Хижина

Кто-то, собравшийся раньше всех, взял дробовик и вышел за дверь. Снаружи раздались выстрелы. Дверь снова распахнулась. — Помощь нужна, — негромко, по-деловому обратился к собравшимся разведчик. — Что там? — Плачущие трупы. Большая стая. И пара-тройка полтергейстов среди них, похоже, затесалась. Новый вопрос: — Как радиация? — Почти в норме. И пыли нет, можно без респираторов вылезать. Четверо искателей подхватили оружие и последовали за разведчиком. Снаружи раздались сначала разрозненные выстрелы, затем короткие, экономные очереди. — Последнее время трупов всё больше становится, — сказал искатель в разорванном комбинезоне. При этом он даже головы не повернул, но, поскольку рядом никого не было, выходило, что обращался он к Щупу. Или же у него имелась привычка разговаривать с самим собой. — И, что характерно, с каждой вспышкой трупы всё злее становятся. Поддерживать разговор Чонгук не собирался. Он внимательно, но в то же время осторожно, так, чтобы не бросалось в глаза, наблюдал за Доктором. Болотный Доктор сидел за столом, слегка ссутулившись, втянув голову в плечи, и не спеша ел приготовленное специально для него блюдо. Время от времени он клал вилку на край тарелки и делал глоток чая, после чего аккуратно промокал губы бумажной салфеткой. Он не обращал внимания на то, что происходило вокруг, потому что в этом для него не было ничего нового. Он знал каждого из собравшихся в баре искателей, если не по имени, то хотя бы в лицо. Ещё лучше ему были знакомы шрамы, многие из которых скрывали былые раны, которые он залатал собственными руками. Как истинному мастеру, что-то ему хотелось поправить, а то и вовсе убрать. Но при взгляде на тех, чем ему пришлось заниматься уже после того, как Паук достал ему отличный японский набор инструментов для лицевой пластики, Доктор испытывал законную гордость. Стрельба на улице прекратилась. — Чисто, — сказал один из вернувшихся в бар искателей. Гости начали потихоньку собираться и по одному, по двое, редко втроём, покидать гостеприимный подвал. Некоторые, перед тем как уйти, заглядывали ненадолго в подсобку Паука. Двое искателей подошли к Доктору. Оба в очень хороших защитных комбинезонах, с не новой, но добротной амуницией. У одного в руках винтовка «Р2005» с компьютерным прицелом и подствольным гранатомётом, бельгийского производства, у другого «кольт-коммандо» с телескопическим прикладом на плече, — по всему видно, не первый год Орф топчут. Один сел на стул рядом с Доктором, другой остался стоять. Разговора Чонгук не слышал, но, судя по всему, Доктор и искатели были старыми приятелями. Оттянув рукав комбинезона, Чонгук то и дело поглядывал на ПДА, переключенный в режим детекции других ПДА в радиусе сорока метров. Определив ПДА Доктора, Чонгук отметил его контрольным крестиком. План действий до конца ещё не созрел, но в общем виде ситуация была предельно ясна. Право же, Чонгук не считал себя умнее всех. Но, в отличие от других, он пришёл в Орф не затем, чтобы остаться здесь навсегда. Нет, Орф для таких, как Борода и Юнги. Или вон для того, в драном комбинезоне. Что было у них до Орфа? Скорее всего, ничего. Не жизнь, а жалкое существование. Такое же, как и у многих других, уверенных в том, что жизнь сводится к ежедневной борьбе за выживание. За пределами Орфа им приходилось бороться с невидимым противником, имя которому Государственная Система. Странная это борьба, похожая на бой с собственной тенью. Или на борьбу нанайских мальчиков. Поединок, исход которого предрешён заранее, потому что противник не только сам устанавливает правила, но ещё и может менять их по ходу боя. Но всё это осталось там, за линией колючей проволоки. Здесь же, в Орфе, каждый точно знал, на кого направить оружие и когда нажать на спусковой крючок. По сути, здесь продолжается тот же поединок, только без явного перевеса в ту или иную строну. Здесь каждый может чувствовать себя если не хозяином жизни, то уж точно властелином собственной судьбы. До тех пор, пока какая-нибудь местная тварь не оторвёт тебе башку. Пока не влезешь в какую-нибудь липкую грязь, которая растворит тебя, как кислота. Пока не пристрелит тебя притаившийся в засаде военный искатель, который за каждый ПДА, снятый с убитого, премиальные получает. Пока не подцепишь какую-нибудь местную заразу, от которой даже Болотный Доктор не спасёт… Интересно, проводил ли кто статистику, какова средняя продолжительность жизни искателя? Чонгук ещё до того, как попал в Орф, понял, что главная опасность здесь — это не призрачный очаг, который ни один детектор радиации или мерзопакостную тварь не обнаружит, не излом, прикидывающийся заблудившимся путником, хотя сам только и ждёт, как бы проломить тебе грудь одним ударом гипертрофированной конечности, и даже не преждевременная вспышка аномальной энергии из центра Пусана. Главная опасность Орфа, которую мало кто понимает и ещё меньше кто чувствует, заключается в том, что Орф притягивает к себе искателей, как рулетка азартных игроков. Потому что такая у них, у игроков, натура. Вот, казалось бы, закрутилась рулетка и упал шарик на число, о котором никто, кроме тебя, даже и не подумал. Выигрыш такой, что не верится. Всё, сбылась мечта всей жизни! Нужно забирать деньги и уходить, ясно ведь, что второй раз такой удачи быть не может. А нет, всё равно тянется рука игрока к фишкам, чтобы новую ставку сделать. И ведь понимает, гад, что ведёт себя как дурак распоследний, а всё равно ничего поделать с собой не может! Чонгук не такой. Он не станет кидать кости до тех пор, пока судьба будет класть их в его раскрытую ладонь, в пустой надежде, что новый бросок непременно окажется лучше предыдущего. Нет, Чонгук знает, что нужно вовремя сказать себе «стоп». А если окрик не поможет, то нужно врезать себе по зубам — так, чтобы искры из глаз полетели и мозги на место встали. И если это не поможет — палец к чёрту отрубить! Начать с мизинца. Без пальца можно жить, без головы — нет. Чонгук с детства знал сказку про маленького принца и давно уже понял, что лучше и не пытаться поймать жар-птицу за хвост. Даже если поначалу не погоришь, то потом тебе за это всё равно либо голову отрубят, либо в кипяток кинут. Ему нужен был не алмаз «Кохинур», который, прежде чем продать, нужно на части расколоть, а обычная кредитная карточка, которую примет любой банкомат. Да, как и все, Чонгук пришёл в Орф для того, чтобы разжиться деньгами. Но тратить их он собирался за её пределами. Не считая еды и боеприпасов, деньги в Орфе можно потратить только на приобретение более совершенного оружия, более новой амуниции и более качественного оборудования, чтобы потом, используя весь этот апгрейд, снова отправиться зарабатывать деньги, которые неизбежно пойдут на новые гаджеты и страшно дорогие имплантаты, превращающие человека в подобие киборга, потому что искатель-киборг пролезет в такие места, к которым обычный человек даже приблизиться не рискнёт, и вытащит, между прочим, оттуда столько барахла, что сможет при случае прикупить у учёных экспериментальный пси-стабилизатор, чтобы забраться с ним ещё глубже в Орф… Конец этому процессу может положить только смерть. Хотя, если верить историям о Вечном Искателе, выходит, что и смерть ещё не предел. Искатель, сидевший на стуле рядом с Доктором, достал из рюкзака небольшой предмет золотистого цвета, по форме — почти правильный тетраэдр. Доктор взял его в руки, осмотрел внимательно, что-то сказал негромко и дважды при этом кивнул. Искатель улыбнулся, положил руку Доктору на талию и, приблизившись, что-то сказал в ответ. Внимательно прислушивавшийся Чонгук смог понять только одно слово: «разберёмся». Доктор положил монокристалл рядом со своей тарелкой, на которой ещё оставалась недоеденная картошка. Искатель поднялся на ноги, кивнул на прощание и вместе с напарником вышел из бара. — Чего сидишь-то? — окликнул Щупа искатель в рваном комбинезоне. — Тебе что за дело? — недовольно буркнул в ответ Чонгук. — Ну, я в Кансогу собираюсь… — Искатель неуверенно переступил с ноги на ногу, переложил из одной руки в другую видавший виды «АКМ». — Может, за компанию?.. — Нет, — мотнул головой Щуп. — У меня свои дела. — Ну, как знаешь, — Искатель ещё раз переложил автомат из руки в руку и двинулся к выходу. Комбинезон на спине суровой ниткой зашит, рюкзак полупустой, подсумок с противогазом плоский, затёртый, автомат так вообще давно выбросить пора. По всему видно, в одиночку ему до Кансогу не добраться. А если и дойдёт, то назад уж точно не вернётся. И ведь сам об этом знает, а всё равно идёт. Надеется на что? Или ему уже просто на всё наплевать? Абсолютно на всё, включая собственную жизнь? Нет, до такого состояния Чонгук точно не желал доходить. Подчистив тарелку, Доктор отодвинул её к центру стола, чай допил, по сторонам посмотрел, будто хотел узнать, много ли народу осталось в баре. На секунду взгляды Доктора и Чонгука пересеклись. Чонгук тут же отвёл взгляд в сторону, но успел почувствовать что-то такое, от чего затылок похолодел, будто к нему остриё шила приставили. А почему? Он прикрыл глаза и сосредоточился, стараясь вспомнить взгляд Доктора. Так… Глаза, кажется, серые, водянистые… Интересно, как он целится?.. Так… И вдруг Чонгук понял, в чём тут дело. Такой взгляд, как у Доктора, мог принадлежать только абсолютно сумасшедшему человеку! В нём сквозила мысль, но такая, которую не может понять посторонний. Мысль, скрученная в клубок и несколько раз туго перетянутая шпагатом. Где там начало, где конец? Кто упаковщик?.. Чонгук осторожно повернул голову и посмотрел на того, о ком думал. Доктор сидел, откинувшись на спинку стула и переплетя руки на груди. Лицо Доктора, которое Чонгук видел сейчас в профиль, было сосредоточенно, правая бровь чуть приподнята, а взгляд устремлён в центр грязной тарелки на столе. Чёрт возьми, подумал Чонгук, неужели же никто, кроме него, не видит, что Док совершенно безумен? Да нет же, не может такого быть! Одно из двух: либо безумие Доктора не коснулось тех областей мозга, где хранятся медицинские знания, либо в Орфе просто нет другого врача. Чем дольше наблюдал он за Доктором, тем яснее становился ответ на вопрос, который он сформулировал полчаса назад: он нашёл то, что ему было нужно. И для этого ему даже на Киджан лезть не пришлось. Ну, разве не молодец? Конечно, молодец! Не то что здешние уроды. Чонгук воодушевлённо провёл ладонью по колючему подбородку. Он еще не отвык бриться с горячей чистой водой, а потому начал подумывать, не отпустить ли бороду. Уж лучше борода, чем раздражение от грязной бритвы. Но сегодня он побреется. Непременно побреется. Сегодня особый день. Кто знает, возможно, спустя какое-то время, когда его самого в Орфе уже не будет, о нём тоже станут рассказывать легенды. Чонгук ещё раз окинул взглядом зал. В баре оставалось всего-то пять человек. Чего они ждали? Да кто ж их знает! Может быть, задания от Паука. Хотя с такой же степенью вероятности можно было предположить, что задержавшимся в баре искателям просто некуда, да и незачем идти. Вот они и сидят, просаживают последние деньги на пиво. Болотный Доктор по-прежнему сидел на стуле, вперив неподвижный взгляд в тарелку, только теперь ладони его рук лежали на краю стола. Медитировал он, что ли? Как бы там ни было, уходить он пока не собирался. Чонгук поднялся со стула, подхватил левой рукой рюкзак, — еды при экономном расходовании на неделю хватит, — на сгиб локтевой кинул пыльник, старательно выбитый перед входом в бар, правой рукой взял за ствол автомат. Пройдя вдоль стойки, он миновал дверь подсобки, в которой прятался Паук, и, свернув направо, оказался в узком коридоре. Под ноги бросилась здоровенная, очень энергичная крыса. Чонгук хотел с размаха наподдать её носком ботинка, но промахнулся. Крыса не пискнула, а прошипела злобно, шарахнулась в сторону и исчезла, точно растворилась в воздухе. Чонгук плюнул на то место, где исчезла крыса, и, толкнул дверцу, ведущую в туалет. Белая кафельная плитка на стенах местами обсыпалась. Пол усеян крупной мокрой стружкой и крысиным дерьмом. Из трёх унитазов один разбит. Зато обе раковины на месте. Чонгук повернул вентиль, и из крана потекла тоненькая струйка прозрачной воды. Довольно улыбнувшись, он повесил рюкзак и автомат на специально для этого прибитый к стене крюк. Сверху кинул пыльник. Достав из кармашка рюкзака небольшое зеркальце в плотной пластиковой обложке, Чонгук аккуратно пристроил его на сколе плитки. Чуть присев, можно было увидеть свою заросшую щетиной физиономию. Следом из рюкзака появились мыло в пластмассовой мыльнице и бритвенный станок со сменными лезвиями. Когда свежевыбритый и чрезвычайно довольный собой Чонгук вернулся в общий зал, Доктор уже собирался уходить. Надев пыльник, он пристраивал на лбу большие мотоциклетные очки. Винтовка Доктора лежала на столе, а на полу возле стены стоял туго набитый рюкзак. Прикинув на глаз объём рюкзака и мысленно пересчитав то, что в нём было уложено — консервы, медикаменты, боеприпасы, наверняка ещё что-нибудь, из спецзаказа Доктора, о котором говорил Борода, — Чонгук едва удержался, чтобы не прикусить губу. Один такой рюкзачок в Орфе стоил целое состояние. И что же, Доктор рискнёт нести его один, без сопровождения? Чонгук подошёл к ближайшему столику, положил на него свои вещи, раскрыл рюкзак и сделал вид, будто что-то там перекладывает. Он был готов к тому, чтобы последовать за Доктором, как только тот выйдет из бара. Доктору наконец удалось удобно пристроить очки на лбу. Довольный собой, он поправил на голове белый пучок волос и накинул поверх него капюшон пыльника. С удивительной лёгкостью Доктор поднял рюкзак, установил его на столе и, повернувшись спиной, продел в лямки руки. Выпрямившись, он подвигал плечами, равномерно распределяя груз на спине. — Будьте здоровы, — сказал он, обращаясь одновременно ко всем присутствующим, и, махнув рукой, распахнул входную дверь. Чонгук быстро отдернул рукав и глянул на ПДА. Входная дверь захлопнулась. Сигнал от ПДА Доктора был чёткий. Можно подождать минут семь, — за это время Доктор доберётся до границы уверенного приёма сигнала, — и тогда уже последовать за ним. Чонгук ждал, нетерпеливо перебирая пальцами разлохматившийся конец лямки рюкзака. Пять минут. Он рывком затянул шнурки на горловине рюкзака, накрыл сверху клапаном, вставил ремешки в держатели. Надел пыльник, затянул ремень под подкладкой, дернул «молнию», поверх неё застегнул три большие пуговицы, удерживающие широкие борта, далеко заходящие один на другой. Накинул на голову капюшон. Теперь только перчатки остались. Всё, он готов. — Уходить собрался? — Чонгук вздрогнул от неожиданности, когда на плечо ему легла чья-то рука. — А что же ко мне не заглянул? Суть твою! Это был Паук. Подкрался сзади, как невидимка… — У меня есть работа, как раз для такого, как ты. Бывалый искатель за неё не возьмётся, а тебе и денег подзаработать надо, и опыта поднабраться. — Спасибо, не нужно, — недовольно буркнул Чонгук. Он собрался было сунуть руку в лямку рюкзака, но Паук схватил его за предплечье. И хватка у бармена, надо сказать, была на удивление крепкой. — В чём дело? — недовольно посмотрел в маленькие глазки Паука молодой искатель. — Я за своё пиво заплатил. — Парень, ты первый раз у меня в баре, — Паук улыбнулся, показав два узких резца. — А ведёшь себя, как не всякий завсегдатай себе позволит. — Я тебя чем-то обидел? — Ты не хочешь со мной поговорить. — У меня нет времени. Чонгук мягко, но решительно высвободил руку и снова взялся за рюкзак. Паук сделал шаг назад и сложил руки на груди. — Всё равно ты ко мне придёшь, — процедил он сквозь зубы. — Только имей в виду, тогда расценки станут другими. — Посмотрим. — Чонгук закинул рюкзак на спину и повернулся к двери. — А куда ты денешься, — в спину ему прошипел Паук. Чонгук ничего не ответил, но демонстративно хлопнул дверью. Похоже, теперь вход в бар «Искатель» ему заказан. На поклон к Пауку он идти не собирался. А без этого… Ну и чёрт с ними со всеми, подумал Чонгук. Пусть устанавливают здесь свои законы, не для меня они. Всего дел-то — взять барахло, оттащить ближайшему торговцу и свалить, пока шум не поднялся. Если всё пройдёт нормально, то через месяц, глядишь, в Йосу на бережку морском загорать буду. Ох, славненько… Паук задержал его всего на несколько минут, но за это время Доктор покинул контролируемую ПДА зону. Если он шёл к себе, на Верхние Болота, то двигался в северном направлении. Пак показывал Чонгуку карту Орфа, нарисованную кем-то от руки и размноженную на ксероксе. Очень приблизительная, надо сказать, карта. Но, если верить ей, для того, чтобы добраться до Верхних Болот, нужно миновать Мёртвый город, выйти к озеру, обойти его левым берегом, ну а там уже и до болота рукой подать. Н-да, интересно, сколько дней займёт такой переход. Два? Три? Железное правило — в расчётах всегда исходи из наихудшего варианта, чтобы потом не расстраиваться. Чонгук поднялся по ступенькам и ногой распахнул ведущую на улицу дверь. Проезжая часть, которой уже много лет никто не пользовался, была завалена трупами плачущих трупов. Штук двадцать, не меньше. В одиночку от такой стаи не отобьёшься. Чёрт их разберёт, что за органы чувств развились у этих тварей взамен утраченного зрения, только в пространстве плачущие трупы ориентировались лучше любого зрячего. Возле дальнего трупа уже пристроилась уродливая мнимая овца. Меланхолично пережёвывая вырванный из трупа кусок мяса, она косилась на человека единственным глазом. Тварь трусливая, бежит от одного звука выстрела, но лучше не позволять ей зайти со спины. Перешагивая через мёртвых трупов. Чонгук вышел на улочку, тянущуюся в нужном ему направлении. Асфальт под ногами весь в разломах, из которых не трава даже, а тонкие молодые деревца торчат. Пройдёт ещё лет двадцать, и лес поднимется на развалинах города. А пока по обочинам дороги, там, где прежде были газоны, разрастались заросли кустарника, похожего на клубки колючей проволоки. Говорят, кустарник этот пытались выращивать вне Орфа — лучшей живой изгороди не сыщешь. Да только не вышло ничего — дохнет, зараза, без радиации. Чонгук пришёл в Орф две недели назад. За блокпостом конец лета, тепло ещё, а здесь будто осень поздняя. Небо хмурое, только изредка промеж туч солнце проглядывает. Кажется, вот-вот дождь польёт. Деревья со стволами перекореженными словно голые стоят, — всё из-за того, что листва на них мелкая, бурого цвета. Да и трава кажется вялой, хотя, если сорвёшь стебель, сок желтоватый из него так и капает. Местные говорят, что в Орфе не происходит смен времён года. Просто вдруг ни с того ни с сего может снег или град пойти. А через пару часов солнце выглянет и снега словно и не было. Чонгук уже минут десять шёл быстрым шагом, время от времени поглядывая на ПДА. Сигнала от ПДА Доктора не было. Странное дело, не мог же этот полоумный пацан со своим здоровенным рюкзаком уйти так далеко вперёд? Или он выбрал другой путь? Нужно было срочно решать, что делать: либо продолжать двигаться в выбранном направлении, либо начинать рыскать по сторонам. Подумав, Чонгук решил добраться до окраины городка. Там дорога на север одна. Если окажется, что Доктор всё же решил идти другим путём, можно будет двинуться прямиком к болотам, чтобы там, возле дома, дождаться Доктора. Ну, прямо как в сказке про Красную Шапочку и Серого Волка, усмехнулся Чонгук и с шага перешёл на бег трусцой. Всё бы ничего, да только местность была ему незнакома, а потому надёжнее, да и безопаснее тоже было бы идти следом за Доктором. А может быть, и вовсе в попутчики ему набиться? Взгляд отметил на обочине жёлтый неровный комок, похожий на серу, — монокристалл, по местной номенклатуре именуемый «проклятой иглой». Торговцы за него дают, в зависимости от настроения, две-три сотни воны — цена батарейки к фонарику. Чонгук с разбегу пнул иглу носком ботинка — пусть ерунду всякую неудачники собирают. Жёлтый спичка отлетела в сторону, сжалась и выбросила несколько бледно-голубых искорок. Ближе к окраине Чонгук сошёл с дороги. Заметив пролом в кустах — паучина продиралась или полтергейст пошалил, — он переместился ближе к развалинам домов. Доктора по-прежнему не было видно. Не мог, ну никак не мог он так далеко уйти. Выходит, пошёл другой дорогой. У Чонгука не то чтобы недоброе предчувствие появилось, — скорее раздражение. Ему не нравилось, когда с самого начала всё шло не так, как он задумывал. Но тут уж, как говорится, нравится не нравится, а дело делать надо. Да и альтернатива в принципе до безобразия простая — либо одним махом решить все свои проблемы, либо осесть в Орфе на неопределённый срок. И неизвестно ещё, кто этот срок определит: ты сам, военный искатель, куонгатари голодный или же Орф, охочая до человечков. Чонгук присел на корточки, привалился рюкзаком к стене, автомат положил на колени. Время — чуть больше полудня. К ночи до озера не дойдёт. Значит, нужно заблаговременно найти место для ночевки. У Доктора, если он постоянно ходит этим путём, должно быть, имеется свой схрон. Куда же он, суть твою, запропастился?! И тут завибрировал ПДА — звуковой режим оповещения Чонгук ещё в баре отключил. Искатель суетливо отдёрнул рукав пыльника. На экране горел контрольный крестик, отмечавший местоположение Болотного Доктора. И, если верить прибору, тот находился всего в двадцати метрах от самого Чонгука. И не впереди, а сзади. Не разобравшись ещё, что сие может означать. Чонгук упал на живот и быстро-быстро отполз за кучу бетонных блоков, из которых некогда было сложено широкое крыльцо какого-то служебного здания. Перевернувшись на бок, он снова посмотрел на ПДА. Доктор двигался в его сторону. Да и чёрт с ним, пусть бы себе двигался! Но когда Доктор приблизился к месту, где затаился Чонгук, сработал детектор жизненных форм. С Доктором шёл кто-то ещё! Но это был не искатель — у него не было ПДА. Чонгук затравленно глянул по сторонам. Что делать? Принимая во внимание то, что у Доктора с головой не всё в порядке, можно было надеяться на то, что он не удосужился поставить ПДА в режим непрерывного информирования, а следовательно, ещё не знал о присутствии Чонгука. Но через несколько шагов Доктор и тот, кто шёл вместе с ним, увидят прижавшегося к земле молодого искателя. И тогда ему придётся давать объяснения. Или стрелять… Но что за компанию нашёл себе Доктор? У самой земли находилось узкое оконце полуподвального этажа, присыпанное керамзитом. Чонгук толкнул кучу ногой, и камешки с тихим шелестом посыпались вниз. Изогнувшись, он стащил со спины рюкзак и кинул его в окно. — Всё в этой жизни не так плохо, как может показаться на первый взгляд. Огромное значение имеет то, с какой точки зрения посмотреть на то или иное событие… Голос Доктора — чёрт бы побрал этого сумасшедшего! — прозвучал совсем рядом. Чонгук глянул в чёрную дыру, в которую полетел рюкзак. Вот когда он понял, что зря пожалел деньги на детектор аномалий, который предлагал ему один из искателей в баре. И дешево ведь предлагал. Приборчик, правда, старенький, чиненый-перечиненный, корпус изолентой замотан, но ведь работал же. Чонгук сам проверил — работает! Да что там аномалии, в подвале заброшенного здания могли прятаться любые твари, начиная с полчищ мутировавших крыс и заканчивая тем, о чём даже думать не хотелось. Времени на раздумья не оставалось. Чонгук выругался беззвучно и ногами вперёд, стараясь не шуметь, пополз в тёмный оконный проём. — …Видишь ли, друг мой, недеяние не есть небытие. Хотя многие придерживаются прямо противоположного мнения… Чонгук упал на что-то мягкое и затих. — …Степень не включённости разумного существа в так называемую общественную жизнь определяет… То, на чём он лежал, было слегка влажным и на ощупь имело волокнистую структуру. Что это могло быть, Чонгук предпочитал не думать. — …Именно поэтому я утверждаю, что вовсе не зазорно именоваться асоциальным элементом. Не общество отвергло меня — я отверг общество, которому оказался не нужен… Говорил всё время один только Доктор. Спутник же его, по всей видимости, внимательно прислушивался к словам учителя. Только когда голос Доктора сделался едва слышным, Чонгук поднялся на ноги и включил фонарик. Скользнувший по сторонам луч выхватил из темноты фрагменты кирпичной кладки с обсыпавшейся штукатуркой, лестницу без перил, ведущую наверх, лужу на полу. Убедившись, что в настоящий момент никто не собирается броситься на него из темноты, Чонгук посветил себе под ноги. В первый момент ему показалось, что он стоит на куче обтирочных концов, и он даже порадовался, что так удачно приземлился. Но, присмотревшись, Чонгук заметил, что вся эта груда находится в медленном, безостановочном движении. Толстые червеобразные отростки сплетались, снова расплетались, вытягивались вверх, как будто ими двигала самая что ни на есть насущная необходимость осваивания и захвата нового жизненного пространства. Ноги Чонгука были уже по щиколотки погружены в эту странную шевелящуюся массу, а черви скользили по коже высоких ботинок, пытаясь забраться на штаны. Рюкзака так и вовсе уже почти не было видно из-за опутавших его отростков. Что это было, растение или живое существо? Чонгуку пока ещё не доводилось встречаться ни с чем подобным. Да и искатели в баре ни о чём таком не рассказывали. Разбираться было некогда. Да и желания такого, честно говоря, у него не возникало. Выхватив широкий охотничий нож — из дома прихватил, подарочек отца, — Чонгук наотмашь рубанул несколько раз шевелящиеся отростки. Брызнула желтоватая, дурно пахнущая влага. Схватив рюкзак за лямки, Чонгук рванул его что было сил. Он ожидал встретить сопротивление, но рюкзак подался настолько легко, что парень едва устоял на ногах. Для этого ему пришлось сделать два шага назад. На ногах повисло несколько синеватых отростков, которые ему пришлось счистить ножом. Кинув рюкзак на плечо, Чонгук бросился было к лестнице, чтобы выбраться поскорее на улицу, — а то ведь, не ровен час, снова потеряется Доктор. Найдёт ещё какого-нибудь собеседника, заболтается да и исчезнет с дисплея ПДА. Но что-то насторожило его. Что-то было не так. Что-то вселяло чувство неопределённой пока ещё тревоги. Следом за лучом фонаря Чонгук медленно обвёл взглядом помещение. И тут он понял, что его насторожило. Вода в луже! Она была абсолютно неподвижной, блестящей и ровной, как зеркальная поверхность. Чонгук наклонился, подцепил остриём ножа шевелящийся отросток и кинул его в лужу. Вода — или что это было? — взметнулась вверх, превратилась в подобие воронки, которая мгновенно засосала в себя отросток, дёрнулась из стороны в сторону, как будто в ожидании новой жертвы, и медленно, понемногу затихая, опустилась вниз, снова заняв позицию терпеливого ожидания. Суть твою… Зубами сдёрнув с руки перчатку, Чонгук провёл ладонью по внезапно покрывшемуся испариной лбу. Он впервые видел тупого глотателя, но слышал о нём ещё от безымянного торговца, у которого по сходной цене приобрёл амуницию, автомат и две коробки патронов к нему. Если залезешь на ночевку в развалины какого-нибудь дома, говорил торговец, в первую очередь убедись, что поблизости нет выводка мутировавших крыс. Во вторую — удостоверься, что рядом не притаился тупой глотатель. Тварь, как ясно из названия, тупая, к тому же малоподвижная, но если попадешься ей, молись, чтобы это была взрослая особь. Взрослый тебя разом заглотит, а молодой ухватит за ногу и станет потихоньку переваривать твою плоть. Убить тупого глотателя почти невозможно. Если только из огнемёта сжечь. Говорят, ещё жидкий азот помогает. Но какой же нормальный искатель станет дьюар с жидким азотом с собой таскать? Так что, если попадёшься тупому глотателю, лучше сразу пулю в лоб. Чуть было не попался. Чонгук снова натянул перчатку на руку и бочком, бочком, вдоль стеночки, внимательно глядя под ноги, дошёл до лестницы. Взбежав по ступенькам, он оказался перед выбитой дверью и, ухватившись обеими руками за косяк, осторожно выглянул на улицу. В конце дороги маячили две фигуры. Болотный Доктор шёл легко, помахивая палкой, словно тростью. Второй, тащивший рюкзак Доктора, тоже от него не отставал, но спина у него была согнута так, что головы не видно, а походка косолапая, как у дрессированного медведя. Чонгук озадаченно потёр пальцем гладко выбритый подбородок. Это где же Доктор попутчика прихватил?.. Впрочем, какая разница. Придётся вести эту пару до тех пор, пока они не разойдутся. И нужно быть при этом осторожным вдвойне. Пригнувшись, Чонгук перебежал на другую сторону улицы и присел там на корточки. Нужно выждать минут семь-восемь, пока Доктор и его спутник не спустятся в ложбину у ручья. Тогда можно будет двигаться дальше. У попутчика Доктора нет ПДА, выходит, он не искатель. Кто же тогда? Военные искатели в одиночку по Орфу не гуляют. Их высаживают с вертолётов в точке проведения операции, а потом так же забирают. Торговцы своих нор почти никогда не покидают, обмен товаров ведут через посредников. Для того, чтобы торговец сорвался с места, ему в руки должно попасть нечто такое, что он даже своей тени не доверит. Тогда, может быть, учёный? От этих яйцеголовых всего можно ожидать. Да и лагерь их, что на озере, недалеко отсюда, всего-то день пути. Но если человек находился где-то неподалеку, почему не зашёл в бар «Искатель», чтобы переждать вспышку? По дороге Чонгук видел только одно место, где можно было отсидеться во время вспышки: поперёк бывшего тротуара, врезавшись в стену дома, стоял бронетранспортёр. Старый, весь в ржавчине, брошенный военными, должно быть, ещё после первого взрыва в Пусане. Кстати, армейская броня и сигнал ПДА Доктора могла заглушить, если он забирался в бронетранспортёр. Но всё равно странно. Чонгук приподнялся, вытянул шею и посмотрел в сторону окраины. Доктора и его спутника видно не было. Зажав автомат под мышкой, он трусцой побежал за ними. Вскоре асфальт кончился, уступив место старой грунтовой дороге, от которой почти ничего не осталось, только две канавы по обочинам, заросшие широколистой осокой. Чонгук сам не проверял, но слышал, что такая осока режет не хуже бритвы. Даже рукав пыльника может распороть. Так что лучше в эту траву не лезть. А уж если приспичит, то ступать следует осторожно, притаптывая стебли. Снова запищал датчик, настроенный на ПДА Доктора. Чонгук притаился за деревом. Доктор и его косолапый спутник не спеша поднимались на холм по другую сторону ручья. Доктор то и дело взмахивал палкой, сбивая липкую росу с веток кустов, мимо которых проходил. Спутнику же его, похоже, не было никакого дела до ядовитых капель, способных проникнуть в организм через кожу и вызвать трёхдневный приступ изнуряющего поноса. Чонгук вытащил из-за пазухи бинокль. Он хотел получше рассмотреть спутника Доктора, чтобы знать, чего от него можно ожидать. Оптический прибор едва слышно пропищал, автоматически наводясь на резкость. Парень увидел огромный, туго набитый рюкзак, из которого как будто ноги выросли. Причем ноги были босые! А штанина на левой ноге носильщика была по колено оборвана! То, что видел Чонгук, не укладывалось в рамки здравого смысла. Человек, пренебрегающий элементарными правилами безопасности, в Орфе был обречён. А Доктор? Почему он не заставил этого безумца вернуться в бар? Потому что и сам давно с ума сошёл? Чонгук нутром чувствовал, что все объяснения, какие он только мог придумать, ничего не стоят. Происходящее находилось за гранью его понимания. А если так, то стоило ли пытаться найти ответ? Так или иначе, это ровным счётом ничего не меняло. В голове уже жил план, требующий реализации. Уж такая была у Чонгука натура: если что задумает, так непременно нужно до конца довести. Вернее, так он сам о себе думал. И, естественно, старался соответствовать избранному, а может быть, и придуманному образу. Изо всех сил старался. Через это и в Орф попал… А, дурная история, вспоминать не хочется! Чонгук отлепился от дерева. В том месте, где плечо прижималось к стволу, осталась вмятина. Два часа до темноты. Сейчас главная задача — не потерять Доктора и его трёхнутого спутника до тех пор, пока они не остановятся на ночёвку. Короткими перебежками, стараясь держаться в низине, под прикрытием кустов, Чонгук двигался курсом, параллельным тому, что выбрал Доктор. Пока местность была ему знакома — лазал здесь неделю назад. Ничего толкового не нашёл, зато уяснил, что и опасаться здесь особенно нечего. Живность после вспышки ещё не успела откочевать из центрального района Орфа к периферии. Только вороны с истошным карканьем кружили над головой, да однажды мнимая овца вылетела из-за кустов прямо навстречу парню. Чуть с ног не сбила. При этом сама едва не до смерти перепугалась. Отшатнулась назад, присела на задние лапы, уставилась на человека единственным глазом — большим, круглым, мокрым. Глупая тварь, но что такое оружие, понимает: стоило только Чонгуку чуть приподнять ствол автомата, как мнимая овца, ломая кусты и всхрапывая, кинулась прочь. Ловушки были видны замечательно, как на стенде. Вокруг гравитационной ямы — трупики ворон, в неё угодивших. Чёрные молнии выдавали себя статическими зарядами, то и дело пробегавшими по периметру радиации. День-два после вспышки вновь образовавшиеся чёрные молнии хорошо заметны. Вот когда статические заряды в землю стекут, тогда с ними настоящие проблемы и начнутся. Сквозь неплотный пучок чёрных молний даже камень может пролететь, и — ничего. А руку сунешь — и нет руки. Время от времени пощёлкивал счётчик Гейгера, предупреждая о свежих радиационных очагах. По счастью, было их немного и располагались они так, что не возникало необходимости сильно отклоняться от основного направления. Монокристаллы Чонгук не собирал, хотя встречались они в немалом количестве, — видно, в эту сторону не один из покинувших бар искателей ещё не забредал. В основном это была мелочь, с которой и возиться-то не стоило. Во всяком случае, не в той ситуации, какую нарисовал для себя Чонгук. Сейчас он, как опытный грибник, забирался всё глубже в лес, где росли настоящие грибы, белые да маслята, а сыроежки оставлял любителям. Один только раз Чонгук наклонился, чтобы подобрать пучок красной пакли. От бывалых искателей Чонгук слышал, что красная пакля здорово кровотечение останавливает. Хотя, кто её на самом-то деле знает, останавливает или нет? Может быть, такой же расхожий миф, как и история о Вечном искателе.