Любит?

Нева собиралась волнами от ледяного ветра, поднимая капли к людям и залетая к ним в лицо. Серёжа особенно ненавидел сильный ветер, руками придерживал волосы, чтобы в глаза сильно не летели, уж слишком не хотелось в прохожего врезаться. Ваня ловко свою ладошку в его всунула и счастливо сощурилась. На небе тучи будто всю жизнь плывут, конца края не было. Весёлой Бессмертных это нагоняло невозможную грусть, но кудри шоколадные заставляли задуматься о правдивости чувств. Улица в серых тонах, рядом серо-синяя вода, такие же серые лица недовольных прохожих, — но совсем близко розовое милое личико, с не менее милой родинкой около носа. С ней, кажется, всегда было лучше: лучше всего и лучше всех. — Макс с Юлей на пару дней останутся. — Да? Ну, ладно, — по планам — погулять по набережной и найти где-то красивую локацию. Проведать другой город хорошо, конечно, но дома лучше. Мокрые кеды ощущались невозможно отвратительно на ногах, хотелось уже домой пойти и лежать с Ванечкой. А Ванечка рядом свой обожаемый чапман наконец нашла и подожгла не с первой попытки, а то до этого жаловалась, что потеряла. Нашлись они конечно у Серёжи. Она сладко затянулась и изобразила невероятное блаженство, будто лет пять не курила. — Будешь? — увидев кивок, Бессмертных любезно всунула уже начатую прямо в губы напротив. — Давай, пошли, — Серёжа руку ее крепче сжал и потянул быстро вперёд. Холодный ветер резче резал красноватые щеки и нос, волосы заворачивались назад, зубы приходилось сильно сжимать, чтобы не выронить недокуренный окурок, необходимо ловко уворачиваться от серой массы, что еле плелась. Приходилось и боль в ногах терпеть от ботинок жестких, стопа ужасно плохо сгибалась и оттого ощущалась деревянной. Куда не посмотришь — серое-серое-серое. Зелёное. Быстро завернув, Бессмертных уперлась ладонями в колени и часто-часто дышала, дабы отдышатся. Кучерявый снял крышку объектива и глазом пристроился к стёклышку, настраивая контрастность и проверяя картинку. Иванна вторую закуривала, наблюдая за тонкими пальцами парня, что обвивали объектив и наводили плюсик на нее. Ей стоило просто стоять ровно, Серёжа сам всё сделает в лучшем виде, она — муза и центр, главная и второстепенная, простая и невероятная. Вечер догнал слишком быстро, не успели оглянутся, как солнце ярко закатилось. Зрачки сужены, волосы растрёпаны в разные стороны, зубы, сильно стиснутые, видно за приоткрытыми дрожащими губами. Русая слезами захлёбывается и ногами пинает мелкие камни. Серёжа увлёкся сьемкой и сказал слишком много лжи, а Ваня, в подвешенном и уставшем состоянии, с цепи сорвалась. Недокуренная сигарета летит под подошву, камера складывается назад в рюкзак, руки тянутся к девушке и обхватывают, держа кнутом. — Ванюш, ты моя причина. Не из-за тебя, не ради тебя, а потому что ты бы поехала со мной, — Бессмертных в руках обмякла и перестала вырываться, наоборот — носом уткнулась в грудь и приобняла. — Серёж… прости, пожалуйста, я просто кушать хочу, вот и вышло так, — она ручкой пыталась зацепится за руку чужую, вышло только за рукав, но тот это почувствовав, отцепил ее от себя и взял ладонь в свою. Ваня светилась, однако все так же еле-еле шевелила ногами по гладкой брусчатке. Пешков заглянул в глаза ей и увидел там только радость и маленький осадок негодования, за руку в сторону от ям оттащил, чтобы не споткнулась, а то она была зациклена сейчас только на кудрях рядом и на желании есть. — О, вот, я думаю, сюда можно зайти, — парень пальцем указал на кафе на другом конце дороги, и Ваня внимательно выискала место, куда он ткнул, было темно, и ей пришлось прищурился, чтобы взгляд не разделился, — я щас Юле напишу, они, думаю, тоже были бы не против поесть чего-то, — Ванечка снова головой замотала, соглашаясь, и потянула его в сторону подземного перехода. Восемь часов вечера, на улицах людей мало, и все куда-то либо спешат, либо так же, как они, гуляют за ручки. Питер отличается от Москвы своей атмосферой, там все серое и странное, то высотка, а напротив пятиэтажка прадавняя. Там Феррари в пробке стоит, а две машины назад — только починенная «Копейка». Там вот бомж у девушки поющей лежит, а с дома напротив выходит очень статная женщина в баленсиагах, брюках и рубашке брендовых, с сумкой прада, шелковистыми волосами по пояс, с охапкой документов, видно, важных. Питер — это про весёлых подростков, у каждого четвертого челка не натурального цвета, рядом идут два парня за руку, причем один с гитарой за спиной, а второй — с маленькими косичками и цветными бровями. Вон там старое здание, красивое такое, а в этом же здании ресторанчик, с забавным названием. Питер — это про красивые контрасты, старые дома, которые выглядели величественно из-за своих приглушённо жёлтых стен и вычурных объемных украшений, возможно, их в ручную в те года лепили. Питер — это про красоту в простом, да и просто, всё простое в простом, без сложностей, конечно.

***

Утро солнцем встретило, встретило и тем солнце, что слева лежало и упорно в глаза смотрело. Ванечка ближе придвинулась, также смотря только в глаза, Серёже с трудом удалось не отвести взгляд и не смутиться. Но смутиться всё же пришлось, когда всё та же Ванечка через пару мгновений ручками загребущими под шорты полезла. В голове всплывали схожие кадры из прошлого, только кудрявый улыбнулся тут же и сжался весь. Тонкие пальчики резко обхватили орган. Стоило Ване отвлечься и пропустить прохладного воздуха в нос, Серёжа резким движением перевернулся, ее руки с себя скидывая и нависая над ней, кудрями щекоча веснушчатое лицо. Ваня попыталась глаза отвести в сторону от такого интимного взгляда, но парень одной за подбородок придерживал и ухмылялся. Мгновенье — и Серёжа в губы вжался, томно целуя и опускаясь руками всё ниже под одеяло. Плед полетел куда-то вниз, открывая прекрасный вид на худые ноги, и парень, конечно, не смог удержаться, чтобы не припасть к ним. Сжимая мягкие бедра и короткими ногтями слегка царапая, чтобы услышать, что Ване очень нравится. Серёжа пальцами подцепляет тонкую резинку белья и снимает полностью, похлопывая по бедру с просьбой поднять ноги. Через пару секунд трусы летят недалеко, и Бессмертных оказывается полностью открытой перед ласками, открытой перед ним. Сережа по половым губам похлопывает, чем вызывает у Вани особенный взгляд, вместе со стоном-вздохом. Особенный — ялюблютебябезумноделайсомнойвсёчтохочешь. И Сережа сделает, потому что Ванечка хочет и просит. Он рукой ведёт выше от паха к груди, останавливаясь на маленькой груди, сжимает ощутимо, но не больно, и сосок скручивает. Она в спине выгибается сильно, ногами обхватывает Серёжин торс и к себе прижимает. Уже полностью открыта, никуда не денешься, да и не хочется. Пешков садится, стояком упираясь меж ягодиц, русая смотрит-щурится одними лишь глазами, выжидает. Он задирает выше чужую футболку и припадает губами к шее, ведёт дорожку поцелуев от груди, не забывая мокро оконтовать языком горошину и напоследок лизнуть особо широко, заходя за края ореола, паралельно обводя тёплыми нежными пальцами второй. Ванечка руками за подушку под головой хватается и вжимает его в себя с большей силой, ещё больше давя органом. Серёжа опускается к оголенному и напряжённому животу, в блеклом утреннем свете хорошо был видел рельеф, которого у парня и близко не было. С каждым сантиметром Серёжиных пальцев она все больше напрягалась, в губы мычала, пока кудрявый обеими руками за бока брал, ведя выше в ребрам и царапая тонкую кожу под ребрами. Надавливал слегка и водил по выпирающим костям — знал, особенно эрогенная Ванина зона. Не успел он все пересчитать, Ваня ладонями быстро щеки зажала, привлекая внимание к себе, не к телу. — Ванюш, что такое? Больно? — она ослабила хватку на пояснице, давая парню удобно сесть. Он ноги ее к себе на бедра закинул и руками снова стал водить по оголенному телу, не давая расслабиться полностью. — Я не могу, вставь уже, — ему пару раз говорить не нужно, полу-распакованный рюкзак лежал на краю кровати, и презервативы были где-то в одном из карманов. ребра ощутимо ныли, в паху же приятно пульсировало, немного прохладно из-за маленького сквозняка, что из-под двери залетал. Пока Сережа корпусом отклонился к сумке, Ваня на локти встала и к выпирающему стояку потянулась, в кольцо взяла, немного сдавливая, но не делая больно. Сквозь белье ладонью водила по всей длине, на головку иногда надавливая и делая круги, слыша с этим быстрые вздохи, вылетающие со стороны Серёжи, что шумно рылся в карманах. Рядом уже горка вещей лежала: Ванина косметичка, с умывалками и другими уходовыми средствами, голубая зажигалка, которой они вдвоем по очереди пользовались, две пары Серёжиных серых носков, двести рублей, купюрами по пятьдесят, заколки и резинки, две упаковки жвачек, те самые трусы Вани, которые Сережа так недалеко откинул. Наконец, когда хорошо спрятанные квадратики были найдены, Серёжа всё просто назад впихнул, даже не закрывая, и повернулся к Ване. Ей только в радость было так отвлекать его. Мелкий дождь за окном заглушал ненужное своим шумом, и давал больше сосредоточиться, чтобы внимательнее слушать и точно не упустить ни слова. Ванечка пальцами поддела резинку и оттянула, замирая, Сережа в непонимании на нее косится, а та, снова откинувшись на подушку, смотрит так властно, будто ждёт чего-то. Но тут же резко стягивает боксеры ниже, давая себе, наконец, увидеть возбуждение. Где-то на кухне слышен звон тарелок — пусть. С чьего-то телефона слышен шум видео — пусть. Откуда-то слышны голоса спорящих соседей — пусть. Пусть — потому что Серёжа квадратик разрывает, к головке прикладывает, и даёт, конечно, Ване его раскатать быстро, хоть и хотелось бы снова потянуть и заставить ждать, но пусть, потерпит. Пусть — Сережа волосы русые со лба сгребает и в губы коротко целует, затем, в щеку носом упираясь, широкими ладонями по бёдрам ведёт. Пусть — Ваня рот с проглоченным стоном открывает, парень не упускает возможности провести руками ещё выше и уже самостоятельно глотает следующий стон своим ртом. Мокро лижет по губам и на талии руки останавливает, проникает языком и внутрь, сталкиваясь тут же с чужим, зубы мельком задевает и обводит своим языком Ванин. Рот — влажный, под Ваней на постели — влажно, Ваня — влажная. Серёжа пару движений рукой на члене делает и обхватывает, приставляя ко входу, смотрит в зеленные глаза, дожидается лёгкого кивка и начинает проникать. Внутри Вани безумно мягко и влажно, казалось, что парень бы расплавился прямо сейчас. Кажется, тело уже могло кончить, и, сука, — как же блядски приятно. Бессмертных руками хваталась то за простыню, то за Серёжины руки. Она, как Пешков помнил, совсем не была громкой в сексе, но сейчас еле успевала рукой рот закрыть, когда Серёжа особенно быстро двигался. Парень, чередуя медленные толчки, входит в Ванечку то почти по яйца, то резко, почти полностью, высовывая из нее член. Волосы ужасно мешались, сквозь кудри было сложно углядеть за всеми действиями девушки, но даже через тёмную пушистую пелену слышно все ее вздохи и полустоны. За дверьми полная тишина, но всё же на полную расслабиться не давал тот факт, что они не у себя дома. Руки Серёжи по телу гуляли, по рёбрам ногтями царапали, бока сжимали до красных пятен. Серёжа в момент начинает двигать бёдрами, не переставая, за левую руку Ванечку хватает и держит легонько, правой начиная большим пальцем стимулировать клитор. Русая в ответ за соски царапала, на что получала легкую боль в сжатую в чужой руке ладонь. Ванечка жмурится, за плечо его хватает и мычит, громко прогибаясь в спине. Пешков не перестает двигаться, вбиваясь в Ваню и почти невесомо водя по животу девушки пальцами. Спустя пол минуты движения над Бессмертных замедляются и внутри начинает чувствоваться теплота спермы. Из нее выходят медленно, стягивая презерватив, завязывая его и кидая куда-то около кровати. Серёжа трусы назад натягивает и возле Ванечки рядом ложится. Говорить не хотелось, только лежать бесконечно и обниматься, но всё же, просто поспав, они не окажутся в своей кровати. Билеты вчера ночью были куплены онлайн на сегодняшний вечер, поэтому их ждала только домашняя еда Наташи и не сложенные вещи. — Серёж, где мои черные джинсы? Я не могу их найти, — Ваня по комнате носится в одной только футболке и ищет свои вещи. — Не знаю, Ванюш, сам пытаюсь найти шорты, — Серёжа, уже одетый в подходящую для поезда одежду, на кровати возле рюкзака лежал, раскинув руки в стороны и свесив ноги к полу. — Ты брал шорты? Зачем, ты мне скажи, — глупый Ванин взгляд устремился в парня, поднявшего голову и посмотревшего таким же недоумевающим. Бессмертных обратно отвернулась к вещам и плюнула на то, что искала, «ладно, приеду в Москву, найду, не могла же я их потерять за пару деньков». Юля с Максом уехали куда-то в другую часть Питера, поэтому не смогли попрощаться вживую. Серёжа, уже сидя на своих местах рядом с Ваней, получил голосовое, в котором Юля попрощалась, пожелав удачной поездки без происшествий, как тогда, когда они только ехали сюда, а в конце Макс ещё и крикнул пару матерных слов, и по звукам получил подзатыльник от девушки, в конце добавив короткое «да». Сидели в том же поезде, но в другом вагоне, людей было гораздо больше, всё-таки желающих посетить Москву, или же просто вернутся в нее, намного больше, чем в Санкт-Петербург. Стоило Пешкову закинуть вещи на полку над головами и сесть, Ванечка тут же голову склонила и протянула ему один свой наушник. — Что, уже спать будешь? И даже вид за окном не интересует? — коротко кивнув и угукнув в подтверждение, Ваня голову подняла, ударясь о его подбородок, в щеку его клюнула и уронила голову на свое место. Уже через парочку песен Нейборхудов, девушка полностью перестала издавать звуки, шевелится и делать погромче звук — заснула.

***

Утро в родной Москве было белоснежным, за ночь снега немало насыпало, в несчастье Ване, ведь ей нужно было сходить за препаратами для парня. Вчера он так себе выглядел. Тепло одевевшись и замотавшись шарфом, она потопала в ближайшую аптеку, и ей просто повезло, что одна такая была в семи минутах от дома. Шапки Бессмертных принципиально не носила всю жизнь, а черный широкий шарф был у нее как раз для этих случаев, она на голову его накинула. Лучше выглядеть смешно, чем лежать с температурой, ей и больного Серёжи хватает. Он умудрился промерзнуть на балконе, пока курил: «Вань, да не заболею я». Ну да, а сейчас ты сопливым спишь уже почти девятый час. Ваню радовало лишь то, что хорошие дворники уже смели весь ненужный снег с дороги, и можно было спокойно себе идти, а не набирать снега в обувь. Купила всё нужное и возвращалась уже домой, как неожиданно позвонила мама Серёжи. — Привет, тёть Лен, что такое? Серёжа? Он заболел просто, сейчас спит, вот и не поднял трубку. Всё хорошо, да, есть лекарства, ну, я вот сейчас купила и уже иду. Да, хорошо, передам, угу, да, нет, я хорошо оделась, не замёрзну. Не переживайте, да, хорошо, пока. Видимо, Серёжа всё ещё спал. Уже дома, отряхиваясь от снега, Ваня грязные разводы оставила и торопливо кинула куртку к остальным. И какая же милая картина ее встретила. Парень спал, закутанный в одеяло по самый нос, рядом лежал телефон «похоже, всё же мамин звонок он услышал, но решил не брать», а около него лежал маленький Одис. Говорят: «коты всё болячки на себя забирают», Ваня в это, как дурочка, верила, конечно, поэтому кота на руки взяла, на кухню отнесла и на стул положила, тот подтянулся сладко и продолжил лежать. От теплой пропажи Пешков проснулся, но не собирался раскрываться, на Ваню глядел и волосы грязные за ухо упорно пытался заправить. — Привет, солнышко, ты как себя чувствуешь? — Ваня около него села, гладя по волосам и за ухо волосы таки заправила, на пол скинув рюкзак. — Привет, честно говоря, ужасно, мне холодно пиздец, сделай чай, пожалуйста, — он потянулся к ней, чтоб поцеловать, но не достал, видно, как дрожал слегка, то ли от слабости, то ли от холода, и русая к нему наклонилась, в щеку чмокнула, ладонью придерживая за другую. — Сделаю, конечно, и чай сделаю, подожди, воды принесу, жаропожающее выпьешь, — Серёжа назад плюхнулся и дальше телефон отодвинул, девушка чашку с таблеткой ему протянула и подождала, пока поднимется и выпьет. Заодно, ставя чашку рядом на стол, она кофту ему дала, чтоб хоть немного согрелся.

***

С самого-самого утра Ваня по делам куда-то убегает и даже не собирается рассказывать, куда и зачем. Серёже остается только в кровати валяться, вместе с Одисом под боком, да в окно поглядывать, зелёные листья разглядывать. Дисплей показывает «12:42, 09.08», и напоминание с календаря всплывает. Он с кровати резко подрывается в панике, пугая этим полосатого, но тут же назад садится, успокаиваясь. У девушки день рождения сегодня, а она ушла без слов, даже не дождалась, пока Пешков проснется и поздравит. Ванечка, как он помнит, сколько они общались, день рождения недолюбливала и не празновала почти никогда. В последний, когда они вдвоём всё девятое августа были, целый день любимый Ванин сериал смотрели, и ее, собственно, всё устраивало. На этот раз — всё кардинально изменилось, от их взаимоотношений, до самочувствия девушки. Раньше за деньги родителей жила только, что делал и сам Серёжа, но в последние пару месяцев Ванечка работу упорно искала, так что догадки, куда она ушла заканчивались на варианте «пошла на собеседование». Время всё быстрее близилось к вечеру, а девушки всё не было. Пока Пешков пытался оладьи сварганить, кот под ногами вертелся и мяукал жалобно, так что пришлось быстрее смесь вылить, делая пять немаленьких бличкиков, и покормить бедолагу уже третий раз за день. Он всё не решался звонить Бессмертных, уж не хотел отвлекать сильно. От скуки решил пройтись немного и заодно покурить, на балкон совсем не хотелось выходить. Самой чистой кофтой оказалась старая полосая голубая кофта и синие джинсы, как-то не до моды было. На улице тепло, ветерок кудри вверх поднимал, почти задевая краешек тлеющей сигареты. Берёзы старые колышутся, где-то вдали слышно подростков и их музыку с колонки, за окнами на высоких этажах коты сидели и пялились куда-то вниз, наблюдая. Под лавочкой, где сидел Серёжа, грязь небольшая осталась от недавнего дождя, одно неловкое движение — и кросовкам капец. Было ровно пол-пятого вечера, в кармане телефон пилинькает, оповещая о сообщении, — всего лишь друзья старые про него вспомнили, не Ванечка. Эх. Всё же смирившись с мыслью, что Ваню ждать во дворе бессполезно, он решил пойти дальше, пяткой подошвы бычок потушил и направился в знакомом направлении. Пешков всегда удивлялся дорогим ценам на всё в Москве, но чтоб отдавать полторы тысячи за десять роз… ужас. Но для Вани как-то не жалко совсем. Серёжа просто не смог не поторговаться с женщиной, которая в ларьке сидела, она наотказ не хотела хоть на сотку цену снижать. Успев словить пару косых мужских презренных взглядов, немного разозлить эту женщину и пропустить, как оказывается, пару звонков от Ванечки всего за полчаса, он к дому топал наконец. Русая девушка растерянно около подъзда стояла и головой мотала, было ясно, кого дожидалась. Бессмертных была в своих излюбленных Мартинсах, черной юбке, по середину бедра, и в коротком, расстегнутом кардигане. У нее, как только парня увидела, столько огоньков заплескалось радостных, ну просто ручейком вытекали. — Привет, зай, ты что, плачешь? Что случилось? — подойдя ближе, он ее к себе притянул и одной рукой прижал, отставив руку в сторону, дабы не помять цветы. Она головой мотала, тихо бормоча: «ничего не случилось». — Я очень рада, меня на работу взяли, и, боже, я совсем забыл, что у меня день рождение, — Серёжа ручейки большим пальцем стер и букет вручил. — С днём рождения, я люблю очень, — у нее новые слёзы хлынули из радужек, неловко посмеиваясь, приняла букет и на носочки встала, чтобы в щеку привычно поцеловать, но парень уклонился. Ванечка на секунду тушуется и с широко открытыми глазами поцелуй в губы принимает. В блаженстве глаза закрывает и расслабляется в объятьях. — Спасибо большое, я… — не успела договорить, Пешков ее под ноги и руки берёт и поднимает вверх, держа на весу, — ой, Серёж! Ты чего! — Ничего страшного, никто тебя в такой полутьме не увидит, никому нету дела до твоих трусов, Ванюш, — она возмущёно смотрит на него заплаканными зелёными глазками, но всё же перекидывает руку через голову, держась, а второй охапку роз к лицу подносит и вдыхает легкий приятный аромат, вместе с тёплым вечерним. — Одиса ты кормил? — Серёжа кивает и несёт к той самой лавочке, на которой сидел недавно, — меня приняли в художнюю школу, буду детей учить нудятину рисовать, — Пешков хихикает на грани слышимости и ставит девушку на свои обе, — ну зато им это потом пригодится, мне тоже приходилось через это пройти. — Рад за тебя, Ванюш, тебя что, целый день сегодня испытывали что-ли? Почему не пришла? — Я утром гуляла, сразу из центра на такси поехала в нужное место, мы вместе с таксистом разбирались, куда мне нужно, оказывается, в Москве ещё есть места, где я ещё не была никогда, — рядом раздался щелчок зажигалки, и оба пар горький выдохнули. Серёжа молча слушал, протягивая ей сигарету, она кивает и затягивается и тут же удивляется, ее сигареты ведь. — Ага, так пока меня не было, ты решил мои сигареты скурить, — парень глаза показушно закатывает, но потом начинает улыбаться, — я тут, значит, ключи забыла, звонила тебе, чтобы спустился, открыл, а ты сзади подходишь с розами, ты ж, блин, и запомнил, мои любимые. — Они и мои любимые, и ты тоже моя любимая.