Розовый лебедь

      — Эй, Шугич, ты чего завис?..       "Можно ли стать педиком в один раз?" — размышляет Юнги, пока вытаскивает нужные учебники и тетради из шкафчика для следующего урока.       Он не услышал того, как к нему подошёл его лучший друг, не услышал его слов и приветствие. Он не замечал ничего вокруг, полностью погружённый в свои мысли. На повторе прокручивал у себя в голове все один и тот же сон…

🌙 🌙 🌙

      — Юнги! — к нему подбегает юноша, примерно его возраста.       Он прекрасен словно лебедь с копной розовых волос, похожей на сладкую вату, темными глазами-щелочками и заразительной белоснежной улыбкой во весь рот. А его смех… Он обволакивает. Чистый. Невинный. И такой наивный. Он дарит чувство тепла и спокойствия. Щемит сердце и наполняет то уютом. Он завораживает. Хочется слушать ещё и ещё, как заезженную, но нисколько не наскучившую кассету. Кажется, он не может надоесть. Он лучше пения птиц. Лучше, чем мелодия небезызвестного композитора. Намного лучше, чем любимая песня Юнги… Теперь его смех стал любимой песней шатена.       — Ну Хён, — жалобно и с ноткой обиды в голосе тянет парниша, мило нахмурив бровки. — Я же просил…

🌙 🌙 🌙

      — Хей, — тянет Чонгук, щёлкая пальцами перед зависшим другом. — Юпитер, Юпитер, приём. Вас вызывает Земля, ответьте. Ты чего? Все нормально?       Шуга, придя в себя, сводит брови к переносице. Недовольно зыркнув на Чона, хватает его пальцы и опускает.       — Прекрати. Все нормально, — он захлопывает дверцу шкафчика.       — А ты чего задумался? Кто-то отшил, а? — ухмыляется брюнет, толкая друга в плечо.       — Варежку прикрыл. Это у тебя чего с настроением? Отсос с утра пораньше?       Плохое настроение друга было привычным делом, так что на грубости Гук просто не обращает внимания.       — Хах, как в воду смотришь, — с самодовольным видом, будто кот наевшийся сметаны, он закидывает руки за голову и направляется с Юнги к кабинету, где должен пройти следующий урок.       — Не удивляюсь, — хмыкает Шуга, но резко останавливается, увидев нечто перед собой.       — М? Ты чего? — в недоумении спрашивает Гук. Он переводит взгляд то на шатена, то вперёд, выискивая то, за что зацепился взгляд друга.       — Это кто? — кивком показывает на кого-то.       — А, это. Новенький. Как его там… Пак… Пак… Пак Чимин… Вроде. Не знаю, не уверен. Позавчера перевёлся. Слышал, переехал сюда недавно из Пусана. Сразу же записался в танцевальный клуб, если слухи не врут. В общем, прогуливать не надо, тогда бы знал… — Чон смотрит в лицо друга и присвистывает, сузив глаза. — Что это за интерес в твоих глазах? Понравился чё ль?       "Это он…" — думает Мин, но отвечает лишь: — Завали говорю. Или не получал давно? — и, шикнув, направляется в класс.       — Ахах, ладно, ладно, — поднимает руки в знаке "сдаюсь".       Парни входят в кабинет, где, как обычно, творился полный хаос. По крайней мере до их прихода. Заметив "Королей", все заметно притихли. На что получили лишь смешок и удовлетворённый оскал Юнги, что направляется в сторону своей парты, находившейся в самом конце первого ряда, напротив окна. Гук сидел по правую руку от него.       "Шуга" — так его прозвал Чон, за бледность кожи и хоть и редкую, но "сладкую" улыбку. Таким оно закрепилось у всех на устах. Устрашающее, пускающее дрожь по телу лишь при одном упоминании. "Король" держал всех в узде. "Король" правил всеми ими. Жестокий и беспощадный. Он выбрал себе друзей, которым разрешалось все и даже больше, остальным же приходилось целовать им ноги. Безразличный к чувствам других и остающийся белым и пушистым в глазах старших. Безнаказанность и уверенность в чужом молчании или спущенных на тормозах ситуаций учителями. Ведь кому нужны проблемы, правда? Гордый и надменный. Не знающий пощады. Вот каким он был в глазах других. Но ведь во всем бывает исключение?       Розовая макушка привлекает его внимание моментально, как только Юнги входит в класс. Чимин? Так его зовут? Он не боится его. В его глазах нет того страха, который присутствовал в глазах одноклассников, что опускали свои взоры, лишь бы не навлечь на себя беду. В них читается лишь нескрываемый интерес к происходящему. Он уверенно смотрит в его, Юнги, глаза. "Настолько бесстрашный?" — подумали бы посторонние. Но нет. Он просто не знает всей ситуации. По крайней мере, до этого момента…       Чимин с удивлением наблюдает за реакцией сверстников, которые тихо, словно мышки, разбрелись по своим партам, чтобы не загораживать проход появившемуся Шуге. Теперь он начал догадываться, как в этой школе ведутся дела. Но и сейчас, узнав всю картину и подтвердив этим свои догадки, рассказанным одним из сидящих за ним одноклассником рассказом, он не ощутил испуга перед "Королем". Наоборот, его любопытство возрастает в несколько раз.

***

      Нужно ли описывать то, как прошёл урок? Слишком обыденно и слишком скучно. Томный, неторопливый рассказ учителя заставлял слипаться глаза даже у заядлых отличников. История никогда не нравилась Юнги. Хотя, какой предмет ему вообще нравился? Именно — никакой. Но этот просто сводил с ума, заставлял умирать от отчаяния. Именно этот урок, тянущийся будто резина, казался вечным.       Как и обычно у него не было времени слушать и записывать лекцию учителя. Но в этот раз он не сидел в телефоне или переговаривался с Гуком. А то и дело поглядывал на розовую макушку, что разглядывала безоболочное голубое небо за окном. Миловидные, мягкие черты лица, идеальная кожа, нос с еле заметной горбинкой, густые брови, сочные, розовые губы, и пухлые, сладкие на вид, щёчки. Его профиль зачаровывал своей идеальностью. А милая привычка облизывать губки приковывала взгляд посторонних карих глаз. Теперь Шуга и не против, чтобы рассказ учителя продолжался, и не звенел звонок, оповещающий о наступлении перемены.       — Шугич… Шугич… Эй… Да ёб твою мать, — Чон кидает в зависшего друга скомканную бумажку. Тот через силу направляет свой угрожающий взгляд на потревожившего его друга. — Да что с тобой такое?       — Слушай, ты меня заебал уже, чё надо?       — Я спрашиваю, что с тобой? Ты целый день сам не свой.       — Я попрошу тишины у задних парт, — обращается к ним учитель, прервавший на секунду свою утомительную лекцию.       Шуга смотрит на выжидающего от него ответа друга. Он не знает, стоит ли рассказывать ему о том, что его беспокоит. О том, что происходит в голове, и что привлекло его внимание. Ведь по факту, он сам не понимает, что с ним не так. Ему понравился парень? — такие мысли крутятся у его в голове на протяжении всего утра. Он отнекивается и не принимает их. Ведь совсем недавно, таких людей он приводил на съедение волкам — своим друзьям. Сам поднимал на них руку, избивал до полу смерти. Ведь педики — отбросы общества, не заслуживающие нормальной жизни. А сейчас он сам становится таким? Боже упаси, даже при том, что он не верующий. И всё-таки это было сродни страху. Страху потерять все. Власть, друзей, нормальную жизнь без хлопот и "вот этих вот пидорасских наклонностей".       — Говорю же, все нормально…       Звонок с урока становится спасением для утопающих. Юнги как никогда быстро собирает учебники и выходит из кабинета, не дождавшись друга, чем удивляет всех присутствующих в кабинете.       Его поведение было странным и беспокоило Гука. Поэтому Чон принимает решение серьезно поговорить с ним. Но после уроков. А пока — оставить того в покое, дать время на размышления и самокопания.

***

      Юнги захлопывает входную дверь и сбрасывает с себя лишние вещи, такие как ветровка и кеды. А когда заходит в свою комнату, сбрасывает и рюкзак, пульнув его ближе к письменному столу. Он грузно валится на кровать, раскинув руки в стороны и разглядывая белый потолок, будто найдёт в нем что-то новое. Вновь погружается в поток своих бушующих мыслей. Они были слишком громкие и быстрые. Невозможно было ухватиться за одну надолго.       Мин протяжно стонет и устало трёт лицо руками. Как один незнакомый ему человек, мог поменять его мировоззрение просто единожды приснившись? Или они уже где-то встречались? Возможно. Может он попадался ему на глаза где-то на улице? Или может Чимин проходил мимо него в школе на пути к кабинету директора, когда шёл подавать документы? Скорее всего. Ведь это личико было ему отчасти знакомо. Такую внешность сложно было бы забыть. Он был невероятный. Манящий. Нереальный.       Юнги никогда не верил в выражение: влюбиться с первого взгляда. Но может стоило бы? "Мать моя женщина, отец мой мужчина, он же тоже парень", — ужасное осознание волнами накатывает в промежутках между восхищениями над неземной красотой Чимина.       "Это всего лишь помутнение. Это пройдёт. Стоит только отвлечься", — думает Шуга и хватает с прикроватной тумбочки его любимый комикс — "Slam Dunk". Обычно, перечитанный многое количество раз, этот комикс затягивает шатена с первых же секунд просмотра ряда панелей. Но сейчас этого не происходит. Он не может сосредоточиться на событиях и словах героев, постоянно сбивается и углубляется в свои мысли. "Невозможно…" — проносится у него в голове, когда он перечитывает один и тот же диалог уже несколько раз, но до сих пор так и не сумев уловить его суть. Он не знает, плакать ему или смеяться. Ведь ситуация кажется ему до ужаса глупой и невозможной.       Его мучения прерывает звонок в входную дверь.       Комикс аккуратно положен на своё законное место, а его обладатель плетётся в сторону исходящего звука.       — Привет, Шугич. Пропустишь? — на пороге стоит не кто иной, как Чонгук. Его одежда сменилась со школьной на повседневную: джинсы и чёрная футболка. Значит, успел забежать домой.       — Зачем приперся? Ты один? — куксится Юн.       — Не рычи, зверь. Да, один. Поговорить надо, — он нагло отодвигает хозяина квартиры в сторону, проходит внутрь и сворачивает по направлению к кухне.       — О чем? — Юнги на это лишь закатывает глаза. Он запирает дверь и проходит за вломившимся к нему наглецом. Останавливается и облокачивается о косяк двери, недовольно складывая руки на груди.       — О твоём поведении. Что могло произойти за один день такого, что твое поведение поменялось от слова "полностью"? И лапшу мне на уши не вешай, — пригрозил указательным пальцем брюнет, вытаскивая из притащенного с собой пакета несколько пачек чипсов, бутылку колы и две пачки лапши быстрого приготовления. — Не знаю как ты, а я жрать хочу, как собака. Так что прошу.       Юнги лишь качает головой и садится на барный стул. Молча смотрит на то, как хозяйничает у него на кухне друг. Пока он открывает пачки с лапшой, Гук ставит кипятиться воду в чайнике. Включив тот, он облокачивается на гарнитур, выжидая ответного взгляда Шуги. Но его не следует и после нескольких минут. В помещении виснет напряженная тишина, разбавляемая закипающим чайником.       — Что делал? — Чон решает зайти издалека потому, что понимает, что если спросить прямо — его откровенно так пошлют в пешее эротическое.       — Комикс читал.       — Ты сегодня немного рассеянный. Даже не переоделся, я смотрю. Иди, я пока заварю лапшу.       Гук беспокоится о друге. Тот всегда был груб и достаточно молчалив, как и сейчас. Но при этом, на данный момент его поведение немного отличалось. Он будто был чем-то озадачен. Разбит. Чонгуку было легко понять, что что-то не так. Это было сложно заметить, но они знакомы с самой средней школы, так что все привычки друга Чон знает наизусть. Такого Юнги он видел всего насколько раз: когда развелись его родители, когда он расстался с бывшей девушкой, которую действительно любил, и когда он в эту самую девушку влюбился… "Да неужели?.." — думается Гуку. И ведь действительно.       Юнги тогда точно так же ходил задумчивым и рассеянным, прежде чем сделать первый шаг. Им было по пятнадцать лет. Они учились на последнем году обучения в средней школе. Это была Ли Джиён. Та была не промах и не приняла предложения встречаться от Шуги — на тот момент "Короля" ещё пока средней школы. Она сказала ему о том, что без ухаживаний, спонтанно встречаться с кем-либо не будет. И Юнги бегал. Самый грозный и устрашающий среди сверстников и не только "Король" ходил хвостиком за Джиён, отпугивал от неё других пацанов, заставлял отличников помогать ей с учебой и ещё много чего другого. Поначалу казалось, что она его дискредитировала. Но после нескольких месяцев таких "ухаживаний" она согласилась на повторное предложение встречаться. Но Гук уже с самого начала знал, кто она такая, и что из себя представляет. И пытался вразумить друга, высказывая ему свои предположения и опасения на ее счёт, но тот был слеп, как крот и упёрт, как баран. Вот и расстались они не продержавшись и года. Девять месяцев и шесть дней. Срок довольно таки не маленький, но очень неопределенный и тяжелый, в плане морального состояния. Она пользовалась и вертела Юнги, как хотела. Его властью над другими, его статусом, его добротой и заботой к ней. Она пользовалась его любовью. Искала в ней выгоду и получала из неё ее же. Как последняя тварь. А после кинула, переехав с родителями в другой город. Особо даже не попрощавшись, просто поставив Шугу перед фактом. Это было ударом для него. Он считал это настоящей любовью. Жаль, что та оказалась безответной. Вот и подкосило это Юнги. Он стал грубее, жёстче, намного злее. Теперь любовь для него — "хуйня подзалупная", и зарекся он больше не влюбляться и уж тем более ни с кем не встречаться. А при виде на воркующие парочки закатывает глаза и морщится так, словно съел дольку свежего лимона, от противности происходящего перед ним.       В тот момент, когда Юнги заходит на кухню, Чонгук уже накрыл на стол и открыл упаковки с чипсами, высыпав содержимое на одну большую миску.       — Ну что ж, начнём. Рассказывай давай, — все не унимается Гук и берёт палочки в руки, наслаждаясь ароматом лапши.       — Хорошо… Я кажется влюбился.       — Это я уже, кажется, понял. И? Кто она? — в ответ лишь глубокое молчание. — Ну же…       — Если я сейчас продолжу, то это наверняка разрушит нашу долгую, проверенную годами дружбу, Гук. При чем с вероятностью в девяносто процентов. Так что не еби мне мозги. Заткнись и жри, ты ведь так хотел, — ковыряясь в еде рычит Юнги. Он так и не смог поднять голову на друга, то ли от стыда, то ли просто от страха — он ещё не определился, от чего именно.       — Да ладно тебе. Что может быть такого ужасного? Не в маму мою, и на том спасибо, — лепечет брюнет, чуть ли не заливая в себя лапшу. — Да и не в парня же. Так что… — Гук глянул на потупившего взгляд друга. — Шугич?       — …В парня, Гук, в парня…       Повисла долгая, давящая тишина. Конечно же для него это было ударом. Чонгук уже собирается спросить не шутит ли шатен, посмеяться вместе с ним над неудавшейся шуткой. Может, хотя бы как-нибудь замять эту тему, но… Направленный на него прожигающий взгляд говорит сам за себя: он не шутит. Ему понравился парень. Его другу, натуралу, гомофобу, блять, понравился парень.       — Гук, послушай… — его прерывают.       — Нет, подожди. Я… — он думает несколько минут, прежде чем встать из-за стола и нервно зачесать волосы назад. — Прости, Юнги.       А после просто взять и уйти, оставляя опустошенного, теперь уже бывшего друга, в давящей тишине и накатывающем одиночестве. Вот так и заканчивается дружба, казалось бы, проверенная временем.

***

      Юнги не может поймать Чонгука с самого утра. Тот сторонится его, избегает, опускает взгляд при встрече. Это напрягает, но Юн понимает его чувства. Наверняка сам бы сделал тоже самое, услышав такое из уст друга.       И теперь, не замечая никого и ничего вокруг, он неторопливо плетётся по коридору на пути к следующему кабинету. Когда как его, наоборот, рассматривает каждый, кто обходит стороной или стоит у шкафчиков или стены. Всем было интересно, как это так: "Король" один, без своего дружка; что могло случится, чтобы он выглядел все таким же грозным, но не устрашающим, а наоборот — задумчивым и каким-то… потерянным?       "Ох, бедный парень", "Как же ему не повезло…", "Сейчас будет разбор полетов", — подумали большинство из присутствующих в коридоре, когда стали свидетелями захватывающей картины: невысокий паренёк, бежавший и расталкивающий всех, столкнулся с Шугой и чуть не сбил его с ног.       — Простите, простите, — когда он понимает, с кем столкнулся, начинает быстро кланяться, а после ждать угроз или того хуже — удара. Но того, к счастью для него, не следует.       Каким же шоком для всех становится то, что Юнги, бросив скупое: "Смотри куда прёшь, идиот", проходит мимо паренька, не удосужившись даже посмотреть в его сторону. Тот же, в замешательстве, начинает торопливо собирать раскинутые по полу тетради и поглядывать вслед удаляющемуся "Королю".       "Бля, надо отлить", — с этими мыслями Юн отправляется в туалет, забив на звонок на урок, должный прозвучать через пару минут. А как только подходит, слышит знакомые голоса своих дружков, которые, кажется, снова кого-то зажали.       Шуге плевать на это, ведь такое происходит слишком часто. Но до того момента, пока он не заходит в помещение.       Розовая макушка, сжавшись, сидит в углу и с диким страхом в застилаемых слезами глазах смотрит на парней. Чимин выглядит загнанным оленёнком под пристальным взглядом хищника, пойманным и зажатым в тупике. Лебедёнок слизывает кровь с разбитой губы, а на скуле заметно покраснение, которое наверняка перерастёт в полноценный синяк. Кажется они только начали, ведь Пак ещё легко отделался.       Что-то ёкает в груди при виде тёмных глаз, про себя молящих о помощи, и дрогнувшего тела, заметившего его. А судорожный всхлип становится последней каплей и даёт понять, что нужно спасать Чимина, иначе его, ни в чем не повинного, попросту загрызут жаждущие крови саблезубые тигры.       — А ну-ка съебались отсюда, живо! — тоном не требующих отлагательств рычит шатен своим друзьям.       — Шуга? Ты чего?       — Вы меня не поняли?       — Да ладно тебе. Мы всего лишь проводили инструктаж. Познавательную беседу, так сказать. Правильно? — сероглазый склоняется над лицом Чимина, поддевает его подбородок и заглядывает в слезящиеся глаза. Терпение Юнги трещит по швам и лопается в тот момент, когда произносится: — Ведь новенького стоит научить нашим порядкам. Пока он…       Его прерывает удар, пришедший в челюсть. Не ожидавший этого Юнхо, так звали сероглазого, валится на пол и хватается за пострадавшее место. Опешившие парни с опаской поглядывают на озверевшего в один миг Шугу. Волосы на затылке становятся дыбом при виде нахмуренных бровей, расширяющихся ноздрей и прожигающего взгляда потемневших глаз, который будто наизнанку выворачивает.       — Ты, я смотрю, в ушки долбишься? — хватает Юнхо за волосы и тянет на себя, чтобы прорычать ему в лицо. Белки юнгиевых глаз налились кровью от бушующей ярости в груди. Сероглазый, должный смотреть прямо в них, дёргается и покрывается сотнями неприятных мурашек. — Или я как-то не ясно выразился?       — Н-н-нет, п-прости Ш-шуга, — взмолился, заикаясь, и зажмурил глаза.       — Тогда съёбывайте отсюда.       Приказа "Короля" не смели ослушаться, и даже его приближенные-друзья. Под горячую руку попасть не хотел никто. Слишком уж велика цена отпора. Теперь они это прочувствовали и на себе. И хорошо, когда это просто один удар, хорошо, когда просто в челюсть. Сломанных конечностей или рёбер, поврежденных внутренностей, или того хуже — сотрясения мозга средней степени, а таких случаев было уже несколько, не хотел иметь никто.       Когда "друзья" ушли, Юнги подошёл к все ещё дрожащему Паку.       — Хах, а вот теперь я вижу страх в твоих глазах… — "только он мне совсем не приносит удовольствия", — решил оставить при себе конец предложения Юн. — Вставай и иди на уроки, Чимин, — он помогает ему подняться и вручает поднятый портфель.       Пак удивлён лояльности Шуги в его сторону, но спорить не стал. Пулей выбегает из уборной в сторону класса, ведь пока дают фору — беги без оглядки.       Шуга же решает пойти домой. Понимает, что просто не сможет отсидеть оставшиеся уроки.