Дело привычки

      

Глава 4. Обманщик.

      Тягучая мгла начала понемногу поглощать раскидистые деревья. Рейх испугано оборачивался на каждый звук: будь то крик совы или резкий стрекот сверчков. Под сапогами похрустывали мелкие ветки и палки. Он просто шёл прямо, куда глаза глядят. Понимание того, что его скорей всего найдут и снова посадят на цепь, не давало покоя. Нужно было хотя бы попытаться. Союз ясно дал понять, что теперь Германский Рейх всецело принадлежит ему. Что теперь представляет собой Третий? По факту он никто и звать его никак. Проигравшая страна и ничего более. Что будет с его народом, который он так гадко оставил на произвол судьбы? Что будет с Германом?! Его сын получил хорошее образование и был недурён собой, но сейчас это ничего не значило. Из него сделают послушную куклу, марионетку. Каждый будет считать своим долгом потянуть за ниточку. Да, не лучшее наследство отец оставил сыну.       Хотя, какой он отец? Он им и не был никогда. Германия появился спонтанно, Рейх не чувствовал к нему большой любви. Его вообще мало интересовал кудрявый черноволосый мальчишка. Не до этого было. Тут поднимать страну нужно, а не с детьми нянчиться. После тридцать третьего года старший немец редко появлялся дома, часто оставался в Рейхстаге, денно и нощно подписывал бумаги, ходил на важные встречи. Так что ребёнка он видел урывками. Наверное сам Герман отца тоже не любил, что неудивительно.       Рейх понимал, что теперь уж точно ничем не поможет своему сыну. Он сам теперь стал ничтожной букашкой. Может и стоило принять свою участь и так уж и быть, стать подстилкой для Совка. Но у немца была гордость. Вернее сказать, высокомерие. Третий всегда таким был. Его не интересовали чужие жизни. Ради своей цели он мог спокойно пойти по чужим головам. Власть — вот, что его интересовало. Еще в юности он думал о том, как бы занять место своего отца. Он даже был обижен на сестру Вейму за то, что она взялась управлять государством раньше его. Но остепенился, начал понимать, что его время еще не пришло. Когда сестра оставила свой пост, немец начал наводить свои порядки. Бунтарей ждала страшная участь. Германский Рейх загорелся идеей великой нации. Он и сам поверил, что сможет поднять с колен свой народ. Немец верил в свою победу, ведь у него было ВСЕ: новейшая техника, одна из самых сильных армий в мире, но благодаря одному двухметровому русскому и будь он проклят вместе со своей силой русского духа, он ПРОИГРАЛ, потерял веру своего народа. Радует то, что его не было на собрании стран, когда те обсуждали участь кровавого диктатора. Он попросту не выдержал бы такого позора.       Заметно похолодало. Рейх поежился. Нужно было сделать привал. Немец не знал, сколько он прошёл, но ноги побаливали. Раньше такого не было. Третий заметил, что после того момента, как он оказался в плену у русского, его тело начало меняться. Оно все больше и больше походило на человеческое, но Третий старался об этом не думать.       Он остановился возле поваленного дерева и внимательно огляделся. Вокруг темень да и только, носа собственного не видно. Немец невольно скривился. Останавливаться здесь было опасно. Огонь разжечь нельзя, заметить могут. Недолго думая, Германский Рейх немного изменил угол своего движения и направился в непонятном направлении. Сделав пару шагов, вышел он на узкую тропинку. Ходили по ней редко, трава то и дело путалась под ногами, мешая пройти.       Плутал Рейх не долго, в далеке начал виднеться слабый огонек. Источником света оказался маленький деревянный домик. В кромешной тьме он был почти незаметен. Никакого забора не было, ничего не мешало пройти. Скорей всего он был жилым. Немец немного побаиваясь, поднялся по скрипучим и ветхим порожкам, подошёл к крыльцу и стукнул костяшками по двери. Тишина. Он повторил, более настойчивее. Внутри кто-то закопошился. Дверь со скрипом приоткрылась, но не полностью.       ⁃ Кто такой? Чего надобно? - с хрипом спросил хозяин дома.       ⁃ Мне бы переночевать…       Рейх постарался произнести это фразу без акцента. На русском он говорил хорошо, только вот использовал его с пренебрежением. Потому и с Совком продолжал говорить на своём родном, хотя прекрасно знал, что русского это злит.       Опять повисло молчание. Через пару секунд дверь открыли полностью. Перед немцем стоял мужчина преклонного возраста. Он хмуро глянул на нежданного гостя, его седые усы немного подрагивали, словно их хозяин бубнил что-то невнятное себе под нос.       ⁃ Ну проходи, гостем будешь.       ⁃ Благодарю.       Они прошли внутрь. Тепло дома сразу укутало немца, заставляя немного подрагивать от резкой смены температуры.       ⁃ Ноги вытирай ка, чай не в постоялый двор зашел. И разувайся тоже, нечего тут в обуви шастать.       Германский Рейх молча сделал все так, как ему велели. Света от керосинки было мало. Тягучие тени падали то на дубовые стены, то на самого хозяина дома. Мужик уселся на низенькую лавку возле стола. Скатерть на нем было потертой. Похоже он жил один, не было в доме ни намека на женскую руку. В руках он вертел затертые до дыр кирзаки. Маленьким молоточком постукивал по гвоздикам, загоняя их глубже.       Немец не стал дожидаться приглашения и сел напротив. Теперь он мог более детальнее рассмотреть хозяина этого домишки. Потертая серая рубаха, мешком висела на его острых плечах. На полысевший затылок, падала тень от света лампы. У мужика не было одной ноги. Это Рейх заметил еще в самом начале, когда услышал глухой стук костылей. Третьему даже вспомнился вид его отца. Ближе к своей кончине империя ходил с тростью. Только теперь не для красоты носил ее с собой. Вид тогда его был не из лучших. Глаза потускневшие, да и кашлял он часто, но продолжал держать ровную осанку, с высока взирая на всех. Словно не он был проигравшей страной. Вот вам и немецкая педантичность.       - Ты кем будешь, молодой человек,- его голос скрежетом развеял тишину.       - Солдат я, - немного помолчав ответил Рейх.       - Какой же ты солдат? Ни гимнастерки на тебе нет, одна рубаха. Да и та больно чистая, - его серые глаза с прищуром смотрели на гостя. - Ты верно врешь мне.       Немец напрягся. Нужно было что-то такое придумать, что походило бы на правду.       - Вы правы. Не могу я называть себя солдатом. В начале войны к врагу я в плен попал, по концлагерям шатался. А как наши начали освобождать, так я и сбежал. Знаю я, как обходятся с теми, кто в плен попал.       Мужик понимающе промычал.       - А что же ты с акцентом говоришь? Аль немчура? - Посмеиваясь спросил усатый.       - Немец. Только вот приехал сюда до войны.       - А что же ты к своим не перешел? Они бы небось приняли.       - Смеетесь что ли? Это верная смерть, - Рейх отвел взгляд в сторону, криво улыбаясь.       - Да, жизнь - странная штука… - Он задумчиво почесал затылок. - Я, вон видишь, инвалид. Так с сорок третьего года и сижу на печи. А знаешь, как в бой хотелось? Там братки мои остались. Сейчас даже не знаю, что с ними, живы ли…       Хозяин дома замолчал. Снова начал постукивать маленьким молоточком. Стрекот лампы эхом отпрыгивал от одной стены к другой. Тонкая ткань занавесок слегка подрагивала. Мужик бурчал себе что-то под нос, напевая незамысловатую мелодию.       

***

      - Проклятье! Вот же мразь нацистская! Сбежал все-таки! - Союз как разгневанный зверь метался по всему дому.       Не найдя пропажи, русский пулей вылетел во двор и громко хлопнул дверью. Сторожевые собаки хором залаяли. Задремавшие солдаты встрепенулись и начали спешно приводить себя в порядок.       - Встать! - Рявкнул СССР. - Почему спим на рабочем месте?!       Красноармеец замешкался. Глаза его забегали из стороны в сторону.       - Виноваты, товарищ главнокомандующий, - вытянувшись по струнки, отчеканил солдат.       - Вольно! Так, собери двух-трех крепких ребят, - Союз выдохнув, скрестил руки на груди. - Еще раз подобное увижу, будешь всю оставшуюся жизнь бревна на лесоповале таскать!       - Так точно, товарищ главнокомандующий! Но… что случилось?       - Фриц сбежал, - разгневано взмахнул он руками. - Верно далеко не мог уйти.       Немного постояв, коммунист вернулся обратно в дом. Он зашел в свой кабинет и открыл боковой ящик. В его руках оказался малогабаритный «Маузер». Союз любил называть его «малюткой». Хотя пистолет достаточно мощный и славился своей дальнобойностью, был эффективен в ближнем бою.       СССР накинул себе на плечи темно-зеленое пальто и быстро вышел на улицу. Там уже стояло трое красноармейцев с овчаркой на коротком поводке, которая то и дело вырывалась. Русский подошёл к животному. Он вытащил из кармана испачканные белые перчатки и поводил ими около морды собаки. Если бы Рейх увидел сейчас состояние своего излюбленного атрибута, то явно скривился и даже в руки подобное не взял.       Овчарка быстро взяла след и повела за собой. Тут то они и оказались возле дыры в заборе.       ⁃ Это ещё что такое? Ну что могу я вам сказать…молодцы ! И как давно у нас имеется подобное окно в Европу? - Союз с грозным видом уставился на подчинённых.       ⁃ Ну так это ещё с прошлого лета. Серега как-то на смену опаздывал, вот и решил скосить путь.       ⁃ А я вам потом за порчу имущества головы скошу, а сейчас марш за собакой!       Под ногами похрустывали сухие ветки. Яркий свет от фонарей освещал путь. Трава была примятой. Это подтверждало то, что немец проходил именно здесь.       Внезапно собака остановилась возле поваленного дерева. Она задергала мокрым носом и повертела головой из стороны в сторону, отряхивая лохматую морду от ночной росы. Принюхалась и повернула в другую сторону.       Шли они по узкой тропинке. Красноармейцы начали вести разговор о местном мужике, который жил здесь неподалеку. Звали его Артемом Степановичем. Фамилию никто не знал, не из здешних он был. Говорили о том, что никого у него из родных не осталось, живет один. Бравым солдатом был. Не раз отвагу свою в бою показывал, да и люди о нем мнения хорошего были. Только вот как письмо пришло от соседей, сильно он изменился. Под бомбежку квартира его семьи попала и выживших не обнаружили. А там и ранение страшное получил и без ноги остался. Вот теперь живет он одиноким волком и знать никого не хочет.       ⁃ Товарищ главнокомандующий, вот тот дом, - красноармеец Алексей указал пальцем на ветхий домишко. -Может заглянем, авось чего Артемий видел или слышал.       ⁃ Ну что же, заглянем, - кивнул Союз.       Без проблем вошли они во двор. Жалобно заскрипели порожки лестницы под ногами.       

***

      Рейх успел даже задремать. Тихое бормотание и стрекот лампы убаюкивали его.       ⁃ Слышь, кто-то к нам пожаловал. - Мужчина с прищуром глянул в окна, в которых отражался свет от фонарей.       Третий резко встрепенулся, вылупив глаза. Он был больше чем уверен, что это точно за ним пришли.       ⁃ Проклятье! Мне нужно немедленно спрятаться, если они найдут меня, то убьют! - Немец вскочил с лавки и нервно забегал по всему дому.       ⁃ Да цыц тебе! Сейчас схороним тебя. Я и не от таких прятался, - мужик встал и повёл Рейха вглубь дальней комнаты.       Комнатка была просто крошечной. В ней помешалась лишь маленькая односпальная койка, да маленькая тумбочка. Хозяин дома легким движением руки отодвинул потертый коврик на полу в сторону. Под ним оказался погреб.       ⁃ Ну давай, полезай.       Немец без лишних слов опустился в подпол. Как только он оказался внизу, дверь сверху закрыли. Теперь стало совсем темно. Мрачные мысли начали посещать его голову. Что с ним будет если его найдут? Совок будет издеваться над ним, бить. А может взять в руки инструменты для пыток. Будет ломать один палец за другим. Потом начнет вставлять иголки под ногти и посадит Рейха на цепь, словно собаку. Заставит послушно ходить на четвереньках, а если и взбредет в больную голову Советов, немец и голос по приказу начнет подавать. Жуткая волна страха захлестнула Третьего с головой. По телу пробежала мелкая дрожь. Он пытался успокоить себя, пытался не воспроизводить у себя в голове картины его наказаний за непослушание и побег.       Из отчаянных мыслей его вывел приглушенный стук в дверь. Немец напрягся. Он просто был уверен, что это Союз, и ОН ПРИШЕЛ ЗА НИМ.