Крайний – не последний

— Мы, конечно, молодцы, но главная звезда этой базы — мой отец. Какой-же это отбитый на всю голову чёрт!.. Вы думаете, что маску он носит просто так?! Нет, он прячет там свою отбитую голову. Он — безумный учёный. Причём, безумный учёный — это наиболее точное и наиболее мягкое описание одновременно. Из него не делали психа, который кривляется. Он учёный, который смотрит на всех остальных свысока. Он методичен, расчётлив, не учтив, вежлив. Он совершает ужасные поступки, но полностью отдаёт отчёт в своих действиях, — подперев голову ладонью, сказал Амурад. Его отец — единственное существо, способное совершать откровенно ужасные поступки, полностью отдавая себе отчёт в том, что происходит. Ужасные поступки накладывают отпечаток, помогая ощущать холодную, как космос пустоту под сердцем. И именно эти поступки открыли портал в иную реальность, с выходом в неизвестные вселенные, где никого кроме посланных первопроходцев. Но с такой мелочью, как вид на космос в отсутствие кого-то помимо сослуживцев, вполне можно смириться, если ты не на опытном столе и не в опале. Ганданс был с этим солидарен, да и работа ему начинала нравиться. Ещё недавно, всего три-четыре года назад, Амурад и его коллеги были так называемым подотделением, частью отделения департамента по выявлению и регистрации теневого населения Сириуса. Он осуществлял надзор за миграцией и эмиграцией, что подразумевало смену гражданства, контролировал урегулирование споров и конфликтов между имеющими и не имеющими гражданство, содействовал устройству такого населения и защищал от нежелательных элементов в этой области. Но постепенно это подразделение отделилось от департамента, когда Амурад вознамерился сбежать. Сослуживцы пошли за ним и покинули базу, оставив документы. Они обосновались на космическом полигоне, который когда-то предназначался для защиты космической границы именно Сириуса, территории, которая не включала другие планеты и принадлежала Сириусу изначально, была личной. Этот полигон был пустым из-за ненадобности почти с самого начала империи. Пришедшие обосновались здесь и продолжило самостоятельно защищать границы космического пространства, не находясь в подчинении от центра. База данного отделения как бы потерялась, но о них и не вспомнили пока система работает отлично, или пока они сами не заявят о себе. Можно сказать, они сбежали. В данное отделение бежали многие, не являющиеся гражданами большой Сирийской империи, так как здесь, по сути, ликвидировалась бездомность, и бомжами себя называли, называли те, кто жил в отнюдь не дешёвеньких предоставленных когда-то государством отнюдь не в тесных комнатах с самым простым набором сантехники, кондиционером, поддерживающим оптимальную для здоровья температуру и влажность воздуха, с тивикомом на каждого члена отделения, системой пожаротушения и аварийной сигнализацией, с персональной техникой для осуществления индивидуальных обязанностей на каждого работника и общей — для работы отделения в целом, далеко не примитивной выдвижной мебелью, до прибытия хозяев и гостей маскирующейся в стенах, со встроенными автоматическими грязеочистителями, с продуктопроводом, поставляющим бесплатную еду с полным набором необходимых питательных веществ. Сюда бежала «бомжевать» молодёжь, отказывающаяся от родительской помощи; вечные студенты, так и не научившиеся зарабатывать на жизнь; а ещё фанаты науки или искусства, у которых полно денег, но жалко времени на налаживание быта; наконец, отбросы общества: наркоманы и иные токсикоманы, неработающие и лудоманы. И из всех из них сделали первоклассных специалистов. И всем после выхода отделения из департамента занимался Амурад. Есть только поставленные тебе цели, обязанности, повинности и бесконечная работа на благо цивилизации. И глядя на своих коллег, он не понимал их поведения. Не то чтобы для него чувства были под запретом, но… Любовь? Привязанность? Дружба? Зачем они? Сам мужчина не представлял, что можно делать с такой огромной уймой времени, которая уходит на всё это. Со скуки можно умереть. Хотя остальные в этом плане жили так, как хотели и не так, как кто-то хотел за них, но, конечно, в рамках закона. Тем более, когда тут живут решившие непременно прожить лучше других. А кто живёт лучше? Правильно — те, кто воюет или стережёт. У них и зарплата больше, и обеспечение, и пропуск везде, и отсутствие каких-либо дополнительных документов. — Могу ли я узнать — с чего это началось? — подошедший к Амураду молодой парень, Азанс, обвёл головой наполовину окутанное тенью помещение. До этого у него не было возможности поговорить с фактически начальником, хоть он и был здесь почти с самого начала. Поздний вечер по меркам Сириуса, и многие разошлись отдыхать или собираются ложиться ко сну. Где-то в большие окна проникал свет холодных звёзд, которые появлялись на небе только ночью, если смотреть с Сириуса в телескоп. Ночь, холодная и ясная, текла спокойно, без тревог, а на планете местная луна медленно плывёт по небу вперёд созвездий. В чередовании минут беспокойной дремоты и боязливого бодрствования рождаются смутные образы — потом они могут являться в ночных кошмарах. Небосвод там иногда пересекает ослепительно светящаяся точка, которая ярче любой звезды. — Да, если остальные захотят послушать мой рассказ, — ответил Амурад и посмотрел на лица стоящих. Показались утвердительные кивки, и присутствующие расположились кто на полу, кто на креслах-мешках, которые недавно вносились из кладовки с целью уборки. — Не все из вас слышали о Земле, работа департамента не предполагает знаний о ней, если ты не участвовал в войне по её захвату. Я хочу рассказать вам и о своей планете тоже, и о произошедшем со мной. Кому-то данная история, возможно, напомнит сюжет старого голливудского фильма или какой-нибудь фантастической книги. Скажу сразу: в моём случае всё было взаправду. Начну издалека. Много лет назад мой отец говорил мне: «Запомни, сынок, в жизни встречается много вещей, которым нет объяснения. А потому никогда и ничему не удивляйся». Помню, что в момент пересказа эти слова не произвели на меня особого впечатления. Будучи воспитанным в духе бытового атеизма, я совершенно не верил во всякие чудеса, в сверхъестественное, верил, что современная наука уже охватила большую часть картины мира. Однако жизнь устроена сложнее, чем думают многие: зачастую в ней практически ни в чем нельзя быть категорически уверенным, ибо то, что недавно казалось безусловной истиной, неоспоримой аксиомой, способно однажды легко сломаться под гнётом суровой действительности. История моей матери мне показала, что никогда нельзя не верить в то, что кажется фантастическим или сказочным, последующие события наглядно мне доказали — что в жизни возможно многое. Начиналось всё так…