнги. — Может, и найдёшь что интересное. Тогда и липучки купишь. После вспышки монокристаллов как грибов после дождя. — Я уже нашёл, — Чонгук заговорщицки понизил голос и глянул по сторонам, как будто хотел убедиться, что их никто не подслушивает. — Только не знаю, кому предложить. — Отдай Пауку, — Борода не проявил того интереса, на который рассчитывал молодой искатель. Он вообще не проявил никакого интереса, — мало ли, что парень плетёт. — У Паука расценки чуть ниже, чем у других торговцев, да только стоит ли дороги мерить из-за одного монокристалла? — Вещь необычная, — прищурился Щуп. — Да ну! — Сделал вид, что удивился, Юнги. — И где ж ты её откопал? — В той самой трубе, что в Киджан ведёт. — Не заливай, — презрительно скривился Юнги. — Там всё хожено-перехожено. — Монокристалл возле самого радиопакета лежал, поэтому никто и не обращал на него внимания. А если кто и видел, то достать не мог. — А ты, выходит, смог? — У меня тоже не сразу вышло. Когда я палкой к монокристаллу потянулся, силовое поле радиопакета палку в сторону откинуло. Да так, что я её в руках не удержал. Ещё пару раз попробовал, — ладонь отшиб, плюнуть решил. А потому сообразил, что нужно палку к радиопакету под таким углом поднести, чтобы он сам развернул её в нужном направлении. — Долго мучался? — Участливо поинтересовался Борода. — Долго, — признался Чонгук. — Делать, видно, нечего было, — усмехнулся Юнги. — И стоило оно того? — Спросил Борода. — Сам посмотри. Чонгук наклонился, вытянул из-под стула рюкзак, расстегнул левый клапан, — дёрнул за ремень нервно, едва не оторвал, — и выложил на стол серый овальный камень, размером чуть больше хорошего кулака. Юнги протянул руку, поскрёб камень ногтем, усмехнулся. — Если ты мне за каждый такой булыжник по одной воне платить станешь, я еще до вспышки пару мешков приволоку. Молодой стиснул зубы так, что на скулах желваки вступили. — Да не злись ты, не злись, — замахал на него руками Юнги. По природе своей он был миролюбивым человеком. В том смысле, что не видел смысла в драке без причины. — Со всяким случается. Понимаю, очень хотелось тебе найти хоть что-нибудь. Ну, в самом деле, — театрально взмахнул руками искатель, — не являться же в Бар с пустыми руками! — Посмотри как следует! — Чонгук схватил камень, перевернул его и грохнул о стол так, что стоявшие на нём бутылки звякнули, а пустые пивные банки задребезжали. — Это новый, ещё никем не описанный монокристалл! — С чего ты это взял? — Спокойно спросил у парня Борода. — Да вот же, глядите! — Чонгук поочерёдно ткнул пальцем в четыре неглубокие выемки на поверхности камня. — Это же явно под руку сделано! — Парень схватил камень, вложил пальцы в выемки. — Как пульт дистанционного управления! — Глупая и бессмысленная шутка природы, — поставил диагноз Юнги. — Я как-то раз, ещё до Орфа, дома, нашёл на берегу кусок белого камня, похожий на такой здоровый… — Искатель, как рыбак, обозначил руками нешуточные размеры найденного предмета. — Эрегированный, короче… Ну, и что мне с ним было делать? Тут же из разных концов зала было дано одновременно несколько взаимодополняющих ответов на прозвучавший вопрос, после чего Юнги понял, что снова дал маху. Борода тем временем взял у Щупа камень, повертел его в руках, положил на ладонь, приложил пальцы по меткам. — Не вижу смысла. — Точно! — Поддакнул Юнги. — У каждого монокристалла есть какое-то своё свойство. А с этим камнем что? — Когда он лежал рядом с радиопакетом, выемки светились. — Остаточная радиация или проклятие какое, — махнул рукой Юнги. — Проверь счётчиком Гейгера! — Ну вот ещё, стану я из-за каменюги какой-то батарейки сажать! — Извини, парень, но я с Юнги согласен, — Борода вернул молодому камень, который тот пытался выдать за монокристалл. — Нет необычных свойств — нет монокристалла. — Есть монокристаллы, которые проявляют свои свойства при взаимодействии с другими предметами или проклятиями Орфа. — Есть, — не стал спорить Борода. — Но этот, — он коснулся пальцем камня, — не из их числа. Поверь мне, парень. Вместо того, чтобы выдавать желаемое за действительное, займись лучше стоящим делом. Хочешь, я Пауку за тебя словечко замолвлю? — И что? — Чонгук глянул на бородатого искателя исподлобья. — Он мне пиво доверит разносить? — Дурак ты, — сказано было от всего сердца. — У Паука вся необходимая амуниция имеется. — Так он мне её и даст. — Даст, если возьмёшься несколько его поручений выполнить. Отработаешь, и защитный костюм твой. — Нет, — покачал головой Чонгук. — Я в Орф не за тем пришёл, чтобы на пауков всяких там работать. — А зачем тогда, позволь спросить? — Моё дело, — усмехнулся парень. Нехорошо усмехнулся, с чувством собственного превосходства. А такого в компании своих ребят допускать нельзя. И уж тем более, в компании бывалых искателей, каждый из которых повидал уже столько, что ему, может быть, и за всю оставшуюся жизнь не увидеть. Разве кто обещал, что жизнь у него будет долгая? — Понятно, — с бутылкой пива в руке Борода откинулся на спинку стула, заскрипевшую так, словно вот-вот готова была сломаться. — Вознамерился деньжат намыть и свалить отсюда по-быстрому. — А что? — Чонгук прищурился и слегка втянул голову в плечи, будто в ожидании удара. — Да ничего, — провёл горлышком бутылки слева направо Борода. — Ровным счётом ничего. Кроме того, что таких молодых да прытких каждую неделю грузовик из Орфа десятками к блокпосту свозит. В гробах цинковых. И что самое интересное, никто не знает, кто их в те гробы укладывает. — Слышал, — натянуто усмехнулся Чонгук. — Ещё одна легенда Орфа. Короткие, прерывистые звуковые сигналы раздались одновременно из разных концов зала. Борода недовольно поморщился и посмотрел на стоявший у ножки стула рюкзак, в кармашек которого он, войдя в Бар, сунул свой ПДА*. А вот у Юнги ПДА был под рукой. Вернее, на руке, на левом запястье, повыше многофункциональных часов «Casio» китайского производства. Надпись на дисплее ПДА лаконично извещала о том, что в 12-м секторе 2-го уровня, то есть где-то совсем неподалёку, погиб искатель Миямото. — Не к добру это, — озабоченно покачал головой в шлеме Юнги. — Ох, чую я, не к добру. Мощная, наверное, будет вспышка. — Не, ты, дружище, не прав, — подал голос искатель в разорванном на спине комбинезоне, как и прежде, сидевший в одиночестве. — Смерть Миямото — это добрый знак. Я как-то раз чуть было в призрачный очаг не вляпался. Уже и ногу занёс. Но тут ПДА просигналил. Я смотрю на дисплей — Миямото погиб. А в это время крыса какая-то чумная у меня меж ног проскочила и прямо в очаг. Вспышка! Была тварь, и — нету. А могло бы и меня не стать. Так что, спасибо огромное Акихи Миямото. Искатель отсалютовал Юнги банкой с пивом и выпил. Вопреки обыкновению, Юнги на этот раз спорить не стал. — Кто такой этот Миямото? — Спросил молодой искатель. И в тот же миг лица всех, кто услышал вопрос Щупа, обратились в его сторону. — Ты не слышал о Миямото? — Слышал ерунду всякую, — натянуто усмехнулся Чонгук. — Ну, вроде, как ещё одна легенда Орфа. — Легенда, говоришь, — Борода откинулся на спинку стула, провёл ладонью по бороде. — А я вот Миямото лично знал. — Я тоже пару раз с ним встречался, — поддакнул Юнги. — До того, как он стал тёмным искателем. — Сказки всё это, — Чонгук опёрся рукой о край стола и поднялся на ноги. — Я лучше за пивом схожу. — Ну, сходи, сходи, — кивнул задумчиво Борода. Парень достал из-под стула рюкзак, закинул лямку на одно плечо, взял лежавший позади него на стуле «SCAR», старенький, с широкой трещиной на прикладе. — Далеко собрался? — Участливо поинтересовался Юнги. — Я ж сказал, за пивом, — кивнул в сторону подсобки молодой. — Тогда вещички-то можешь оставить, приглядим. — Ничего, — криво усмехнулся парень. — Своя ноша не тянет. — Так-то оно так, конечно, — не стал спорить Юнги. — Да только… А, ладно, — махнул он рукой. — Иди с богом. — Как думаешь, сколько такой продержится? — Спросил Борода, когда парень скрылся за дверью подсобки. — Месяца не протянет, — уверенно заявил Юнги. Борода задумчиво наклонил голову. — Дурачок он, конечно, но ведь осторожный. Смотри-ка, никому не верит. — Нельзя никому не верить, — покачал головой в шлеме Юнги. — Оно, конечно, так, — вроде бы согласился Борода. — Да только верить каждому тоже нельзя… Одним словом, я полагаю, что этот Щуп месяца три всё же продержится… Если сразу по дури своей к реактору не полезет. — Да какой там реактор, — скроил презрительную гримасу Юнги. — Его на 4-м уровне зомби съедят, если он туда сразу после вспышки сунется. — Забьём? — Предложил Борода. — По сколько? — По две сотни. — А срок? — Ты назвал месяц. — Да, но ты-то сказал — три! — Хорошо, если через два месяца Щуп всё ещё будет жив, значит, я выиграл. Нет — деньги твои. — Идёт! Искатели ударили по рукам. Тут и сам объект спора вернулся. С одной бутылкой пива. «Суельского», как и предполагал Юнги. — Что-то долго вспышки нет, — произнёс он с видом знатока. — А что ему торопиться-то? — Пожал плечами Юнги. — Жахнет, когда придёт пора. — У меня перед вспышкой, минут за пятнадцать, всегда зубы ныть начинают, — сообщил искатель в рваном комбинезоне. — Пока ничего не чувствую. — Бред какой-то, — презрительно фыркнул Чонгук. — При чём тут зубы! — При том, что я ими хлеб жую, — ответил искатель и отвернулся в сторону. — В Орфе происходит много такого, чему нет и не может быть рационального объяснения, — сказал Борода. — Нужно уметь наблюдать, сопоставлять факты и делать соответствующие выводы. Для нас главное — выжить. А что, как и почему — с этим пускай учёные разбираются. — А вот интересно, — парень сорвал с бутылки пробку и кинул её под стол. — Что, если поймать этого вашего Миямото и учёным оттащить, сколько они за него заплатят? — Вот когда встретишь тёмного искателя, тогда сам у него и спросишь, — Юнги бросил на Щупа взгляд настолько недружелюбный, что ещё самую малость, и его можно было бы назвать враждебным. — Охота беду накликать — пожалуйста, — широкий взмах руки. — Только я при этом рядом с тобой находиться не желаю. — Я ж пошутил, — осклабился парень. — А Миямото, говорят, шуток не понимает. — Ну, а если серьёзно, — Чонгук глотнул пива и недовольно поморщился — кислое. — Откуда ноги растут у этой легенды про тёмного искателя? — Оттуда же, откуда и у тебя, — ответил Юнги. — Из жопы. — Будет тебе, — решил всё же утихомирить приятеля Борода. — Парня не дразнить надо, а рассказать ему, что к чему. — Ага, — ехидно сощурился Юнги. — Точно, точно. Чем ты ему больше расскажешь, тем больше у тебя самого шансов выиграть пари. — Какое пари? — Насторожился молодой. — А, так, — пренебрежительно махнул рукой Борода. — Не о том разговор. Ты про Монолит слышал? — Слушайте, если вы опять собираетесь меня своими сказками потчевать… — Слышал или нет? — Слышал, что дальше? — Так вот, имей в виду, был только один человек, которому удалось сначала до исполнителя желаний добраться, а потом выйти оттуда живым. — Ну, на счёт живого я сильно сомневаюсь, — вставил Юнги. — Но он и не мертв. Юнги сделал движение рукой, которое можно было расценить, как знак согласия, хотя и не очень уверенный. — И он не зомби, — добавил Борода. — Я бы так сказал — Миямото пребывает в неком странном, неизученном состоянии, пограничном между жизнью и смертью. Он одновременно и жив, и мёртв. — Как это? — Озадаченно сдвинул брови Чонгук. — А вот так, — развёл руками Юнги. — Живой человек может пережить вспышку на открытом пространстве? — Нет, — уверенно качнул головой Чонгук. А что сомневаться — это аксиома, которую нет смысла проверять на собственной шкуре. — А Миямото вспышка хоть бы что, — Юнги стукнул ладонью по столу. — Вот так! — А как же сообщения о смерти Миямото, которые приходят на ПДА? — Если бы кто знал, — Борода присвистнул негромко. — Одни считают, что это ловушка такая. Другие говорят, что сообщение о смерти Миямото непременно совпадает по времени с реальной смертью одного из искателей. — Хорошо, сказку я вашу выслушал, — Чонгук повертел в руках полупустую бутылку и поставил её на стол — пиво ему не понравилось. — И в чём тут мораль? — Мораль в том, что не суйся туда, куда тебя не зовут, — ответил Юнги. — И десять раз подумай, прежде чем шаг сделать, — добавил Борода. — Ну, прямо исследовательский дзен какой-то, — усмехнулся Чонгук. — Дзен, ни дзен, но запомни, парень, прежде, чем лезть в Орф, нужно самому стать его частью. Только тогда у тебя будет шанс остаться живым. Чонгук откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Это как же понимать прикажете? — А вот как хочешь, так и понимай. — Есть хочется, Борода, — пожаловался приятелю Юнги. Борода недовольно поджал губы. — Как тряхнёт при вспышке — так весь харч наружу. — Да сколько его ещё ждать, вспышки этой! Юнги выставил на стол банку мясных консервов и пачку солёных галет. Борода ловко открыл жестянку ножом, вывалил содержимое на одноразовую тарелку, после чего перевернул нож и вытянул из него вилку. Юнги вооружился пластиковой вилкой, и приятели принялись за еду. Чонгуку присоединиться к трапезе никто не предложил, поэтому он и сидел с жутко независимым видом, оглядывая зал и осторожно рассматривая посетителей. Не сказать, чтобы это было ему очень интересно, — просто нужно было чем-то занять время. — Скоро тряхнёт, — ни к кому конкретно не обращаясь, сообщил искатель в разорванном на спине комбинезоне. — Зубы заныли. Дверь Бара приоткрылась, пропуская в помещение невысокого, худого человека с прямой, длинной палкой в руке. Войдя, человек аккуратно прикрыл за собой дверь, поставил палку у стены и откинул на спину широкий капюшон пыльника, скрывавший почти всё его лицо. Затем наступила очередь респиратора и больших мотоциклетных очков. На вид вновь прибывшему можно было дать лет шестнадцать, может быть, чуть больше. Узкое, худое лицо с аккуратным носом, выступающими скулами и ввалившимися щеками, трудно было отнести к какому-то одному ярко выраженному национальному типу, — не то кореец, не то японец. Длинные белые волосы, собранные в пучок. — Всем доброго дня, — произнёс человек негромким, чуть сипловатым голосом. Ответом ему был нестройный хор голосов. Казалось, каждый, находившийся в Баре, непременно хотел поздороваться с новым гостем. А кое-кто даже поднялся на ноги, чтобы пожать ему руку. — Кто это? — Спросил негромко Чонгук. — «Кто это», — передразнил Юнги. — Это, друг ты мой ситный, Доктор с Верхних Болот. Можно сказать, ещё одна легенда Орфа. — И чем же он знаменит? — Тем, что, если вляпаешься по-серьёзному в какое-нибудь дерьмо, но при этом чудом жив останешься, единственный, кто, быть может, сумеет тебя спасти, это Болотный Доктор. Он лучше, чем кто-либо ещё, разбирается в специфических болезнях Орфа, и знает, что как лечить. Любой другой специалист, взглянув на тебя, только руками разведёт, а Доктор, глядишь, и вытащит с того света. — Доктора в Орфе ни одна тварь не трогает, — добавил Борода. — Говорят, он даже куонгатари лечит, если раненого или больного встретит. Доктор тем временем подошёл к столу, возле которого имелось свободное место, снял пыльник, сложил аккуратно и повесил на спинку стула. Под пыльником на нём был новенький защитный костюм со специальным покрытием, усиленный биометаллическими пластинами на груди и спине. Такой не всякая радиация пробьёт. За плечами у Доктора висел так же новенький, ёмкий рюкзак на раме. Судя по тому, как легко, одной рукой скинул его Доктор и поставил у стены, рюкзак был пустой. Последним легла на стул лёгкая штурмовая винтовка с откидным прикладом «LR-300», на фоне «SCAR», «ингремов» и даже редких «GALIL» смотревшаяся, как топ-модель международного класса, непонятно зачем явившаяся на провинциальный конкурс красоты. — Однако, вооружен ваш Доктор очень даже неплохо, — не преминул заметить Чонгук. — А как же иначе, — с плохо скрытой завистью глянул на винтовку Доктора Борода. — В Орфе ведь, помимо тварей всяких, полно людей мотается. А человеки, — они порой страшнее дикого зверя бывают. Разложив свои вещи, Доктор сел за стол. Он не успел ещё ничего заказать, а перед ним уже появилась тарелка с едой, — жареная картошка с мясом, явно не из консервной банки, даже с венчиком зелёной петрушки по краю, — и бутылка минеральной воды. Доставил еду лично Паук, который обычно-то обслуживанием клиентов не занимается. Доктор улыбкой поблагодарил хозяина Бара и протянул ему какую-то бумажку, сложенную в несколько раз. Паук быстро кивнул, взял стоявший у стены рюкзак Доктора и удалился к себе в подсобку. А Болотный Доктор достал из кармашка на бедре вилку в пластиковом чехольчике и принялся за еду. — И что всё это значит? — Спросил озадаченный Чонгук. — Доктор живёт у себя на Верхнем Болоте. Один. Редко куда выбирается. Но примерно раз в месяц приходит в Бар, чтобы затариться всем необходимым, — объяснил Борода. — Паук его не только продовольствием, но и медикаментами снабжает. Тут правило такое, — если Доктору чего нужно, он только на бумажке название пишет, а Паук к следующему его визиту в лепешку расшибётся, но достанет. — Я пару раз бывал в хижине Доктора на болоте, — добавил Юнги. — У него там клиника, какую себе даже военные позволить не могут. — Видно, дорого берёт ваш Доктор за лечение, — сделал верный, как ему казалось, вывод Чонгук. — Доктор не берёт плату за лечение, — Юнги покачал указательным пальцем. — Ни с кого! — На что же он тогда живёт? Орф ведь, — Чонгук усмехнулся, — это не санаторий на водах. Здесь каждый сам за себя. — Знаешь что, Юнги, — с тоской посмотрел на приятеля Борода. — Давай я тебе сразу две сотни отдам. Будем считать, что я проиграл спор. — Ну уж нет! — Хлопнул по столу ладонью искатель в шлеме. — Спор есть спор! Дождёмся назначенного срока. — О чём спор-то? — Поинтересовался объект. — Пустое, — махнул рукой Юнги. — А что на счёт Доктора? — Все расходы Болотного Доктора оплачиваем мы, — ответил на вопрос молодого Борода. — Кто это — мы? — Не понял Чонгук. — Ты с Юнги? — Все искатели, что заходят в Бар, — разъяснил Борода. — Каждый оставляет Пауку деньги для Доктора. Кто сколько может. Чонгук недоверчиво хмыкнул. — Видишь ли, дружище, — подавшись вперёд, Юнги хотел было подпереть голову кулаком, но вовремя про шлем вспомнил. — У каждого есть шанс рано или поздно попасть к Доктору. Поэтому мне лично хочется, чтобы, случись что, резал он меня не кухонным ножом. И ради этого мне не жалко отдать сотню-другую в месяц. — Если только об этом и думать, так лучше и вовсе в Орф не ходить, — высказал своё мнение Чонгук. И в этот момент тряхнуло. Тряхнуло так, что Борода едва успел поймать бутылку с пивом, подпрыгнувшую на столе. Искатель в разорванном комбинезоне с облегчением потёр ладонями щёки. — Ну, вот и всё! — Радостно объявил Юнги. — Можно дальше двигаться. — Ага, — Борода залпом допил остававшееся в бутылке пиво. — Куда направляетесь? — Как бы между прочем поинтересовался Чонгук. — Ты, парень, за дураков-то нас не держи, — строго погрозил ему пальцем Юнги. — И к другим с такими вопросами не приставай. Какой же рыбак тебе рыбное место покажет? — У-у, — презрительно скривился Чонгук. — Тоже мне, умник нашёлся. Думаешь, у меня своих мест нет? — Ну, так удачи тебе, — подмигнул Борода. Чонгук цокнул языком и демонстративно отвернулся.