Домашний очаг

24 октября 2270 Своим самым неприятным воспоминанием о детстве Джим совершенно искренне считал не угнанный красный кабриолет, не сволочного отчима, не вечно отсутствующую мать и даже не кошмар на Тарсусе-IV. Все это так или иначе поддавалось его буйному воображению и по велению мысли превращалось в захватывающее приключение из книжки, с которым мириться было значительно легче, чем с реальностью. А вот маниакальная уверенность школьных наставников в том, что дети обязаны пить молоко, на сказку не тянула никак. Даже если представить, что в стакане вместо белой жирной гадости находится яд, который ни в коем случае нельзя пить. Спок боролся с этой бедой, как только мог. Молоко подливалось в обожаемый Джимом кофе (что обыкновенно заканчивалось хмурым ворчанием и отправлением чашки вместе с испорченным напитком в утиль), периодически возникало на прикроватном столике после особенно разухабистых попоек, ненавязчиво оказывалось в холодильнике рядом с вином (в совершенно одинаковых упаковках, естественно). Подливал масла в огонь и Боунз, у которого за годы знакомства все еще не закончились страшные истории о том, что бывает от недостатка кальция. Молочная война продолжалась всю сознательную жизнь Кирка, с годами менялись противники, но не суть, и утешением в этой ситуации был разве только тот факт, что учителей и работников столовой, в отличие от лучших друзей, нельзя было послать матом. Вот и сегодняшнее утро (первое, между прочим, утро дома после двухнедельной миссии!) для Джима началось предсказуемо лактозно. Хотя, честно говоря, так креативно приучить его к полезному напитку не пытался еще никто. - Мокро, между прочим, - спросонья растерянно сказал Джим, в некотором заторможенном удивлении наблюдая, как по одеялу и подушке расползается большая белая лужа. - Чтоб его, - расстроился... Почему-то Маккой, глядя на эту же лужу почти обиженно, - У вас тут сам черт ногу сломит. Кирк окинул его внимательным взглядом сверху донизу, прикидывая, могло ли их со Споком баловство с ментальными практиками привести к таким галлюцинациям. - Ты какого хрена тут забыл? - наконец, убедившись, что перед ним не иллюзия, вопросил он и без всякой задней мысли выбрался из-под мокрого одеяла. Боунз демонстративно прикрыл глаза ладонью и кинул в него вытащенные из шкафа трусы. - Спок попросил тебя поднять... - Облив молоком? - въедливо уточнил Джим. - Нечего штаны свои раскидывать где ни попадя, чтоб честные люди спотыкались, - огрызнулся доктор, - Так вот, Спок попросил тебя поднять и напомнить, что тебе кое-куда сегодня нужно съездить. Кирк нахмурился, на миг даже позабыв о трусах. Съездить? Куда? Чего он наобещал вчера, пьяный от вина и долгожданного стройного тела мужа в руках? Маккой понимающе ухмыльнулся. Сам он почему-то никогда не терял голову ни от хмеля, ни от секса, и поэтому имел полное моральное право задирать нос перед менее удачно устроенными природой товарищами. «А с другой стороны, - довольно подумал Джим, доставая из дальнего угла разорванную к чертям ветровку, - Кто из нас устроен удачнее – это еще вопрос». Мысли о человеческой природе как-то незаметно перетекли в размышления о физиологии вообще, потом конкретно о вулканской, затем некстати вспомнилось дурацкое поверье, что до определенного возраста вулканцы своих детей почти не кормят... О. - Какое сегодня число? - Кирк спросил это у компьютера, но ответил все равно Маккой. - Двадцать четвертое октября. Год уточнить, или сам вспомнишь? Вот черт. Это обещание, мягко говоря, не вчера дано. И выходить уже совсем скоро, а он тут стоит в одних трусах посреди собственной спальни. В коридоре послышался бодрый неумолимый топот (Джим в который раз порадовался, что этажом ниже живет глухой добродушный профессор Лайгхо, которому степень шумности соседей глубоко до лампочки), и в комнату ворвался маленький светловолосый вихрь. - Сегодня-сегодня-сегодня! - завопил малыш Дэйви и в порыве чувств сшиб отца с ног, опрокинув на кровать. Проворно взобравшись на него и с видом победителя усевшись верхом, он требовательно нахмурился и грозно спросил: - Почему еще не готов? Кирк, еще толком не восстановивший дыхание после внезапного обрушения обратно в постель, едва не задохнулся от смеха. Суровость не сошла с серьезного личика мальчика даже тогда, когда отец взял его за плечи и легко, как пачку ваты, поднял над собой на вытянутых руках. - Это я-то не готов? - притворно возмутился Джим и слегка потряс сына, вызывая восторженный визг, - Я солдат, молодой человек, и могу собраться за двадцать семь секунд. А ты еще в пижаме и одеваешься дольше, чем твоя мама. - И я могу за двадцать семь секунд! - обиделся малыш, - Могу! - Вот и проверим. Дядя Лен, засекай. Боунз закатил глаза и нехотя принялся отсчитывать секунды. Дэйви как ветром сдуло. - А мы неплохо научились с ними управляться, - без излишней скромности хмыкнул Джим, потирая ноющие от цепкой хватки малыша бока. У него были все основания для такого вывода. Как минимум потому, что маленькую Джоанну они поначалу успокаивали исключительно конфетами (под одинокие возмущения имевшего младшую сестру Чехова), а новорожденную Хели все, кроме медиков, норовили взять на руки кверху ногами. Если бы они сейчас не чувствовали себя абсолютно уверенными при общении с детьми, Кирк еще трижды подумал бы, прежде чем давать свое согласие на сегодняшнее мероприятие. Все-таки ответственность они на себя берут... Огромную. «А справимся ли мы? - паниковал Спок, когда это предложение прозвучало впервые, - Никто не застрахован от ошибок, а здесь их допускать нельзя» - Все будет хорошо, - повторил Джим вслух то же, что сказал ему тогда. - Меньше медитаций, больше дела, - отреагировал Маккой, и на голову прославленному адмиралу прилетела рубашка в красную клетку, - Что ты там говорил про двадцать семь секунд? Засекаю. В заявленные сроки потрепанный Кирк, конечно, не уложился, но зато совершенно точно опередил неожиданно задумавшегося Дэйва. - Ну что такое, солдат? - удивился отец, обнаружив мальчика полуодетым посреди коридора, с футболкой в одной руке и пиджачком в другой. Дэйви перевел на него взгляд светло-голубых глазенок, остро напомнив Джиму свою мать. У Кэрол тоже была склонность зависать вот так на середине действия в странной позе. Нередко сверкая при этом голой грудью. - Папа, - страшным шепотом сказал малыш, - Она же девочка, правда? Кирк почти испугался. Что это еще за номера? - Да, девочка, - осторожно согласился он, потому что отступать уже все равно поздно. Дэйв снова посмотрел на вещи в своих руках и страдальчески вздохнул. - Мама говорила, что, если встречаешься с девочкой, надо быть одетым красиво, - сообщил он убитым тоном. Джим, не совсем врубившись в суть проблемы, какое-то мгновение просто переводил взгляд с пиджака на футболку и обратно, а когда сообразил, засмеялся так громко, что малыш больше испугался, чем обиделся. - Девочки, конечно, дело важное, - признал Кирк, утирая слезы, - Но если хочешь, надевай спокойно футболку, она не обидится. Дэйви задумчиво кивнул. На личике у него так ясно отражалась сложная работа мысли, что Джим чуть не лопнул от гордости. Самого его в этом возрасте волновало только два вопроса: можно ли это дернуть за волосы и если да, то наябедничает ли оно маме. И никаких тебе философских размышлений о вежливости. При всех своих недостатках, Кэрол здорово потрудилась над воспитанием мальчика. Когда же малыш, наконец, вышел к ним с Маккоем в аккуратном костюмчике-тройке и с криво, но мужественно завязанной бабочкой на шее, стало ясно, что Кэрол над воспитанием трудилась колоссально. А может, это Спок так повлиял за полгода. Что, кстати, гораздо вероятнее. - Боже правый, Снитч, - вытаращил глаза добрый доктор, от удивления машинально назвав ребенка легкомысленным прозвищем, которое в первую же встречу дали ему Чехов с Сулу, - Это же всего лишь первое знакомство! Дэйви с убийственно важным видом оправил воротничок. - Она же девочка, - снисходительно, будто это объясняло абсолютно все, пояснил он и полез на полочку за парадными туфлями.