Hope you don't regret it Надеюсь ты не жалеешь

— Вова, пожалуйста, ты сможешь побыть со мной чуть подольше? — просит президент Франции находящийся на экране компьютера. Прошел год с тех пор, как началась война, ситуация ни стихала даже на чуть-чуть, находится на расстоянии было труднее. Оба мужчины пытались найти нужный баланс для них, куча ссор и обид, слез и игнорирования. Эммануэль рвался в Украину к Владимиру, тот отгораживался, пытался сократить время нахождения рядом. Под разными предлогами он отказывался в том, чтобы видеться. — Ты же знаешь, что не могу, твой диагноз. Мы… — Владимир смотрел на родную голубизну глаз напротив, мужчина смотрел в ответ. — Что мы? Вова, нашей дочери год, она растет, как скоро ты будешь рассказывать ей о втором родителе? — Эммануэль срывается. — Я пытаюсь завоевать ваше доверие, исправляюсь, прохожу лечение. Но для чего?! Только для того, чтобы ты отказывал мне увидеть дочку и тебя?! Зеленский выдохнул, ему было больнее всего. Он хотел справиться с собой, но не мог, его травма захватывала разум вновь, не давая спокойно спать. За окнами квартиры было темно, дочь спала в кровати, даже не подозревая, что сейчас происходит. Владимиру меньше всего хотелось, чтобы Амелия была втянута в проблемы своих родителей. — Прости, но время закончилось, — произносит президент Украины и отключает видеозвонок. Дочка спит в комнате, но папу могут вызвать в любой момент на работу. Ситуация в стране нагнетала еще больше беспокойства, страшно становилось за каждого, но за семью больше всего. Сейчас он остался почти один. Наедине со своими мыслями. Правильно ли он все делает? Да, правильно. Так почему же так трудно? Он устал. Морально, физически, все чаще мужчина замечает как кружится голова и поднимается давление, медсестра в кабинете крайне обеспокоена состоянием президента. Время летит неумолимо быстро, а он не успевает. Не успевает спасти каждого, помочь и наконец закончить все. Антидепрессанты находятся в полке стола не сразу. Владимир-младший заинтересованно поднимает ушки и поднимает голову, издавая тихое «мяу». Кот прыгает на колени хозяина и начинает ласкаться к нему. Животное как-будто понимает все о чем думает мужчина. Его глаза такие умные, такие понимающие. — Прости, Вов, но я не могу так. Столько всего навалилось, — он закидывает таблетки и запивает водой, питомец сворачивается в клубок на коленях. Зеленский аккуратно, заносит кота в свою спальню. Мужчина заходит тихо в спальню Амелии, и оставляет поцелуй на лбу девочки, та морщится и переворачивается на другой бок. Спустя пару секунд она вновь тихо сопит. Одеяло с машинками, что подарил Эммануэль надежно накрывало тело дочери, окутывая ту теплом. «Хочу, чтобы она хоть так могла чувствовать мое присутствие рядом». Засыпать было тяжело и холодно. Владимир хотел бы никогда не просыпаться, мысли пожирали тихо и медленно. Он размышлял, ворочался, пытался закрыть глаза, но стоило это сделать: голубые глаза смотрели на него, улыбка, что стала родной, вновь была предназначена для только одного человека рядом. Что же сделать, как поступить, чтобы остановить кровопролитие в стране? Как же уберечь граждан? Как построить счастливое будущее для дочери? Еще одна бессонная ночь. Над Киевом стало светать…