Часть 3
21 июня 2022 г., 16:45
Из просторного танцевального зала доносится ненавязчивая музыка. Юнги с сияющими глазами и широкой и действительно искренней улыбкой взахлёб наблюдает за танцующим под приятную слуху музыку розоволосым парнем.
Его движения — плавные и грациозные, сменяются с быстрых на медленные и с медленных на быстрые. Но в каждое такое плавное или резкое движение вложено огромное количество чувств и эмоций. Грусть, радость, ненависть, любовь и отчаяние. Все немые переживания и не дающие покоя беспорядочные мысли. Каждый шаг, взмахи руками, выпады ног, повороты и прыжки поражают воображение. От увиденного по телу бегут мурашки, а дыхание перехватывает. Движения четкие и отточенные, но не кажущиеся автоматическими и пустыми. В них было излито сердце танцора.
Он будто рассказывает какую-то историю. Душераздирающий рассказ о раненом белоснежном лебеде, доживающем никчемные остатки дня. Как он бьется и пытается взлететь, предпринимает попытки вырваться из лап смерти, остаться на свободе. Но в итоге, так и не сумев спасти себя, разбивается о водную гладь.
Музыка обрывается вместе с жизнью лебедя и последним движением танцора. Он смотрит вверх, как птица взирала бы в небо, тянет к нему руку, как она бы крыло, а после резко опускается на землю, знаменуя неизбежную кончину лебедя.
— Вау… — все, что может вытянуть из себя Шуга и дарит аплодисменты Чимину. — Наверное не такой реакции ты ждал, но ты же знаешь я не красноречив, Малыш. Но это было действительно… невероятно. У меня, честно, даже слов нет.
Восхищенный Юнги подходит к Паку, все ещё сидящему на полу, и помогает ему подняться.
— Я знаю. По твоим глазам все было видно, так что слов и не надо, — улыбающийся Чимин оставляет легкий поцелуй на губах своего парня.
— Ты очень красивый, — произносит прежде, чем аккуратно притянуть к себе за тонкую талию, одетую в белую полупрозрачную рубашку, Пака, и впиться жадным поцелуем в пухлые губы.
— Остановись, зверь, — хихикает Чима, разрывая поцелуй и уворачиваясь от последующих, прилетавших куда угодно, но только не на губы. — Ну Хён, — с улыбкой стонет и пытается выпутаться из крепких объятий. — Потерпи до дома.
— Ну нет, дома ты опять найдёшь кучу предлогов, просто потому, что "потому" и "надо", и оставишь меня ни с чем, — недовольно бурчит Шуга и закатывает глаза, снова чмокнув любимые пухлые губки. — А если я начну настаивать, то будешь мне втирать, что я тебя принуждаю и хочу от тебя только секса.
— Так только в те дни, когда у меня танцы, я ведь устаю. Но в этот раз такого не будет, обещаю, — с хитрой улыбкой проговаривает Пак и, получив поцелуй в лоб, отправляется переодеваться.
— Я жду тебя у входа.
— Хорошо! — последнее, что говорит Мини, прежде чем скрыться в раздевалке.
Погода сегодня хандрит. Мелкий дождь идёт все утро без остановки, оставляя и наполняя лужи на асфальте. Небо затянуто серыми тучами, которые не дают прохода солнечным лучам, от чего все вокруг погружено в легкий мрак. Свежий ветер неприятно обдает кожу, и верхняя одежда, кажется, не в силах спасти от этого.
Мин докуривает еле подожженную сигарету и выкидывает окурок куда-то себе под ноги, когда видит вышедшего из здания Чимина.
— Ну что, Малыш, идём? — Юнги протягивает руку Чимину, сплетая их пальцы, и направляется в сторону дома.
Много времени утекло с того момента, как Шуга признался Чимину в чувствах. Да и само признание вряд ли покинет воспоминания обоих парней. Оно было, скажем так, интересным и… необычным? Да, это слово подойдёт больше всего. Ведь сошлись они при довольно странных обстоятельствах…
***
— Все, в пизду, я устал его дожидаться в углах и вылавливать из ниоткуда, — злость бурлит в венах, закипает вместе с кровью. — Шуга, постой… — но Гука и слушать не стали, грубо вырвав сжатый рукой локоть. Разъяренный вид Юнги пугал всех. А аура жажды убийства, ощущаемая за километры, заставляла отшатываться и сбегать с дороги очень недовольного "Короля". И никто бы не подумал, что все дело было лишь в розовой макушке, что уже который день подряд, будто специально, шаталась повсюду со своими друзьями, ни на шаг от них не отступая, от чего Шуге не представлялось возможности с ней поговорить. С каждой проваленной попыткой выловить Чимина (при том, что раньше он таким не занимался!), Юнги бесился и становился все злее и раздраженнее. И сейчас, забив на все и всех, он целенаправленно идёт в сторону компашки, стоящей у стены и преспокойненько о чем-то беседующей. Под недоуменные и шокированные лица друзей Чимина, Юнги хватает последнего под локоть и тащит в туалет. На недовольные возгласы и попытки вырвать Пака, он кидает лишь злобные взгляды, чтобы ненароком не спугнуть Лебедёнка. Благо у него есть Гук, который постоянно находится рядом, и который выступает в роли секретаря и помощника. Чон успокаивает "спасателей", объяснив им, что с их ненаглядным ничего не случится. Что с ним просто поговорят, а после оставят в покое и даже вернут в целости и сохранности. На остальные вопросы он просто смолчал, направляясь вслед за Шугой. Тот же, в свою очередь, уже запихал Чимина в туалет, закрыв дверь, предварительно выгнав присутствующих из помещения. — Ты мне уже на нервы действуешь, — выплёвывает Юнги и толкает Пака к стене, расставляя по обе стороны от него руки. — Что?.. — Чимин же в этот момент пытался понять, что он сделал не так. Он видит, что Юнги зол, понимает, что как-то в этом замешан, но прямой угрозы в действиях парня не улавливает, поэтому уверенность в своей безопасности возрастает с каждой секундой. — Я за тобой бегать что ли должен? — Юнги облизывается, зачесав волосы назад. Как-то слишком уж близко они стоят, прямо-таки непозволительно, но, даже с осознанием этого, отстраняться ему не хотелось. — Тебя, блять, не выловить нигде. Я просто заебался уже выжидать тебя и… — Подожди, — Чимин прерывает его тираду, закрыв чужой рот рукой. На это получает оторопевший взгляд и смущается. — Ой… Прости, — опускает руку и на автомате закусывает губу, что не ушло от чужих глаз. — Так… и зачем ты меня искал? — Поговорить надо было, — Шуга и сам не знает от чего, но в горле пересохло от вида алых губ, от чего голос стал немного хрипловатым и пришлось прочистить горло, наконец отведя взгляд. Хотя может и знает… Неудавшийся "разговор" ведь до сих пор всплывал в голове. — О чем? — неуверенно спрашивает Чимин, замечая изменения в поведении Юна. Больше он не был злым. Чуть раздражённым, если только. Кажется, ему было неловко и будто некомфортно. Повисает неловкая тишина. Они все так же стоят и тупо пялятся друг на друга. Шуга не может больше ничего сказать. Мысли крутятся у него в голове диким вихрем и одновременно их совершенно не было в ней. Он просто не знает, что и как говорить, чтобы выразить свои чувства. Даже не знает, хочет ли того, чтобы о них знали. Хотя видеть Лебедёнка с другими было невыносимо. И поодаль от него тоже было невмоготу. Он даже прогуливать стал меньше, только чтобы почаще видеть танцора. А это определённо что-то да значит! Значит, что пора бы уже закругляться со всей этой белибердой и признаваться. Значит, что уже пора бы присвоить Чимина себе. — Юнги? — опустивший до этого свой взгляд Шуга, резко распахивает глаза, теперь похожие на блюдца, и тупо пялится на Чимина. Он уже и забыл, как звучит его имя. А из уст этого парниши оно прозвучало так… правильно? Не описать это чувство. Но в груди что-то ёкает, а в голове проносится осознание того, что для Чимина он не просто "Король", с не очень подходящим ему прозвищем, как говорили остальные. Пак ставит их на равных. Не возвышает его. Не боится. У него возникает странное, резкое желание поцеловать Чимина. Снова. Чтобы хоть как-то успокоиться, он опускает свою голову на плечо Пака. Хмыкает, когда замечает, как тот непроизвольно задерживает своё дыхание. Происходящее сейчас было бредовой идеей… — Прости, — все на что хватает Юнги. Они стоят в полной тишине, ведь никто не может вымолвить и слова. Для обоих эта ситуация кажется странной, но оба пытаются разобраться с эмоциями и чувствами, что эта ситуация порождает. Отстраняться не хочется как Чимину, так и Шуге. Даже прозвеневший звонок на урок не сумел разъединить их. Им было все равно на него. Шуга стоит в прежней позе, расставив руки по обе стороны от Лебедёнка. Он опирается на стену, и прислонившись носом к его шее, от чего Чимин покрылся гусиной кожей и вздрогнул, внаглую дышал запахом его кожи, потому что духами тот, кажется, не пользовался. А затем опускает и кладёт свои руки ему на талию, что вызывает новую порцию мурашек у Пака. Так и получились бы недообъятия, если бы не настало время удивляться Юнги. Пак тоже опускается подбородком на юнгиево плечо, окольцовывая его талию в ответ. Так они стоят не более минуты. Пока у Шуги шестерёнки в голове не заработали. Он отстраняется от Чимина и отходит на пару шагов назад. Запускает пальцы в волосы и чуть оттягивает их, осознавая, что забылся и потерял контроль над телом. — Прости, Чимин, я… — он вновь смотрит в глаза напротив, которые с интересом наблюдают за его реакцией. — Прекрати быть таким, чертов ты Пак Чимин, а иначе… — Я бы спросил каким "таким", но теперь мне интереснее узнать, что это за "иначе"? — сердце забилось чаще, норовясь выпрыгнуть из груди. Он знает, что провоцирует его. Знает, но хочет, чтобы тот перестал сдерживаться. Конечно же он замечал не только взгляды Юнги и уже давно понял, что он скрывает от чужих глаз и не только его, Чимина. По крайней мере, пытался скрыть, но выходило из рук плохо, ведь Юнги уже просчитался. И добил поцелуем, который и подтвердил все догадки Пака. — Что за "иначе"? — усмехается, прожигая в напротив стоящем дыру. — Хочешь, чтобы я показал? — уже рычит Шуга, но далеко не от злости. — А вот что. Он в секунду преодолевает то расстояние, на которое отошёл от Чимина, и жадно впивается в его уста. Мягкие и сладкие. Такие манящие и желанные. Пак сам спровоцировал зверя, от чего теперь расплачивается своими невероятными губами. Поцелуй получился грубый и страстный. И в этот раз на него ответили. Юнги ненасытно терзает губы Чимина, то посасывая, то покусывая их, параллельно, словно оттеняя, нежно поглаживает пухлую щёку. Их языки сплетаются в немой борьбе за лидерство, которое, по итогу, получает Шуга. Он протолкивает свой язык в теплый рот, изучая им каждый миллиметр. Проходится по ребристому небу, по ровному ряду зубов, а затем снова по склизкому от слюны языку и пухлым губам. Чимин, тихонько постанывая от нахлынувшего возбуждения, с таким же рвением отвечает на поцелуй, не желая отставать от "Короля", путает пальцы в каштановых волосах. В ответ на оттянутые на затылке волосы, он легонько прикусывает Юнги за кончик языка, от чего его талию чуть сжимают. Протяжный стон вырывается сам собой, без ведома хозяина, оседая на губах напротив. Но он никого не смутил, а лишь ещё больше раззадорил жаждущие и нуждающиеся друг в друге тела… — Ребят, я конечно очень не хочу вас отвлекать, но там декан идёт, — прерывает парней стук в дверь и голос обеспокоенного Гука, что стоял на шухере. Юнги смотрит на дверь, а затем на запыхавшегося Чимина. Чмокнув его в губы, он отходит от него и открывает дверь другу, который пулей влетает в помещение и приказывает прятаться. И знаете куда? Конечно же в одну из кабинок. Всем втроём. Слышится звук открывшейся двери и шагов, а затем закрывшейся щеколды. Парни стоят прижавшись друг к другу тише воды, ниже травы. Чимин еле сдерживает смех, прикрыв рот ладошкой. Стоящий и обнимающий его за талию Шуга тоже начал посмеиваться с вида ошарашенного Чона, который поражёно осматривал немного потрёпанный вид парней. — "Ёб твою мать…" — произнёс одними губами Чонгук, а затем начал указывать на них двоих и сводить пальцы вместе с немым вопросом: "Вы теперь вместе?" Юнги заглядывает в чёрные бездонные глаза напротив, в которых сейчас готов был просто утонуть, с таким же вопросом. Чимин смотрит сначала на одного, затем на другого, и со смущенной улыбкой коротко кивает. За это он получает ещё один поцелуй, но мягкий и нежный, полный благодарности и счастья. Чонгук на это лишь наигранно кривится, отвернувшись, дабы не смущать влюблённую парочку, и давя в себе улыбку радости за друга.***
Теперь они вместе. Теперь они полноценная пара. Пара "Королей", которым и вслед посмотреть бояться. Даже при том, что Пак сдерживает злость Юнги и не разрешает ему и его дружкам размахивать кулаками, предпочитая решать вопросы более гуманными и мирными способами. Хотя иногда соглашается применять и грубую силу, но в небольшом количестве, ведь как говорят: на войне все средства хороши. Особенно тогда, когда тебя не слышат или не хотят слушать и воспринимать изложенную информацию, откровенно забивая на тебя и твои советы. Чимин достаточно долго привыкал к чувствам и "ухаживаниям" Шуги, если их можно так назвать. А к кое-каким привыкнуть просто не представлялось возможности, поэтому он открыто заявлял об этом Юнги. Например, к таким как: "Он только его и ни чей больше". С одной стороны это может показаться милым. Ревность и собственничество. Но на самом же деле, когда начинают запугивать даже твоего лучшего друга, ведь видите ли: "он часто ошивается рядом и меня это раздражает," — то это действительно проблема, с которой нужно бороться. Благо, Мин все прекрасно понимает и прислушивается к мнению Чимина, даёт ему больше свободы. И теперь, преодолев эту и другие проблемы, они могут полностью довериться друг другу и открыться. Что, собственно, и произошло. Пак многому научил Юнги. И даже таким элементарным вещам, как просыпаться с улыбкой на лице, смеяться и даже плакать. Он помогает Мину довериться миру, вместо родителей, которые, как оказалось, слишком сильно были заняты собой и своей жизнью, чтобы тратить время на своего ребёнка. Деньги — это единственное, в чем они были щедры. Но только потому, что: "деньги решают все. На них можно купить все и даже больше", а следовательно все вопросы существования решаются через них и с их помощью. И, следовательно, ребёнку больше ничего не надо. Они не защитили Шугу, когда ему это было нужно, не помогли советом в критический момент, не дали заботы и тепла, когда это было особенно важно. По факту, бросили его на произвол судьбы, заставив самостоятельно справляться и выживать в этом мире. Но теперь у него появился лучик света. Яркий и не меркнущий. Пак Чимин заменил ему всех. Даже Чонгук — его названный брат, теперь стоял на втором месте по важности. И сейчас, этот лучик бредёт чуть впереди от него, подставляя своё личико под холодные капли дождя, и просто наслаждается этим мигом в его короткой, но такой насыщенной и полной счастливых моментов жизни. Юнги, смотря на счастливого "ребёнка", не может отвести своего взгляда от прикрытых глаз и безмятежной, заразительной улыбки, которая расцветает теперь и на его лице тоже. Он достаёт телефон и начинает из-под тяжка фоткать Чимина, планируя в будущем поставить одну из фото себе на заставку. — Юнги! — заметивший это Чимин подбегает к возлюбленному, вырывая его телефон из рук и смотря на получившиеся снимки. Они останавливаются. Шуга снова залипает на неземную красоту прекрасного, словно лебедь с копной промокших розовых волос, похожей на сладкую вату, мальчишку; с темными глазами-щелочками и заразительной белоснежной улыбкой во весь рот. А его смех над одним из не получившихся снимков… Он обволакивает. Чистый. Невинный. И такой наивный. Он дарит чувство тепла и спокойствия. Щемит сердце и наполняет то уютом. Он завораживает. Хочется слушать ещё и ещё, как заезженную, но нисколько не наскучившую кассету. Кажется, он не может надоесть. Он лучше пения птиц. Лучше, чем мелодия небезизвестного композитора. Намного лучше, чем любимая песня Юнги… Теперь его смех стал любимой песней шатена. — Ну Хён, — жалобно и с ноткой обиды в голосе, тянет Чимин, мило нахмурив бровки и выпятив и без того пухлую нижнюю губу, и возвращает телефон хозяину. — Я же просил. Тут у Шуги появилось чувство дежавю, которому он не придал особого значения, поскольку уже и не помнил своего сна, предвещающего ему настоящую любовь. — Ты только что некоторые из них отправил себе, Малыш, — он, положив руки на тонкую талию, мимолетно целует Чимина в нос, от чего тот мило его сморщил. — И скажи мне после этого, что тебя нельзя фотать "когда ты не в презентабельном виде" или "не был готов". Как раз таки самые лучшие фотографии получаются тогда, когда они спонтанные и человек о них не знает. Ведь только так можно запечатлеть его истинные эмоции. — Какие мы философы, оказывается, — усмехается Пак, кладет руки на шею Шуги, зарываясь в мокрые каштановые пряди на затылке, и тянет его к себе, чтобы накрыть своими губами чужие. Дождь. Жаркий поцелуй бьющихся в унисон сердец. Все словно в сказке. Словно во сне, из которого не хочешь и боишься проснуться. Наверное, это судьба, и им было предписано быть вместе. Ведь многие люди знают о том, что мозг не может придумать нового человека, и если тебе снится кто-то незнакомый, то вы обязательно встречались в реальной жизни. Или хотя бы мельком видели его в потоке других людей. Вот и нашему Юнги приснился Пак Чимин, который в последующем подарил ему понятие фразы "настоящая и искренняя любовь". Ведь кто же знал, что сон окажется вещим?
