Научи меня не бояться

Чонгук целует его первым. Притягивает Тэхёна за шею и жадно впивается в губы с долгим отчаянным стоном. Он обнимает его, крепко обхватывает за талию и делает медленные шаги назад. Тэхён чувствует себя привязанным барашком, потому что, следует не глядя, доверяя. Можно сколько угодно психовать, ревновать Чонгука к его бывшим, не состоявшимся, тем кто хочет заарканить такого красавчика и повесить на пальчик кольцо, но вот что он знает наверняка. Несмотря на свою ветреность — Чонгук не тот, кто предает, не тот, кто встречается с несколькими и не тот, кто будет врать о чувствах ради секса. — Гук-а, — Тэхён стонет, позволяя себя раздеть и раздевая Чонгука в ответ. Он жадно льнёт, стараясь успеть потрогать того везде: ощутить крепкие мышцы под пальцами, сжать тонкую талию, скользнув ладонями ниже и обхватить подтянутые ягодицы. — Это не просто секс? — Ты никогда не был просто сексом для меня, Тэхёни, — Чонгук целует его шею, прикусывает плечо и толкает на постель, нависая сверху. — Кто угодно — да, но ты для меня всегда был больше. Мне жаль, что я так психанул, ты… ты для меня всё, Тэ. Тэхён заливается краской — он чувствует, как жар расходится от шеи выше, заставляя пылать лицо и как тут же спускает ниже, покрывая тело стыдливым румянцем. Спрятав лицо в ладонях, он протяжно стонет, ойкая в конце — Чонгук, не теряя времени, продолжает его раздевать, стягивая джинсы с бельём. Подсматривая сквозь пальцы, Тэхён видит, что сам он тоже раздевается догола тут же наваливаясь сверху. — Как ты хочешь? — Чонгук целует его шею, оглаживает большими пальцами тазовые косточки, покусывает острый разрез ключиц. Его тяжелое дыхание обжигает и заводит Тэхёна с неимоверной силой. Когда они переспали в первый раз, по пьяни, едва ли что, помня на утро, Чонгук трахал его жестко и сильно, прижав грудь к постели. — Оседлать тебя, — Тэхён не пытается даже повалить Чонгука, терпеливо ожидая, когда тот сам поменяет их местами. Оказавшись сверху, чувствуя, как между ягодиц достаточно уверенно умещается горячий член, Тэхён, суетясь, достаёт новую баночку смазки и презервативы. — У тебя, я вижу, всё готово? — тон странный, с вкраплениями ревности и сдерживаемой злости и Тэхён решает немного подразниться, игриво прикусывая край презика и неторопливо откручивая крышечку смазки. — Тэхён. В том, как он произносит его имя — предостерегая, как кладёт ладонь на бедро — обозначая, как смотрит — пронзительно и жестко — Тэхён, в действительности видит лишь уязвлённое эго. Не собираясь отвечать, он заводит ладонь за спину и принимается быстро и ловко растягивать себя, едва сдерживаясь от желания зажмуриться. Ему нравится ощущение пальцев в заднице, как они проникают с каждым разом все глубже, как натягивают нуждающиеся в чем-то большом и толстом мышцы ануса. — Ничего не дашь мне? — Чонгук звучит обиженно, но это не мешает ему завороженно смотреть на дрожащего на его коленях Тэхёна. Не выдержав, он шлёпает по бедру, резко и без предупреждения — мгновенно подхватывая выпавший из приоткрывшегося рта квадратик презика. — Вот, — Тэхён кивает на защиту меж его пальцев, — натянешь на свой член чехол. — Это ты о себе? — Тэхён лягает его пяткой, но Чонгук только смеётся, разрывая презерватив и поигрывая сжатым кругляшком, перекатывая его меж пальцев как монетку. — Меня они не интересовали, Тэ. — Ты серьезно хочешь обсуждать тех баб, когда я себя растягиваю? — Тэхён резко дёргается, задевая краем пальца простату и выгибается, довольно постанывая на выдохе. Он уже хочет в себя что-то побольше и погорячее, но в идеале — подготовки сейчас мало. — Хоть слово скажешь о них, Чон Чонгук и я не подпущу тебя к своей заднице никогда. — Сказал ты, сидя голым на мне и нетерпеливо ёрзая, — Чонгук садится, придерживая Тэхёна за талию, не давая тому соскользнуть на постель. — Какая самоуверенная ягодка мне попалась. Они немного меняют положение, так, чтобы Чонгук мог опираться спиной о спинку дивана, а Тэхён мог использовать его плечи как опору. Нетерпеливо двигая уже тремя пальцами, он втискивает мизинчик, шипя от резкого ощущения натянутости, но быстро привыкает. Готовиться слишком долго не в его стиле. — Натягивай, — выдыхая, Тэхён пытается приказать, но получается плохо. Голос, глубокий и низкий, сейчас поднимается не выше, переходя в скулёж с нотками отчаянья. Как давно он хотел на трезвую голову оседлать этот член, ощутить внутри каждую венку, неровность или изгиб. Будучи пьяным, он не получал и половины кайфа который охватывает его сейчас. — Да какого чёрта ты возишься так долго- — Ты же не хочешь, чтобы он соскользнул и застрял в тебе, — Чонгук огрызается, но заканчивает быстрее, помогая Тэхёну принять его до конца. — Вот так, крошка. Тэхён довольно стонет, закидывая голову. Дрожащими пальцами он нащупывает широкие плечи Чонгука, чтобы ухватиться за них, опереться и начать двигаться, но соскальзывает по груди вниз. Член внутри приятно растягивает, наполняет настолько полно и глубоко — как никакая игрушка раньше не могла. Тэхён скребёт ноготками по чонгуковой груди, стараясь хоть за что-то уцепиться и не может — отвлекается на жаркий сбивающий с мыслей чужой пульс, ощутимый даже так. — Мне казалось ты хотел поскакать на мне? — Чонгук говорит это насмешливо, меняя их местами. Нависая сверху он крепко подтягивает к себе Тэхёна за бёдра, укладывая ноги на талию, и начинает сразу же с резкого быстрого темпа. Мощными короткими толчками, он каждым движением выбивает из Тэхёна стон, переходящий в крик и любые гнилые мысли, которые теплились в его головушке раньше. Чонгук трахает его превосходно, меняя темп, угол проникновения, но совершенно не позволяя даже дёрнуться или как-то поменять положение. Лежащему перед ним, под ним, Тэхёну остаётся отчаянно цепляться за простыни, комкать их в руках, выгибаться, в попытках насадиться глубже и крутить задницей, желая в полной мере ощутить доставшийся ему член. — Так хорошо, Гук-а, ах, — Тэхён закидывает одну руку за голову, цепляясь за деревянный каркас кровати под матрасом. — Но я совсем скоро, ах. Тэхёна ощутимо потряхивает, и он совершенно не хочет кончать — в отчаянной попытке оттянуть оргазм, он сжимает основание члена, но это только быстрее доводит его до конца. Чувствуя, как Чонгук продолжает в нём двигаться, он сильнее сжимает мышцы, не выпуская и затрудняя толчки, но как будто хоть что-то может его остановить. С рыком, Чонгук выходит, переворачивает его на живот и так же плавно и на всю длину входит обратно. Повторяя еще несколько раз такое глубокое и грубое проникновение, Чонгук тоже изливается, успевая снять презерватив и кончить прямо на чуть припухшую, покрасневшую дырочку. — Блядь, — Чонгук падает рядом, на спину, пытаясь отдышаться, — прости. — Ты извиняешься за секс? Ты ебанулся? — приятная нега, растекающаяся по телу, тут же сходит на нет. Выругавшись, Тэхён пытается собрать себя, чтобы встать и, пожалуй, найти биту, чтобы как следует приложить о нее Чонгука. Хоть обоснованно будет стукнут, но. — Что? Нет! — подпрыгнув на месте, Чонгук тянется за поцелуем. — Господи блядь, нет, я за то, что продолжил после того как ты кончил. Типа, — мягко чмокнув не сопротивляющегося Тэхёна, он говорит уже спокойней, — не всем это нравится. А я не спросил и просто- — Ты ебанулся, — Тэхён падает на кровать лицом вниз и стонет, радуясь, что звук заглушен матрасом. — Чонгук. Если мне что-то не нравится — я прекрасно даю знать об этом. — Чувствуя, как горит лицо, он отворачивается в противоположную от Чонгука сторону и тихо добавляет: — Чисто для справки — мне нравится немного… экстра. Понимаешь? — Когда толстый, длинный… — У меня есть драконье дилдо, — словно смиряясь с неизбежным, Тэхён с кряхтением встаёт с кровати и идёт к шкафу, — и такое, что надувается если на него жмакать, — он роется в коробках, доставая одну из них. — Вот, ознакомься, раз уж мы теперь вместе. Наблюдая как на лице Чонгука расцветает счастливая улыбка и не хватает разве что крутящихся ромашек вокруг, как в аниме, Тэхён качает головой и махнув рукой, голый, идет ополоснуться. Он точно не против еще парочки заходов, может даже не только в постели, но остывшая сперма неприятно стягивает кожу и от неё надо бы избавиться. Позволяя воде смыть пот и грязь, он довольно подставляет лицо под немного прохладные струи, невольно представляя, что так бы на него могли кончать. Облизнувшись и поморщившись от вкуса пресной воды, Тэхён выходит из душа, обтирается, но не одевается. — Еду ищешь? — оценивающе проскальзывая взглядом по крепкой подтянутой фигуре, Тэхён особенно засматривается на ярко выделяющиеся мышцы спины. Лопатки продолжают двигаться, пока Чонгук пытается что-то достать их холодильника. И, блядь — это эстетично. — Не, — с победным криком, Чонгук достает их с Чимином собственноручно сделанный лимонад, — еду я заказал, будет минут через сорок, искал что попить холодного. — Обернувшись он удивленно рассматривает ничем не прикрытого Тэхёна. — У нас голый день? — А ты думаешь мне одного раза мало? Курьер приезжает на десять минут раньше и Тэхён впервые его за это ненавидит — стоя раком, елозя коленками по полу, он меньше всего хочет выпускать чонгуков член, который почти довёл его до второго оргазма. Но ждать вечность под дверью их не будут, так что приходится смириться. Чонгук даже не удосужился вставить ему что-то вместо себя — просто шлёпнул перед тем как выйти, встал и ушёл. Неблагодарный маленький ублюдок, заставляющий Тэхёна изнывать от желания. Перевернувшись на спину, чтобы дать коленям отдохнуть, Тэхён вставляет в себя два пальца — они входят свободно и не приносят и каплю того удовлетворения, которое приносит член. Недовольно извиваясь и ворча, он пытается найти идеальный угол для стимуляции простаты, но не получается. Словно он уже впал в небольшую зависимую петлю от Чонгука. Ёнтан, запертый в чиминовой комнате, недовольно скребётся и здесь, лёжа на полу — это слышно излишне чётко. — Ты как щеночек, потерявший руку, которая его гладит, — Чонгук бросает на диван свёртки с едой и поверх них — мягкий шёлковый халат, — надеюсь Чимин никогда не узнает, что мой член касался его вещей. Проникая уже полюбившимся им обоим резким движением до самого конца, Чонгук выбивает из Тэхёна дух и возможность здраво мыслить. Все отходит на второй план: и скулёж Тани — теперь его перебивает скулёж Тэ, и мысли о халате Чимина, и собственное неудовлетворение. Последнее особенно сильно удаётся забыть, когда чувствуешь движение члена в себе. Толстый, крепкий, он как молоток долбится в одну точку, доводя Тэхёна до особенно громкого крика. Выгибаясь и стуча кулаком по всему, что под него попадает, он получает самый лучший второй оргазм уже желая третьего. Чонгук сгибает его едва ли не пополам, догоняясь следом и сильно смыкает зубы на округлом плечике, кончая. Долго и плотно — так, как Тэхён не отказался бы быть заполненным горячей спермой, но между ними всё еще есть презерватив и парочка нерешенных вопросов в отношениях. Недовольно постанывая, когда Чонгук выскальзывает из него, в этот раз заботливо вставляя после себя большой палец, не давая сразу ощутить себя покинутым, Тэхён открывает слипшиеся глаза. Лампа с потолка не слепит благодаря закрывающей её голове Чонгука. Он широко улыбается, убирая ладонью свисающую чёлку. Выглядит дохрена довольным и сытым — Тэхён жмурится в ответ и потягивается, слыша как хрустит позвонок. — Ты меня бросил, — получается не так обвинительно, как хотелось, но все равно капризно. И Чонгук на это клюёт как рыбка на самую вкусную наживку. — Ты хотел, чтобы курьер зашел внутрь и увидел, как я тебя трахаю? — Тэхёна бросает в дрожь от одной фантазии об этом и да, может быть он не был бы против. — Или хотел, чтобы он был вторым после меня? Чонгук отстраняется и подаёт руку, помогая Тэхёну встать. Его слова звучат как шутка, но шутка с предостережением — маленькая ревнивая штучка. Тэхён довольно мурчит, наклоняясь, чтобы разобрать пакеты. Он знает, что сейчас его задница выглядит особенно привлекательно — покрасневшая, после секса на ковре, может быть с отпечатком шлепка. А мелькающая меж ягодиц розовенькая дырочка должна манить Чонгука особенно сильно. — Ты блядское совершенство, Ким Тэхён, — словно смиряясь, Чонгук стонет и падает на диван, широко расставляя бёдра и во всей красе давая полюбоваться на свой даже опавший, немаленький член. — Может в душ вместе? Для третьего раза под водой они оба еще не готовы, но это совершенно не мешает им целоваться, щекотать друг друга и заливисто хохоча, выскочив влажными, играть в салочки. Чонгук ловит Тэхёна у кухонной стойки, крепко обнимая за талию и прижимаясь лбом ко лбу. — Я люблю тебя, Тэ, — слова, такие простые, такие желанные, выскальзывают из рта Чонгука как что-то само собой разумеющееся. — И ты это прекрасно знаешь, да. — Не жди от меня ответного признания сейчас, — фыркнув, Тэхён отворачивается, надеясь скрыть густо покрасневшие щеки и наверняка слишком буквальные сердечки в глазах. — И вообще я жрать хочу, ты меня истощил и даже не дал питательного белка! — Ты всегда можешь взять его сам, — Чонгук оставляет маленький поцелуй в уголке губ и отпускает. Он сам накрывает на стол, пока Тэхён выпускает паникующего Ёнтана и садит его на диван между ними. И сам же прибирается после, когда, наевшись они уже готовы приступить к третьему заходу. Тэхён в этот раз готов оседлать и нормально вдоволь наскакаться, совершенно не спеша куда-то вперёд. Он понимает, что завтра задница будет чертовски гореть, а ноги отказываться ходить, но вот в чем прелесть выходных — ему никуда не надо. Так что насаживаясь до самого конца, в этот раз уверенно держась за плечо, Тэхён не сводит внимательного взгляда с Чонгука. Ладони, придерживающие его за талию, не сжимают до боли, не давят, они как приятное дополнение в этот раз. Тэхён двигается медленно, желая распробовать момент до самого конца, насладиться видом дёргающегося кадыка, вздувающихся совсем не от злости венок, отчетливо пульсирующей жилки на шее. Он проводит второй ладонью по чонгуковым волосам распутывая их, перебирая и слегка оттягивая вбок, довольно хмыкая, когда слышит в ответ шипение. — Нравится дразнить меня? — Чонгук двигает бёдрами, сбивая Тэхёна с размеренного темпа, но не мешая дальше. Он откидывается на спинку дивана и широким жестом головы убирает с лица растрёпанные проворными тэхёновыми пальчиками прядки. — Мне вот нравится, — не дожидаясь ответа, светски говорит Чонгук, словно это не на его члене сидят, — и дразнить тебя, и когда ты дразнишься. — Почему? — Это то внимание, которое ты мне всегда давал, — склоняя голову набок, говорит Чонгук и прикусывает губу. — Мы всегда могли обсудить с тобой всё, даже когда у меня… ну не важно, — он хмыкает и Тэхён предупреждающе щурится. Если этот дебил сейчас заведёт речь о грёбаных мондавошках — он его задушит. — Но, — прокашлявшись, Чонгук продолжает мысль, — но это было не то. Когда ты меня дразнил, то словно желал быть больше чем другом. — Я и желал, — Тэхён лениво пожимает плечами и довольно стонет на особенно глубокое проникновение. После двух раз его задница особенно чувствительная и он наверняка может кончить даже так, просто сидя на члене и время от времени сжимаясь на нём. — Просто ты всегда был увлечён не мной. — Я всегда был увлечён тобой, — не соглашается Чонгук, но неохотно поясняет: — просто никогда не понимал этого. — Как и я, — кивает Тэхён и его начинает подташнивать от этого сопливого разговора — он проходится ровно по грани его терпения, — а теперь трахни меня нормально Чонгук и пойдём спать. Словно он только и ждал этой просьбы — Чонгук моментально заваливает Тэхёна на диван, посмеиваясь над удивлённым вскриком и берётся за него всерьёз. Этот раз самый долгий — они находят удовлетворяющий их обоих темп и Тэхёну даже удаётся подмахивать, не сбиваясь. Сил стонать на каждый глубокий толчок нет, но тяжелое дыхание, смешивающееся с влажными сочными звуками соприкосновения их тел, ничуть не хуже заполняют пространство комнаты. Тэхён закидывает одну ногу Чонгуку на плечи, проклиная свою не самую лучшую растяжку, но так проникновения получаются особенно глубокими и полными. В этот раз они тоже с защитой и Тэхён ненавидит как отчетливо чувствуется латекс, а не скрытый им бархатный гладкий горячий член. После того как Чонгук проверится и предоставит ему все доказательства своей верности — они трахнутся без всяких. Тэхён хочет, чтобы его заполнили до краёв, может даже несколько раз, он думает о том, чтобы ходить с пробкой и удерживать в себе горячее семя. Тэхён доводит себя до финала этими мыслями, отрешаясь от неприятного скольжения латекса внутри. Он не касается своего члена и кончает почти насухо, содрогаясь и выгибаясь особенно долго, наслаждаясь как Чонгук продолжает вбиваться и кончает внутрь. — Надо забрать Тани, — задыхаясь, находясь на границе сна, Тэхён считает своим долгом обозначить что спать он будет с обеими своими псинами, — у него сегодня день стресса. — Я хочу трахнуть тебя утром, — недовольно ворчит Чонгук, покидая его задницу, но всё же смиряется. — Ладно, просто выставлю его за дверь до того, как начну будить тебя минетом. — Договорились.