The Witcher: Сказания о Неверлэнде

Три последующие недели были посвящены устранению последствий опустошительной войны на южных рубежах Цинтры и вероломных деяний Вильгефорца. Однако эти события лишь косвенно затрагивали меня, поскольку я вновь погрузился в заботы собственного королевства. Вместе с Йеннифер я посетил очередной конклав чародеев в замке Локсия. О предстоящем собрании было известно заблаговременно, ибо оно должно было состояться вскоре после завершения войны в Цинтре. На повестке дня значились обсуждение последствий войны и поминовение павших. Однако в изначальный план вмешались непредвиденные обстоятельства. Братству Чародеев, помимо заранее обговоренного сценария, пришлось в срочном порядке включить в программу суд над двумя предателями из своих рядов, а также донести до сведения присутствующих о вероломстве Вильгефорца. Моя победа над Вильгефорцем, раскрытие подоплеки произошедшего и последующий суд над его приспешниками стали настоящим потрясением для участников сбора чародеев. Они полагали, что в ближайшие годы не будет никаких громких событий. А как оказалось, события такие произошли сразу. Лидия и Феркарт предстали перед судом и понесли заслуженное наказание. Их не приговорили к смертной казни, поскольку они являлись лишь исполнителями воли Вильгефорца и не осознавали в полной мере его коварных замыслов. Лидия была осуждена на двадцать лет заключения в казематах Танедда, а Феркарт, будучи членом Совета и тем самым нанесший ущерб репутации Братства Чародеев, получил более суровое наказание: пятьдесят лет тюремного заключения, пожизненный запрет на вступление в Братство и крупную денежную компенсацию. Лидия также была обязана выплатить компенсацию, но ее сумма была значительно ниже. Спустя напряженное время после моего возвращения в Венгерберг, когда неотложные вопросы были улажены, а обязательные аудиенции в замке проведены, я направился в Серебряные Башни. Для меня настало время заняться эльфами. После восшествия на престол Венгерберга я редко посещал Серебряные Башни. Мудрое правление королевы Францески избавляло меня от необходимости тратить время на управление дополнительными территориями. Впрочем, правители редко лично управляют всеми своими владениями, делегируя эту обязанность герцогам, графам и прочим представителям власти. Однако, получив корону, я стремился ознакомиться со всеми землями моего королевства, что стало возможным благодаря моему опыту среди магов, магии, позволяющей мне легко перемещаться между крупными городами, а также страху моих высокопоставленных подданных перед одним из сильнейших чародеев. На этот раз мой визит в Серебряные Башни имел иную цель, нежели инспекции местного управления или оценка отношения эльфов к людям моего королевства и ко мне лично. На этот раз речь шла о будущем переселении. — Рада видеть тебя в добром здравии, несмотря на столь опасные события в последнее время, — прошептала Франческа после долгих объятий. Мы стояли на террасе, озаренной утренними лучами солнца. Легкий горный ветерок освежал нас своей прохладой. Только вдвоем мы вели этот разговор. До нашей беседы я успел проведать детей. Хотя я и старался не привязываться к ним слишком сильно, я продолжал наблюдать за ними. Свои дети как никак, пускай рожденные по договору. Араэль и Рувилия обязательно вырастут до того момента, когда эльфы полностью переселятся — в этом можно не сомневаться. У меня будет возможность принять участие в их воспитании. Да и я планировал уделять время миру по ту сторону портала. Кстати, о портале и должна пойти речь. — Конечно, ты беспокоилась, — кривлю лицом, — и дело тут не только в строящемся портале. — Глупость — если ты так думаешь обо мне. У тебя есть дети с переданным геном, включая наших, — она подошла к краю террасы и облокотилась на перила. — На кой мне беспокоиться в таком случае? Не ты, так кто-то из них создаст проход в тот мир. Я лишь радуюсь твоему благополучию. — Допустим я тебе поверил. Я подошел к краю террасы и облокотился рядом с Францеской. Снизу открывался вид на половину города. Сам по себе город почти не изменился с перехода в руки Францески. Большая часть эльфов жила в деревнях, раскинувшихся по всей Долине Цветов, а потому не было смысла дополнительно строить что-то в городе. — Как проходит строительство портальной арки? — я перешел к делу. Строительство будущего портала происходило у подножья Синих гор вблизи Серебряных Башен. Его величественная арка, подобно исполинским воротам, станет упираться в горный склон, обещая пропуск одновременно двум повозкам, въезжающим бок о бок. — Одна бригада неустанно трудится, расчищая путь и прокладывая дорогу к арке, в то время как другая группа сосредоточена на строительстве на самом месте. Три дня назад я посетила стройку и стала свидетелем больших объемов работ, предстоящих впереди. Качественная дорога на несколько километров через пару холмов требует много времени на постройку. Её делают каменной. Возможно, в Риме, если говорить про мой прошлый мир, делали похожим образом, но точно не от города до ближайшей горы. Поскольку портал призван стать стратегически важным сооружением, вокруг него возведётся неприступная крепость. Дорога не только обеспечит бесперебойную доставку ресурсов и рабочих в новый мир, где вскоре начнется строительство города, но и станет быстрым путем из Серебряных Башен к будущей крепости в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Мало ли в следующий раз Нильфгаард прорвется на север. Не станут ведь эльфы делиться новым миром с ними — пройдут в портал и сломают с другой стороны... Да, кстати, о разрушение с другой стороны. Создание Врат — именно так называются подобные порталы, требует наличие арки с двух сторон. Эти арки зачаровываются с помощью масштабных ритуалов и в последствие соединяются. Так что эльфам потом возводить проход в другом мире. Я открою портал, чтобы туда прошли около пятидесяти эльфов и построили деревню, рядом с которой будут возводить арку Врат. — Примерно? — я решаю уточнить. — Тебе ведь должны были дать временные рамки. — Около месяца на основные работы. Дальше наступит время ритуала. — Понятно, примерно полтора месяца мне ждать. — А как же перемещение работников? Мы начали собирать эльфов, включая группу чародеев, коим предстоит отправиться в другой мир и создать Врата с той стороны. — Да-да, я помню. И когда от меня это потребуется? — Я бы сказала — неделя, максимум десять дней. Мы обговариваем с чародеями план пребывания. — Начало и конец блатхе, — обговариваю примерные отметки по датам, когда мне понадобиться вновь навещать Серебряные Башни. — Как раз к празднику закончим приготовления. В конце блатхе — местного месяца, включающего в себя большую часть мая и июня, празднуют День Летнего Солнцестояния. На старшей речи этот праздник именовался Мидаете. Подобно многим другим, он был позаимствован кметами у эльфов. Мидаете считался днем почитания летних святынь, когда воздавались хвалы солнцу и жизни, признавая при этом неизбежность смерти. Однако среди кметов существовали и причудливые обычаи, связанные с этим праздником, такие как обнаженные танцы девушек в полях с вечера до захода солнца. Вспоминаю, как во времена нашей обыденной жизни двух чародеев в Венгерберге, а позднее в Туссенте, Йеннифер неизменно просили благословить посевы в этот праздник. Считалось, что в это время солнечная энергия особенно благотворно влияет на урожай. — Приложим все усилия, чтобы успеть, — кивнула эльфийка. — Беллетэйн уже не за горами. Я намереваюсь собрать чародеев и в этот день пробудить дремлющее Место Силы под Вратами. В первые дни после Цветения магическая аура в мире усиливается, благоприятно влияя на проведение ритуалов. Это идеальное время для пробуждения Места Силы, которое в будущем будет питать Врата. Именно на этом месте, где было найдено Место Силы, планировалось возведение Врат. — Ох, не напоминай. День рождения Йеннифер, а также Цириллы. Дочь и сын отправятся в Цинтру праздновать день рождения принцессы, а я останусь на весь день во власти супруги. — Вы все еще празднуете дни рождения. Мне трудно это понять, я живу слишком долго, чтобы считать годы. Со временем начинаешь осознавать, что дата твоего рождения несет в себе гораздо больший смысл, чем просто появление на свет. На ее лице отразилась грусть. Тревожные мысли овладели Франческой. Я осторожно обнимаю ее одной рукой в знак поддержки. — Что ж, мы рождаемся только один раз, а дата рождения наступает каждый год. Многое может случиться за столь долгий период жизни. Что не так с твоей? Я имею в виду дату рождения. Кстати, когда ты родилась? — Ох, мой день рождения... Он также пришелся на праздник, на имбаэлк — день, предвещающий начало весны. А весна — начало войны. — Франческа перешла на шепот и уткнулась лицом в мою грудь, — Мне навсегда запомнился имбаэлк тысяча шестьсот первого года, когда я, будучи глупой дурочкой, последовала за Аэлирэнн и чуть окончательно не погубила свой народ. Мы продолжали стоять в обнимке и смотреть на город. Каждый думал о своем. Она сокрушалась о наболевшем прошлом. Я задумался неминуемом будущем. — Ты перестал ходить с мечом, — заметила эльфийка, прервав затянувшееся молчание, но не прерывая объятия. — Пришлось с ним попрощаться во время битвы. Жалко, хороший был. Эльфийка тихо рассмеялась и потянула меня за собой внутрь дворца. — Пойдем, выберешь самый лучший из нашей сокровищницы. *** В центре разрушенного моста, проходящего через скалу и ведущего на территорию замка Стигга, стоял, закутанный в плащ с капюшоном, лейтенант Дикой Охоты. Рядом с ним, стоя на одном колене и исследуя остатки льда, созданного первородной магической энергией, Креван изучал произошедшую здесь аномалию. Создатель истинного гена Старшей Крови поднялся и посмотрел на своего бывшего ученика. — Белый Хлад, — бесстрастно произнес Креван, он же Аваллак’х. — Я вижу, что это Белый Хлад. Кто смог открыть и закрыть разлом, не дав ему разрастись? — нахмурился Карантир. Про себя, испытывая мимолетное недовольство, он подумал: «Даже я не смог закрыть подобный разлом в нашем мире. Это, несомненно, сделал потомок Лары». Белый Хлад, астральный холод, обладал способностью заморозить мир, если ему позволить проникнуть в него и не закрыть проход. Его можно было ошибочно принять за ледниковый период, о котором были осведомлены и эти два эльфа. В мире, населенном Народом Ольх, Белый Хлад неумолимо продвигался с противоположного конца, постепенно сковывая все вокруг. Лед и снег, порожденные им, не таяли под солнечными лучами, и только постепенное воздействие мировых энергий или, возможно, магия существ могли растопить их. Однако это не останавливало его продвижение. Хлад возник в их мире во время войны с единорогами. Вероятно, эти существа, осознав тщетность своего противостояния эльфам, решили уничтожить весь мир таким образом. Эта теория подкреплялась тем, что большинство единорогов покинуло гибнущий мир почти сразу же, стоило этой аномалии только появиться. По приблизительным расчетам Кревана, до ледяного оцепенения планеты оставалось не более столетия по меркам того мира, где время текло медленнее, чем в их собственном. — Тот, кто покорил Старшую Кровь, — ответил Аваллак'х. — Предположения подтвердились: Венгербергом правят потомки Оберона. Старший чародей снова обратил свой взор на оледеневший узор, возникший на месте замка. Лед медленно таял, постепенно освобождаясь от астральной стужи. Вскоре здесь останется лишь искореженная гора. — Доложи королю о наших находках. Я останусь здесь на некоторое время. — А что насчет поисков Эредина? — Он либо томится в темницах, либо уже мертв. Пусть король решит, продолжать ли поиски или прекратить их. Карантир кивнул бывшему наставнику. Он сотворил портал в свой мир и покинул разрушенный мост.