I - один
23 июня 2022 г., 12:50
♠️♣️♥️♦️
Ну и что, что колода такая странная… Зато очень красивая! Чимин аккуратно складывает карты в коробку и оставляет на журнальном столике. Он вспоминает про свой кофе и солнце на балконе. Отложенное удовольствие… С той высоты, где находится его небольшая, но очень уютная квартирка на окраине Сеула, в ясный день видны даже предгорья. Окна выходят на юго-запад, так что он видит и жаркий полдень, и нежный закат, если хочет. В тихие утренние часы Чимин хотел бы ощущать себя единственным человеком в этом мире. Вот чтоб как в фантастике: р-раз! и ты последний чел на Земле. Чтобы никаких гудков и нудного гула машин дальнего шоссе. Чтобы телефон не пиликал своими сообщениями и звонками «для вас, блять, специальное предложение…». Чтоб только он, Пак Чимин, и весь мир у подножия его дома-башни: зелёный, голубой, с мягкими облаками на границе окоёма… Семь утра, воскресенье, тишина… Солнце, небо, кофе, голый торс. Мягкий ветерок по спине… Он допивает кофе и возвращается в квартиру. А колода всё-таки очень интересная. Особенно то, что в ней шесть джокеров. Пак опять усаживается на диван и собирается спокойно рассмотреть производителя, погуглить — может, какое-то новое веяние в играх, а он тут, как ретроград, в старый добрый техасский холдем заигрался и не знает, что нового в мире. Внимательно осмотрев со всех сторон плотную коробку с тонким узором, Пак не находит никакого указания на производителя. Что за херь? Единственная мысль, которая умещается в расслабленных воскресных мозгах — эти карты ручной работы. Но такая штучка стоит прямо-таки дохуища денег! Где ж он эти карты всё-таки взял? Мысль, что это кто-то принёс, надо отбросить, как нереальную: в свою квартиру он никого не приглашает. Брат был несколько месяцев назад. Трахаться он сюда никого не водит. Может, какой-то тайный поклонник подкинул? Представить, что сюрприз сделала девушка? — не-е, эти сами ждут подарков и развлечений. А если парень, который бы хотел его затащить в постель? М-м-м, чего его обхаживать? Не, парни такой хуйнёй не страдают. Там всё ровно: увидел, захотел, предложил, согласился — не согласился. Значит, он сам это откуда-то принёс. Чим раскрывает пачку и с удовольствием касается подушечками пальцев шелковистой поверхности. Опять раскладывает джокеров, удивляясь их количеству… И не просто удивляясь… А чуть не поперхнувшись собственным языком. Их пять. Пять! Ка-а-ак?! Что за …?! Полчаса назад их было шесть! Он точно помнит, как три бордовых и три золотых картинки переливались красивым веером. Да он с закрытыми глазами и без сознания определит, сколько карт в его руке! Их было шесть. Он ведь сложил все карты аккуратненько в пачку. И теперь их пять… Пиздец. Чимин тихо злится… Надо пробежаться, благо — стадион близко, дел никаких, утро прекрасное. Он надевает свободную футболку, натягивает носки и кроссовки. В уши вставляет проводные наушники — если вывалятся, то останутся висеть на проводке. Эйрподсы требуют спокойного и уважительного к себе отношения, а со спокойствием и уважительностью во время пробежки не складывается. Телефон и ключи — в поясную удобную сумку. Готов. Чим ещё раз осматривает себя в зеркале — красавчик! И выходит из квартиры. Все три лифта стоят на подвальном этаже — какая похвальная синхронность! Он жмёт кнопки и выбирает себе трек из сохранённых… Спустившись на первый этаж, Чим уже набирает воздух, чтобы поздороваться с консьержкой. Но в окошечке её нет. Ну, нет так нет. Она тоже живой человек — могла отойти в туалет или набрать воды, чтобы цветы полить. Ну и хрен с ней… Мягко, со сдерживаемой энергией он выбегает из подъезда, чтоб случайно не врезаться в кого-нибудь из соседей. Но, видимо, утро воскресенья всех ещё держит по домам. Пак тоже, честно говоря, удивился, что его так рано подбросило. Сейчас без нескольких восемь, а он даже позавтракал! Такая классная энергия внутри! Хо-ро-шо, блять! Чимин разгоняется — до стадиона сто пятьдесят метров — и кайфует от собственной молодости и силы. Прикладывает к турникету пропуск-абонемент и энергичным сгустком выбегает на дорожку. Сегодня он даст себе большой круг — четыреста метров. На стадионе так мало людей, почти никого. Наверное, так всегда в воскресную рань, да? Он же не пробовал настолько ранним утром бегать. Когда он подбегает к скамейке, на которой, как ему показалось, устроился какой-то спортсмен-любитель и, судя по позе, качает пресс, его накрывает жуткое… совершенно жуткое ощущение… нереальности, что ли?.. На скамейке лежит спортивный костюм, словно забытый кем-то впопыхах. И даже кроссовки рядом — брошены. То есть кто-то пришёл, разделся на стадионе и ушёл. Чимин останавливается. В голове странный звон — он не усиливается, не нарастает, но заполняет и пугает. Что происходит? Сейчас он внимательно осматривает стадион: дорожки, уходящие вверх трибуны, площадки для баскетбола и волейбола, теннисные столы… Вокруг ни одного человека. Ни единого… Он вообще проснулся? Чимин, как подкошенный, садится прямо рядом с забытым костюмом. Силы что-то понимать или просто стоять у него нет. Как-то это необъяснимо. Память подсовывает сцены из постапокалиптических фильмов… Точно! Так и есть! Наверное, снимают фильм или клип какой-то группы айдолов, перекрыли территорию, а он случайно не заметил запрещающих знаков? Так нет же — он просто прошёл через турникет, никого не встретив. Никого… Что такое произошло? Чимин чувствует, будто его сердце погружают в резервуар со льдом: холодно до покалывания, страшно до судороги… Он не может поверить в то, что видит. О! Надо пойти туда, где всегда есть люди! Магазины! Там даже в самое воскресное воскресенье есть кассиры, покупатели. Уборщики на крайний случай! Быстрее своего обычного темпа он выбегает со стадиона и несётся прямиком к Homeplus. …Можно уже остановиться. Как остановлены машины вдоль дороги. Аккуратными рядами стоят они возле магазина. И ни одного человека вокруг. На остановке, где всегда толпились домохозяйки с пакетами и корзинками продуктов, нет никого. Электробус стоит сиротливо, без водителя и без пассажиров. Пак опирается на колени, загнанно дыша, затем садится на чистую, совершенно свободную лавочку под козырьком остановки. В голове по-прежнему ничего дельного, кроме звенящей тишины… Чимин понемногу пытается убедить себя в том, что ему не снится то, что он наблюдает. Что это на самом деле Сеул без людей. Стоп! А если вчера было какое-то оповещение — ну, мало ли там: радиационная опасность, угроза землетрясения или учебная тревога… А он вообще как-то вчерашний день потерял. Может ведь? Да, наверное, так и есть! Он быстро достаёт телефон и набирает номер брата. Пять, шесть, семь гудков… Где его носит в воскресенье утром? Ага, он наверное, в душе. Или… Короче. Вот, Намджун. Этот, наверное, ещё и не ложился — всю ночь играет. … Намджун тоже не берёт трубку. Так же, как и Наён. И мама. Так же, как его одноклассник, уехавший в Токио, с которым созванивались несколько дней назад… Никто не отвечает. Никого нет… Чимин в ужасе влетает в магазин и видит ту же картину: никого нет! Людей нет! Ни-ко-го! Полки заставлены продуктами, тележки выстроились металлическими гусеницами, ожидая покупателей. Но покупатель лишь один — Пак Чимин. Ну хорошо. Если он тут единственный, то надо взять тележку и купить всё, что нужно. Раз уж он пришёл. Он проходит вдоль бесконечных полок с продуктами, скидывая какие-то к себе — с десяток пачек рамёна, разные снэки, сладости, кофе… Доходит до алкоголя. Вот, ноги правильно принесли! Что бы ни произошло, это надо обязательно смочить. Он выбирает несколько бутылок покрепче и пару штук соджу — на завтрашний опохмел. Да, и колу надо… И сыра. И мяса… И по-прежнему ни одного человека кругом… Чимин по инерции подошёл к рядам касс без кассиров. Честно постоял полминуты рядом, повытягивал шею — все равно никого. Но он же набрал какую-то страшную гору всякой еды, неужели так и выйти без оплаты? Похоже на то… Чим оставляет тележку и идёт к витрине с элитным алкоголем. Он не слишком разбирается в этих дорогущих напитках — ценники с каким-то неприличным количеством нулей, которые испугают любого среднего корейца. Тем более молодого симпатичного бухгалтера Пака, протирающего штаны на крепкой заднице в одном из отделов налоговой службы. Он упруго перепрыгивает через прилавок небольшого салона. Ему просто надо выбрать понравившуюся бутылку односолодового виски. О, вот эта красивая фляга, с оленем — Dalmore Cigar Malt. Шотландский. Чимин чуть щурит глаз, рассматривая красно-янтарную благородную жидкость. Сам для себя корчит лицо знатока. Пожалуй, есть какая-то прелесть в том, что весь магазин лишь для него! И вот этот коньячок тоже — оп, французский. Хрен прочитаешь название, конечно, но бутылка прикольная, ассиметричная. А что такого? Он может себе это позволить? Да, может, ведь его никто не задержит на кассе. Прямо здесь, у витрины, безо всякого уважения к искусству славных виноделов и к аромату французского коньяка, Чимин срывает красивую стильную крышку из белого металла и просто из горлышка делает несколько глотков. Сразу закашлялся — сорок оборотов, на минутку… Что там положено говорить про нотки засахаренных фруктов? про маслянистое послевкусие? — снобизм и пиздёж. Чим делает ещё один глоток — уже аккуратнее — и усмехается. Вообще не смешно. Будто какой-то тупой розыгрыш… Точно! Да! Это как шоу Трумана! Сейчас из специальных подсобок выбегут операторы и осветители, гримёры и режиссёры с воплями «Снято! Чимин, ты был неподражаем!», а он будет растерянно моргать и терпеть, как его хлопают по плечам и просят автограф… Да, неплохая попытка. Но не засчитывается. Пак вывозит тележку на улицу. Чересчур тихо кругом и слишком звонко кричат цикады — они словно чувствуют, что в это знойное воскресенье они в Сеуле главные певцы. Вечером их заменят птицы. А сейчас для пернатых слишком жарко. Блять… Голову печёт. Он прошёл всего несколько десятков утомляющих шагов, а уже понятно, что по дороге до дома он схватит какой-нибудь солнечный удар. Ещё и коньяк сделал своё дело: на нервах, на почти голодный желудок да на жаре — вообще прикорнуть можно и не заметить, как отрубился. Это как минимум. Чимин опять оставляет свою добычу — не назвать же всё это «покупкой» — и возвращается в магазин. На стойке берёт первую попавшуюся широкополую женскую соломенную шляпу, нахлобучивает поглубже. Захватывает бутылку воды и какую-то полезную зерновую булку, на обратной дороге в охлажденном кондиционированном воздухе магазина хлебает воду и крупными кусками рвёт зубами хлеб. Становится легче, не так ядерно мутит. Он ещё немного стоит прямо под кондеем и выходит на жару. ♠️ Всего половина третьего. За это время Чимин прожил целую другую жизнь. Он привёз нагруженную тележку домой и в каком-то коматозном состоянии разложил продукты по полкам, в холодильник, в шкафчик под столом. Открытый коньяк оставил на столе. Чисто, тихо, беззвучно. ♦️ Начало восьмого… Он находит красивый пузатый бокал для коньяка — у него их даже два — наливает какое-то эстетичное количество жидкости. Красиво покачивает в руке, вдыхает — как положено — тёплый аромат, прикрыв глаза: в нём спрятаны запахи цветов. Удивительно. Залпом Чимин выпивает этот шедевр и устало опускается на высокий стул, со стуком врезаясь лбом в столешницу несколько раз подряд: что делать? что случилось? почему он здесь один? пожалуйста, пусть всё вернётся! Пусть эти люди и людишки гудят своими машинками, пусть ёбаный мобильник звонит со своими рекламами, пусть его, блять, задержит охранник за то, что он украл дорогущее пойло! Но чтоб это были люди! Настоящие: с голосами, с глазами! Чим сползает со стула и вытягивается на прохладном полу… ♥️ Чимин хватает бутылку за горлышко — и как он не заметил, что она похожа на гнусного чёрного гуся, которому так хочется свернуть длинную мерзкую шею?! Но бутылка-гусь остаётся жива… Соджу — родная и привычная бутылочка, её хоть убить не хочется. Он выскакивает на балкон и видит нежное заходящее солнце: жемчуг и малиновый сок разлиты по небу, тонкий золотой блинчик, оставшийся от светила, ещё щурится над дальним лесом… И Чимин кричит: громко, хрипло, как никогда не кричал, срывая горло и надеясь, что его вопль хоть кто-то услышит. Размазывает пьяные слезы, хлебая из бутылки и не замечая ни красоты наступающего вечера, ни тишины, которую он так хотел: чтоб без машин, без людей, без сообщений и звонков… Почему же это не красиво, а страшно?! ♣️ Ночь. Во дворе включилась подсветка вдоль дорожек. Чимин уже какое время лежит на полу рядом с балконом, свернувшись пьяным эмбрионом. В голове бессвязно перекатываются какие-то обломки мыслей… Иногда задерживаются ленивыми кляксами без образа и значения. Ляп! — и неизвестно, для чего она в голове появилась… И тут его подбрасывает очень важная идея! А кто же теперь, если он один в этом доме живёт, будет поливать все цветы в холле первого этажа?! Они же умрут! И так его хмельной мозг пронзает эта боль за будущую смерть цветов, что он выбегает, не закрывая дверей, к лифтам. Здесь, в тишине между растениями, он успокаивается: важная работа дала чувство нужности. Почему-то он вспоминает и ощущает себя маленьким мальчиком, которому любимая учительница в начальной школе поручила полить цветы на подоконнике из пластмассовой леечки с длинным тонким носиком… Он уже несколько раз сходил в небольшой туалет рядом с комнатой консьержки: цветов много, горшки большие, их нужно напоить щедро. Чимин петляет между крупными кожистыми листьями, аккуратно отодвигает лохматые ветки пальмы, удобнее закручивает плетущуюся лиану, упавшую с подпорки. И разговаривает с этими зелёными беспомощными детьми, которые не могут даже сами напиться — ждут, когда придёт человек. А если человек один и пьяный в слюни? Тоже будете ждать или уже научитесь сами добывать воду? Не-е-ет, придётся вас поить — вам никак не сойти с места… Чим устало опускается в маленькое кресло, тихо притулившееся к кадке с каким-то высоким кустом с хитро вырезанными листьями. Через такой лист можно рассматривать холл, как через трафарет-снежинку. Пьяный Чимин жмурит то один, то другой глаз и смотрит сквозь зелёную снежинку, закрывая листом лицо и вдыхая лёгкий горький запах растения. И тут он слышит тихое, непонятно откуда взявшееся урчание маленького двигателя. Только что его не было! Он сейчас зазвучал! Кто здесь?! Чим срывается из своего укрытия и выбегает в лифтовый холл — никого. Где он?! Кто это включил? Он мечется, как бильярдный шар, от стены к стене, плохо координируя своё тело, несколько раз запутывается в ногах, падает, но ищет и ищет источник звука. — Да кто здесь, блять?! — орёт он, наконец, в отчаянии, разъехавшись коленями на гладких плитах пола. Ох… Большой, медленный, красивый, совершенно белый, с янтарными глазами. Кот. Громко и уверенно урча, идёт прямо к зарёванному Чимину и, как само собой разумеющееся, трётся большелобой головой о его плечо. И урчит, и мурлычет — вот он двигатель. — Господи! — поминает он совсем не всуе, а от всего сердца. — Настоящий! Живо-о-ой… Чимин сгребает котище в объятия и плачет в белый душистый мех…♠️♣️♥️♦️
