Дело привычки

Часть 5. Наказание

      Артемий Степанович прикрыл дверь подпола ковриком, и постукивая костылём, отправился к двери.       ⁃ Ну, кого там нелегкая принесла. - Больше для виду ворчал мужик.       Он с опаской приоткрыл дверь и устремил взгляд своих уставших глаз во мглу ночи. На пороге стояли трое. Два солдатика и мужчина в тяжелом длинном пальто.       ⁃ Давай, открывай, отец! - Громко сказал Алексей. - Свои, не бойся.       ⁃ Свои по ночам с фонарями не шастают! — съязвил Артемий. - Ну проходите, раз пожаловали.       Первый вошёл Союз. Ему пришлось немного наклониться, чтобы не въехать лбом в перекладину. За ним и ребята из охраны прошагали. Они столпились все возле стола, где продолжала гореть керосинка. СССР внимательно оглядел каждый участок скудного дома. Жил фронтовик бедно, что неудивительно. Занавеска на окне дырявая, словно немцы ее из автомата изрешетили. Скатерть на столе была потертой, и кое-где виднелись рыжеватые пятна. Подле стола стояла лавка, покрашенная в приятный для глаз зеленый цвет. А на ней те самые кирзачи, которые несколько минут назад чинил хозяин дома. Наверное и жил он тоже впроголодь. В такие моменты Союза совесть начинала душить.       Когда наследник Российской империи пришёл к власти, страна находилась в шатком положении. Народ ещё не отошёл от потерь, которые принесла Первая мировая война. А там и Гражданская вспыхнула. Крови много пролито было. Много было и тех, кто остался верен царю, а тем европейские страны хорошо помогали. Лишь сила простого русского народа, крестьян, которые так долго находились под гнетом господ своих, вот кто помог одержать победу. Правда и отплатили им подобающе. Крестьян в колхозы сгоняли, паспорта отбирали, но все это было нужно для развития страны. Всегда нужно приносить какие-то жертвы. И чаще всего этими «жертвами» были люди.       В двадцатые годы СССР все чаще начал появляться на собраниях стран, но пока еще оставался в международной изоляции. Нужно было искать новые пути выхода из кризиса. Тут-то и помогла Веймарская республика. В 1922 году был подписан Рапалльский договор, по которому обе страны признали друг друга. Также были установлены дипломатические отношения. Обе стороны имели свою выгоду: для Германии Советская Россия являлась хорошим рынком сбыта промышленной продукции, бойкотировавшейся другими странами Европы; для коммуниста сотрудничество с Германией означало единственную возможность для построения собственной промышленности.       Веймарская республика не могла иметь собственной армии и обратилась с этим вопросом к стране Советов. После чего наконец получила возможность военной научно-исследовательской деятельности и обучать своих военных специалистов для авиации и танковых войск, что ей было запрещено после Первой мировой войны по условиям Версальского договора; Советский Союз получил доступ к немецким военным разработкам и возможность обучения своих военных кадров. Под Липецком появилась совместная летно-тактическая школа на базе уже имеющегося аэродрома и сооружений, аренда которых была бесплатна. Финансирование деятельности школы, а также реконструкция и строительство инфраструктуры осуществлялось немецкой стороной.       Вейма была частым гостем в доме коммуниста и Рейха иногда брала с собой. В первый день знакомства Союз отметил для себя схожесть во внешности между братом и сестрой. Рейх имел такую же густую капну черных прядей с синеватым отливом, который особо ясно поблескивал от солнечных лучей. Глаза были чуть светлее чем у Веймарской республики, но когда младший немец злился, они мутнели и покрывались пеленой. Нельзя сказать, что у Третьего был острый взгляд, совсем напротив. Иногда казалось, что личность с таким добродушным взглядом совсем не способна на какое-либо злорадство, но все это было обманчиво. Рейх хорошо умел играть разные роли. Где надо он мог быть крайне воспитанным и сдержанным, но когда ситуация того не требовала, он мог спокойно пойти во все тяжкие. В такие моменты в его ясных голубых глазах плескался огонек, на устах красовалась хитренькая ухмылочка, которая так манила пойти за этим безрассудным немцем хоть на край света. Но его настроение менялось по щелчку пальцев, поэтому Союз всегда с осторожностью соглашался на авантюры Рейха.       С самой первой встречи Третий показал свое «я». Когда он приезжал в дом русского, начинался сущий кошмар. Немец постоянно нарывался на конфликт. Спорил, доказывал, неправоту Советского Союза. А тот в ответ лишь хмуро поглядывал на непутевого гостя. Характер у Рейха был словно ветер: то он бушевал без причины, то сидел смирно в кресле, листая очередную книгу из библиотеки Союза. И такая его черта характера действительно завораживала, словно в этом худощавом и грациозном теле жили сразу две личности. В свою очередь СССР сильно отличался от немца. Часто молчал, внимательно слушая нескончаемый поток мыслей темноволосого. На первый взгляд казалось, что русский и вовсе не умеет воспроизводить какие либо эмоции, но это было далеко не так. В этом Рейх убедился самолично, когда со дня их первого знакомства прошло достаточно много времени. Конечно, коммунист не выдавал такую бурю эмоций, на которую, казалось, был способен только младший немец. Но в определенных ситуациях на лице Союза появлялась добродушная улыбка, которая явно красила его мужественное лицо. Может русский и не хотел выглядеть всегда на столько сурово, но весь его образ заставлял собеседника подбирать каждое слово, чтобы не дай Бог не вывести этого огромного медведя из себя. Он никогда не снимал повязку, которая закрывала поврежденный глаз, поэтому Рейх мог только лишь догадываться, как выглядит лицо коммуниста без нее. Иногда немец высказывал свое негодование по поводу внешнего облика Советского Союза. Нет, дело было не в одежде. Напротив, Совок всегда следил за тем, чтобы его брюки были идеально выглажены, а ботинки начищены до блеска. Рейху не нравилась излишняя волосатость на лице коммуниста, хотя Союз всегда следил за своей бородой. Усы он всегда сбривал, но пару раз пробовал оставить, за что получал еще более неодобрительный взгляд Третьего. В конце концов Рейх один раз даже одобрил внешний вид лица СССР, после чего частенько пытался потрогать и огладить короткие жестковатые волоски. В такие моменты Союз делал вид, что и вовсе не замечает явную любознательность немца и любовно следил за заинтересованным взглядом светлых глаз.       Лишь находясь рядом с коммунистом, немец вел себя более раскрепощено. Он мог спокойно говорить, не подбирая нужных слов. Ему нравилось то, что наконец-то появилась страна, которая не считала его пустым местом. Рейх мог без опаски обсуждать кого угодно. Он прекрасно знал, что Союз не будет кому-то что-то передавать. Они часто прогуливались по шумным улицам Москвы. Свой диалог они могли начать вполне обыденными вещами и заканчивали его политическими вопросами. Союз никогда не говорил в присутствии Рейха о сущностях, об их достоинствах и недостатках. Он знал, как немец относится к этой теме. СССР никогда не нарушал своих границ в разговоре с собеседником.       С самого начала Третий самостоятельно заявил о том, что он является бетой. Хотя Советскому Союзу было глубоко фиолетово на то, какую сущность имеет немец, но все же он замечал некие несостыковки: Аристократичные черты лица, прямая осанка, женоподобная тонкая талия; А манера ходьбы вообще стоит отдельной темой для разговора. Немец всегда вышагивал с неким пафосом. Переставлял одну ногу в след другой, слегка покачивая бёдрами. Все это заставляло задуматься, уж слишком повадки Рейха указывали на его омежью сущность. Только вот напрямую Союз никогда не задавал подобных вопросов. Он лишь наблюдал и делал для себя какие-то выводы.       Когда Советский Союз только вступил на порог дома фронтовика, он уловил почти незаметный аромат ванили. Рейх точно побывал здесь, а может и до сих пор находится в этом домишке.       ⁃ Ну так зачем вы здесь?       Мужик плюхнулся на скамью, облокотившись об стенку. Его усталый взгляд пробежался по каждому из гостей.       ⁃ Да мы тут ищем кое-кого, — проговорил один из служащих и тут же посмотрел на Союза. Тот в знак одобрения кивнул, и красноармеец продолжил. - Может вы видели или слышали что-то?       Фронтовик многозначно промычал, почесал седые усы и начал говорить:       ⁃ Да кто здесь ходить будет? Я уже с какого года здесь живу один и никого не видел. Живности здесь много. Может белка где проскочит, а может и лиса рыжим хвостом своим вильнуть. Людей здесь нет. Может и бывают, так я не видывал.       Служивые внимательно посмотрели на высокую фигуру коммуниста и вздернули плечами. Союз нахмурился. Чутьё его редко подводило. Он точно чувствовал здесь запах немца.       ⁃ Я считаю, что нужно разъяснить ситуацию, — спокойно начал говорить Советский Союз. - Человек, которого мы разыскиваем, является военным преступником. Не рекомендую вам скрывать что-то от нас.       Дослушав речь гостя, мужчина немного озадачился. А ведь и в правду. Этот немец с самого начала вызывал некие подозрения по поводу его личности. Всем известно, что прикрывать преступника, а тем более военного преступника, наказуемо. Получить немалый срок или ещё хуже того - свинец в висок. Ох как не хочется. Артемий замешкался. Он начал нервно постукивать костылём.       Заметив это, Союз продолжил:       ⁃ Но если вы поможете следствию, вам это зачтется.       Мужик прищурив глаза, посмотрел на коммуниста. Потом, по-видимому, взвесил все за и против, и махнул рукой.       ⁃ Я его специально в подпол спрятал, дабы не убежал.       «Быстро ретировался» - с усмешкой подумал Совок.       ⁃ Что же вы сразу нам не сказали?       ⁃ Подстраховался. - Сухо ответил хозяин дома.       Он поднялся со скамьи и прихрамывая отправился в маленькую комнату. Половицы жалобно скрипели от каждого шага. Керосинка, которая находилась в мозолистых руках хозяина дома тускло осветила помещение. Ничего необычного: тумбочка, да старая кровать с пружинами подле.       Артемий жестом указал на подпол, не проронив ни единого слова. Алексей с товарищем отложили в сторону коврик и осторожно приподняли дверь. Свет упал на лицо немца, он зажмурился. Паника его охватила еще тогда, когда он услышал тяжелые шаги. На что он надеялся? Нужно было сбежать от сюда сразу, а теперь все кончено. Он снова окажется в лапищах коммуниста.       Он с опаской приоткрыл один глаз и посмотрел вверх, после чего сразу ужаснулся. На лице Союза играла зловещая ухмылка. Он прищурил свой единственный глаз и с таким удовольствием смотрел на пленника, что по телу немца невольно пробежала волна мурашек. Ему даже было больно сглотнуть ком слюны, звериный страх овладел им.       - Поднимайте его. - Голос союза словно сталь бил по ушам.       Солдаты начали выполнять приказ. Сначала Рейх начал сопротивляться, но снова встретившись со взглядом коммуниста, оцепенел. Немца выволокли на поверхность. Запястья сдавила тугая веревка. Его потянули за ворот рубахи, заставляя подняться на ноги. Союз шел сзади. Рейх чувствовал его взгляд, который словно дырку хотел в нем прожечь. Он не оборачивался и не предпринимал никаких попыток сопротивления. А смысл? Ну начнет он брыкаться, дадут ему пару раз в морду или сапогом по ребрам, да прикладом приложат. Вот и все. Он прекрасно знал, что ему еще в доме коммуниста мало не покажется. Рука у Совка была тяжелой. Одного удара хватит, чтобы немец рухнул на пол.       Они остановились возле главного входа. Союз с добродушной улыбкой пожал руку фронтовику и выразил ему благодарность за помощь. Потом немца повели по скрипучим порожкам и они оказались на улице. Но тут же его остановили. Рейх с опаской смотрел на приближающуюся фигуру Совка. Его кулак четким движением ударил немца в живот. Третий скрючился и наклонился вниз. Тут же рука русского с силой сжала черные пряди, опрокидывая голову кверху.       - Понравилась прогулка по здешним местам? - с издевкой спросил коммунист. - Теперь и домой пора.       Всю дорогу они шли молча. Лишь редкие птицы во мгле ночи покрикивали и щебетали. Немец чувствовал, как идущий позади Совок прожигал его своим единственным глазом. Толи от холода, толи от страха Рейха охватил озноб. Он без единой мысли шаркал ногами по влажной траве. Ему совершенно не хотелось думать ни о чем. Казалось, что он потерял какой-либо смысл своего существования. Ничего не замечая перед собой, немец оказался в жутко знакомой комнате. Неожиданный удар в живот заставил вернуться в реальность. Немец упал на пол. Он попытался встать, но его голову прижал к низу сапог коммуниста.       - Почему ты так любишь все усложнять? - совершенно безэмоционально спросил русский. - Я же хотел с тобой по-хорошему. Думал, что раз ты омега с тобой помягче нужно. Но ты принял мою доброту за слабость и решил этим воспользоваться. Глупо, очень глупо, Третий.       - Теперь уж без обид. Я не собираюсь тебя больше жалеть.       - Seht ihn euch an! Die Gute selbst! Scheiß auf dich und deine Güte, russisches Schwein! (Вы только посмотрите на него! Сама доброта! К черту тебя и твою доброжелательность, русская свинья!) - сквозь зубы процедил немец.       - Сколько раз я тебя предупреждал насчет немецкого языка? Еще раз услышу, я за себя не ручаюсь.       - Scheiß auf dich!- выкрикнул Рейх.       Совок ничего не ответил. Лишь кивнул, слегка улыбнувшись. В эту же минуту немец сдавленно вскрикнул. Союз с силой наступил на его ладонь и припечатал ее к полу. Резкая боль ударила в голову. Немец ошарашенно открыл глаза. Он до крови прокусывал посиневшие губы, чтобы сдержать крики, пока каблук сапога нарочита проходился по каждой фаланги пальцев.       - Может еще хочешь что-то сказать, Третий? - СССР схватил немца за волосы и приподнял голову кверху.       Рейх попытался вложить в свой взгляд всю ту злобу и ненависть, которую он испытывал сейчас, но это явно не помогало. Союз самодовольно разглядывал лицо немца. Он старался не портить симпатичное личико, лишь небольшой синяк на скуле портил вид. Из припухшей нижней губы струилась тонкая струйка крови. Коммунист размазал кровь большим пальцем. Неожиданно для немца он резко впился в его губы. Настойчиво пропихивая свой язык внутрь.       Рейх в немом шоке выпучил глаза. Он чувствовал железный привкус крови и влажный чужой язык, который по-хозяйски шарился по каждому участку рта. В этот момент немец словно не чувствовал земли под собственными ногами. Удивление в его глазах сменилось злобой. Ему было противно от действий советского. Теперь уже точно хотелось рвать и метать, а лучше сбежать куда угодно, лишь бы больше не видеть и не чувствовать, как Союз единственным глазом словно пожирает его изнутри. Он как будто всеми своими действиями хотел показать, что немец всецело принадлежит ему, и он волен делать все, что взбредет ему в голову.       Третий начал рыпаться и извиваться, выражая явный протест. В конце концов он решился на отчаянный шаг. Он с силой сжал между острыми зубами язык коммуниста. Во рту тут же появился железный привкус крови. Совок нахмурился и отстранился.       - Блять ты совсем из ума выжил! - он выплюнул сгусток крови и строго глянул на Рейха       Немец успел только приподняться на локтях и со злой ухмылкой поглядеть на Совка. Тут же четкий удар в поддых, от которого немец немного отлетел в сторону. Рейх тут же сжался в комок. Изо рта хлынула кровь. Пошатываясь он снова попытался встать, но его снова припечатали к полу. Он неприятно терся щекой о деревянное покрытие Союз навис над ним сверху и начал прикасаться губами к каждому открытому участку кожи. СССР опустил одну руку на растрепанные черные пряди и сгреб их, притягивая к себе и вынуждая Рейха запрокинуть голову. Немец сдавленно прошипел от неприятных ощущений.       Ты всего-навсего омега, — он хриплым от возбуждения голосом сказал русский, прикусив нежную мочку уха, — не бери на себя слишком много, — Совок с силой сжал зубы на жиле возле уха, оставляя багровую метку. - И ты будешь моей омегой.       Рейх сдавленно вскрикнул и начал снова брыкаться и извиваться. Союз зло рыкнул и ударил ребром ладони по пояснице. Немец рефлекторно прогнулся. В этот момент русский быстро стянул с того штаны вместе с нижним бельем, затем расстегнул ремень на своих брюках и вытащил возбужденный орган. Он провел по нему ладонью, размазывая естественную смазку. Без какого либо предупреждения коммунист вошел в Рейха.       Раздался крик. Из голубых глаз брызнули слезы. Союз самодовольно усмехнулся, прижимая голову немца к полу. Не давая привыкнуть, русский начал ритмично двигаться, разрывая немца изнутри. Он обхватил тонкую талию руками, придвинул Третьего ближе к себе и начал входить глубже. Рейх судорожно вздрагивал и изгибался. Он мысленно проклинал все вокруг, сдавленно шипел, покусывал посиневшие губы.       Сделав еще пару глубоких толчков, Союз вышел из покрасневшего ануса и рывком перевернул немца на спину. Рейх раскрыл покрасневшие от слез глаза и посмотрел на лицо Совка. Тот довольно улыбался, облизывая пересохшие губы. Третий тут же закрыл лицо руками, чтобы хоть как-то скрыть свой позор.       Коммунист нависая над ним, закинул ногу немца к себе на плечо, заставляя того встать на лопатки и прогнуться. Союз начал с силой входить в податливое тело, до синяков сжимая тонкую талию своей «жертвы».       - Ich hasse dich! (Я ненавижу тебя!) - выкрикнул Рейх и с силой стукнул свободной ногой по пояснице русского.       - Я же предупреждал тебя. - Совершенно безэмоционально сказал мужчина.       Сначала Союз огладил подбородок, чем явно озадачил нациста, а потом эта же рука опустилась ниже, на шею. Пальцы железной хваткой перекрыли доступ к кислороду. Немец судорожно задергался, в попытке хоть как-то вырваться, но все было безуспешно. В глазах начало темнеть, воздуха катастрофически не хватало. Третий пытался ухватиться за руку коммуниста.       - Отпуссх-ти, — ели, дыша, проговорил немец.       Но Совок словно не слышал мольбы «жертвы». Пугающая улыбка не сходила с его лица. Он ослабил хватку лишь тогда, когда понял, что немец под ним совсем замолк. Коммунист отпрянул.       - Блять… переборщил, — недовольно выдохнул русский.       Он вытащил свой член из обмякшего тела. Союз с животным рыком начал надрачивать самому себе. Коммунист быстро и резко начал водить ладонью по собственному члену. Наплывающий оргазм вскружил ему голову и вскоре он кончил. Несколько капель спермы попали на расслабленное лицо Рейха, который лежал на полу. Немного постояв и придя в себя, коммунист оправился и застегнул свои брюки. После чего обратил внимание на омегу. Немец еще дышал, просто потерял сознание на некоторое время. На тонкой шее появились алые следы от пальцев. Союз слабо похлопал Рейха по щеке для того, чтобы привести его в сознание.       Через несколько секунд немец ошарашенно раскрыл глаза, схватился за горло и начал сильно кашлять. Когда Третий окончательно пришел в себя, он поднял голову кверху и со злобой глянул на Советы.       Коммунист присел на корточки около немца и с добродушной улыбкой потрепал того по щеке.       - Ничего, жить будешь.       Неожиданно для немца, Союз взял его на руки и словно пушинку скинул на скрипучую кровать.       - Мне пора.       Русский развернулся к выходу, но напоследок оставил наказ:       - Еще раз попытаешься сбежать, на цепь посажу. - Совершенно безэмоционально сказал Совок.       Рейх ничего не ответил. Он лишь коротко кивнул, смотря на уходящий силуэт мужчины.