Машина лимонно-жёлтого цвета

Подростки убираются в кабинете. Две девочки-школьницы весело переговариваются. Полноватая Первая двигает парту подальше от окна, Вторая берёт в смуглые руки веник и совок. Вторая недовольно морщит курносый нос, ворчит, «зачем всё это вообще? Нам что, это как-то в дальнейшей жизни пригодится?» А Третья… Третья, облокотившись бледной рукой на парту, выправляет прядь длинных волос из-за уха — ей не нравится, как она выглядит иначе. Она молча смотрит в окно, на высокий чёрный школьный забор и пыльную, неопрятную улицу позади него. Другие школьницы следуют за её взглядом и натыкаются на лимонно-жёлтый автомобиль. — Опять эта машина, — говорит Первая с любопытством. — «Дикарка», — смеясь, дразнит надпись на заднем окне машины Вторая. — Она следит за нами, — вдруг подаёт голос Третья. Произносит это с такой серьёзностью, хмуря тонкие светлые брови и плотно сжимая губы, что остальные резко останавливаются. Их карие глаза прикованы к ученице. Раздаётся глухой стук — это Первая выронила из рук совок. Она тут же протёрла глаза и присела, чтобы его подобрать. — Н…не шути так, — качает головой Первая. В напряжении ожидает подтверждения, что это и вправду всего лишь шутка. Вторая нервно трёт друг о друга кисти с длинными, выкрашенными в яркий лак ногтями, сжимает и разжимает кулаки. — Ну простите, — пожимает плечами Третья, хотя в её голосе совсем не слышно раскаяния. Третья подходит к столу учителя и одним движением срывает оттуда сумку в чёрно-белую полоску. Накидывает через плечо, подолгу задерживая взгляд на кухонном ноже… Вторая и Первая даже не смотрят в сторону Третьей, словно уже забыли о странном поведении девушки. Третьей нравится игнорировать крупную коробку с чаем рядом и думать, что нож нужен учительнице вовсе не для того, чтобы резать румяный хлеб и размазывать по его свежему ломтику сливочное масло к чашке ароматного чая. Третья продолжает прожигать блестящее лезвие и чёрную рукоятку взглядом. Думает, что дома у неё есть множество куда более красивых и удобных ножей. Вторая смотрит на уже вымытую поверхность, в которой отражается она, искривлённая складками на неровном полу, с ассиметричным каре и в совсем неподходящем для уборки наряде. Первая высоко поднимает швабру с недовольным лицом. Третья тянет худую руку к ножу, но вовремя одёргивает себя. Нельзя. Эти две восьмиклассницы не поймут. — Сразу видно, где я мыла, а где ты, — насмешливо улыбается Первая, хитро щурится. Третья представляет, как всё-таки берёт нож в руки и осторожно гладит его, проводит указательным пальцем по холодному лезвию, не боясь уколоться… — Да не умею я полы мыть! Я же сказала, что не хочу, — несчастно восклицает Вторая. Третья долго присматривается то к девочкам, то к ножу, будто примеряя что-то в уме, прикидывая. — О-ох, дай сюда, — с досадой вздыхает Первая, — я сама всё сделаю. Третья наконец подходит к ножу и тянет к нему руку. Первая подходит к Второй и тянет руку к швабре. Но перед тем, как начать отчитывать подругу с напускной сердитостью, она секунду лучезарно улыбается ей. Третья незаметно ухмыляется, убирая руку от ножа, поворачиваясь к двери и спокойным, неслышным шагом, как кошка, выходит из кабинета. В коридоре вовсе не царит пустота и тишина. В нём в кружке стоят другие учителя и что-то с ярым интересом обсуждают. — И, представляешь? Он ему ка-а-ак врежет! — собственному рассказу поражается Одна Треть. Другие кивают, прикрывая ладонью открытый в удивлении рот. — Ого… да-да-да… а я ещё видела… Голоса растворяются, звуки же шагов становятся лишь громче. Учителя даже не заметили Третью, проскользнувшую мимо. Незаметность — повод для гордости и лучшее качество Третьей. Так считает она сама. Она идёт неспеша, размеренно, высоко держит голову. Проходит осторожно через запасной выход, гремит засовом, чтобы отворить дверь на улицу. И выходит. Идёт всё так же незаметно и всё так же незаметно подходит к лимонно-жёлтому автомобилю, на заднем стекле которого выведена надпись «Дикарка».

***

— Так, Третья… — у Первой и без того большие глаза расширяются, когда она осознаёт, что Третья уже ушла. Вторая смотрит по сторонам. — Когда она успела уйти? — не понимает Вторая. — Мда… ну, я часто слышала от других, что она очень тихо ходит… — о чём-то задумывается Первая, а затем поднимает глаза на подругу, озарённая, как ей кажется, отличной идеей. — Я тоже. Она вообще странная, — говорит Вторая, а сама смотрит в окно на лимонно-жёлтый автомобиль. Первая переходит на зловещий шёпот: — А ещё… говорят, что часто, если поворачиваешься, можно её увидеть за спиной… Бу! Вторая, к сожалению Первой, не пугается, просто смеётся. И всё ещё смотрит на жёлтую машину. — Ну да, она тихо ходит, как будто телепортируется… — обводит помещение глазами и переводит тему, — слушай, я надеюсь, Одна Треть не будет так сильно придираться? Первая кивает. — Другая Четверть бы нам устроила… — едва ли не с испугом тянет она, напряжённо улыбаясь. Первая тонет где-то далеко в не самых приятных воспоминаниях. Вторая подходит к окну и опирается на подоконник. Стучит по нему ногтями, барабанит. Машина насыщенного, лимонного жёлтого цвета своим видом так и просит подойти к ней. Молча кричит несчастно да рыдает громко: «я голодна, голодна, голодна!» И не жалко вовсе ей своё тело пожертвовать насовсем. Залезть в брюхо по собственной воли и пусть дальше жуёт, грызёт, кости зубами ломает, сколько ей хочется… пусть рвёт на части, неважно…

***

Третья захлопывает дверь лимонно-жёлтой машины, добровольно забирается в её внутренности. — Сегодня без тела? — строго спрашивает женский голос с первого сидения. С места, где сидит Третья, видно только края непонятной чёрной массы. — Прости, «мам», не получилось, — Третья нервно поправляет джинсовую жилетку, отряхивает свою чёрно-белую сумочку. В особенности сильно достаётся яркой наклейке с персонажем из какого-то анимационного сериала. «Мама» хмыкает. — Привязалась к кому-нибудь? — спокойно спрашивает она, и её интонация так и говорит «я всё пойму, если да, не переживай.» Третья старается не замирать, чтобы не выдать своего беспокойства, хотя внутри у неё всё холодеет и переворачивается. — Нет. — просто отвечает она. «Маме» вовсе незачем знать о её принципах. — Тогда у меня для тебя хорошие новости, — шипит «Мама», — вон, идёт одна сама. Третья забывает о безопасности и подлетает к окну машины, прислоняется к холодному стеклу щекой, смотрит так, будто может остановить кого-то взглядом. Навстречу ей идёт Вторая с совершенно безжизненными глазами. С отсутствующем выражением. Она будто вовсе и не здесь. «Мама» хмыкает уже довольно, и оно постепенно перетекает в напевание себе мелодии под нос. У Третьей дрожь руки бьёт, отчаянно крича «останови её!» — Даже не думай, — «Мама» вздыхает без недовольства, напротив, словно счастливо. Третья слышит её, но не слушает. Третья видит лишь одну только Вторую. Третья чувствует одни только свои принципы. Третья бросает быстрый взгляд на чёрную массу с первого сидения, а затем с силой толкает дверь машины и выбегает на улицу. — Даже не думай, — спокойно повторяет Чёрная Масса. Третья хватает Вторую за плечи. Вторая смотрит на неё снизу вверх, как-то сонно спрашивает: — Зачем… — Развернись, — приказным тоном вроде говорит Третья, а голос всё равно ломается, то в визг, то в шёпот едва не переходит. — Зачем. — повторяет безэмоционально Вторая. Третья теряет терпение, коротко стриженными ногтями впивается в плечи Второй, сжимает их и резко разворачивает ту, толкает. — Тебе. Нужно. Туда, — решительно заявляет Третья и раскрывает руки широко, преграждая дорогу Второй на случай, если та решит всё же вернуться. Вторая всё равно оборачивается, и у Третьей органы все да части тела как в кипящую лаву падают. Вторая медленно так взгляд за спину Третьей переводит, слабо улыбается меньше секунды, а затем обходит Третью. Третья разворачивается, тянет руку к Второй, но не успевает. И вот уже ладони Третьей пусты полностью, а Вторую поглощает лимонно-жёлтый автомобиль. Вторая добровольно-принудительно как-то ему себя решает скормить целиком. Ведь в такой красивый лимонно-жёлтый автомобиль так хочется залезть…