Научи меня не бояться

Намджун не должен тут находиться. В своей белой рубашке, благо хоть без галстука, и отутюженных черных брюках он смотрится не к месту. Но здесь отдыхает Сокджин со своим менеджером и парой актёров-друзей, может и не только актёров — он крайне разносторонняя личность. И Намджун смотрит со своего скромного уголка за их столиком: как они громко произносят тост за возвращение Джина в актёрскую колею, как счастливо смеются, как пританцовывают в такт клубной музыке. Сделав жест для двойного виски без льда — Намджун выпивает залпом и думает, как ему лучше поступить. Идеально — встать, уйти, не прощаясь и вернуться в одинокую квартиру. Разобрать дела пациентов с его практики, поспать. Забыть о Ким Сокджине. Но он делает совершенно наоборот, заказывая еще виски. Оно всё равно не берёт его, не в моменте, когда Джин притягивает к себе какую-то милую девушку и звонко целует её в щеку, весело рассказывая очередной каламбур. Они просто коллеги, друзья, знакомые. Джин настолько гей, насколько это возможно — для всех своих девушек он тот самый лучший друг, который подскажет какое белье заказать, какое платье лучше смотрится для коктейльной вечеринки, какой макияж подчеркнёт изящные черты лица, а не испортит, выдавая тонны штукатурки. Намджуна всегда удивляло как при всём этом никто не подозревает его в нетрадиционной ориентации. Журналы типа Вог или GQ восхваляют его утонченный вкус, рассказывая, как он возвращает розовый на мужчинах в моду и тут же пишут статьи, раскрывающие его интрижки чуть ли не с половиной существующих айдолок и актрис. Иногда Намджуну кажется, что Джин или его менеджер им просто платят, чтобы скрыть правду. Правду о том, как идеально он принимает в себя член, насаживаясь до основания, как любит покомандовать, но очаровательно разрушается стоит немного надавить ему на шею. Намджуну повезло узнать эту его сторону, повезло целовать его губы, повезло ласкать и заставлять кричать на всю пустующую аудиторию. Как за два года преподавания, никто так и не раскрыл правды о них — та еще загадка. Джун знает, что их все считают любовниками и даже делают ставки о том, кто снизу, но что происходит в действительности знает только Юнги. И, может быть, Тэхён. — Повторить, — Джун говорит это, но из-за громкой музыки ничерта не слышно. Бармен понимает его, кивая и дублируя заказ. Джин как раз встаёт, чтобы проветрится и оглядывает зал клуба, натыкаясь взглядом на него. Намджун специально занял такое место, чтобы Джин смог его заметить. С расстояния не видно, как у него может дрогнуть улыбка, как в глубине глаз мелькает и тут же исчезает испуг, но Джун прекрасно представляет всё это. Они не в первый и не в последний раз проворачивают этот трюк. Случайные незнакомцы в баре — вот вершина их возможных отношений. Потому что Джин не бросит ради него карьеру, потому что Намджун никогда не попросит этого. Он обожает смотреть как милый, добрый, мягкий и похожий на булочку Сокджин обыгрывает роли, как меняется его движения, как он играет шутов, безумного психопата, детектива или как будет повторять роль учителя. Увидев слабый кивок и то как Джин отправляется в сторону туалетов, Намджун недолго раздумывает отправиться ли следом. По-хорошему — это надо заканчивать, правильно сказать сейчас «давай сделаем паузу», самый верный для них выбор — расставание. Но прижимая в темном закутке клуба, не в туалете — это пошло, целуя плюшевые, распахивающиеся навстречу губы Намджун говорит себе — в другой раз. через месяц, второй, третий. Может быть осенью, когда Намджун будет работать в клинике дяди, а Джин будет ездить с туром по стране, раздавая автографы. — Ты пришел, — Джин, ласковый, нежный Джин, обхватывает его лицо ладонями — длинными игриво узловатыми пальцами. Намджун к нему ластится, урча. — Я думал мы всё. Закончили. — Мне сложно уйти, — Намджун вздыхает и тянется за очередным поцелуем. Он сминает мягкие губы не толкается вглубь рта языком — Джин этого не любит, трепетно обхватывает за талию, наслаждаясь её узостью и напирает, придавливая его к стене. — Может попробуем? Я не против тайных встреч. — Джуни, — Джин прикрывает глаза и соединяет их носы, — я не хочу тебя потерять, — они словно по кругу возвращаются к одному и тому же, — и мне кажется… — Мы сможем, просто давай- — Послушай, — Джин хмурится и закрывает ему рот ладонью, — дай мне закончить, — дождавшись кивка он облизывает губы и неуверенно смотря в сторону говорит. — Мне кажется, что у нас может получиться. Джун удивлённо распахивает глаза — это что-то новенькое, на такой виток их обсуждение еще никогда не выходило. Остро сожалея, что разговаривают они об их отношениях в темноте клуба, где совсем недалеко играет безумное «туц-туц», а не в одной из квартир, Намджун мычит, прося отпустить его рот. — Ты серьезно? — Есть кое-что, о чем ты не знаешь, — Джин со вздохом делает шаг назад и неуверенно оглядывается, — поехали ко мне, там поговорим нормально. Только мне надо попрощаться со всеми. Конечно он подождет. На выходе в машине — ах чёрт, он выпил, — значит около такси. Доставая телефон он как раз заказывает одно, указывая, чтобы приехало минут через двадцать. Прощаться Ким Сокджин, возлюбленный актёр Кореи, может долго, особенно когда вечеринка в его честь. Опираясь о стену клуба, Намджун закуривает, сразу делая глубокую затяжку, и думает. Может они и правда смогут — к тем девушкам, которых Джин вынужден целовать на экране, он не ревнует. Милые куколки такие смущенные и польщённые, краснеющие даже от простого жеста — когда им подают руку, — они заслуживают нежного обращения. И Джин его может обеспечить. Он не токсичный, не унижает и не бахвалится своей актерской деятельностью. Джин скромный, весёлый, он может разрядить любую обстановку, даже самую печально напряженную — Намджун влюбляется в его улыбку, его смех, то как он реагирует всем телом. Вспоминая как, они ездили на горячие источники и плескались, Джун довольно хмыкает, неистово желая повторить пережитый опыт. В этот раз он будет носить его на руках, массировать стопы после длительных прогулок, выслушивать шутливое нытье и играть в игры. Хоть все ночи подряд. Поглядывая на время, Намджун хмурится — совсем скоро такси приедет, а Джина всё нет. Можно, конечно подождать еще пару минут, но нервно смяв так и не зажжённую сигарету, он возвращается в клуб. Показав охранникам браслет-пропуск, он быстро проходит вглубь и тут же видит странную потасовку. Пробираясь между людей, осторожно толкаясь, придерживая девушек за талии, он добирается до её центра и слышит немного напуганный голос Джина: — Я не заин… отпустите, я вас не знаю, я- Не разбираясь, просто видя, как Джин пытается отцепить от себя чужую руку, Намджун сжимает ладонь в кулак и с замаха бьет по этому крайне наглому ебалу. — Джуни! Намджун повторяет удар, подминая, пристающего к его Джину, мужчину под себя. Он усаживается сверху и одним отточенным в тренировках с Юнги движением бьёт опять. Но упускает из виду, что этот бугай тут не один — Джуну прилетает сбоку. Получающаяся драка, несколько на одного плюс охранники, которые пытаются их растащить — не лучшая реклама для возобновления карьеры Сокджина и это, блядь проблема. Потому что меньше всего Намджун хочет доставлять ему неудобства своим вниманием, своей защитой. Даже если это оправдано. — Нет-нет, он пытался меня защитить, — бессильно рыча из крепкого захвата охранника, слизывая с разбитой губы кровь, Джун фокусируется на Джине и его словах. — Да, вот тот, — он кивает на него и пытается дотянуться, но его мягко отталкивают. — Ким Намджун, да, он… Часть слов пропадает, потому что музыку выключили, но в общей суматохе все равно шумно. Джин его защищает, но охрана и приехавшие на вызов менты однозначно не заинтересованы в том, чтобы разбираться здесь и сейчас кто виноват, а кто нет. Намджун позволяет себя увезти, позволяет усадить в обезьянник, просит сделать один единственный звонок и только с третьей попытки дозванивается до Юнги.

***

— Вот, — Юнги настойчиво, но осторожно пихает его в плечо, заталкивая в дверь распахнутой квартиры Джина, — отдаю не в целости, но надеюсь ты сам разберёшься с этим. — О господи, Джуни! — Джин суетится, немного паникует, благодарно кивает Юнги, желая ему спокойной ночи и, наконец, обнимает его. — Сильно больно? — Совсем не больно, — Намджун чувствует себя дураком — он улыбается, когда Джин помогает ему раздеться и даже разуться — «у тебя больная поясница, не напрягайся». — Я люблю тебя. — Дурак, — Джин красиво краснеет, смущаясь, но это не сбивает его с запланированного спасения Намджуна. Он отводит его в ванную, где промывает раны, дёргаясь на каждое шипение, но всё равно упрямо продолжая обрабатывать царапины. Губа ноет и во рту всё равно скапливается неприятный металлический привкус. Джун любит мясо с кровью, да, но не когда эта кровь его собственная. Неосознанно облизывая ранку, он делает сам себе больно, но никак не выдаёт дискомфорта. Не хочется беспокоить Джина еще больше. — Покажи руки, — Джин, наклеив последний пластырь на бровь, осторожно обхватывает его грубые ладони своими тоненькими и цокает, — совсем никуда не годится. Ты врач, Джуни, да, не тела, а души, но тебе необходимо беречь себя. И вот как ты этим, — он проводит рядом с покрасневшей костяшкой, — не будешь отпугивать пациентов? Дурак, там была охрана же, да и менеджер был рядом, я был в безопасности, и- — Он не отпускал тебя, — для Намджуна этого достаточно. Он пожимает плечами и старается не кривиться, когда Джин осторожно обрабатывает его руки. — Ненавижу, когда тебе причиняют боль. — Но причиняешь её мне сейчас, — ворчит он явно для вида — судя по тому как покраснели кончики ушей, ему приятна забота, приятно что есть тот, кто его защитит. Именно ради этого Джун всегда будет вмешиваться даже в ущерб себе. — Хорошо, что ты приехал, мне спокойней. — Юнги настоял, — Джун грустно улыбается и пытается пошевелить пальцами, чтобы понять насколько всё хуево. — Нормально, — он сгибает ладони в кулак, чувствуя лишь слабую пульсацию, — жить буду, особенно когда меня осмотрел сам доктор Чхве. — Господи, — Джин моментально смущается, закрывая лицо ладонью, — ты смотрел эту дораму, господи, она же, я же, о нет, Намджуни, заче-е-ем. — Ты там такой очаровательный, — Намджун смеётся и притягивает Джина к себе за талию. Он прижимается не разбитым уголком губ ко лбу. — Такой юный, совсем невинный, твоя первая работа? — Вторая, — Джин охотно расслабляется в его руках, прижимая в ответ, — первая это где я играл плохиша школьника, мне было сколько? Семнадцать? Восемнадцать? — Намджун довольно поглаживает его по спине — они тут одни, могут позволить себе всё что угодно, но наслаждаются тихим моментом нежности. — Помню, как мне для роли надо было наорать на учителя математики и в тот же день — сдавать контрольную в настоящей школе и да, тоже по математике. — Не перепутал задания? — Намджун ловко проскальзывает ладонью под футболку и прижимается к теплой коже. Джин, нежный и отзывчивый, довольно мурчит и повторяет за ним, прижимаясь к его талии. — Перепутал, — Джин тихо смеётся. — Не переодеваясь, в форме несуществующей школы, я вваливаюсь в класс, тупо смотрю на всех сидящих одноклассников, потом на учительницу Пак и говорю что-то типа: «это что, у нас все батанами заделались? Где Сан и Хёнги, нас ждут за школой». Меня, конечно попытались приструнить, — Джин громче хихикает, проскальзывая ладонями выше, до лопаток и поднимает голову для лёгкого поцелуя. Намджун отвечает, осторожно двигая губами, стараясь лишний раз не тревожить ранку. — Но я уже вошёл в раж и, значит, подхожу, закидываю рюкзак учителю на стол, сбивая на пол все тетради, стаканчик с ручкой… до сих пор помню, как они падали на пол, рассыпаясь. И отвечаю, мол, «а вас, Амкхэ*-ним, никто не спрашивал». — О господи, — Намджун закрывает глаза, стараясь сдержать широкую улыбку — она неизменно потревожит губу, — прям так и сказал? Прям «сука»? — Меня не выгнали из школы только потому что наличие у них ученика-актёра повышало какой-то там социальный рейтинг заведения, — Джин качает головой и Намджун зависает на то, как отросшие прядки качаются из стороны в сторону, делая его нереальным. — Мне запретили рассказывать эту историю на всех тв-шоу, так что теперь это наш с тобой секрет. — Один из множества, да? — Намджун неохотно убирает ладонь с поясницы и касается джиновой щеки. — Что ты хотел мне рассказать в клубе? — Давай пойдем в спальню, — нехотя отстраняясь, Джин дёргает носиком, принюхиваясь, — но ты можешь ополоснуться сначала, как-то нахождение за решёткой не делает тебя более, м-м-м… — Я понял, — Намджун осторожно целует его и настраивает воду. Джин мельтешит рядом, помогая снять брюки и рубашку, ловя выскользнувший из кармана галстук. На вопросительный взгляд, он поясняет: — Я и так выделялся в клубной толпе, будь на мне галстук — было бы всё еще хуже. Дашь мне мой халат? Намджунов халат появился тут в один из дней, когда по неосторожности он порвал аккуратный розовый джинов. Они купили парный комплект из темно-синего и нежно-розового, но на виду висит только один. Менеджер, конечно, знает, что они вместе, но в квартиру приходят и друзья, и коллеги, которые не в курсе ситуации. И менять что-то Намджун пока что не готов. В Корее общество, безусловно, стало толерантнее, но к медийным личностям еще слишком много внимания, чтобы так просто можно было в каком-то интервью взять и сказать: «здравствуйте, я Ким Сокджин, гей и состою в отношениях». Стараясь не намочить ранки, Джун быстро ополаскивается, пользуясь ягодным джиновым гелем. Растирая губкой ребра, он морщится — один из ударов пришёлся именно сюда и завтра тут расцветёт довольно яркий синяк. Так же осторожно обтираясь и надевая халат, Намджун сначала идёт на кухню, нуждаясь в стакане воды. Он выпивает полтора, прежде чем решает взять кувшин в спальню. — Ого, — держа в руках пару стаканов и кувшин, Намджун осматривает лежащего на постели Джина. — Ты явно меня ждёшь. — Прежде чем мы… — Джин запахивает шёлковый халат и садится ровнее. — Я всё же хочу рассказать тебе, — Джун кивает, ставит принесённое на тумбочку рядом с кроватью и осторожно заползает в центр, усаживаясь по-турецки напротив. — Ты знаешь, что я не тот человек, который будет продумывать план с большой перспективой — они постоянно у меня рушатся. — Да, — Намджун кивает, — ты хотел исполнять трюки сам и брал для этого курсы, но в итоге сломал руку. Или, когда… — Ну достаточно, — покраснев, он смущённо отворачивается, — суть ты уловил. Но я поговорил с Бомгю… — услышав имя менеджера, Джун напрягается. Этот человек ему симпатичен, хотя он и любитель совать свой нос куда не просят. — Тот список приглашений на роли, что я читал почти месяц… там есть одна роль, довольно, интересная. Джин обхватывает себя ладонями и сжимается, становясь на вид маленьким и крошечным, похожим на надутого хомячка. Намджун не сдерживает порыва и льнёт ближе, обнимая и прижимая его к себе. Он даже насильно укладывает их рядом, притягивая к себе хёна за талию и поглаживая, успокаивая. Чтобы Джин не решил — он его поддержит, он уже давно привык к его порывистой натуре и просто старается сглаживать углы, придерживая на поворотах. — Хей, чтобы ты не решил, всё будет хорошо, — поцеловав лоб, Джун притягивает его ближе, устраивая подбородок на макушке. — Я всегда буду на твоей стороне. — Это роль гомосексуалиста, — Джин судорожно вздыхает и вздрагивает в его руках, готовясь, видимо, к чему-то плохому. Но Намджун только спокойно поглаживает его по спинке. — Учитель, который влюблён в своего ученика и старается игнорировать чувства между ними, но к концу дорамы проигрывает. Там еще есть побочные сюжетные линии, но основная суть именно в этом. Я согласился. — Ты уверен, что тебе это надо? — Нам это надо, — упираясь ладонью в грудь, Джин отклоняется достаточно, чтобы внимательно посмотреть ему в глаза. — Я знаю журналюг, они будут расспрашивать меня об ориентации, повлияла ли роль на моё гетеросексуальное сердце и всё в таком духе. Мы с Бомгю отследим тенденции и реакции фанатов, а потом я просто сделаю каминг-аут. — Ты можешь потерять возможность играть, Джин-а, — Намджун ласково касается его щеки и осторожно целует. — Это твоя страсть, ты прирожденный актёр, ты уверен? — Я не могу потерять нас, — отвечая на поцелуи, Джин обнимает его за шею и льнёт ближе. — И я не хочу скрываться в том, как искренне влюблён в тебя. Если всё будет плохо — мы сможем просто уехать, в штатах к этому относятся куда проще, а тебя, как психолога азиата возьмут куда угодно. — Ты не любишь планы, но продумал уже так далеко. — Я люблю тебя и ради этого чувства я готов продумать хоть на жизнь вперёд, — Джин трепетно прижимается и откидывается на спину, притягивая на себя Намджуна. Услышав резкий шипящий звук, он быстро ориентируется и говорит: — Так, спать, Ким Намджун, для скачек мы оба слишком уставшие, а ты еще и слишком побит. — Как прикажешь, принцесса, — устраиваясь сбоку, обнимая и прижимая к себе ласкового Джина, Намджун хочет верить, что у них всё получится. Главное доверять друг другу и не отказываться от шансов быть вместе.