Даже самые сильные ломаются

– Учитель~ Бинхэ заходит уверенно, широко распахивая дверь. Знает, у его не его мастера нет и полшанса на побег. Прославленный заклинатель неподвижно сидит у окна. Руки сложены на коленях. Спина прямая. А на шее стальной обруч, от которого тянется тяжёлая цепь, строго ограничивающая его передвижения. Шэнь Цинцю, всегда такой гордый и загадочный, никак не показывает, что заметил его появление. Уже дюжину дней он в плену оригинального героя Пути Гордого Бессмертного Демона. Уже дюжину дней, как он отказался от еды и сна. Целыми сутками лорд Цинцзин лишь смотрит на падающий снег или иногда ложится на кровать. Шэнь Цинцю твёрдо намерен покончить со всем этим фарсом как можно скорее. У него уже нет сил слушать, как почерневший главный герой из раза в раз строит из себя его невинного, всегда готового выполнить любое поручение, ученика. Для него все эти льстивые речи не более, чем насмешка над его Бинхэ. Но Император трёх миров предусмотрительно лишил его всех способов наложить на себя руки. Цинцю осталось лишь ждать. Отказавшись от сна, человек, даже заклинатель, умрёт, куда быстрее, чем без еды и воды. В кушанья же слишком легко подсыпать снотворное, так что он и не думает проявлять интерес к вновь принесённой Ло Бинхэ ароматной каше. Лицо Бинхэ чернеет, но лишь на мгновение. Лорд Цинцзин затылком чувствует направленный на него пристальный взгляд, буквально слышит, как у того скрипят зубы. Пусть. Не в первый раз, его это давно не пугает. – Учитель так холоден со мной, – хмуро произнёс демон. Шэнь Цинцю уже выучил этот сценарий. Вначале Бинхэ будет пытаться умаслить его. Когда поймёт, что это не работает, попытается угрожать. Дойдя до точки кипения, он может схватить заклинателя за руку или за горло, прямо над ошейником, сжать до боли и скрежета костей. Потом непременно отпустит и быстро уйдёт, не решаясь причинить по-настоящему страшные повреждения. А пленник так и останется в одиночестве, в компании лишь нетронутой еды, и продолжит смотреть на снег. В ожидании ещё одного дня. Император подходит вплотную, протягивает руку, которая так и зависает в дюйме от плеча учителя. Его горячее дыхание заставляет лёгкие пряди волос колыхнуться. На Цинцю лишь два слоя белых одеяний, волосы не собраны, словно их обладатель совершенно потерял интерес к собственному внешнему виду. Сжав пальцы до побледнения костяшек, Бинхэ задаёт лишь один вопрос. – Почему?.. Почему ты делаешь вид, будто меня не существует? Почему ты так хочешь поскорее умереть? Почему я настолько тебе противен? Почему ты не можешь забыть его и посмотреть на меня? Почему он получил твою любовь, а не я? Почему, учитель? Почему?! Но вслух лишь беспомощно повторяет робким шёпотом: –...почему? Цинцю не удостаивает его взглядом, и Бинхэ уходит.

***

Вновь потерпев неудачу, Ло Бинхэ решил, что стоит сменить тактику. Он уже понял, что одним упрямством не взять крепость под названием «Шэнь Цинцю». Ситуация на Западе лишь убедила его дать им обоим перерыв в несколько дней. Покинув дворец, дабы разобраться с повстанцами, он и не представлял, что обнаружит по возвращении. Немного уставший, но довольный битвой, Император вновь навестил своего пленника в приподнятом настроении. Которое тут же упало на самое дно, стоило увидеть, как Шэнь Цинцю наспех пытается накинуть на себя новый слой одеяний, едва он зашёл. Однако скованные движения заклинателя не были достаточно быстрыми, чтобы спрятать пятна крови на его спине. Подбежав к нему, словно порыв ветра, Ло Бинхэ сорвал с учителя халат, с нарастающим ужасом всматриваясь в разорванную ткань нижних одеяний. Слишком легко было заметить множественные воспалившиеся следы от кнута, покрывающие всю спину, одни поверх других. Создавалось впечатление, что Шэнь Цинцю ударили не менее пятидесяти раз, не проявляя никакого снисхождения. У Императора даже на мгновение не возникло вопроса, чьих рук это дело. В его гареме была лишь одна женщина, имеющая нездоровое пристрастие избивать неугодных своим кнутом. В глубине души сиюминутно вспыхнула жажда крови, но так же быстро пропала, стоило взгляду учителя впервые за всё время устремиться на него. Создавалось впечатление, что нефритовые глаза его мастера потускнели под гнётом свалившегося на него. Тёмные круги и почти пугающая бледность заставили внутри Бинхэ что-то вздрогнуть. Давно позабытое чувство сострадания отдавало горечью на кончике языка, хотелось как можно скорее избавиться от него, но Император не смел и шевельнуться, замороженный под этим измученным, но по прежнему непокорным взглядом. Шэнь Цинцю неожиданно резким движением разорвал контакт, рвано поднимаясь со своего места. Хромая на обе ноги, он отошёл как можно дальше, пока цепь строго не напомнила о возможном радиусе передвижения, вынуждая ослабленного многодневным истощением заклинателя опуститься прямо на пол. Ло Бинхэ поспешил нагнать учителя, быстрым осмотром убеждаясь, что тот не усугубил свои раны. Но доселе бесстрастный лорд Цинцзин внезапно оттолкнул его. Руки мастера дрожали и казались настолько хрупкими, будто их можно было сломить едва приложив усилия. – Учитель... – Замолчи! – хрипло приказал он. Небесный демон не мог поверить. Шэнь Цинцю... ...плакал? Никогда за всю жизнь Ло Бинхэ не приходилось даже думать, не то что видеть, о том, что этот человек способен лить слёзы. Его версия учителя уж точно не была на это способна. Шэнь Цинцю... даже этот, добрый и нежный, он казался слишком далёкими от подобных проявлений эмоций. Находясь рядом с таким учителем было слишком легко забыть о том, что он так же способен на горе. – Учителю так больно? – растерялся он. – Замолчи! – ещё громче выкрикнул он и неожиданно, словно истратив все силы, опёрся руками в пол, позволив водопаду волос закрыть его лицо. Послышались непрекращающиеся душераздирающие звуки, звуки, наполненные истинной скорбью. Шокированный и напуганный Ло Бинхэ вновь потянулся к нему, так и не рискнув прикоснуться к дрожащему телу. – Я... Это всё... Это я виноват... Бинхэ не мог понять, в чём именно учитель винит себя. Попытка прикоснуться лишь спровоцировала удар в грудь, который он едва ли ощутил, но принял к сведению. Шэнь Цинцю отказался смотреть на него, хриплые вдохи звучали так, словно заклинателю приходилось прилагать сознательные усилия, чтобы протолкнуть воздух в лёгкие. Слёзы безостановочно бежали по его лицу, на ковре уже образовалось мокрое пятнышко. Повинуясь внезапному порыву, Ло Бинхэ притянул учителя к себе, устроив его голову на своём плече. Лорд Цинцзин принялся яростно вырываться, и Бинхэ пришлось держать крепко, чтобы он не разбередил ещё свежие раны. В какой-то момент он просто выдохся, полностью упав ученику на грудь. Руки, до этого отталкивающие его, вдруг яростно сжали тяжёлую ткань императорских одеяний, хватка была настолько сильна, словно тонкие пальцы свело судорогой. Император мог услышать сломленный шёпот на своём плече: – Простите меня... Простите... А дальше Шэнь Цинцю потерял сознание от усталости и боли в спине, соскользнув в спасительную темноту. Воспользовавшись возможностью, Ло Бинхэ перенёс учителя на кровать, бережно откинув волосы с его лица. Это была прекрасная и, скорее всего, единственная возможность проникнуть в сон его мастера, чтобы увидеть интересующие его воспоминания. Но вместе с тем, Бинхэ опасался, что находящийся на грани разум не выдержит постороннего вторжения. Поколебавшись ещё мгновение, он всё же прилёг рядом и закрыл глаза, настраиваясь на энергию заклинателя. Открыл их он уже в совершенно другом месте. Небесный демон с трудом узнал в этом адском пожаре пик Цинцзин. Бамбуковый лес горел, хижина его мастера горела, земля была завалена сотнями тел, большинство которых составляли старшие адепты. Шэнь Цинцю уводил за собой пару десятков жмущихся друг к дружке детей, многие из них были ранены, кровь превратила светлые одеяния в сущий беспорядок. Ло Бинхэ последовал за ним, когда случайно едва не наступил на труп Мин Фаня. Невдалеке от него обнаружилась лежащая в луже собственной крови Нин Инъин. Поморщившись от неприятных ощущений, Ло Бинхэ увидел, как учитель проводил адептов лишь до моста и, игнорируя их жалкие попытки заставить заклинателя уйти с ними, рванул обратно. Шэнь Цинцю прошёл мимо Бинхэ, не заметив его, словно тот был призраком. Мастер с болью оглядывал то, во что превратился его Тихий пик. Остановился возле тела Лю Цингэ, закрыл глаза Му Цинфану. Ци Цинци ещё держалась, когда он нашёл её. Заклинательница тяжело опиралась на свой меч, стремительно теряя кровь от множества страшных ран. Увидев Цинцю она надломленно улыбнулась и упала, испустив последний вздох – Братец! – воскликнул невесть откуда взявшийся Шан Цинхуа. Маленький человек, который всегда казался Императору бесполезным трусливым зверьком, оттолкнул Шэнь Цинцю с того места, куда мгновением позже врезался смертоносный сгусток демонической энергии. Тут Ло Бинхэ неожиданно увидел самого себя. Вернее своего жалкого двойника, слабую копию. Здешний Ло Бинхэ выглядел совершенно безумно. Казалось, он не понимает, что происходит вокруг него, от демона осталась лишь голая ярость и желание уничтожить как можно больше. Увидев тёмный клинок в его руках, Император всё понял. Этот слабак не смог справиться с воздействием Синьмо. Всё же, по крайней мере в одном из миров, эта железка смогла подчинить его. Мобэй Цзюнь пытался остановить его, но обезумевший Ло Бинхэ был слишком силён. Император с удивлением отметил, как настойчиво Ледяной король вновь и вновь бросался в бой, несмотря на то, что уже едва был способен стоять на ногах. Небесный демон был более чем уверен, что тот Мобэй Цзюнь, которого он знает, ушёл бы при первой же возможности, оставив своего господина сгорать в огне собственной ярости. – Мой Повелитель, – неожиданно проговорил тот окровавленными губами. – Если вы не остановитесь... Вы не сможете с этим жить. Он впервые видел на лице своего слуги столько эмоций. Шан Цинхуа вскрикнул и бросился к Мобэю. Несмотря на все его попытки оттолкнуть человека себе за спину, этот хрупкий, трясущийся от страха заклинатель всё равно встал впереди, преграждая дорогу его копии. Как странно... Ло Бинхэ был уверен, что в его мире отношения у этих двоих были совершенно иные. – Ло Бинхэ! Немедленно подойди! Император вздрогнул, не готовый к тому, что его позовут. Но он ошибся, — учитель смотрел не на него. Взгляд горного лорда был прикован к своему ученику, в руках он сжимал Сюя. Видимо, крупица сознания ещё осталась в разуме, над которым уже властвовал демонический клинок. Словно в трансе, тот отвернулся от Шан Цинхуа и Мобэй Цзюня и приблизился, источая тяжёлую пугающую энергию. Не позволив себе колебаться, Шэнь Цинцю приставил лезвие меча к своему горлу. Беспомощный наблюдатель, сиречь Император трёх миров, подался ему навстречу, вскидывая руки, будто бы мог остановить заклинателя от радикальных действий. – Ло Бинхэ, если ты немедленно не придёшь в себя, то я... мне придётся пойти на крайние меры. Его меч не дрожал, но по щекам заклинателя градом катились слёзы, он до крови закусил губу, надеясь, что боль придаст ему сил. Одержимый Бинхэ застыл. Он вглядывался в лицо Цинцю и словно не мог его узнать. Наклонив голову набок, Бинхэ был похож на глупого щенка, пытающегося понять, а его ли это хозяин? Покуда его копия прибывала в растерянности, смазанная фигура приблизилась к нему со спины. – Шисюн, стой!!! – отчаянно закричал Шэнь Цинцю сквозь слёзы. Сверкнуло лезвие и чужой меч пронзил демона прямо в сердце, войдя по самую рукоять. Ло Бинхэ пошатнулся, однако Синьмо уже достаточно захватил его тело, стал с ним одним целым, чтобы какое-то время поддерживать даже при несовместимых с жизнью ранениях. Развернувшись, демон одним движением разрубил Юэ Цинъюаня от плеча до бедра. Глава школы захлебнулся кровью и смог лишь в последний раз посмотреть на Цинцю. Опустошённый взгляд горного лорда надолго задержался на теле его шисюна. Шэнь Цинцю медленно, с пугающей отрешённостью посмотрел по сторонам. Император бестелесной тенью встал перед ним, отчаянно желая закрыть его глаза руками, прижать его голову к груди, чтобы ему не пришлось видеть и слышать стоны едва живых учеников, треск бушующего пламени и рёв Синьмо. Его учитель, тот, который годами истязал его, вновь и вновь подвергая мучениям, вполне заслуживал подобной участи, но только не этот. Этот Шэнь Цинцю был именно тем, про которых говорили «не от мира сего». Даже для заклинателя подобного уровня он был слишком непостижим для Бинхэ, слишком добрым, слишком искренним, настолько, что это почти пугало. Было так сложно поверить, что этот невероятный человек, любящий своих учеников до такой степени, что уже пару раз успел отдать за них жизнь, действительно существует. Задержав внимание на Мобэе и Цинхуа, лорд Цинцзин, казалось, принял какое-то решение. Шан Цинхуа тоже понял это и побледнел ещё сильнее, беззвучно замотав головой, тщетно пытаясь его отговорить. Учитель вдруг прошёл сквозь призрачного Ло Бинхэ и бросился к своему ученику. Уже примерно понимая, к чему это ведёт, он мог лишь беспомощно смотреть, как тот твёрдо хватает Синьмо прямо за лезвие. Тёмный клинок взбунтовался, смертоносная энергия сгустилась в воздухе. Пытаясь оторвать заклинателя руками Ло Бинхэ, Синьмо кое-чего не учёл. Даже несмотря на то, что раненое тело уже умирало, разрозненные осколки разума всё ещё дремали на самом дне. Услышав вскрик боли мастера, почувствовав его горячее прикосновение, они пробудились и во взгляд вернулась осмысленность. – У... читель?.. – Бинхэ! Демон, как в полусне, обвёл взглядом окружающий их плотный кокон яростно клокочущей энергии, опустил глаза себе на грудь, из которой до сих пор хлестала кровь, на бледную руку, сжимающую лезвие, и наконец сосредоточился на лице Шэнь Цинцю. – Учитель... Я... Тот прижал ладонь к его губам, через силу сглатывая ком в горле. Чем дольше они тянули, тем стремительнее жизнь покидала тело его ученика. Улыбка вышла кривой и надломленной, он нежно погладил щёку демона. – Вместе...? Ло Бинхэ посмотрел на начавший нервничать Синьмо и рассеянно кивнул. Предчувствуя неладное, тёмный клинок взревел ещё яростнее, пытаясь подавить внезапно очнувшегося «хозяина». Шэнь Цинцю положил руку поверх пальцев своего ученика, так чтобы они вдвоём держали это проклятое оружие. Объединив силы, они сосредоточились на том, чтобы сконцентрировать достаточное количество светлой и тёмной ци для его уничтожения. В воздухе закружились крошечные лезвия, объяв их, словно небольшой истеричный ураган. Ло Бинхэ притянул учителя ближе, закрывая его и уберегая от получения ран, подобных тем, что расцветали на его теле. – Не смей. – с неожиданной холодной яростью обронил он, смотря на подрагивающий меч. – Ты всего лишь потерянная в веках древность. У тебя нет права приказывать мне. Император трёх миров увидел, как черный ураган прорезал изнутри поток духовной энергии, сметая всё на своём пути. – БРАТЕЦ!!! – завопил Шан Цинхуа. Мобэй Цзюнь схватил его поперек туловища и закрыл собой, прижимая к земле. Синьмо покрылся быстро разрастающимеся трещинами, непокорно вспыхнув в последний раз, он открыл зияющую пасть чёрного портала прямо под ногами Шэнь Цинцю. Разлетевшийся на осколки клинок, наконец, отпустил Ло Бинхэ, и тот упал навзничь, закрывая потухшие глаза. Это было последнее, что увидел заклинатель, а дальше его ждало очень долгое падение в неизвестность, сопровождаемое грузом отчаяния на сердце. Император подскочил на постели, жадно хватая ртом воздух. Обернувшись, он увидел рядом спящего заклинателя. Его лицо было бледным, брови мучительно сошлись на переносице, но он не просыпался, всё ещё цепляясь за свой кошмар. Бинхэ закрыл глаза рукой. Теперь он понимал. В тот день он обнаружил учителя вблизи своего дворца. Уже тогда он выглядел измученным и отчаявшимся до того, что даже не пытался сбежать или сопротивляться. Ло Бинхэ думал, что его взгляд, будто он увидел привидение, был вызван страхом перед ним, но всё оказалось куда хуже. Он был вызван надеждой, такой отчаянной, почти болезненной надеждой, которую небесный демон очень быстро разрушил, приказав Ша Хуалин связать его. В тот же день в Шэнь Цинцю, казалось, что-то окончательно переломилось и Ло Бинхэ уже не был так уверен, что сможет это починить. Закусив губу, он не мог заставить себя посмотреть на лорда Цинцзин. Вернее, уже бывшего лорда, ведь в его мире пик был разрушен более двух недель назад. Необъяснимо Ло Бинхэ устыдился своего поступка и теперь боялся, что если учитель узнает, что он без приглашения посетил его сны, то разочаруется в нём ещё сильнее. Даже столько лет спустя мнение его мастера имело слишком большое значение в жизни демона. Император послал мысленный зов слугам, чтобы те поторопились и притащили целебную мазь. Получив требуемое, он тут же выгнал всех из покоев, даже лекаря, что всегда осматривал его жён и сейчас пошёл потому, что думал одной из них нужна его помощь. Чтобы вновь повернуться к Шэнь Цинцю Ло Бинхэ потребовалось несколько минут на уговоры самого себя. Словно учитель мог мгновенно проснуться, ударить его по голове веером и посмотреть тем самым взглядом, означающим: я был о тебе лучшего мнения. Подумать только, ему было куда проще справиться с полным игнорированием со стороны мастера, нежели с его осуждением. Вот только заклинатель не торопился почтить его своим вниманием, предпочитая продолжать мучительный сон. Император присел на край кровати и осторожно избавил учителя от остатков разорванной одежды, оставив его в одних штанах и переворачивая на живот. Следы от кнута выглядели очень болезненно, им было уже как минимум два дня и, разумеется, никто не ухаживал за ними, даже не промыл простой водой. Чтобы размочить засохшую корку крови, не причиняя лишней боли, потребовалось больше часа, но Шэнь Цинцю так и не проснулся слишком истощённый физически и морально. А вот когда Ло Бинхэ стал накладывать густую сероватую мазь, он издал первый стон боли, заставив сердце демона застыть от страха. Во время всей процедуры Шэнь Цинцю вздрагивал и лишь крепче сжимал в пальцах ткань покрывала, бессознательно пытаясь уйти от прикосновений. Закончив накладывать повязки, небесный демон склонился над заклинателем, отмечая, что ему до сих пор, даже за гранью сна, не найти покоя. Коснувшись его виска самыми кончиками пальцев, Ло Бинхэ погрузил заклинателя в более глубокий сон без сновидений. Выражение облегчения на лице Шэнь Цинцю определённо стоило того. Только что вспомнив об этом, Бинхэ после секундного колебания всё же снял с него цепи, проведя рукой по покрасневшей истончившейся коже. Учитель и так никуда не уйдёт. Ему буквально некуда уходить. Ярость, которую он сдерживал и о которой, в свете последних событий, почти забыл, вернулась. Приказав слугам никого не впускать в эти комнаты под страхом смерти, Император пошёл навестить свою супругу. Сяо Гунчжу практически сама вышла навстречу. По словам девушки, она «как чувствовала, что муж желает увидеться с ней». На деле же, Бинхэ знал, что у каждой из его жёнушек есть хотя бы по одному шпиону среди прислуги, который неизменно докладывает, если Император ищет кого-то из них, дабы те всегда успели стать неотразимыми к его приходу. Сяо Гунчжу оделась во всё розовое, а число её украшений было такое, что, если собрать их все в одной куче, не каждая девушка удержала бы подобный вес на вытянутой руке. Жутковато улыбнувшись, Ло Бинхэ прошёл мимо, внутрь её покоев, намеренно что-то выискивая. Растерянная и обиженная, она притопнула туфелькой. – Муж, ты намеренно игнорируешь меня сегодня?! Чем я заслужила твоё пренебрежение?! Схватив со стола шипастую плеть, Император испытал мрачное предвкушение. Эта женщина с самой первой встречи показала свой гнилой характер. Но на тот момент Бинхэ ещё не ценил чистоту души так, как сейчас, прелестной внешности ему было достаточно, чтобы взять её в свой гарем. На плети ещё остались следы крови, от которых явно пытались избавиться. Рассматривая крепкие и очень острые шипы, Ло Бинхэ мог думать лишь о том, какую боль пришлось пережить учителю пока его не было. Подняв глаза на капризную красотку, он бросил: – Выволоките её на площадь. И привяжите к столбу для наказаний. – он взял плеть в правую руку, позволив гибкому концу удариться о пол. – Пусть она на собственной шкуре испытает своё оружие. Никак не ожидавшая гнева Императора, который вечно баловал и поощрял её, Сяо Гунчжу побледнела, словно первый снег. – Му... муж... Эта скромная не понимает... Растерянные слуги так же застыли. Ещё ни разу ни одна из жён не получали наказаний, тем более настолько жестоких. Все знали, что женщины в гареме Императора были неприкосновенны. – Мне долго ждать? Стража подорвалась и поспешно схватила девушку под руки. – Муж! Муж, молю, эта Сяо не понимает, чем заслужила подобное! – Не понимаешь? Что ж. Бейте её плетью до тех пор, пока она, наконец, не поймёт, в чём повинна. А потом ещё сотню раз. Пережить подобное смог бы разве что заклинатель с сильным золотым ядром. То есть тем, чего у Сяо Гунчжу не было в силу того, что после женитьбы она забросила своё развитие. Полностью осознавая это, девушка ахнула, закатила глаза и симулировала обморок, надеясь разжалобить супруга. Но Ло Бинхэ лишь безучастно взглянул на неё и проговорил: – Исполняйте. – НЕТ! – мгновенно «очнулась» красавица. Вывернувшись из рук стражи, она бросилась Императору в ноги, мёртвой хваткой цепляясь за подол его одежд. – Муж мой, Повелитель! Эта ничтожная умоляет, позвольте ей заслужить прощение! Наверняка, кто-то из этих суч... То есть остальных ваших жён подставил меня! Прошу поверьте, моя совесть чиста! – Чиста? – небесный демон наклонился и прошептал ей на ухо. – Значит, избиение неспособного защититься человека до полусмерти не запятнало твою совесть? Девушка потеряла дар речи. – Хотите... хотите сказать... Это всё из-за него?.. Так?! Вы ведь ненавидели его всем сердцем! Вы желали ему самой мучительной смерти, а я всего-то показала ему его место, так в чём же моя вина?! – Твоя вина в том, – безжалостно проговорил Ло Бинхэ. Его глаза пылали, словно печные угли. – Что ты тронула то, что тебе не принадлежит, а потом ещё смела оправдываться. Он — мой. Никто не посмеет более приблизиться к нему, и ты станешь им уроком. Уведите её отсюда! – Нет... Н-нет, Император! Я всё осознала! Клянусь, я поняла свою ошибку! Позвольте же мне загладить свою вину! Мой Господин! Бинхэ отмахнулся, пока ему в спину летели затихающие крики Сяо Гунчжу.

***

Шэнь Цинцю не знал, как долго он проспал. По ощущениям прошли месяцы и даже годы, вот только раны на спине болели почти так же сильно, как и в день, когда вернулся Он. Тело так же ломило от усталости и истощения. Заклинатель сделал ставку на несколько часов, не более. Приподнявшись на локтях он с удивлением обнаружил, что уже отвык от лёгкости на шее и тишины, не сопровождаемой звоном цепей. Опасаясь потревожить раны, Шэнь Цинцю не сразу понял, что... кто-то за ним ухаживал, пока он спал. Чистые повязки были грамотно наложены, он чувствовал, как бинты сдавливали его ребра, больше не ощущалось запаха застарелой крови и грязи. Это сбивало с толку. Тихое сопение на противоположной стороне ложа заставило его быстро обернуться. Ло Бинхэ спал, положив голову на руки, опустившись на колени перед кроватью. Образ мирно отдыхающего Повелителя демонов никак не вязался с тем образом, который уже сложился в голове Шэнь Цинцю. Здешний Бинхэ выглядел чересчур... безобидным? Почерневший главный герой Пути Гордого Бессмертного Демона, который без жалости вырезал целые заклинательские школы, подчинил себе три мира и стал их Императором, набрав гарем, доходящий до трехзначного числа, точно не должен выглядеть, как сонный щеночек! Попытавшись сесть, учитель невольно разбудил его шуршанием ткани. Едва открыв глаза, Ло Бинхэ тут же устремил взгляд полный надежды на него, словно ждал пробуждения мастера у его постели не одно десятилетие. – Учитель?.. Учитель! – подорвавшись с места, он в мгновение ока материализовался перед ним. – Как вы себя чувствуете? Очень сильно болит? Вы всё ещё хотите спать? Вам не холодно? – В... воды. Поначалу Цинцю собирался отказаться от всего, но после измотавшего его срыва, который так или иначе должен был произойти, он чувствовал только глубокое смирение и безразличие к своей судьбе. Не прошло и десятка секунд, как чарка с прохладной водой коснулась его губ. Шэнь Цинцю не стал противиться, он не был уверен, что его руки сейчас справятся с такой задачей, как удержать сосуд, не пролив при этом всё содержимое на себя. – Пейте медленнее, учитель, – посоветовал демон. – Вы давно не пили, это может навредить... Без тебя знаю. Вслух он ничего не сказал, только отодвинулся, когда утолил жажду. Поразительно тихий и послушный Ло Бинхэ вызывал подозрения. Это его новая тактика или что? – Учитель... – Прекрати, – скрипнул зубами заклинатель. – Не называй меня так. – Мастер Шэнь, – исправился тот. – Я... вы в праве ненавидеть меня, но... Этот Ло должен вам кое-что сказать. Шэнь Цинцю и ухом не повёл. Ему было не интересно, что там хотел сказать ему главный герой. Однако, тот заметно нервничал, словно то, что он собирался озвучить поистине не давало ему спокойно жить. Ещё больше странностей. – Когда Мастер Шэнь потерял сознание... Этот недостойный воспользовался его беспомощностью и проник в сны. Там он увидел всё. И теперь он понял, почему Мастер оказался в мире этого Бинхэ и какие события предшествовали этому. Шэнь Цинцю молчал, чувствуя, как что-то неприятное нарастает под рёбрами в районе сердца. Не получив ответа, Ло Бинхэ занервничал сильнее. – Этот уч... Я признаю, что мой поступок был отвратительным и несправедливым по отношению к Мастеру. Вы можете наказать меня так, как посчитаете нужным, я клянусь, что позволю вам сделать со мной всё что захотите. Только... только не просите меня оставить вас навсегда. Всё, что угодно, только не прогоняйте. Сжав губы в тонкую линию, Шэнь Цинцю сдерживал желание то ли расплакаться то ли отправить его восвояси, наплевав на, кажется, искреннюю просьбу. – Ты ведь... преуспел в манипуляции с чужим разумом. Ло Бинхэ осторожно кивнул. – Ты можешь... заставить меня забыть всё? Императору было почти физически трудно сказать это, но он знал, что ложь ни к чему не приведёт. – Мне очень жаль. Но на подобное даже я не способен. Едва вспыхнувшая надежда, столь же быстро потухла. Шэнь Цинцю почувствовал, как ему сдавило горло. – Я хочу побыть в одиночестве. Ло Бинхэ кивнул. – Я приду вечером, если Мастер Шэнь позволит. Он ничего не ответил.

***

Неделю спустя, когда раны от кнута почти зажили, Император вывел его на прогулку. Это был первый раз, когда он оказался за пределами стен дворца, с тех пор, как его схватили, но Шэнь Цинцю безразлично взирал на распустившиеся с приходом весны цветы на деревьях. Ло Бинхэ поддерживал его под локоть, излишне трепетно относясь к любому проявлению недомогания, учитель так и не смог привыкнуть к этому. Он не ожидал, что простая правда о судьбе Цинцзин и его ученика настолько подействует на оригинального героя, который в принципе должен наслаждаться подобными известиями, разве нет? Когда он успел так измениться? Когда он стал так похож... на его Бинхэ? Мысли, подобные этой, не единожды посещали его голову, но Цинцю отмахивался от них, не желая посыпать солью и без того незаживающие раны. На самом деле, он никогда не смог бы спутать их. Здешний Бинхэ, хоть и начал вести себя чрезмерно учтиво, всё же был совершенно другой личностью, заклинатель никогда, даже мысленно не объединял их в одну. – Мастер Шэнь? Голос главного героя вывел его из задумчивости. Император скромно, словно ожидая порицания, протянул ему цветущую ветку сакуры. Весна была тёплой и деревья решили не тянуть в этом году, сразу облачаясь в розовые лепестки. Шэнь Цинцю долго смотрел на неё, не решаясь принять. Зачем самый влиятельный человек во всех мирах дарит ему ветку? Это было похоже на поступок первоклассника, что преподносит девочке пучок ромашек, ворованных с ближайшей клумбы. Видя, что учитель не в восторге, Ло Бинхэ устыдился своего порыва. И кто его просил? – Простите. Это хлам, я не подумал. – Подожди, – остановил его Шэнь Цинцю, прежде чем он успел выбросить свой подарок. – Я возьму. Изящные пальцы вскользь случайно коснулись его руки, заставив сердце тревожно замереть. Заклинатель почти меланхолично рассматривал прекрасные цветы, тесно посаженные друг к другу. – Вчера, – вдруг вспомнил он. – Я слышал, как слуги шептались о твоей жене. Ло Бинхэ напрягся. – О какой именно? – Ты знаешь. Они были напуганы. Что ты с ней сделал? Бинхэ очень не хотел отвечать на этот вопрос. Ему было бы проще пойти и уничтожить пару десятков огненных рысей-леопардов. – Мастер Шэнь. – Император аккуратно взял его руки в свои, но памятуя о том, что учитель не любит его прикосновения, быстро отпустил. – Что бы я ни сделал, поверьте мне, она это более чем заслужила. Я бы не тронул невиновного. Поэтому прошу, давайте оставим этот разговор, он не принесёт радости никому из нас. Как он мог сказать, что изуродованное тело Сяо Гунчжу было отправлено в Хуань Хуа в трёх разных посылках? Что ему пришлось дважды менять гонцов, которые отказывались доставлять подобный груз даже под угрозами? Шэнь Цинцю ничего не сказал. – На самом деле, – сменил тему демон. – Было кое-что, что я должен обсудить с вами, хоть это и будет неприятно. Молчание заклинателя было красноречивым показателем готовности слушать. – В тайне от вас, я искал способ вернуть вас домой. Я не знал, найдётся ли он, и не знал, сколько времени это займёт, поэтому не хотел давать вам ложную надежду. Я бы предпочёл не использовать Синьмо, чтобы не подвергаться лишний раз его влиянию. Но вчера судьба была благосклонна к моим поискам. Признаться, едва отыскав ответ, у меня возник соблазн немедля уничтожить его, не читая. Но я... что бы вы ни думали, я хочу, чтобы Мастер Шэнь был счастлив, насколько это возможно. Поэтому... Если вы хотите... Если вы готовы, я могу устроить ваше возвращение. Сердце Шэнь Цинцю затрепетало, но не от предвкушения, а от страха. Внешне же, он неспешно обвёл великолепный сад взглядом, не позволяя внутренним метаниям отразиться на лице. – Ты поэтому привёл меня сюда? Ло Бинхэ кивнул. Его собственное сердце колотилось, как ненормальное, и, в отличие от лорда пика, он не умел настолько же хорошо скрывать свои эмоции. – Этот Бинхэ хотел, чтобы у учит... У вас осталось хотя бы одно приятное воспоминание, связанное со мной. Шэнь Цинцю наградил его пробирающим до мурашек взглядом. – Ты действительно отпускаешь меня? Император кивнул. – Но? – надавил тот, понимая, что это никак не вяжется с желаниями самого протагониста, который привык добиваться своего любыми способами. А тут? Сам же открыл ему дверь. В это было сложно поверить. – Но... Позвольте мне... Позвольте, только один раз? Шэнь Цинцю не понимал, о чём тот просит, но не двигался, когда демон неожиданно шагнул в его личное пространство. Чужие руки притянули его к горячей груди настолько бережно, словно он был создан из драгоценного хрусталя. Макушка Шэнь Цинцю удобно поместилась под подбородком Ло Бинхэ, сам он мог видеть лишь меховой воротник чёрных одежд и слышать громкий заполошный стук его сердца. Неужели, Бинхэ?.. Ты был искренен? Он и вправду готов отпустить его, наплевав на свои интересы, если Шэнь Цинцю этого хочет? В какой момент его желания заняли более высокую ступень в представлении протагониста? Объятья длились почти неприлично долго. Ло Бинхэ не хотел отпускать его от себя, но он был верен своему слову и учитель вскоре вновь почувствовал прохладу ранней весны. – Чтобы вернуть вас, мне нужно кое-что подготовить. Это не займёт много времени, не переживайте. – Я не хочу возвращаться. Император споткнулся на полуслове, уже готовый убеждать заклинателя, что он не лгал и это не уловка. – Мастер Шэнь, что вы сказали?.. В его почти чёрных глазах плескалось искреннее неверие и робкая затаённая надежда. Шэнь Цинцю прямо встретил его взгляд. Ему было нелегко это объяснить. – Пик Цинцзин в руинах. Глава секты мёртв. Мертвы почти все мои ученики и половина остальных лордов. И... Он тоже. Я провалился, как учитель и как заклинатель. Я даже не смог защитить тех, кого защищать поклялся перед Небесами. Выжившие же наверняка похоронили меня рядом с моими братьями и сёстрами. – ему пришлось прерваться, чтобы совладать с голосом. – Это трусливое эгоистичное желание, но я не хочу... не могу вернуться. Не смогу посмотреть им в глаза. – Учитель... – Ты снова... – Шэнь Цинцю почувствовал, как воздух резко покинул его лёгкие. В этот раз Ло Бинхэ обнимал его с силой анаконды, так что стало даже немного больно. – Я знаю, что мои слова мало что могут исправить. Но это не ваша вина. Вы сделали всё, что было возможно. Виноват кто угодно, но только не вы. – заклинатель зажмурился, пытаясь совладать с влагой, выступившей на глазах. – Учитель замечательный. Для этого Бинхэ было бы большой честью, если бы учитель пожелал остаться во дворце с... со мной. Если вы останетесь, я обещаю, что никогда не переступлю границы. Во всём буду вас слушать. Только... не оставляйте меня одного снова... – прошептал он на ухо.

В тот вечер Шэнь Цинцю дал своё согласие.