Феникс во льдах

«Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... рождённый теми, кто трижды бросал ему вызов, рождённый на исходе седьмого месяца... и Тёмный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы... и один из них должен погибнуть от руки другого, ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой... тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Тёмного Лорда, родится на исходе седьмого месяца...» Лицо профессора Трелони померкло в стеклянном шаре...

***

— Но как же раскалывается душа? — Что ж, — ответил, поёжившись, Слизнорт, — вы должны понимать, что душа мыслится как нечто неповреждённое, целостное. Расколоть её — значит совершить противное природе насилие. — Но как его совершить? — Посредством злого деяния, высшего деяния зла. Убийства. Убийство разрывает душу. Волшеб­ник, задумавший создать крестраж, использует это увечье к собственной выгоде: он заключает отор­ванную часть души... — Заключает? Как? — Для этого существует заклинание, только не спрашивайте меня о нём, я его не знаю! — ответил Слизнорт, встряхивая головой, точно старый слон, которого одолели москиты. — Разве я похож на че­ловека, который опробовал его? На убийце? — Нет, сэр, разумеется, нет, — поспешно сказал Реддл. — Простите, я не хотел вас обидеть. — Что вы, что вы, какие обиды, — хмуро отклик­нулся Слизнорт. — Интерес к подобным вещам ес­тественен... Для волшебников определенного калиб­ра эта сторона магии всегда была притягательной. — Да, сэр, — сказал Реддл. — Я, правда, одного не понимаю... Мне просто любопытно, много ли проку от одного-единственного крестража? Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Ну, например, разве семь — не са­мое могучее магическое число, и разве семь... — Клянусь бородой Мерлина, Том! — возопил Слизнорт. — Семь! Неужели мысль об убийстве даже одного человека и без того недостаточно дурна? Да и в любом случае... разделить душу надвое — уже пло­хо, но разорвать её на семь кусков!..

***

— Четыре года назад я получил верное, как мне представлялось, доказательство того, что Волан-де-Морт свою душу расколол. — Где же? — уточняю. — Как? — Меня снабдил им ты, Гарри, — ответил Дамбл­дор. — Я говорю о дневнике Реддла, дававшем на­ставления о том, как открыть Тайную комнату. Простое воспоминание ­начинает думать и действовать самостоятельно? Вос­поминание высасывает жизнь из девочки, в руки которой оно попало? Нет, в той книжице обитало нечто куда более зловещее — часть души, я почти сразу уверовал в это. Дневник и был крестражем. Он исполнял то, что крестражу и положено исполнять. Спрятанная в нём часть души сохраня­лась в безопасности и, несомненно, играла некую роль, уберегая её обладателя от смерти. Но нельзя было сомневаться и в другом — Реддл действитель­но желал, чтобы его дневник прочитали и часть его души вселилась в другого человека и овладела им. Это позволило бы снова выпустить на свободу чу­дище Слизерина. — Он просто не хотел, чтобы его труды пропали даром, — сказал я. — Хотел внушить всем, что он — наследник Слизерина, а по-другому он этого в то время доказать не мог. — Совершенно справедливо, — кивнул Дамбл­дор. — Но неужели ты не понимаешь, Гарри, — если он хотел, чтобы дневник попал к будущему воспи­таннику Хогвартса или вселился в этого воспитан­ника, значит Волан-де-Морт был до странного рав­нодушен к участи драгоценного осколка своей души, скрытого в этом дневнике. — Выходит, убивая людей, он достиг того, что са­мого его убить невозможно? —Пойми, он и без того уж бессмертен... или близок к бессмертию настоль­ко, насколько это возможно для человека. Но теперь, Гарри, когда ты раздобыл важнейшее воспоминание, мы подошли к тайне, которая позво­лит уничтожить лорда Волан-де-Морта, так близко, как никто к ней еще не подходил. Ведь ты слышал его, Гарри: «Не лучше ли, чтобы обрести побольше силы, разделить душу на несколько частей? Разве семь — это не самое могучее магическое число?..» Разве семь — это не самое могучее магическое чис­ло. Думаю, идея разделить душу на семь частей об­ладает для лорда Волан-де-Морта огромной притя­гательной силой. — Так он создал семь крестражей? — в ужасе спро­сил я, и несколько портретов на стенах также издали восклицания, полные гнева и страха. — Но он же мог разбросать их по всему свету — спрятать, зарыть, сделать невидимыми. — Я рад, что ты понимаешь размеры стоящей пе­ред нами задачи, — спокойно сказал Дамблдор. — Но только не семь, а шесть. Седьмая часть его души, ка­кой бы изуродованной она ни была, обитает в вос­созданном теле Волан-де-Морта. Та часть, что вела призрачное существование долгие годы его изгна­ния — без неё Волан-де-Морта и вовсе бы не было. Тому, кто пожелает его убить, этим седьмым облом­ком души придется заняться в последнюю очередь — обломком, который живёт в его теле. — Ладно, пусть шесть, — сказал я с несколь­ко меньшим, но всё же отчаянием. — Как же мы смо­жем их найти? — Ты забываешь — один из них ты уже уничто­жил. А я уничтожил другой. — Уничтожили? — воскликнул я. — Да, уничтожил, — ответил Дамблдор, поднимая почерневшую, словно обугленную руку. — Кольцо, Гарри. Кольцо Марволо. Оно было ограждено ужас­ным заклятием. Если бы не моё, прости за нескром­ность, профессиональное мастерство и не своевре­менные меры, принятые профессором Снеггом, ко­гда я возвратился сюда, жутко израненный, я, может быть, и не рассказывал бы тебе сейчас всё это. Но обугленная рука не кажется мне слишком высокой ценой за одну седьмую души Волан-де-Морта. Коль­цо больше не крестраж.

***

Рон глянул на него, и мне почудился красный отблеск в его глазах. — Рон! Сверкнул меч, Гарри шарахнулся в сторону, послышался звон металла, потом протяжный вопль. Гарри стремительно обернулся, поскальзываясь на снегу и держа наготове волшебную палочку, но сражаться было не с кем. Их с Гермионой чудовищные копии исчезли без следа. Рон стоял с мечом в опущенной руке, а перед ним на камне лежали обломки разбитого медальона. Медленно подхожу к нему, не зная, что нужно сказать или сделать. Рон тяжело дышал. Глаза у него снова были нормальные, голубые, а не красные, только мокрые от слёз. Нагибаюсь, притворившись, что ничего не заметил, и поднял разрубленный крестраж. Рон разбил стекло в обоих окошках — глаза Реддла исчезли, а запятнанная шёлковая подкладка слегка дымилась. Тварь, что жила в крестраже, сгинула.

***

— Мы уничтожили очередной крестраж, — Рон достал из-под куртки искорёженные остатки чаши Пуффендуя. — Гермиона разбила её клыком василиска. Я решил, что должен уступить ей, — у неё ещё не было случая получить это удовольствие.

***

Снимаю диадему с запястья и подношу к глазам. Она была всё ещё горячая, почерневшая от копоти, но, вглядевшись, разбираю выгравированные по ободку мелкие буквы: ума палата дороже злата. Из диадемы сочилась жидкость, похожая на кровь, тёмная и липкая. Я почувствовал, как металлический ободок задрожал в его руках и распался на куски. В ту же минуту до него донёсся отдалённый, еле слышный крик боли, раздававшийся не с территории замка, а из предмета, который он держал в руках. — Видимо, это было адское пламя, — сказала Гермиона, глядя на осколки диадемы. — Что? — Адское пламя — заклятый огонь, одно из тех веществ, которые уничтожают крестражи. Но я бы никогда, ни за что не решилась им воспользоваться, потому что он невероятно опасен. Откуда Крэбб знал, как… — Видать, научился у Кэрроу, — мрачно констатировал я.

***

— Он знает, что я охочусь за крестражами. Нагайну он держит у себя — значит, мне придётся прийти к нему, чтобы до неё добраться… — Вот именно, — сказал Рон, расправляя плечи. — Значит, тебе нельзя туда идти, потому что он только того и дожидается. Ты останешься здесь и позаботишься о Гермионе, а я пойду и добуду её…

***

Я не выполнил свою задачу — змея ещё жива. Ещё один крестраж будет привязывать Волан-де-Морта к земле, даже после гибели Гарри. Конечно, я сильно облегчил задачу своему преемнику. Кто мог бы это сделать… Рон и Гермиона, конечно, знают, что нужно… Поэтому Дамблдор и велел ему посвятить своих друзей в тайну… чтобы, если он слишком рано встретит свою истинную судьбу, было кому продолжить его дело… Все эти мысли ложились, как ледяные узоры на оконное стекло, на твёрдую поверхность неопровержимой истины: он должен умереть. Я должен умереть. Это должно прекратиться. Но если что-то пойдёт не так, как задумано? Неподалёку мелькнул ещё силуэт, склонённый над другой фигурой, лежащей на земле. Я был в шаге от них, когда понял, что это Джинни. План зародился в голове мгновенно...

***

Просыпаюсь от вибрации палочки, лениво ищу её под подушкой. Направляю древко на сердце: — Amato Animo Animato Animagus. Медленно встаю с кровати. Прошёл почти месяц с того времени, как воспоминания Гарри всё же начали постепенно проявляться во снах. Удивительно, что они проявлялись, не вредя сознанию. Ведь раньше от подобных снов моё состояние сложно было назвать положительным. До завтрака полно времени, но мне ещё нужно успеть к директору, поэтому я встаю с кровати и иду в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Многое успело произойти. Мы победили Когтевранцев в Квиддич, осталось одолеть Слизеринцев, но до весны об этом можно не беспокоиться. Директор и Люциус регулярно после пробуждения ждали меня в кабинете, вместе со мной собирая обрывки воспоминаний в единое целое. Рядом с омутом памяти скопилась масса склянок с серебристой газообразной жидкостью. Луна всё чаще проводила время с моим братом, но оба утверждали, что им просто комфортно общаться друг с другом. Ага. Так я и поверила. Конечно, я не ловила их за чем-то непристойным, но прямо чувствовала, что между ними что-то зарождается. Драко, к всеобщему удивлению и нашей с Луной огромной радости, сошёлся с Асторией Гринграсс. Она даже пару раз приходила на наши посиделки с Драко и Полумной. Мы даже не успели вмешаться, всё решилось само собой. Думаю, что смерть Пэнс повлияла на блондина. Он до сих пор не показывал, что та ему написала на прощание. Наши взаимоотношения с Люциусом оставались прежними. Не раз я случайно засыпала у него в покоях, отчего ему приходилось располагаться на диване в гостиной. Он заботился обо мне, словно о какой-то драгоценности. После того случая в Мэноре не позволял себе лишнего. Для общества же мы были просто преподавателем и студенткой, но вне занятий мы регулярно проводили время вместе, как пара. Чаще всего разговаривали, казалось, обо всём на свете. Темы для разговоров никогда не иссякали. Учитывая, что воспоминая проявлялись обрывками и не всегда полезными, он даже обмолвился, что было бы славно провести Рождество в Мэноре... Помню, как зарделась от этого предложения, вспомнив, чем окончилось моё прошлое пребывание там. Даже сейчас щёки обдало жаром. Первую неделю эксперимента по утрам он неизменно приходил в мои покои, стоило мне пробудиться, справлялся о моём самочувствии, но когда понял, что всё протекает безболезненно, то тревоги отступили и разум Малфоя переключился на более важную задачу — спокойно дождаться ответа на главный вопрос, сколько же осталось крестражей, и найти орудие для устранения. Когда мы узнали их количество, директор даже чертыхнулся при мне. Меня поражал тот факт, сколько всего пришлось пережить ребятам за то путешествие. От воспоминаний о криках Гермионы в особняке Малфоев бросало в дрожь. А когда вспоминаю маленькое тельце Добби в руках Гарри, слёзы невольно проявляются на глазах. Вспоминаю Люпина, который по началу боялся, что сын станет оборотнем, и хотел примкнуть к ребятам в их миссии. Снейп тогда тихо прошептал, что он трус... Гермиона и Рон. Я знала, что мой брат не равнодушен к ней, но не думала, что у них что-то получится. Драко лучше не знать об этом. Воспоминания проявлялись одно за другим. Постепенно, так же как и Гарри в прошлом получал информацию. Дозированно. Не всегда полезные, но приближающие к сути. Мне иногда казалось, что я проживаю две жизни. Днём я студентка хогвартса: исправно посещаю занятия, тренируюсь, дежурю, сижу с друзьями и провожу время с Люциусом; а ночью проживаю жизнь глазами Гарри: сплошные загадки, путешествия, голод, страх, желание всё успеть. Дары смерти... Честно, не совсем поняла, в чём заключалась суть. Из воспоминаний Гарри я поняла, что Тёмный Лорд владеет Бузинной палочкой и если верить сказаниям, то сейчас она слушается другого. Тёмный Лорд подозревал, что это Снейп, но ошибся. Уверена, что директор намеренно скрывал, кто же истинный владелец, перевернув информацию так, что именно Гарри должна слушаться палочка. Он мимоходом проговорился об этом. Истинным же хозяином являлся Драко Малфой, Люциус был в ярости, когда узнал это. Потребовал запереть все мысли об этом, а лучше напрочь стереть из памяти, настолько его тревожила судьба сына. Мантией владел сам Гарри. Камень был в кольце, что очернило проклятием Дамблдора. Хотел ли Дамблдор, чтобы Гарри победил смерть с помощью даров или же это просто гиперболизированное сказание, уже не узнать. Насколько я понимаю, мантия и камень уже утеряны бесследно. Благодаря воспоминаниям Гарри все события, что, казалось, не сочетались меж собой, наконец-то собрались в единую картину. Снейп не был убийцей, по крайней мере сделал это по желанию самого Дамблдора, чтобы не очернять душу Драко. Я и не знала, какой крест ему приходилось нести в тот год. Все эти годы он, оказывается, защищал Гарри, несмотря на оправданную ненависть к его отцу. Хотелось стереть навсегда воспоминания о детстве директора, настолько они были противны. Понятно становится и почему он один. Всю свою жизнь он любит одну женщину, это достойно уважения. Теперь и тайна о загадочной Лили Эванс была мне доступна... «Змея ещё жива. Ещё один крестраж будет привязывать Волан-де-Морта к земле, даже после моей гибели». Мысли Поттера эхом раздавались в сознании. Змея! Чёрт. Они прорывались изначально. Эти сны... Шипения, белые змеи. Они же преследовали меня с первых кошмаров. Не в каждом, конечно, но когда я старалась не думать о своей семье, образ змей преследовал меня каждую ночь. А я думала, что это намёк на Малфоев. Приведя себя в порядок и переодевшись в форму, я направилась в кабинет директора. Мне кажется, за это время путь настолько врезался в память, что могла бы пройти его с закрытыми глазами. Если я всё правильно поняла, сегодня мне открылись важнейшие воспоминания, о том самом дне. С диадемой и чашей они расправились самостоятельно, Гарри погиб вместе с крестражем. Осталась Нагайна... Подхожу к горгулье, та приветственно открывает проход. Дверь в кабинет директора была открыта. Снейп и Малфой уже ждали меня на привычном месте, расположившись на диванах. — Доброе утро, — мой голос нарушил царившую тишину. Смотрю на директора. — Кажется, сегодня открылось последнее, профессор. Снейп встал и подошёл ко мне, направил палочку к виску и выудил воспоминание. С каждым разом, когда он проделывал подобное, мне казалось, что я избавляюсь от тяжкого груза в сознании. Директор поманил Люциуса, и они вдвоём направились к омуту памяти. Я же расположилась на диване и стала ждать. Кажется, я выучила этот кабинет наизусть. Помню, как я радостно влетела сюда, как только открылось первое воспоминание. Мне действительно стоило лишь направить мысли в нужное русло. Слегка раздосадовал факт того, сколько же времени мы потеряли на то, чтобы прийти к этому решению. Но нет худа без добра. Ведь если бы мы не опробовали метод с психотерапией и окклюменцией, то я бы никогда не узнала о встречных чувствах Люциуса ко мне. Хотя может и узнала. Всё же мой путь к познанию куда проще, чем был у ребят. Они попадали под воздействия крестражей, не раз оказывались в жуткой опасности, чудом спасаясь, им удалось добраться до Хогвартса, где их путь окончательно оборвался. Сейчас же обстоятельства иные. Информацией о крестражах владеют не трое подростков, полагающихся лишь на самих себя, а более опытные маги. Перевела взгляд на склонившиеся над омутом фигуры. Каждый раз они детально изучали каждое воспоминание. Снейп тщательно разбирал пробирки на те, что направлены на информацию по крестражам, и те, что не пригождались в деле. Гарри передал мне слишком много информации, не успев рассортировать. Исходя из сегодняшнего, последнего воспоминания, у него не было на это времени. Я зевнула. Всё же просыпаться с рассветом гораздо тяжелее, чем казалось на старте, учитывая, что мне приходиться делать это не одной, я всегда успеваю удивляться бодрости Снейпа и Малфоя. Они вообще спят? Гроз в ближайшее время не предвидется, если верить звёздам. Видимо, в этом семестре мы не успеем закончить с трансфигурацией в анимагов. Каждый раз тревожусь, что могу забыть произнести заклинание своевременно, но пока ни разу не пропустила ритуала. Хотя многие однокашники уже начинали сначала, кто-то дважды... — Мисс Уизли, — направляю взгляд на директора. — Вы правы, это финальное и очень полезное воспоминание. — Дьявольское пламя, ну конечно, — проговорил Малфой. Он обратился к Снейпу. — Ты говорил, что местонахождение меча неизвестно? — Директор кивнул. — Жаль, это было бы весьма зрелищно... — Итак. Мы знаем как минимум три способа, как расправиться с Нагайной, из доступных только один, — Снейп потёр переносицу. — Тёмный Лорд расстаётся с ней лишь на время охоты. Значит, нам нужно создать условия, чтобы он находился рядом с нами на протяжении нескольких дней. Они оба задумались. Мне в голову пришла идея: — Рождество! — воскликнула я. Оба мужчины взглянули на меня с непониманием. — Устроить праздничные дни в кругу пожирателей и его собственной персоны. Если он не согласится провести более одного дня, можно придумать ещё какое-нибудь торжество... - осознав, что звучит неубедительно, я прервалась. — Звучит неплохо, но Тёмный Лорд не славится любителем празднеств, — произнёс Малфой. — Нужно что-то более веское. То, что может пробудить в нём желание обязательного нахождения на одном месте... — Что, если запустить слух о попытках покушения на него? — произнёс Снейп. — Хотя, это глупо. В прошлый раз он отправил Нагайну в защитный шар, а это может усложнить возможность от её избавления. Мы погрузились в раздумья. Спустя несколько минут директор сдался. — Ни к чему спешить с решением. Нужно всё хорошенько обдумать, и тогда здравые мысли сами придут, — я согласно кивнула. — Мисс Уизли, не смею вас задерживать, если вдруг вас настигнет полезная для плана идея, то обязательно поделитесь ей. Я кивнула и, попрощавшись с профессорами, спустилась в Большой зал. За столом Гриффиндора почти никого не было, но зато за Слизеринским столом разглядываю блондина, не раздумывая направляясь к нему. — Доброе утро, Драко, а где Астория? — присаживаясь напротив него, говорю я. — Доброе, ещё спит. Вообще не переживаешь, что садишься не за свой стол? — Не-а, — протягиваю я. — Да и в этом году никому до этого нет дела. Это правда, раньше за этим строго следили, а сейчас всем как будто бы плевать, не единожды проверено. — Джинни! — слышу голос Тори. — Доброе утро, — она садится рядом с Драко и целует его в щёку. — Ты почему не разбудил меня? — Хотел дать тебе выспаться, — слегка покраснев, ответил блондин. — Об этом ты думаешь в последнюю очередь, — многозначительно произнесла Гринграсс, и я прыснула. Щёки Драко покрылись уже заметным румянцем. — Ну ладно, не будем об этом. Какие у нас планы на вечер? — Вообще планы грандиозные, — таинственно произнес Драко. — Но нужно дождаться ещё одного человека. Мы с Асторией непонимающе посмотрели на него, но он не обратил внимания. Драко посмотрел на главный вход и изрёк: — Дождёмся, и всё узнаете. Мы приступили к трапезе, изредка обмениваясь дежурными фразами. Через какое-то время Драко заметил кого-то и рукой поманил к нам. Я обернулась, в нашу сторону направлялась Луна: — Всем доброе утро, — размещаясь рядом со мной, произнесла Лавгуд. — Итак, Драко, все в сборе? — спрашиваю я. Блондин кивнул. — Тогда не томи. — Я хотел предложить нам съездить на выходные в Мэнор, — торжественно произнёс Драко. — Отец не против, директор тоже. — Мне нравится, — произнесла Луна. — Только мы приглашены или ещё кто-то? — Драко пригласил ещё Нотта и Забини, но те пока в раздумьях. Дафна тоже обещала подумать, но она не любительница сидеть в поместьях. Да и вроде бы как приобрела билеты в Хогсмид. И ещё... — И ещё, — перебил её Драко, — может Долгопупс и Томас согласятся, если ты их пригласишь, Джинни. Всё ещё переваривая предложение, я задумалась: — Не думаю, что они будут сильно против. Всем нам иногда хочется абстрагироваться от учёбы. Я передам им приглашение. Снейп точно не против столь массового отбытия студентов? — Не против, — Драко загадочно улыбнулся. — Я умею договариваться. Я кивнула. Ребята переговаривались, а я начала всё взвешивать. Идея прекрасная, но выходные в столь необычной компании мне ещё не доводилось проводить. Нужно уведомить старост об изменениях в дежурстве, тем более, что после уезда Пэнси место старосты на слизерине заняла Миллисента Булстроуд. Рабочие вопросы с ней решались крайне напряжённо. На каждую правку у неё масса вопросов не по теме. Аж бесит. Нужно будет поменяться с Майклом дежурствами, он точно согласится. Мы покончили с завтраком и просто болтали. Зал постепенно начал наполняться. Несколько слизеринцев смерили меня и Луну неприятными взглядами, но мы не обращали на это внимания. Мы нередко собирались той же компанией за столами Гриффиндора и Когтеврана. — Нам явно не хватает кого-то с Пуффендуя, — улыбаюсь я. Трое собеседников посмотрели с непониманием. — Тогда мы соберёмся за их столом и сможем своим присутствием раздражать все четыре факультета. — Ага, тогда преподаватели вновь начнут разгонять всех по своим местам, — парировал Драко. — Не думаю, — протянула Луна. — Иначе бы раньше разогнали. Согласно киваю. Смотрю на Драко: — Пойдём потихоньку на Зельеварение, ингредиенты для сыворотки должны были настояться, нужно заранее всё проверить, — блондин согласно кивнул и, приобняв на прощание Асторию, поднялся с места. — А что вы сейчас проходите? — спросила Гринграсс. — Сыворотку правды и антидот для неё, — ответил Драко. — Проверять будем друг на друге. — Главное, чтобы мы нигде не напортачили, — зевая протянула я. — Не особо хочется, чтобы разум помутился, пусть и на время. Ладно, встретимся за обедом. Нужно по дороге перехватить Дина и Невилла. — Удачи, — сжав мою кисть на прощание, сказала Луна. Мы с Драко покинули Большой зал и направились вниз. До занятия ещё около получаса, но кабинет зелий был открыт. В кабинете помимо нас была ещё пара слизеринцев, Драко их поприветствовал, и мы направились к нашему столу. Настойки, что мы подготавливали месяцем ранее, уже были на столе. С помощью нужных заклинаний мы проверили их состояние и направились за дополнительными ингредиентами. Зеваю, приводя мысли в порядок и настраиваясь на занятие. — Джинни, привет, — слышу голос Невилла за спиной. — Опять не смогла уснуть после рассвета? — обнимая в знак приветствия, спросил Дин. — Ну, не получается у меня... — вспомнив о деле, спрашиваю ребят. — Как насчёт совместных выходных вне территории Хогвартса? Парни переглянулись. В разговор вклинился подошедший к нам Драко: — Если быть точнее, выходные в моём поместье. — Малфой Мэнор? — присвистнул Дин. — Я за. Давно хотел побывать там, — встретившись с вопросительным взглядом Драко, тут же добавил. — Никогда не бывал в исторических поместьях. Но... — Разве нас отпустят? — уточнил Невилл. — Да, я заранее уточнил у директора, — важно изрёк Драко. Я прыснула, при нас с девочками он так не важничал. — В общем, вы за? — уточняю у Гриффиндорцев. — Почему бы и нет, — ответил Невилл, Дин согласно кивнул. — Отлично. Тогда после тренировки Слизерина жду всех у кабинета директора. Мы разошлись по своим местам, вновь проверяя, всё ли готово.

***

После тренировки спешу к себе в покои. С собой решила взять небольшую сумку, что на прошлых выходных приглядела в Хогсмиде. Я, конечно, не планировала никуда отправляться, но она так мне понравилась. Собираю вещи попроще, сейчас мне не нужно светиться в «светском» обществе нашего времени, все вычурные наряды продолжат пылиться в шкафу. Не забываю положить книгу, что в прошлый раз брала в библиотеке Мэнора. Интересно, а Драко может провести меня туда? Узнаю уже по факту. Драко будет ждать нас у кабинета директора через пару часов, поэтому перед дорогой я решила заняться домашними заданиями. С сывороткой правды и противоядием мы с Драко справились на «выше ожидаемого». Состав настоек был отличным, но подкачала нарезка ингредиентов и неправильная последовательность их отправки в котёл. Благо на нашем состоянии это не отразилось, но Снейп ожидал от нас большего. Пришлось писать свиток о проделанной работе и допущенных ошибках. На трансфигурации повторяли магические законы и их «принципиальные исключения». Оказывается, я ни черта не помню с первого курса, но, учитывая, что на экзамене перед Рождеством есть вероятность выпадения этого вопроса, стоит сделать конспект. Также стоит уже начать подготовку к экзамену по истории магии. Осталось полтора месяца. Высшие цели — это всё, безусловно, важно, но и после их выполнения жизнь не заканчивается. Я толком не решила, кем хочу быть, но было бы славно, чтобы любой мой выбор был осуществим и на его пути не стояли плохие отметки. Чёрт. Перед Рождеством же будут индивидуальные встречи с Макгонагалл для подготовки к практике. Финальный семестр будет направлен на подготовку к выпуску и соответственно нахождения временного места работы, а также получения с неё рекомендаций на будущее. Вообще, хотелось бы посвятить жизнь Квидиччу, — это то дело, которым я действительно горю, но это ведь не навсегда. Конечно, окончив карьеру за игрока, можно пойти в тренеры, но это уже не то... Ощущения полёта, азарт игры и эмоции от забитого гола или пойманного снитча не передать с тренерской скамьи. Что-то снова не туда занесло. Так, Джинни, домашнее задание. Бросаю взгляд на часы. Люциус уже должен был вернуться, странно, что не заходит. Может, срочные дела в Лондоне? Может оставить записку? Хотя, если Драко спрашивал разрешения привести в Мэнор друзей, думаю, Люциус знает, где я буду вечером. Опять отвлекаюсь. Заковав тревоги на замки, продолжаю попытки закончить с заданиями... Палочка завибрировала. Закат. Подношу палочку к сердцу: — Amato Animo Animato Animagus. Осталось около часа до встречи у директора. Спешно оканчиваю с домашней работой. Взмахом палочки возвращаю всё на свои места, призываю сумку и отправляюсь к кабинету директора. Рядом с Горгульей уже стояли Невилл, Дин и Полумна. Гриффиндорцы уже выпытывали у Лавгуд про потайные ходы в особняке или призраков бывших обитателей. Поймав заговорщический взгляд подруги, решила поддержать легенду о Малфоевских проклятиях. Через пару мгновений к нам подошли слизеринцы. Драко, Астория и Теодор Нотт. — Забини не с нами? — спрашиваю Драко. — Он предпочёл выходные провести с наречённой в Хогсмиде, — ответил Малфой. — После приезда Сами-Знаете-Кого Даф не упускает возможности встреч с ним, — слегка раздражённо произнесла Астория. Дафна Гринграсс решила не возвращаться в Хогвартс на повторное обучение. Астория сказала, что родители уже пристроили дочь в Лондоне и она перенимает дела семьи. После объявления наречённых, каждые выходные Дафна приезжала в Хогсмид, чтобы встречаться с Забини и старыми друзьями. Не раз слышала, как кто-то обсуждал, что она срывалась на него за очередной слух о его похождениях. — Даже немного жалко его, — сорвалось с губ. — Нечего его жалеть, — строго произнёс Нотт. — Он знал, что Дафна ревнивая. Специально провоцирует её на эмоции. — Ага. Ему это нравится, — слизеринцы переглянулись. — Любит темпераментных. — Хватит обсуждать мою сестру, — отрезала Астория. — Мы ещё кого-то ждём? — Драко покачал головой. Словно в подтверждение горгулья оживилась, и мы поднялись в кабинет директора. Тот отметил фамилии в свитке. Провёл инструктаж и достал мешочек с летучим порохом. Драко отправился к камину первым. — Уилтшир, Малфой-мэнор, — произнёс блондин, бросая горсть. Как только его поглотило зелёное пламя, Астория взяла горсть из мешочка и направилась в камин. Стоило и ей исчезнуть, я пошла следом: — Уилтшир, Малфой-мэнор. Внутри всё скрутило, а лёгкие наполнились дымом. И вот я уже в знакомой гостиной. Как только все прибыли, Драко вызвал домовиков. Те сопровождали нас по покоям. К моему удивлению, мои покои в этот раз находились в другом месте. В соседней комнате разместили Луну. Слизеринцы расположились в другом крыле, неподалёку от Драко. А Невилл и Дин через пару комнат от нас с Луной. Через полчаса по планам был ужин, а потом свободное время. В первую ночь Драко предложил всем хорошенько выспаться и привыкнуть к поместью. Дизайн комнаты, в которой я расположилась, был точно таким же, как и в прошлый раз, но вид с балкона поменялся кардинально. Бросив сумку на пол, тут же направилась к заветным дверцам. В лицо ударил холодный воздух. При выходе на балкон, мой взор ласкал пышный сад, находящийся прямо под окнами. Холод был ему не помехой. Каждый бутон цвёл, будто сейчас было жаркое лето. Я наслаждалась этой красотой, пока не услышала знакомый бархатный голос позади: — Знал, что тебе понравится, — слегка вздрагиваю от неожиданности. На мои плечи опускается плед. — Не рекомендовал бы долго стоять на холоде. — Почему ты не предупредил о затее Драко провести выходные в поместье? — спрашиваю я, всё ещё стоя к нему спиной. — А тем более, что ты тоже будешь здесь? — Думал, это будет для тебя приятной неожиданностью, — тёплые руки обнимают меня со спины и притягивают ближе к их обладателю. — Я, конечно, доверяю сыну, но оставить поместье в распоряжение малознакомых личностей... — Малознакомых? — возмутилась я. — Я о мистере Долгопупсе и мистере Томасе, — уточнил Люциус. — Ладно, — расслабляюсь в его объятиях. — Скоро подадут ужин, думаю, тебе стоит успеть расположиться, — вкрадчиво прошептал он, склонившись к уху. — Налюбоваться садом ты ещё успеешь. Он распустил объятия и сделал шаг назад. Стало ощутимо прохладнее. Поворачиваюсь к нему и с недовольным вздохом покидаю балкончик. — Сегодня я планировал скоротать время в библиотеке, — сказал Люциус, улыбаясь уголком губ. — Это приглашение? — поднимаю бровь. В ответ улыбка. — Если да, то я с удовольствием составлю компанию. Тем более мне нужно вернуть книгу. Ну и, конечно же, взять новую, — предвкушая, добавила я. — Тогда после ужина я зайду за тобой, — он подошёл ко мне и, оставив невесомый поцелуй на лбу, поспешил покинуть мою комнату. Как он успел так незаметно войти? Хотя, это его дом, да и я не закрыла двери, как только вошла. Оставив плед на кровати, не спеша разбираю сумку и иду за Луной и Гриффиндорцами. Как только мы собрались, зову эльфа для сопровождения в трапезную. Даже если я пробуду в этом поместье сто лет, то никогда не выучу все эти причудливые лабиринты. Чтобы выучить все эти пути, нужно быть гением или безумцем. Ну или Малфоем... Ужин проходил в тишине, все выглядели немного уставшими после загруженного дня. К моему удивлению, глава дома не составил нам компанию. После трапезы Луна с ребятами отправились в гостиную немного поболтать перед сном. Я же, сославшись на сонливое состояние, вызвала домовика и отправилась в свои покои. Люциус уже ждал меня. Беру книгу, и мы отправляемся к заветной дверце. — Как ты планировала вернуть книгу без меня? — касаясь изумруда, спросил Люциус. — Предположила, что Драко поможет мне с этим. — Он сможет сюда попасть после женитьбы, так же, как и его невеста, — пояснил Малфой. — Вроде бы я упоминал об этом, — я качаю головой. Как только дверь отворилась, я поспешила к знакомому стеллажу. На удивление, его местоположение чётко отложилось в сознании. — Удивительная тяга к литературному творчеству, — услышала насмешливый комментарий Люциуса. — Не только же по учёбе книги листать, — парирую я, пробегая глазами по корешкам на полках. — Советую эту, — его рука потянулась к потрёпанному корешку. — Сказки Оскара Уайльда. — Сказки? — поворачиваюсь к нему и смотрю в холодный омут с нескрываемым непониманием. — Я уже давно не ребёнок. — Джинни, — свободной рукой он приподнимает мой подбородок и склоняется ближе. Щёки зарделись. — Я не считаю тебя ребёнком, — прошептал он прямо в мои губы. Время замерло. Сердцебиение участилось. Люциус не двигался, я же пыталась сфокусироваться на чём-то. Собравшись, улыбаюсь и забираю книгу из его руки. После быстро ретируюсь к диванчику. — Ладно, — спокойно начала я. — Раз ты считаешь это подходящим для меня, попробую довериться твоему вкусу. — Никто еще не сомневался в нём, — усмехнулся Люциус. Я фыркнула, но он не обратил на это внимания. На минуту его силуэт скрылся за стеллажами, а потом разместился рядом со мной. — Чаю? — я кивнула и открыла заветную книгу. Люциус вызвал домовика, и уже через несколько мгновений рядом был сервирован чайный столик с ароматным напитком. Я сделала небольшой глоток и стала размещаться поудобнее. Люциус же, не отрываясь от своей книги, притянул меня к себе. Мои тщетные попытки поизображать из себя недовольную жертву были пресечены. Тогда я устроилась, облокотившись на его грудь и подобрав ноги, принялась читать. Книга шла очень легко. Но стоило мне прочитать первую сказку, как глаза наполнились слезами. Пытаюсь незаметно смахнуть слезинку... — Счастливый принц? — спросил Люциус. Я киваю. — Не думал, что ты настолько впечатлительная. — Мне кажется, только человек с каменным сердцем останется равнодушным к этой истории, — тихонько произнесла я. — Соглашусь, но меня больше тронула другая, — он выдержал лёгкую паузу. — Соловей и Роза. Если не ошибаюсь, она на пятьдесят шестой странице. Вытерев оставшуюся влагу на глазах, тянусь к чашке и делаю ещё пару глотков любимого чая. Вновь устраиваюсь поудобнее и перелистываю на нужную страницу. История о философе началась тривиально, но как только автор привёл нас к соловью, то описание стало более живым. Сперва всё казалось таким лёгким, пока не дошло до условий получения розы... Дочитав до конца, я почувствовала опустошение. — Напрасная жертва, — прошептала я. — Зачем он это делает? — Кто? — Автор! — закрываю книгу и сажусь так, чтобы смотреть Люциусу в глаза. — Он будто специально цепляется за каждого читателя близкой к нему натурой. Выбирает антиподов, где ты в любом случае выбираешь близкую тебе сторону, и это погружает тебя в раздумья. — Какая сторона тебе ближе? — поинтересовался Люциус. — Конечно же Соловья, — уверенно сказала я. — Он же пожертвовал жизнью ради великой цели. — А столь ли велика была цель на самом деле? — Да, — не раздумывая, отвечаю я. Но тут же задумалась. Если поразмыслить логически, то сама цель далеко не оправдывала затраченные средства. Само существование этого существа приносило куда больше счастья его окружению. Цель он придумал себе сам и навязал её важность вместо того, чтобы заботиться о себе. Не раздумывая, отправился на жертву, обесценивая свою жизнь. — Нет, — тихо произнесла я. — Этим мне и нравится эта книга. Прочитаешь её спустя пару лет, и твоё мнение может кардинально измениться, — я хотела поспорить, но остановилась. — Всё ещё считаешь, что сказки для детей? — Возможно, не все сказки только для детей, — уступаю я. — Я дам тебе ещё парочку его произведений, уверен, они тебе понравятся, — притянув меня на прежнее место, произнёс Люцис. Вернувшись в прежнее положение, я принялась дальше читать. Следующие истории уже не вызывали у меня бурных эмоций, но и равнодушной никогда не оставляли. Как я и ранее пометила, автор умело цеплял за живое. Время текло медленно. Постепенно начала накатывать сонливость. Когда я в очередной раз зевнула, Люциус произнёс: — Пора отправляться спать. Не хотела покидать эту атмосферу, но организм требовал сна. Тяжело выдохнув, я кивнула и закрыла книгу. — Не переживай, у тебя ещё будет возможность прийти сюда. — Почему нам так нужен сон? — вставая, спрашиваю я. — Как замечательно бы было никогда не спать. — Тогда бы мы никогда не узнали всей прелести снов, — поднимаясь с места, изрёк Люциус. — Ага. Прелести, — сдерживая смешок, повторяю я. Люциус вернул книги на полки, и мы направились к выходу. Снова лабиринты, путь по которым я тщетно пыталась запомнить, и вот мы остановились у одной из дверей. Это его покои. — Не думаю, что тебе удастся избежать вопросов, если меня застанут в твоей комнате друзья, — улыбаясь, тихо сказал Люциус. — Но... — Так, к этому я не готовилась. — Мне нужно приготовиться ко сну. — В ванной комнате есть всё необходимое. Я закатила глаза. Ну конечно. — А если бы я отказалась? — хитро улыбаюсь и скрещиваю руки на груди. — Тогда бы пришлось следовать традициям и спать раздельно, — спокойно ответил Люциус, проходя в комнату. Глубоко вздохнув, бреду за ним и, не оглядываясь, спешу в ванную комнату. Первым делом иду в ванну, хотелось немного расслабиться. Удивительно, как много различных склянок с уходовыми средствами стояло на столике рядом. Стилистика ванной комнаты была классической. Тёмный мраморный пол. Стены были из неизвестных мне камней, но тон был выдержан. Комната была освещена жёлтым светом, исходящим от свечей, умело вписанных в интерьер. Немного понежившись в ванной, покидаю её. Промокнув волосы полотенцем, направляюсь к раковине. На тумбе замечаю аккуратно сложенный свёрток, перетянутый чёрной лентой. Открываю его и обнаруживаю внутри шёлковую пижаму тёмно-зелёного цвета и комплект белья. Основательно он подготовился. Быстро одеваюсь. Всё подошло. Немного покрутившись у зеркала, оценив, как сидит, покидаю ванную комнату. Прохожу к постели и огорчаюсь отсутствием хозяина комнаты. Сажусь на краешек постели. Замечаю некоторые изменения: напротив кровати больше нет портрета Нарциссы и Люциуса. Этот факт почему-то меня обрадовал. Из незаметной на первый взгляд дверцы появляется Люциус, держа в руках одежду. Судя по всему, это гардеробная. Окинув меня одобрительным взглядом, он прошёл в ванную комнату. Тут я вспомнила, что оставила свою палочку в покоях. Нужно будет попросить у Люциуса воспользоваться его, иначе пропущу рассвет. Ложусь в постель и поворачиваюсь, направляя взгляд к заветной дверце. Через несколько минут оттуда выходит мой наречённый. — Мне нужна твоя палочка. — Зачем? — удивлённо спросил Люциус. — Трансфигурация, — коротко отвечаю я. Он направился к постели. Взял палочку с тумбочки и произнёс нужное заклинание. Люциус устраивается рядом со мной и кладёт палочку под мою подушку. Я же устраиваюсь поближе и кладу голову ему на грудь, ставшую столь родной. — Только постарайся уснуть сразу после рассвета, — устало прошептал он, поглаживая мои влажные волосы. — Угу. Размеренные движения пальцев убаюкивают лучше любого зелья. — Спокойной ночи, Люциус, — на секунду отлыниваю от его груди и оставляю невесомый поцелуй на щеке. В ответ он поворачивает меня на спину и нависает надо мной. Мне показалось, будто на секунду в его глазах мелькнул огонёк. Его дыхание обжигало. Мгновение, и его губы накрывают мои. По телу пробежал заряд. Отвечаю на поцелуй, немного углубляя. Он отпрянул и начал осыпать горячими поцелуями мою шею. Разум слегка затуманился, а как только он легонько укусил мочку уха, с губ сорвался тихий стон. Губы слегка пересохли, облизываю их. — Спокойной ночи, Джиневра, — шёпот обжёг моё ухо. Он лёг рядом как ни в чём не бывало. Ну что за невозможный мужчина. Раздосадованная его действиями, отворачиваюсь и восстанавливаю сбитый ритм дыхания. Он притягивает меня ближе, несмотря на моё сопротивление. Но спустя несколько минут усталость берёт свое. Мысленно ставлю галочку в голове, что он за это ещё ответит, и тихонько погружаюсь во тьму.