Верю, не верю

      Не задалось у них с шерифом с самого начала.       — Имя.       — Иди. На хер. Продиктовать по буквам?       Если бы взгляд мог ранить, Лора с большим удовольствием уже прожгла бы в Хэккете дыру. Тот сжимает на мгновение зубы, желваки двигаются под кожей, и выверенно-спокойно он продолжает:       — Я говорю «имя», ты называешь имя. Тебе все ясно?       Ее хватает на тихий фырк.       — Оно написано на правах.       Не то чтобы хорошую-девочку-Лору не пугает хамить похитившему их с Максом суровому мужику в полицейской форме и при пистолете, но адреналин подкидывает ответы быстрее разумной части сознания.       Девушка уверена, что ничего хорошего от копа за красивые глаза ждать не стоит, но и показать страх — все равно что вручить ему контроль над ситуацией прямо в руки. А потому разницы особой нет: хотел бы убить — убил еще ночью.       Нет, здесь другое. Она узнает, но пока главное — не дать себя запугать.       — Забавно, что значок не имеет силы, когда не веришь в закон, верно?       За острый язык Лоре отдельную позицию в своем зверином меню готовят твари, выползающие в полнолуние в проклятом лагере, а пока ее вполне устраивает обескураженное лицо шерифа.       — Что, прости?       — Мы ничего не сделали. И сидим здесь. Объяснитесь!       В темных глазах читается раздражение. Мужчина хмурится, едва уловимо подается вперед, и девушка сглатывает, подавив желание отодвинуться от стола вместе со стулом, к которому оказалась прикована.       — Детка, — выделяет Хэккет едко, и Лоре только остается возмущенно поджать губы. — Ты даже не представляешь, в какое дерьмо вы угодили. Вы в нем с ног до головы.       Девушка на мгновение прикусывает язык. Злость проносится током по коже от порозовевших из-за нервов щек к самым запястьям, ощутимо саднящим из-за чертовых наручников.       Бред поехавшего маньяка, решившего, что их можно просто запугать. Лора выплевывает слова с такой страстью и агрессией, что, ей кажется, сейчас стремный шериф действительно просто пристрелит ее. Как там? Оказание сопротивления при задержании? А что, история не нова: в отчете напишет, что сама набросилась на него с… да хоть с пресс папье со стола. А может, и того хуже: тела их с Максом спрячет, а сам…       — Я хочу к Максу!       А сам Трэвис Хэккет смотрит на расшумевшуюся вожатую долго и задумчиво, откинувшись на спинку кресла. Перекатывает на языке слова, которые предпочтет приберечь до момента получше, и только цокает тихо.       В том, как он молча поднимается и заходит Лоре за спину, есть что-то пугающее — не видом даже, а каким-то задним осознанием. Возможно, долгая жизнь в лесу роднит человека со зверем.       — Что?.. я не…       Щелчок. Наручники сжимает в ладони, дает пару драгоценных секунд, чтобы размять затекшие кисти, растереть ноющую кожу пальцами. Поднимает ее за плечи со стула и разворачивает к выходу, после чего заводит запястья за спину — едва придерживая, скорее направляя ее руки, все также сохраняя молчание.       Мгновение растерянности сменяется шальной мыслью в светлой голове. Импульс без плана и осознания последствий. Желание сделать хоть что-то, чтобы перестать дрожать от собственной беспомощности.       Лора со всей силы бьет пяткой не глядя назад, тяжелым берцем попадает под колено. Шериф сдавлено выдыхает, отшатнувшись, и девушка спешит развернуться, сделать замах для удара.       В темных глазах она замечает странную смесь разочарования, злости и… усмешки.       Хэккет ловит ее кулак на подлете к своему лицу, сжимает в пальцах тонкое запястье на сей раз крепко: шершавые подушечки попадают на царапины, где наручники стесали кожу. Выворачивает руку за спину широким движением, отдаленно схожим с пируэтом — ассоциация крайне неуместная, если учесть, с какой силой мужчина прижимает ее спиной к себе, без труда перехватив и вторую руку.       Лора вскрикивает тихо, пытается вырвать руки, но чужие пальцы только теснее сжимают запястья.       — Со мной такое не пройдет, — говорит Хэккет тихо, и она уверена, что делает это сквозь зубы. После чего подталкивает на выход из кабинета.       В конце концов, своего девушка добилась: она возвращается к Максу.