Феникс во льдах

Через сладкую дрёму чувствую лёгкую вибрацию. Слегка потягиваюсь и открываю глаза. Сноп красных искр вылетел из-под подушки. Рука, покоившаяся на моей талии, мешает свободному передвижению по кровати. Тихонько выскальзываю из объятий и отключаю заклинание. Первый рассвет после приготовления зелья. Подхожу к окну и, распахнув шторы, вижу маленькую оранжевую полосу далеко в небе. В его покоях даже вид невероятный. Слежу за тем, как первые лучи солнца выступают на небе и медленно окутывают пространство теплым светом. Подношу палочку к сердцу и шепчу: — Amato Animo Animato Animagus. Ничего не происходит. Да и не должно. Пока я любовалась рассветом, меня грела мысль о том, сколько ещё подобных явлений я успею застать до того, как перейду к следующей фазе трансформации. В этом есть своя прелесть. Позади послышался шелест постели. Я обернулась, Люциус перевернулся на другую сторону. Видимо, моё любование солнечными лучами доставляло ему дискомфорт. Только хотела закрыть шторы, как увидела точку вдалеке. По телу пробежал неприятный холодок. Протираю глаза и вижу, как точка в небе материализуется в сову. Сердце пропустило удар. Птица направлялась к моему окну. Тихонько приоткрываю одну половину, чтобы впустить птицу. Как только сова приземляется на подоконник, закрываю окно и оглядываюсь — Люциус спит. Пересаживаю птицу на предплечье и покидаю спальню. Вместе с пернатой пересекаю гостиную профессора и через проход иду в свою. Пересаживаю птицу на стол, а сама ищу угощение, чтобы отпустить сову. Все действия кажутся какими-то механическими. Нахожу пакет с печеньем и угощаю птицу, та отдаёт письмо и смотрит на меня. Понимаю, что нужно выпустить её в совятню. Чертыхнувшись, снова сажаю её на предплечье и несу к окну своей спальни. Наконец, все традиции выполнены, и я сажусь на диван. Почему-то мне совсем не хотелось читать его. Смотрю на адресата — Джиневра Уизли, отправитель — Пэнси Паркинсон. Это её первое письмо мне после того, как она уехала. Распечатываю и начинаю читать: «Милая Джинни. Мы не так давно начали общаться, но для меня это один из приятнейших моментов в жизни. Раньше я думала, что все Гриффиндорцы — самовлюблённые болваны, которые вечно находятся в поисках ненужного героизма и томятся в ожидании пожертвовать собой ради благой цели. Как же я рада, что ошибалась. Нам с детства навешивают ярлыки. Одни плохие только потому, что учились не на том факультете; другие хорошие, так как шляпа посчитала, что они добряки. Но жизнь куда сложнее. Неожиданно для всех плохой может стать хорошим, а тот, что славился своей добротой, будет в тайне от всех душить кошек. Что-то меня потянуло на философию... Почему же я тебе пишу? Это ведь странно... От меня не было писем долгое время, и тут я решилась. Да и, откровенно говоря, верных подруг из нас не вышло. Я хочу, чтобы ты знала. Джиневра Уизли, ты самая сильная девушка из всех, что я встречала в своей жизни. Добрая, чуткая, а порой и опасная, словно ураган. Ты воистину храбрая и смелая. Теперь я понимаю, почему среди шепотков слизеринцев нередко слышала твоё имя. Судьба уготовила нам слишком мало времени, чтобы успеть насладиться обществом друг друга, выстраивая невидимые прутья наших клеток. Нам удалось насладиться свободой, чтобы понять, как не хочется её лишаться. Мои родители бежали с целью обезопасить меня, но обрекли на более жестокую камеру, прутья которой не сломать, ибо один шаг не в ту сторону — и настигают последствия. То, что я сейчас сделаю, освободит нас всех. Родителей — от обета, а меня — от клетки. Я не хотела писать письма на прощанье. Так делают слабаки, что не смогли рассказать о своих чувствах сами, но, к сожалению, мой голос больше невозможно услышать. Думаю, на этих строчках ты уже понимаешь, что произошло. Не бойся, Джинни, мне не было больно. Найти в Болгарии яд и оправдать его покупку — не самая простая задача, особенно когда твоё лицо светится в каждой газете рядом с ненавистным мужем. Но я смогла добыть его. Виктор не виноват, просто у нас бы точно ничего не сложилось. Навязанные браки — это принцип чистокровных семейств. Будь на его месте кто-то другой, сюжет моей судьбы вряд ли бы изменился. Не пытайтесь спасти меня, пузырёк будет пуст, как только я отправлю последнее письмо, да и сове лететь не один день. Джинни, я желаю тебе выбраться из этой клетки, так же как и Луне, а тем более Драко. Не бросай их. После того, что я сделаю, вам будет очень больно, каждому по-своему. Не смейте винить себя! Поверь, мне уже не страшно. Я прожила хоть и короткую, но довольно яркую жизнь. Каждая птица погибает в клетке, особенно та, что успела побывать на свободе. Сейчас я вновь обрету крылья, пусть и таким образом... Спасибо за всё. Твоя Пэнс» Я продолжаю держать письмо, не понимая, что происходит. Ничего не чувствую, вообще ничего. Ни единой эмоции. В голове непонятный шум. Пэнси Паркинсон умерла. И ничего. Пустота. Откладываю письмо. Вокруг какой-то непонятный шум. Тихий и раздражающий. Ещё раз беру и перечитываю письмо. Ну нет. Этого не может быть. Мне стало страшно от ощущения пустоты. Эмоции просто потерялись в сознании. Луна и Драко! Резко поднимаюсь с дивана. Они тоже получили письма. В первую очередь нужно забежать за Луной. Выхожу из покоев и спешу к башне Когтеврана, там же ещё отвечать на чёртовы загадки. В голове такая пустота, что не понимаю, справлюсь ли я с этой задачей. Добегая до древесного полотна, за которым находится гостиная, хватаю дверной молоток из бронзы и трижды стучу. Сверху слышится причудливый голос: — Как число 188 разделить пополам так, чтобы получить единицу? Вот чёрт. Этого ещё не хватало. Нумерология... Напополам... Что-то мы подобное проходили... Или вообще нет. Чёрт. Тут проём открывается, и оттуда выходит Луна. Я посмотрела в глаза подруги, в них зияла пустота. — Пошли к Драко, — не своим голосом произнесла Полумна. — Он скорее всего в Выручай-комнате. Я успела только кивнуть. Когтевранка устремилась вперёд, я заметила в её руке письмо. Мы шли к коридору восьмого этажа невероятно медленно. Я хотела позвать Луну, но понимала, что это ни к чему не приведёт. Всё ещё испытывала крайний дискомфорт от отсутствия какой-либо реакции на случившееся. Будто в тумане. Непонятные ощущения. Луна прикоснулась к стене ладонью и что-то прошептала, та преобразовалась в дверь. Мне стоило удивиться, но эмоция никак не могла найти путь к сознанию. Будто бы я знаю, что должна чувствовать, но никак не могу произвести это в реальность. Мы вошли в маленькую комнату с окном. Со всех сторон на нас смотрела Пэнси... Снова ничего, пустота. Драко сидел на небольшом диванчике и сжимал в руке колдографию. Мы с Луной переглянулись и разместились по бокам. На карточке были Драко и Пэнс. Совсем маленькие, они прятались от кого-то за колонной, по очереди выглядывая. Сердце легонько сжалось и вмиг перестало тревожить. Это неправильно. — Она прислала мне эту колдографию с прощальным письмом, — севшим голосом произнёс Драко. — Не повторяй моих ошибок... Луна осторожно взяла его кисть и тихо прошептала: — Это её выбор. Мы не могли ничего сделать. Она всегда мечтала о свободе. — Но не такой ценой, — прошептал в ответ Драко. Я сидела рядом с ними, но будто совсем далеко. Сейчас моё присутствие казалось здесь совершенно лишним. Непотребным. Непонятным. Окидываю взглядом Драко и Луну. Ничего. Что-то не так. Резко встаю и направляюсь к двери. — Ты куда, Джинни? — слышу в спину. Окрик казался таким далёким, на секунду поворачиваюсь и вновь смотрю на ребят. Я не могу вдохнуть, в их глазах вырисовывается страх. Ком, образовывающийся в горле, сдавливал гортань, мешая рассказать о своей проблеме. Мне нужен глоток воздуха. Пытаюсь вспомнить столь простое механическое действие. В висках начинает стучать, а лёгкие сгорают от нехватки кислорода. Сердце находит новый, совершенно неадекватный ритм и стучит, прося о пощаде. Вижу, как Луна и Драко приближаются и берут меня под руки, но не чувствую их прикосновений. Тело подобно вате. Мне удаётся втянуть немного воздуха сквозь ком и, вспоминая, как это делать, начинаю жадно глотать его. Шум в голове мешает мыслям возникать и обрабатываться, тело трясёт. Сквозь пелену, накрывшую глаза, вижу очертание коридора. Страх. Непреодолимый страх накрывает с головой. Жарко. Невыносимо, словно нахожусь в жерле вулкана. Вокруг голоса, крики, мольбы о помощи, но они так далеко. Я продолжаю жадно глотать воздух, будто в этом и есть единственное спасение. Ком в горле лишь мешает, хочется избавиться от него. Пытаюсь выплюнуть его. Не получается, хочу рассказать об этом сотням голосам вокруг, что создают этот гул в голове. Слова не выходят из меня. Чёртово препятствие. Набираю побольше воздуха и пытаюсь кричать. По щекам полились горячие струйки. Столь желанные. Я их чувствую. Вновь набираю воздух и делаю попытку закричать... Мой истошный крих эхом барабанит в сознании. Тело покрывается иголками. Набираю воздух и снова кричу что есть мочи. Злосчастный ком пропадает, уступая место слезам. Связки прожигает мучительная боль. — Джинни... — слышу знакомый трепещущий голос. — Мадам Помфри, сделайте что-нибудь! Снова жадно поглощаю воздух. Вокруг затуманенного разума стали проявляться образы. Пэнси. Папа. Рон. Билл. Мама. Фред. Гермиона. Тонкс. Люпин. Колин. Гарри. Все они направлялись ко мне. Я смотрела в глаза каждому, но они проходили мимо. Я пыталась цепляться за их образы, удержать в своем сознание, но картинки размывались. Нет! Не уходите! Когда последний образ исчез, появились новые. Они светились и тянули ко мне руки. Их облики были знакомы до боли, но я не могла рассмотреть их. Снова слышу крик — страшный, надрывающийся. Картинка становится чётче, и я вижу перед собой лицо Гарри. Он взял меня за руки. Я будто почувствовала его касание, такое родное. Обжигающее. — Не держись за прошлое, Джинни, тогда сможешь прийти к будущему. Он улыбнулся и начал постепенно растворяться. Снова слышу крик, но уже постепенно угасающий, словно где-то вдалеке. Как только Гарри исчез, сознание накрыла темнота. Появился тонкий луч света, в котором играла с сачком маленькая девочка с огненно-рыжими волосами. Я направилась к ней. Шаги отдавали гулким эхом. Малышка посмотрела на меня снизу своими карими глазами и улыбнулась. Она протянула мне маленькую ручку и тихонько произнесла: — Пойдём, тебе здесь не место. — А как же ты? — удивлённо спрашиваю девочку. — Я навсегда останусь тут. Здесь мой дом, а тебе пора обратно. Беру её за ручку, и всё вокруг вспыхивает пламенем. — Не бойся, — произнесла малышка, — феникс не боится огня. — А что его может напугать? — спрашиваю я. — Не знаю, — она мило пожимает плечами. — расскажешь мне в следующий раз. Девочка повела меня прямо к пламени, достигнув которого, моё тело совсем не почувствовало жара. Сознание погрузилось в темноту.

***

От запаха целебных трав становится дурно. Открываю глаза. Я в больничном крыле. Слабые лучи солнца пробиваются сквозь облака за окном. Привстаю на локтях и оглядываюсь вокруг. Ни души. Странно. Но самое странное — это лёгкость, которую я ощущаю. Пытаюсь прокрутить в голове воспоминания о том, что случилось; на удивление, они даются легко. Сердце сжалось от понимания, в каком ужасе были Драко и Луна. Слышу в коридоре шаги, вероятнее всего, мадам Помфри. Подкладываю подушку под спину и сажусь. Нет смысла притворяться спящей. — Мисс Уизли, Слава Мерлину, вы пришли в себя, — слышу заботливый голос лекаря. — Питтс, срочно обед для мисс Уизли. Живот предательски заурчал. — Мадам... — начала я. — Никаких вопросов, пока не поешь. Я сейчас оповещу директора, и он всё объяснит. Я кивнула и покорно начала ждать обед. Голову посещала неспешная вереница мыслей. Образ девочки, ведущей меня сквозь пламя, не покидал сознание. Что это вообще было? А Гарри? Это были его слова, я точно помню. Те самые, что он сказал мне на прощанье. Вернее прошептал. Или это пробудившаяся фантазия? С характерным хлопком рядом с постелью появился Питтс. Он передал мне поднос с едой и поспешил ретироваться. Еда казалась слишком чудесной, мясной пудинг просто таял во рту. Приподнятое настроение слегка меня настораживало, но, с другой стороны, сейчас я готова принять любую информацию. Оглядываясь назад, понимаю, что сейчас меня не особо волнуют смерти. Когда Пэнс уехала, это тоже давалось ребятам нелегко. Буду воспринимать это именно так: человек уехал без возможности фактической встречи. Хотя, честно говоря, лёгкая грусть всё же покрывает сердце от осознания действительности. «Конец всегда один — смерть». Покончив с едой, откладываю поднос на прикроватную тумбу и жду посетителей. Директор, должно быть, уже на пути к больничному крылу. В подтверждение моим догадкам, по коридору послышались неспешные шаги. Директор вошёл в больничные покои, на его лице застыла тень беспокойства, но лишь на миг. Он подошёл ближе и разместился на краю кровати. — Мисс Уизли, — я внимательно посмотрела на него, — как вы себя чувствуете? — Я в полном порядке. — Зелье, что я сделал для вас, — тихо начал он. — Оно блокировало негативные эмоции, не давая вам возможность распрощаться с ними. Они копились в вас, закрываясь в сознании. Накапливались в хрупкий фиал, а он не бездонный. Сегодняшний день это показал. Когда вас переполнил негатив, последняя новость побудила сбой вашего ментального кроя, и тот потребовал высвобождения накопленных переживаний. Все события, что вредили душевному здоровью, превратились в сгусток негатива, которому не было место в очищающемся сознании. Состояние, что вам по моей вине прошлось пережить в мире магглов, именуют паническим расстройством. Проявляется в состоянии стресса либо шока. Этот вопрос не в совершенстве изучен... — То есть, вы хотите сказать, что все потуги в окклюменции были частично бессмысленны, так как любой негатив оставался со мной? — меня осенило. — Вот почему сработало с тем воспоминанием! Когда мне открылись воспоминания Гарри и мне удалось обойти этот негатив, — уточнила я. — В ту ночь я не принимала зелья. А что, если в моих сновидениях и кроется настоящий ответ? — О чём вы? — уточнил директор. — Что, если мне и не нужно в действительности копаться в прошлом, чтобы достичь воспоминаний, а лишь позволить себе направить мысли в нужное русло, — он всё ещё непонимающе смотрел на меня. — Меня начали посещать кошмары сразу после окончания битвы, но мои мысли были поглощены целиком и полностью семьёй. После того, как я узнала правду, было всего несколько кошмаров: когда я забывала про зелье и когда мы с Луной проверяли теорию совместного сна. Не спрашивайте, — прервала я его немой вопрос. — Не помню отчетливо, но был сон, не совсем похожий на кошмар. Лес, патронус лани на ледяном озере. — Погодите, патронус лани в лесу у озера? — я кивнула. — Мисс Уизли, могу ли я посмотреть? — снова киваю. Снейп извлёк из рукава палочку и направил на меня. Сознание погрузилось в тот сон. Директору понадобилось совсем немного времени, прежде чем он покинул моё сознание. Снейп встал с постели и начал мерить шагами пространство. Судя по всему, размышлял. Я не стала ему мешать. Меня переполняла гордость от мысли, что я могу быть права. По коридору снова раздались шаги, на сей раз спешащие, в проёме показался мистер Малфой. При взгляде на меня его обеспокоенность сменилась умиротворением. Он посмотрел на Снейпа: — О чём думаешь, Северус? — Люциус! — директор направился к нему и что-то прошептал. — Это может быть опасно, — сопротивлялся Малфой. — Могу я узнать, о чём вы? — Мисс Уизли, нам нужно отлучиться, дабы обсудить вашу теорию, вечером мы всё обсудим, а пока можете отправляться к себе, — вынес вердикт Снейп. Я кивнула, мужчины покинули больничное крыло. Немного погодя я поднялась с постели, переоделась в форму, которую услужливо оставили на тумбе, и отправилась в покои. Как только дошла до гостиной, посмотрела на часы. Сейчас у ребят уход за магическими существами, занятие началось не так давно, думаю, я смогу присоединиться. По крайней мере, не хочется томиться в ожидании в четырёх стенах. Жизнь продолжается. Всё же эта лёгкость ещё пугает. Хотя оно и логично, если рассматривать всё то, что рассказал Снейп. Я отправилась к амбару, где проходило занятие. Сегодня по программе были Кролени. Я издалека заметила белокурую макушку Малфоя. Сегодня он работал в паре с Блейзом. Я подошла к брату и отчиталась: — Мистер Уизли, я была в больничном крыле, могу я присоединиться к занятию? — Джинни, как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно осмотрел меня брат. — Всё хорошо, что нужно делать? — отмахнулась я. — К сожалению, все уже завершили первый этап, не смогу ввести тебя просто так, можешь остаться со мной и понаблюдать за попытками ребят добыть рога Кроленя. — Звучит не так уж и плохо, — улыбнувшись, я посмотрела на Джорджа. — Знаешь, в этом есть свой шарм. — Что с тобой случилось, Джинни? — я подняла брови. — Я про больничное крыло. Ко мне утром пыталась попасть Полумна, но когда я вышел, её уводил Снейп. Могу поклясться, что видел, как она плакала. Я посмотрела на брата, взвешивая все за и против, стоит ли лишний раз его тревожить. Думаю, что если буду утаивать что-то от него, то могу его потерять. Стоит рассказать хотя бы частичку правды. — Это скоро станет известно всем, — начала я. — Пэнси больше нет. — В каком смысле? — Она выпила яд и покинула этот мир, если верить её прощальным письмам, — констатировала я. — Чёрт, — выругался Джордж. Его кулаки сжались. — Это всё из-за чёртовых брачных договоров... — Это имеет место быть, но не думаю, что это было единственной причиной для неё. Давай не будем об этом больше говорить, хорошо? — Хорошо. Но, Джинни, почему ты попала в больничное крыло? — обеспокоенно поинтересовался он. — Если верить директору, у меня было паническое расстройство на фоне новости, — спокойно ответила я. Джордж с недоумением посмотрел на меня: — Тебе точно можно покидать больничное крыло? — Конечно можно, я бы не сбежала из палаты ради посещения занятий, — улыбнувшись, ответила я. — Хотя, ради твоих лекций даже из Мунго сбежала бы. Джордж усмехнулся. — Может, мы с тобой полетаем перед тренировкой команды, — предложил он, — заодно и побеседуем о насущном? Я согласно кивнула и направила взгляд на ребят. Все были увлечены причудливыми зверьками настолько, что моё присутствие было замечено далеко не сразу. Первым меня заметил Невилл, сразу толкнувший Дина, который гладил Кроленя и чуть было не выронил зверька. Они помахали мне, но не решились кричать или же подходить. Всё же нужно придерживаться дисциплины на занятиях, даже у Джорджа. Чуть позже я почувствовала пронзительный взгляд Драко, он сделал пару шагов в нашу сторону, но его остановил Блейз, указывая на стремившегося удрать зверька. Я помахала ему в знак того, что со мной всё в порядке. — Так вот каково это — быть преподавателем, — протянула я. — Стоишь в стороне, наблюдаешь за студентами, оценивая их действия. — На самом деле, всё не так просто. Помимо наблюдения стоит искать действительно интересную программу и подход к обучению. Боюсь, что моя методика весьма пресна, так как я не имею должного опыта, — парировал Джордж. — Знаешь, Джинни, никогда не думал, что мне это может понравиться. — Правда? — я посмотрела на брата. — Правда. Дело в том, что мы формируем не только знания студентов, но и тягу к их получению и составлению целей на какое-то будущее, давая спектр знаний, который может заинтересовать их на многие годы вперёд. Выбор студента к будущей профессии во многом зависит от тех занятий, на которых ему было интереснее всего, и от человека, что давал им знания, так как в будущем всё меряешь именно этими людьми. Когда впервые приходишь на лекцию, ты оцениваешь человека, что рассказывает тебе прописные истины, также как он это делает и какие практические применения находит. — Честно говоря, не задумывалась об этом настолько глубоко, — призналась я. — Вспомни того же Гарри, — сердце легонько дрогнуло. — Он всегда приводил в пример Люпина на занятиях ОД, так как именно этот преподаватель мотивировал его к действию. Благодаря Ордену Феникса и некоторым преподавателям, он поставил своей целью стать мракоборцем, но один лишь Снейп мог помешать ему на пути к достижению этой цели. Обоюдная ненависть студента и преподавателя ставили под угрозу цель... — он осёкся. — Нотт, минус пять очков Слизерину за попытку жульничества. Никакого применения магии! — громко скандировал брат. Частично он прав. Профессора действительно вовлекают нас в будущее не только мастерским знанием своего предмета, но и методами донесения информации. Взять того же Локонса: у меня никогда не было тяги к изучению ЗОТИ на его предмете, но стоило появиться Люпину, как у меня появилось желание проявить себя на занятиях. Мотивация достичь цели побуждает интерес к действию. Вероятнее всего, и на уровне подсознания происходит то же самое. Пока у меня не было никакой финальной точки, оно дремало и блуждало в терзавших меня мыслях, что существуют здесь и сейчас, но стоило на пути образоваться ориентиру, как оно направило мои помыслы в нужное, хоть и тернистое русло. — Занятие скоро закончится, можешь пока раздобыть нам мётлы, и жди меня на поле, — вытащил из размышлений голос Джорджа. — Хорошо. Не спеша, я отправилась в раздевалку. Переодевшись в форму, проверила план на тренировку и, удостоверившись, что всё хорошо и прихватив пару тренировочных мётел, отправилась на поле. Это так странно. Сознание пребывало в данной ранее лёгкости. Будто внутри провели глобальную зачистку. Ни единая мысль не смела тревожить меня более, чем ей отведено. Думаю, и сейчас все эти размышления неуместны. Сейчас копаться в сознании в поиске ответов бессмысленно, дождусь вечера, и более смыслящие в этом люди мне всё разъяснят. Интересно, сколько людей знает о том, что случилось? Надеюсь, Люциус не видел меня в том состоянии... Хотя это не важно, ему удавалось видеть меня и в более нелицеприятных положениях, не говоря уж об интимных моментах... Что-то меня совсем не туда повело. На самом деле жутко интересно, а что будет дальше? Вот мы найдём способ уничтожить Волан-де-Морта, избавимся от тирана, что будет с Магической Британией? Все навязанные браки будут отменены, что очевидно, но что будет с людьми? Как будет работать Министерство и на что будут расставлены акценты? Его армия состоит из людей, в первую очередь. Что, если кто-то захочет продолжить его дело? Ведь всех в Азкабан не пересажаешь, да многих и не за что. Как понять, кто реальный последователь, а кто — по принуждению? Кто раскаивается и заслуживает шанс на нормальную жизнь, а кто просто притворяется? Боюсь, что на данный момент эти вопросы останутся риторическими. Если и верить моему скромному опыту, то нет людей, которые являются полноценно злыми или же добрыми. На все вопросы ответит только время. — Джинни, — слышу из-за спины голос брата, — надеюсь не замерзла, пока ждала? Я покачала головой. Я действительно не чувствовала холода, от слова совсем. Брат взял меня за руки: — Совсем ледяные, могла бы и в раздевалке подождать. Ладно, сейчас согреемся, — он поднял с травы метлу. — О чём побеседуем? — спросила я, подняв вторую метлу. — Давай просто полетаем, — предложил он, поднимаясь над землёй. — Мы слишком редко проводим время вместе. Хочется просто побыть рядом со своей младшей сестренкой, — Джордж подмигнул и устремился ввысь. — Ага, критически сократили расстояние... — ответила я пустоте рядом с собой и отправилась вслед за братом. От простого полёта теплее не становилось, на высоте я успела только продрогнуть. Через каких-то десять минут решила направиться к трибунам. Джордж полетел за мной. И вот я уже создала маленький огненный шарик и наложила на мантии согревающие чары. — Джордж, я давно хотела тебя спросить, — неуверенно начала я, — каково по другую сторону? Взгляд брата стал пустым. — Тебе что-то рассказала Луна? — его голос отливал сталью. — Не совсем. Она рассказала лишь о том, что тебя посещают кошмары. Больше я не смогла ничего от неё выпытать, — с ноткой досады произнесла я. — Честно говоря, ничего особенного. Если делаешь, что велят, то никаких последствий не будет, лишь пара проклятий в качестве стимуляции. Если же ты не хочешь что-то выполнять, то жизнь может показаться чуть менее сладкой, — с его губ сорвался лёгкий смешок. — Первое, что они пытаются сделать — это очернить душу, то есть вынуждают использовать тёмную магию. Мне она не давалась, поэтому следовали тренировки других на мне. Это не больно, — тут же добавил он, будто опомнившись. — Больше приходилось отыгрывать, чтобы других не настигла моя участь. Многие молодые пожиратели не обладают той жестокостью и холодностью, что требуется, — Он тяжело вдохнул. — Давай не будем об этом. Я положила ладонь на его руку. — Хорошо. — Джинни! — услышала я окрик Луны. Раскрасневшаяся подруга подходила к нам. — Еле тебя нашла! Тебя вызывает директор. — Но у меня совсем скоро начинается тренировка, — расстроившись, констатировала я. — Это не просьба, — строго сказала Луна. — Тем более, начало тренировки может провести Джордж, — она смерила взглядом брата. — Ты же поможешь любимой сестре? Брат смотрел на неё с непониманием, но когтевранка сделала очень жалостливые глаза, и он сдался. — Ладно, заодно посмотрю на их уровень, вдруг там и тренировать нечего. — Не переживай, Джинни, я прослежу, чтобы он никого не выкинул из команды, — заверила подруга. Я оценила обстановку, у этих двоих явно присутствует какая-то связь. Хмм... Думаю, пока рано делать выводы, особенно после утренних новостей. — Хорошо, но если я задержусь, то с Луны отчёт о тренировке. Спешно даю брату наставления и направляюсь в Хогвартс. На всяких случай не переодеваюсь, вдруг удастся вырваться на тренировку. Странно, но по дороге я не ощущала ни капли волнения. Приближаюсь к охраняющей кабинет директора статуе, и та приветственно открывается. Меня точно ждут. Поднимаюсь наверх и стучу. — Входите, мисс Уизли, — слышу голос Снейпа. Покорно вхожу в кабинет. Внутри, помимо директора, уже находился мистер Малфой. — Присаживайтесь. Разговор предстоит долгий, — грустно вздыхая, я послушно разместилась на диване. — Понимаю, что вам пришлось пропустить тренировку по квиддичу, но дело не терпит отлагательств. — Я понимаю. — Взвесив все за и против, — его взгляд устремился в сторону Малфоя старшего, — мы пришли к выводу, что вам больше не нужно принимать никаких зелий, в качестве эксперимента. Ваш эльф сможет предупредить мистера Малфоя в случае непредвиденных обстоятельств, и, если всё пойдёт прахом, он будет готов оказать вам помощь. — Хорошо. — Сейчас же нам предстоит менее приятное занятие. Мне нужно получить доступ к вашим снам, тем, что посещали вас до приезда в Хогвартс. Есть вероятность, что там имеется какая-то зацепка. — Это обязательно? — вставил Люциус. — Да, — утвердил директор. — Исходя из известных нам сведений, мистеру Поттеру удалось избавиться от нескольких крестражей. Возможно, ранее вам удавалось видеть информацию об этом, но вы не предали ей значение, мисс Уизли. — А о каких крестражах вам известно? — поинтересовалась я. — Если я не ошибаюсь, то это были кольцо отца Тёмного Лорда, дневник, с которым вы знакомы, чаша Пуффендуй и диадема Кандиды Когтевран. Также домашний эльф Кикимер упоминал, что им удалось добыть медальон Салазара Слизерина, но был ли он уничтожен, пока неизвестно, — монотонно произнес Снейп. — Ещё один был в самом мистере Поттере. — У меня есть немного времени подготовить для вас нужную информацию? — Сколько потребуется, мисс Уизли, — спокойно произнс Снейп. Кивнув, я сосредоточилась на снах, что так тщетно пыталась запереть за тысячью замками. Ничего сверхъестественного не припоминаю. Чаще всего одни и те же кадры, где члены моей семьи погибают. Я постаралась более ярко воплотить свои ночные кошмары, чтобы Снейп мог ознакомится с каждым подробно. — Думаю, всё готово, — отчиталась я. — Хорошо, — Снейп подошёл и направил палочку к моему виску. — Представляйте их так явно, насколько сможете. Закрываю глаза и в очередной раз прокручиваю в сознании те сцены, что не так давно ранили меня до самых глубин души. Как только я закончила, то почувствовала, будто они окончательно исчезли из сознания. Открываю глаза и наблюдаю за тем, как директор направляет в склянку невесомые мерцающие нити, исходящие из палочки. На миг перед глазами возникла сцена, где он с помощью слёз передаёт Гарри свои воспоминания. Я откинула эти мысли. Эта информация лишь хранится в моём сознании, словно оно какой-то сосуд. Не нужно зацикливаться на уже увиденном, этим есть кому заняться. Моя задача сконцентрироваться на новых воспоминаниях. Снейп перешёл в другую часть кабинета и, открыв потайную секцию, принялся ознакамливаться с моими снами через омут памяти. — Как вы себя чувствуете? — нарушил тишину Люциус. — На удивление, я в полном порядке, — поворачиваюсь к нему, — это даже странно... — Что именно? — Мне непонятно, почему я не испытываю хотя бы капельки горечи в связи со смертью Пэнси. Меня это не тревожит от слова совсем, — объясняя, смотрю ему прямо в глаза в поисках понимания. — Более того, меня это напрягает. Как будто бы это совсем неправильно. — Это неудивительно, — спокойно ответил он. — Если я верно все понимаю, пока вы находились без сознания, над вашим разумом основательно поработали с помощью зелий и магии, — мои брови поднимаются от удивления. — Северус, поняв свою ошибку, решил помочь вашему сознанию поскорее избавиться от воздействия зелья. Я задумалась. Вероятнее всего, он таким образом избавил меня от всех негативных событий, что успели отложиться в памяти за последнее время. Чёрт, а что, если он залезал ко мне в сознание и видел то, что не стоило... Думаю, вряд ли он что-то видел, явно бы как-то показал это в поведении. Хотя... Он же не подросток. Да и если быть честной, видел — не видел, его это не касается, всё происходило вне стен школы, а значит, моё личное дело. Палочка в кармане завибрировала — наступило время заката. Достаю палочку, направляю на сердце и произношу заветное заклинание. И снова тишина. Нет. Всё же это меня раздражает. Некоторые волнения хотя бы давали мне повод для размышлений в тишине, а сейчас особо и думать ни о чём не хочется. Мы просидели в тишине ещё некоторое время. Я засмотрелась на корешки книг, что стояли на полках. Большинство из них были посвящены зельеварению, а многие корешки были на непонятном языке. Интересно, сколько лет он потратил, чтобы достичь высот в столь тонкой науке?.. — Мисс Уизли, — я посмотрела на приближающегося зельевара, — к сожалению, ничего похожего на воспоминания Поттера я не обнаружил, — так и думала, явно бы запомнила подобное. — Итак, сейчас ваша задача крайне проста. Перед сном нужно полностью открывать своё сознание и стараться направлять все свои мысли в сторону воспоминаний. Остальное мы уже обсудили. У вас есть какие-то вопросы? — я покачала головой. — Тогда я рекомендую вам направиться к себе. На улице уже темно, не думаю, что члены вашей команды осудят вас за отсутствие на одной тренировке. Честно говоря, уже не очень хотелось возвращаться на поле, поэтому я кивнула и направилась к выходу. У меня есть, чем занять этот вечер, как минимум, займусь учёбой. Отправила патронус Луне, что пообщаемся по поводу тренировки завтра, мол, устала. Добавила, чтобы приходила вместе с Драко, нам сейчас нужно поддерживать друг друга. В гостиной я расположилась в кресле, разложив вокруг себя конспекты, и принялась выполнять домашнюю работу. Погрузившись в выполнение заданий, я и не заметила, как быстро стрелка на часах достигла десяти вечера. Пора готовиться ко сну. К счастью, я успела закончить все задания и, положив всё на свои места, поднялась в спальню. Перед сном привожу себя в порядок и, выходя из ванной комнаты, застала в своей кровати неожиданный сюрприз. — Мистер Малфой? А вы ничего не перепутали? — спрашиваю, смотря на читающего на моей постели Люциуса. — Нет, — спокойно парировал он, не отрываясь от книги. — Я же говорила, что когда вы рядом, меня не навещают кошмары, а мы вроде как договорились, что не будем препятствовать их появлению, — скрещиваю руки на груди. — Так что, может вы что-то перепутали? — Джиневра... — начал он. — Джинни, — резко поправляю я. — Джинни, — с нажимом повторил он, всё ещё не отрываясь от книги, — насколько я помню, ночь, в которую вам открылись воспоминания, мы провели вместе, — щёки обдало жаром от воспоминания о той самой ночи. Он опустил книгу и посмотрел на меня. — Я не планировал надолго задерживаться, — в его глазах на мгновение появился блеск и исчез, — но если вы настаиваете, я могу уйти и сейчас. Это точно манипуляция. Вот же жук. Ладно, в эту игру могут играть двое. Честно говоря, его присутствие всё же приятная неожиданность для меня, но ему об этом знать не обязательно. Подхожу к кровати и демонстративно располагаюсь подальше от него. Ноль реакции. Вот же... Пролежав так немного, всё же поворачиваюсь в его сторону, Люциус продолжает читать книгу. Резко приподнимаюсь и выхватываю у него книгу, положив её на прикроватную тумбочку. На пару мгновений в его глазах застыло замешательство, сменившееся решимостью. Секунда, и я уже нахожусь в объятиях этого невозможного мужчины. — Эй, так нечестно, — делаю тщетные попытки вырваться, что приводит к более сильной хватке. — Ладно, я сдаюсь. — Вот и славно, — он явно получает удовольствие от этого. Садист. Его руки ослабили хватку, и я принимаю более удобное положение. Кладу голову на его грудь и прислушиваюсь к биению сердца. Он достал палочку и потушил свет. — Спокойной ночи, Джиневра. — Джинни, — зевая, поправляю я. В ответ он оставляет невесомый поцелуй на макушке, а его пальцы начинают перебирать мои волосы. Мы лежали в таком положении, казалось, целую вечность, спать совсем не хотелось. Но размеренные движения его кисти и биение сердца будто вводили в транс. Я не успела заметить, как сознание постепенно погрузилось в темноту.