Домашний очаг

Саавик устало фыркнула и ненадолго позволила себе опустить голову на сложенные на столе руки. Ее тошнило от голода, голова кружилась, глаза закрывались сами собой. Спиной она чувствовала насмешливо застывшую в дверном проеме фигуру Хели и ее откровенно скептический взгляд. - По-моему, - изрекла она, вспугнув подругу одним только звуком своего хрипловатого после долгого молчания голосом, - Ты нарываешься, чтобы я все-таки вызвала сюда Одуванчика. И показала ей синяки у тебя под глазами. - Сдам экзамен и посплю, - досадливо отмахнулась вулканка. Межвидовая этика, с каждым годом пополнявшаяся все новыми и новыми видами, с каждым из которых любой капитан обязан уметь наладить контакт и дружеские связи, пугала выпускной курс куда больше пресловутого Кобаяши Мару и любого другого практического теста. Сдать ее на удовлетворительный балл удавалось не более чем каждому пятому. На высший – одному-двум счастливчикам на курсе, как правило, отобранным преподавателем заранее, и Саавик в их число определенно не входила. - Кому и что ты пытаешься доказать? – невыносимо колко риторически хмыкнула Хели и, нарочито медленно развернувшись, покинула ее личное пространство. Саавик, превозмогая тяжелый ком в груди, медленно выдохнула, оперлась локтем на стол и уткнулась переносицей в ладонь. Пальцы механическим, почти младенческим движением сжались, сминая пушистую темную челку. Вторая рука неловко дернулась и оставила короткий неаккуратный разрыв на желтой странице взятого у папы Спока учебника времен Первого контакта. Обижаться на Хелен не было ни малейшего смысла. Запертая в чужом доме без права развеяться, она вела себя точно так же, как любой волк, загнанный в клетку: металась, билась грудью о железные прутья, рычала и, естественно, кусалась тоже. Живя с ней в одном доме, Саавик чувствовала себя бесконечно уставшей и израненной, как будто и впрямь месяцами держала на руках вырывающегося дикого зверя. В этой ситуации ей скорее следовало обижаться на друзей и знакомых, которые начали обходить дом по Фокс Спарроу Лейн десятой дорогой, оставив ее один на один с бесконечной неподъемной нагрузкой. Нет, в самом деле, что за черт? Непорядок. Очень медленно, словно до последнего борясь с медленно нараставшим последние несколько недель порывом, Саавик механически-аккуратно закрыла учебник, отложила его на край стола и с неестественной легкостью поднялась из кресла. Из кухни доносилось негромкое мрачное бормотание скучающей Хели. - Blood is dripping, Satan is singing, All is creepy and curst… Hang your guts and say yours prayers, 'Cause Satan comes here tonight...* - И тебе счастливого Рождества, - хмыкнула вулканка. В следующую минуту, сделав несколько неуверенных шагов к выходу из комнаты, она усилием воли замедлила собственное дыхание. В глазах резко потемнело. Сознание зафиксировало резкие перебои в работе целого ряда органов, кровь глухо забилась в висках, в глазах почернело, и наконец-то наступило забытье. Внутренние часы знали, что обморок продлился ровно сорок две минуты, прежде чем в нос ударил резкий и сильный запах нашатырного спирта. Лицо защекотали пряди медно-рыжих волос – рыжина ощущалась даже по запаху. Волосы пахли антисептиком и парафином. Это запахи Джоанны. Саавик открыла глаза. - Это что за выходки? – грозно нахмурилась на нее Джо. Вулканка зачем-то внимательно всмотрелась в ее синие глаза. Глаза нельзя подделать. Никакая иллюзия или голограмма их не скопирует. - Зато ты здесь, - пожала она плечами, убедившись. Джо удивилась ответу. На самом деле удивилась. Последние месяцы со Спарроу Лейн не поступало ни малейшей весточки, ни просьбы, ни намека, что здесь кого-то ждут. Приходить без приглашения в дом, где мечется, как в клетке, нервная Хелл, никому не хотелось, и кто же мог знать, что приглашение нужно было уловить телепатически? Уловив от слишком близко сидящей подруги подобный поток рассуждений, Саавик не почувствовала совершенно ничего. Ни стыда, ни торжества, ни злости. Манипуляции с собственным телом, очевидно, отражались и на сознании. Разве что какая-то часть нее, стремясь избежать неловкого молчания, машинально осмотрелась и обнаружила себя на софе в гостиной. Из кухни доносились приглушенные мужские голоса. Вокруг софы крутилась исхудалая невесомая тень Хели – заметно более оживленной, чем час назад. - Говорила я тебе! – торжествующе воскликнула она, заметив, что девушка пришла в себя, - Говорила, что ты себя загонишь так, что Одуванчика придется вызывать. - Как будто тебя это не устраивает, - ухмыльнулась Джо, пропустив мимо ушей вольное прозвище. Хели приняла независимый вид и плюхнулась прямо на пол у изголовья софы. - Ты всех переполошила, - сказала она, пытливо вглядываясь в отстраненное лицо Саавик, - Видела бы, как к тебе Дэйви кинулся. Та немедленно приподнялась на локтях, сама не вполне уверенная, что чувствует. - Дэйв тут? – хрипло уточнила девушка. - Он и Хикару были со мной, когда Хелл позвонила, - кивнула Джо. От нее волнами расходилось умиление и веселое изумление – очевидно, отголоски эмоций, которые она испытывала некоторое время назад. Наверное, Дэвид выкинул что-то совсем из ряда вон. Словно в ответ на этот вывод, в дверном проеме возникли оба помянутых мужчины. Сулу, казалось, вовсе не старел лет с тридцати, а Кирк за те месяцы, что избегал сестры, возмужал заметнее, чем за все предыдущие годы своей жизни, и на миг Саавик показалось, будто они едва ли не ровесники. Мгновением позже Дэйв сверкнул своими прозрачными голубыми глазами, молниеносно оскалил белые зубы в облегченной улыбке, и вся его взрослость развеялась, как плохо наведенные чары. - Я ужасно испугался за тебя, котенок, - тихо, но спокойно сказал он, обнимая сестру, а за окном накрапывал мелкий, совершенно не рождественский дождь, и только тогда ее беспросветная мутная усталость впервые сменилась проблеском праздничного настроения. В доме воцарилась деловитая суета. Джоанна, имевшая поразительную способность совершенно внезапно проявлять лидерские качества, когда этого никто не ждет, построила парней и отправила за елкой, которую пришлось наряжать разноцветными упаковками таблеток из аптечки, бумажными снежинками и гирляндой, наскоро спаянной Хелен из запчастей от коммуникаторов. Девчонки нарезали несколько салатов из всего, что только мог воспроизвести репликатор. Съемные комнаты, так мало напоминавшие родной дом, неожиданно оказались весьма уютными, и Рождество – первое Рождество Саавик, проведенное на Земле, а не в космосе – наконец-то обрело свой смысл. За полтора часа до полуночи в дверь постучали, и Джоанна с радостным визгом бросилась на шею адмиралу Кирку, одетому в костюм Санта-Клауса. Джим мелодично смеялся, смущенно сверкая красными щеками, сопровождавший его Спок не по-вулкански широко усмехался, а в бархатном мешке обнаружилась целая коллекция алкоголя из разных уголков квадранта, которую изрядно пополнил подошедший чуть позже профессор Маккой. Саавик как могла укоризненно качала головой, но Джим и Дэйв наперебой шептали ей ласковые слова на ушки, и даже Хелен после первых трех бокалов перестала хмуриться, и, в конце концов, в Сан-Франциско спешил праздник – и кто она такая, чтобы вставать у него на пути? Когда сверхточные часы звонко запищали, возвещая о наступлении полуночи, маленькая вулканка незаметно скользнула на темную кухню, чтобы заварить чай. У окна, освещенные лишь светом фонаря на улице, стояли Хелен и Хикару, и сегодня – здесь и сейчас – им было совершенно безразлично все, что было, есть и будет. Саавик смерила их спокойным взглядом, бесшумно развернулась и вышла, плотно закрыв за собой дверь. Пусть хотя бы сегодня все будет хорошо. - Ты бы это... – с некоторым трудом выговорил Дэйв, непринужденно обвивая длинной рукой ее узкие плечи и прижимаясь лбом к ее виску; его дыхание было пропитано ромуланским элем, голубые глаза блестели, а разум источал бесконечную, ничем не сдерживаемую нежность, - Падала в обмороки почаще, котеночек. Саавик повернула голову, оказавшись с ним лицом к лицу, и подчеркнуто игриво наморщила нос. - Для тебя, малыш, все что угодно, - сказала она. - За это можно выпить! – немедленно отреагировал с софы папа Джим и, стащив с себя красную шапку с белым мехом, гордо водрузил ее на растрепанную голову своего супруга.