Домашний очаг

7 ноября 2270 Спок никогда всерьез не верил, что какие-либо бесконтрольные обстоятельства могут повлиять на события в рамках земных суток, сделав их полностью отрицательными или полностью положительными. Иными словами, идиомы вроде «Сегодня мой день» или «День с утра не задался» всегда воспринимались им не иначе как скептически. Однако сегодня, глядя в окно, вот уже шестой час омываемое неровными косыми потоками дождя, он был как никогда готов пересмотреть свои взгляды. День и в самом деле не задался, и тот факт, что это был законный выходной, его никак не спасал. На Вулкане почти не бывало осадков, и уж тем более они никогда не бывали столь обильными. Природа каменной планеты просто не подразумевала столь нерациональной круговерти жизненно необходимого вещества: оно было скрыто глубоко под землей, в толще скалистой породы, и выводилось на поверхность строго отмеренными дозами в виде крохотных, скрытых в тени родничков. Далекие предки вулканцев жестоко сражались за каждый такой родничок и были способны положить на поле боя едва ли не больше народу, чем погибло бы, не позарься они на очередной источник жизни. Дождь был заложен в генетическую память Спока как величайшее чудо на свете. Но не в современном же мире, где воду можно добыть где угодно и в любых количествах! Маленькая Саавик тоже явно не была в восторге от катаклизма. Очевидно, гроза вызывала у нее какие-то неприятные воспоминания, с которыми молодые родители еще не научились толково бороться. Выйдя к завтраку и увидев в окно, какая на улице погода, она мгновенно развернулась, заперлась в своей комнате и с тех пор не выходила даже чтобы отомстить попытавшемуся было подразнить ее Дэйви. Споку пришлось разбираться с мальчиком самостоятельно. Учитывая его навыки общения с детьми, вместо разбирательства пришлось брать малыша на руки, сгружать на диван в гостиной и давать в руки книжку. Нелюбовь к письму и чтению была, казалось, единственным, в чем Дэйв и Саавик были полностью солидарны друг с другом. Тем удобнее было наказывать обоих за шалости и враждебность, одновременно оставляя точки для соприкосновения. В квартире царила ставшая за последний год неестественной тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц, сердитым сопением мальчика и звуками грома. В другой ситуации Спок нашел бы это удовлетворительным (не говорить же «уютным», он все-таки вулканец!). Но только в другой ситуации. Джим пришел домой с ночной смены в космодоке после полудня, мокрый до нитки, продрогший и странно возбужденный. Спок почувствовал его еще с порога – по наполнившему дом тяжелому запаху сырой ткани, по веселому фырканью и горячему стуку собственного сердца, всегда знавшего, когда t'hy'la рядом. Однако у человека было игривое настроение, он открыл входную дверь бесшумным электронным ключом и старался не издавать звуков, так что вулканец не стал подавать виду, будто что-то заметил. Дождь гипнотизировал его, и недвижно стоять у окна, бессмысленно пялясь на бесконечно льющуюся воду, было легко. Он слышал мягкие шаги Джима по ворсистому паласу. Слышал, как с его одежды лило, будто из ведра, и как Дэйви радостно ахнул, увидев отца. Затем ему на глаза легли холодные мокрые ладони, и за плечом раздался тихий смешок, и нужды притворяться больше не стало, но Спок все равно молча положил руки поверх пальцев супруга и замер так, заслушавшись нескончаемым шелестом за окном и звуком неровного человеческого дыхания. - У нас сегодня меланхолия? – тепло выдохнул Джим ему на ухо, игнорируя показное «фи» Дэйва с дивана. Спок переместил его руки себе на плечи. - Теперь, когда ты вернулся – нет, - негромко ответил он. На какое-то мгновение у обоих перехватило дыхание от нежности друг к другу. Встряхнувшись, Спок развернулся к супругу лицом и окинул его самым критическим взглядом, какой только мог себе позволить. - Вещи в стирку, себя в душ. Немедленно. Любой другой на месте Кирка вполне мог бы обидеться за испорченный момент. Но Джим всегда оставался Джимом, и, рассмеявшись, он послушно зашлепал в ванную, не забыв многозначительно покоситься на сына: мол, смотри, несмышленыш, как надо слушаться родителей. Дэйви в ответ мрачно высунул язык и снова уткнулся в книгу. Спок заметил, что недовольство из искреннего давно уже стало показным, и не удивился этому. Не родился еще такой ребенок, которому не нравится «Остров сокровищ». Спустя минуту из глубины квартиры раздался грохот, а следом больше удивленный, чем гневный возглас: - Зачем пугаешь? - Сам пугаешь, - коротко и звонко огрызнулся в ответ голосок Саавик. - Полку уронили, ну что за день… - вздохнул Джим и, судя по звукам, попытался восстановить мебель, чем, разумеется, только подписал ей смертный приговор. Для великого капитана, пять лет прожившего в космосе, он бывал на удивление неловок в быту. Спок поспешил на место очередной домашней катастрофы. Худенькая затравленная Саавик покинула свою родную планету всего полгода назад, а в их семье жила не более двух недель, и ярко выраженная человечность Джима могла случайно навредить становлению ее только-только пробуждающейся личности, а потому оставлять их двоих наедине вулканец пока боялся. Как, впрочем, и сам сильно опасался общаться с ней о чем-то, кроме уроков и курсов восстановления психики. Девочка встретила его странным взглядом человека, который из последних сил пытается убедить себя продолжать доверять тому, кто когда-то этого заслуживал. Джим стоял перед ней на коленях посреди ванной, уверенно положив широкие ладони на ее острые плечики, и по обыкновению пытался поймать взгляд ее больших вечно испуганных глаз. Удивительно, но Саавик совсем не пыталась вырваться или выскользнуть из хватки, как делала всегда, когда кто-то пытался навязать ей физический контакт… Даже наоборот, казалось, тянулась к теплу человеческих рук, как замерзший странник к огню, как тянулся к Кирку сам Спок… - Ну и от кого мы тут прячемся? – Джим ласково провел по плечикам малышки большими пальцами, успокаивая и прося довериться. На самом деле этого не требовалось: понятий скрытности и сдержанности Саавик еще не усвоила, и поэтому все ее мысли оказывались на языке сразу же, как только в этом появлялся хоть какой-то практический смысл. - Большой дождь, - сказала она отрывисто, мучительно подбирая слова едва знакомого стандарта, - Несет смерть, если ты не спрятался. Джим взглянул на Спока поверх ее головы и слегка нахмурился. Вулканец в ответ коснулся его разума и оставил там мысль «кислотные дожди». Кирк слегка дернул уголком губ и поплотнее перехватил в своих руках хрупкое тельце, которое при желании, казалось, мог бы сломать пополам голыми руками. Спок понятия не имел, почему девочка, привыкшая видеть опасность во всем, включая микроволновку и новоиспеченного брата, опознает его не как врага, а как защитника. Ранее этой привилегии удостаивался только он сам да еще один пожилой ученый из команды, проводившей операцию по эвакуации найденышей с той планеты… Ну да, тоже он сам, если честно. - Саавик, - негромко и убедительно сказал Джим; Спок знал, что этот тон и этот взгляд у него идут в ход только в особых случаях, когда нужно очень быстро кого-то очаровать, - На Земле дожди давно уже никого не убивают, и Сан-Франциско не Хэллгард. - Я боюсь верить, - спокойно признала малышка. Джим быстро огляделся вокруг себя в поисках подсказок. - Смотри, ведь я только что пришел из-под этого ливня, - нашелся он, - Разве я похож на умирающего? Саавик посмотрела на него внимательно, будто пыталась и вправду заметить признаки надвигающейся гибели. А потом несмело, неумело приподняла уголки губ в косой улыбке. Джим улыбнулся ей в ответ. - Что ж, - сказал он, слегка хлопнув малышку по плечу, - Раз мы разобрались с этим вопросом, то я все-таки иду в душ. А потом мы вытаскиваем из гаража аэрокар и летим обедать в кафе при местном парке. Любовь моя, найди пока наши дождевики и оторви Дэйви от книжки. Спок взглянул в окно на другом конце коридора. - Думаю, в дождевиках нет нужды, - спокойно констатировал он. Ливень шел на убыль.