Возможные "если"

Земля-1

— Все эти жизни где-то прожиты какими-то другими версиями меня. Я никогда

не узнаю, что упустил и никогда не узнаю, что приобрёл, но я могу лишь надеяться, что у них

было что-то большее, что-то настоящее.

Хартли суетливо шарит по карманам пиджака, будто в поисках чего-то. Дурацкая привычка — так он когда-то на нервах искал сигареты, — от которой он так и не смог избавиться. Он стоит у окна теперь уже своего офиса и упрямо смотрит вниз на слегка размытый по краям ночной Централ-Сити. Ежеквартальное заседание прошло как всегда невыразительно и угнетающе. В подобии тишины слышится осторожный стук в дверь. Хартли не отвечает и не поворачивается, продолжая смотреть на город с высоты тридцати этажей. Затем раздаются лёгкие шаги и слышится затаённое дыхание вошедшего человека. Хартли точно знает, кому оно принадлежит. — Даже представить не могу, какого тебе каждый день приходить сюда, — Джерри тут же поджимает губы, понимая, что произносит это вслух. Хартли хмуро качает головой. Обретение большого кожаного кресла в Рэтэуэй Индастриз едва ли сгладило каждый пущенный когда-то слух, каждый брошенный на него косой взгляд. Ему приходится заново привыкать к этому месту, ведь находясь в этих стенах, Хартли чувствует себя мальчиком, пришедшим с Осгудом на работу. Но он знает, что это его долг — сохранить созданное его дедом и преумноженное отцом, — который с каждым днём кажется всё тяжелее. Грустная улыбка играет на его губах, и Хартли машинально поправляет очки. Знакомый голос в голове напоминает: «Infelicissimum genus infortunii est fuisse felicem». Что ж, вряд ли ему это грозит. — Я останусь в городе до начала семестра. Я уже написала в колледж, — шепчет Джерри, словно ожидая спора и переубеждения. Однако Хартли лишь коротко кивает на это заявление. Он всё ещё плохо переносит Адвент и приближающееся Рождество, позволяя хандре с каждым следующим днём всё дальше и дальше распространяться по своим костям. И лишь сейчас он наконец позволяет младшей сестре позаботиться о нём. Джерри медленно подходит ближе и обнимает брата, крепко сцепляя руки вокруг его туловища. Хартли прижимает её к себе, и теперь они вдвоём смотрят на залитый огнями Централ-Сити. Ради таких моментов стоило пройти весь этот путь. *** В ветреные зимние ночи Хартли часто снятся кошмары. В них он бродит по тёмно-серым пустым коридорам СТАР Лабс. С каждым его сделанным шагом стены сужаются, лампы начинают мигать, а затем до него обрывками доносятся перешёптывания, которые никак не разобрать. Хартли теряется в этом бесконечном лабиринте коридоров в надежде найти выходит, но когда он всё же находит единственную незапертую дверь — это оказывается выход на крышу. На крышу Рэтэуэй Индастриз. Хартли не может ни пошевелиться, ни вздохнуть — он может лишь беспомощно смотреть вниз. Туда, где сгущается тьма, поглощая всё на своём пути. Иногда в этих снах появляется Джерри. Она стоит на самом краю крыши, и он смотрит, как она распадается на атомы, а он ничего не может с этим сделать. Иногда в этом сне появляется Уолли. Реже Кейтлин. Но исход всегда один — они распадаются на атомы, а он просто смотрит. Просыпаясь после таких снов в холодном поту, Хартли больше не засыпает. Обычно он отправляется на задний двор с огромной чашкой кофе, чтобы прочистить мозги, сидя там до самого рассвета. В ту ночь Хартли снова снится такой сон. На этот раз с ним на крыше Циско в своём старом костюме Вайба. Он бесшумно подходит к нему со спины и становится рядом. — Отсюда открывается отличный вид на парковку, правда? — с невозмутимым видом спрашивает Циско, заставляя Хартли вздрогнуть. Он опускает взгляд вниз и видит целый город, погружающийся во тьму антиматерии. — Вид, действительно, захватывающий, — медленно отвечает Рэтэуэй. Он ощущает, как поднимается холодный ветер. Ему даже кажется, что он развевает его волосы, касаясь разгорячённого лба. Циско согласно кивает, а у Хартли перехватывает дыхание. Раньше он радовался своей способности помнить каждую деталь, чтобы снова и снова прокручивать их в своей голове. Сейчас же он проклинает свою память за то, что не может вытравить это ощущение высоты и следующие за ним воспоминания. — Миры погибают, — неожиданно после паузы произносит Циско не своим, более низким голосом, — тебе всё равно, я знаю. Ты не хочешь проигрывать, но не хочешь и побеждать. Однако, тебе всё равно придётся сделать выбор — постарайся сделать правильный. Циско растворяется вместе с городом. Хартли просыпается. *** На следующее утро Хартли, ещё не отошедший от сна, меньше всего ожидает увидеть в своей гостиной сидящего на диване Циско. Вновь в костюме Вайба. — Видимо, придётся уволить прислугу, — бормочет шатен, а по его коже бегут предательские мурашки, — очередной сумасшедший день в команде Флэша? — А бывает иначе? Мы тут собираем команду мстителей, — скрывая волнение за шуткой, начинает Циско, — и нам бы пригодился твой мозг. — Это самое лестное, что я когда-либо от тебя слышал, Франциско, но нет. Я ушёл на покой, — выставляя вперёд руку в защитном жесте, отвечает Хартли. Он как может старается звучать уверенно, хотя в его горле стоит ком. — Под угрозой вся мультивселенная, — достаёт свой последний козырь брюнет, — мы ещё не сталкивались ни с чем подобным. Мурашки превращаются в мелкий озноб, но Хартли лишь обречённо качает головой. — Не думаю, что я могу помочь. Я наконец там, где должен быть, — убеждённо заключает Рэтэуэй. Его глаза со смесью разных эмоций скользят по фигуре Циско, и он чуть мягче добавляет: — ты самый находчивый человек из всех, кого я знаю. Я верю в вас. Циско не успевает ответить, когда за его спиной раздаётся вздох усталости и грусти. *** Земля-**17 — Согласно принципам квантовой механики, каждое возможное состояние системы реализуется в отдельных ветвях универсальной волновой функции, — продолжает говорить Хартли, поворачиваясь спиной к студентам, чтобы записать на доске уравнение. В аудитории слышатся шорохи и скрежеты. — Также не стоит забывать про быстрый и экспоненциальный рост пространства, порождающий множество «карманных» вселенных, каждая со своими физическими константами и условиями. Всё это объясняет разнообразие физических параметров и структур на уровне глобальной Вселенной. Он вновь поворачивается к курсу и отряхивает руки от мела. — Также напоминаю, что на следующем семинаре к нам присоединится доктор Уэллс с Земли-2, чтобы подробнее объяснить вам теорию струн. Кто-то с задних рядов тянет руку. Он уже собирается ответить на вопрос, когда их Землю стирает. *** Земля-***4 — Не могу поверить! — не стараясь скрыть удивления, произносит Джерри. Она озирается по сторонам, стараясь не пялиться на группу инопланетян поблизости. Хартли оглядывается на довольную сестру, что идёт позади, а затем бросает взгляд на Уинна. — Она выглядит… возбуждённой, — начинает Уинн. — О, ты не представляешь, какой невыносимой она была последние дни. Если бы не она, я бы вряд ли решился на это. — Но она была очень убедительна? — усмехается Уинн. — Я не буду отрицать, что после истории с Уолли был слегка предвзят ко всей этой истории с отношениями «на расстоянии». — Ты это так называешь? — А как бы ты это назвал? — Любовь, преодолевающая законы Вселенной. Хартли фыркает, а затем целует Уинна. — Ты уйдёшь сегодня? — неохотно разрывая поцелуй, спрашивает Уинн. — Нет, — выдыхает в его шею Хартли, отчего та покрывается гусиной кожей. — Не боишься, что когда новизна пройдёт, тебе станет скучно со мной? — цепляясь за лацканы пиджака Рэтэуэя, усмехается Шотт. — О, я найду, чем себя развлечь, — уверенно произносит Хартли. Уинн облизывает чуть припухшие губы, которые тут же собираются в довольную ухмылку. Они встретили стирание своей Земли, разделяя на двоих ещё один поцелуй. *** Земля-***0 Хартли расправляет на пиджаке несуществующие складки, не зная, куда деть свои руки. Пальцы в очередной раз тянутся к узлу галстука, а затем скользят к серебряному зажиму, но он одёргивает их. Шатен проходит по комнате из угла в угол, машинально присаживается на стул, однако, тут же вспоминает про выглаженные брюки и резко встаёт. Он снова проходит по комнате. И когда дверь в комнату открывается, его сердце, кажется, пропускает удар. — Готов? Оркестр уже начал, — просунув голову внутрь, спрашивает Уолли. На его лице сверкает довольная белозубая улыбка. Хартли делает глубокий вдох и уверенно кивает. Он чувствует гордость и трепет, когда Харрисон Уэллс с Земли-32 ведёт его вдоль прохода, сплошь заполненного друзьями и коллегами, мимо Джерри, сидящей в первом ряду, прямо к Дэвиду. В последнюю секунду на церемонию прибегает Барри. — Кажется, у меня будут проблемы в понедельник, — неловко усмехается Барри. — Это будет зависеть от того, прервёт ли нас очередной суперзлодей, Аллен, — сохраняя баланс между подшучиванием и серьёзным предупреждением, произносит Сингх. Хартли всё же успевает ответить «да» прежде, чем их мир стирает. *** Земля-***7 — Я знаю, что происходит! — почти что кричит Хартли. Он просто хочет, чтобы Барри остановился, но не может просить, не может заставить, не может произнести эту просьбу вслух. — Ты ничего не знаешь, — в пылу бросает Барри, уходя всё дальше по улице. — Тогда может просветишь, Аллен?! — в его ответе звучит больше сарказма, чем злости. Стараясь не отстать от парня, Хартли прибавляет шаг. — Что ты хочешь от меня услышать? — Барри всё же останавливается и оборачивается к Рэтэуэю. — Что тебя мучает? — на выдохе произносит Хартли. — Мне дали шанс. Эдди дал мне шанс. Он пожертвовал собой, а я всё разрушил. С ним она была бы в безопасности. Была бы жива! — не сдерживаясь кричит Барри. — Не делай вид, что это был твой выбор! Это было его решение. И решение Айрис быть с тобой, кстати, тоже не твоё. Ты не отвечаешь за других людей, как бы тебе не хотелось взвалить ещё больше ответственности на свои плечи. Мы не выбираем, кого любить, и не выбираем, кто полюбит нас. Но знаешь, — Хартли сделал паузу, — ты должен быть благодарен этой чертовой несправедливой вселенной за то, что твоя любовь была взаимной. Хотя бы на какое-то время, — выдыхает Хартли. Он ёжится от очередного порыва ветра, зябко поведя плечами. Он выбежал за Алленом из здания прямо в тонкой рубашке без пиджака или пальто. — И знаешь, для мёртвых месть ничего не изменит. Они останутся бессмысленно мертвыми людьми. Но она меняет живых, — в исступлении продолжает Хартли. Несмотря на его слабые сопротивления, приблизившись, Барри берёт его ладони в свои и греет их дыханием. В эту же секунду тьма антиматерии поглотила их вместе со всей планетой. *** Земля-**82 — Держи. Это тебе, — ровным тоном выдаёт Хартли и протягивает Циско гремящую металлическую связку ключей. По лицу последнего заметно — ему хочется задать глупый очевидный вопрос, но он всё же молчит. — Ты слишком часто появляешься на моём пороге. Будет неудобно, если соседи вызовут полицию, пока ты будешь стучать в мою дверь, — Циско усмехается, видя такую же усмешку на лицу Хартли, — но с одним условием, — отнимая ключи, добавляет Рэтэуэй. — Ты наконец примешь то предложение А.Р.Г.У.С. и уйдёшь наконец из СТАР Лабс, — шатен возвращает себе серьёзный тон. — Ты достоин лучшего, Франциско. Циско кивает и принимает связку. Их ладони соприкасаются. Момент единения становится их последним моментом. *** Земля-**18 По квартире гуляет сквозняк. Сквозь плохо задвинутые шторы пробивается неровный неоновый свет трещащей за окном вывески. Чертежи заброшено лежат на столе, покрываясь слоями пыли. Хартли нравится это место. Уставившись в бесконечно белый потолок, лёжа на чёрных простынях, Хартли пускает вверх струи сизого дыма. В полумраке эта комната кажется беспросветно-серой. Лишь его щёки лихорадочно алые, и это единственное яркое пятно во всём помещении. «Хотел бы я, чтобы у нас было больше времени» — хрипло шепчет Рэтэуэй. Воспоминания о мертвенно-бледном Марке растворяются в дыму так же быстро, как и вырисовываются в его клубах. Сожаления смешиваются с едким ароматом сигарет и начинают резать глаза. Последнее, что успевает сделать Хартли перед тем, как его Земля была стёрта — это стряхнуть пепел с обжигающего пальцы окурка. *** Земля-***9 — Сынок, сыграешь нам? — с мягкой улыбкой привычно просит мама после воскресного ужина. Хартли кивает и направляется к недавно настроенному пианино. Его пальцы сами рождают мелодию, что он думал, будто уже и не помнит. Минорный проигрыш разносится по гостиной, куда с недавнего времени вновь перенесли инструмент. Едва Хартли захлопывает крышку пианино, даже не успев обернуться и посмотреть на свою семью, его Земля тоже стирается. *** Напротив Хартли в своей любимой позе героя с руками на боках стоит Флэш. Однако его зелёные глаза с напряжением и сочувствием смотрят на хозяина дома. Рэтэуэй переводит взгляд на Циско и поджимает губы, превращая их в узкую полоску. Огонёк надежды в глазах Рамона потухает. — Спасать больше нечего. Мультивселенная уничтожена. Земля-1 — последний рубеж, — с горечью сообщает Барри, не отводя взгляда. Хартли стискивает челюсти, не в силах ни поверить, ни принять, что это конец для бесконечных шансов на бесконечных землях. Кризис отобрал все «может быть», превратив их в обречённые «могло бы быть». А ведь ему всегда было достаточно верить, что другой Хартли на другой Земле счастлив, чтобы жить дальше. Но теперь у него не было этой надежды. Теперь он даже не мог привычно вскинуть подбородок, чтобы встретиться со случившимся. — Ты с нами? — вырывая Хартли из оцепенения, спрашивает Барри. Его рука лежит на плече Рэтэуэя — жест утешения и поддержки. — Мы принимаем миллионы решений, и каждое из них делает нас теми, кто мы есть. И я принял миллион неправильных решений. Errare humanum est. Возможно, я и сейчас ошибаюсь, но я остаюсь. Этот Кризис — очередная партия, где я разменная пешка. А раз уж я теперь в единственном экземпляре во всей Вселенной, я предпочту пережить эндшпиль со своей сестрой. Барри понимающе кивает. Циско натянуто усмехается. — Эй, а где твой сарказм? Снисходительный тон? Ты же — гениальная задница-Рэтэуэй. — Довольствуйся тем, что есть, — хмыкает Хартли, пряча дрожащие уголки губ. — Берегите себя. Централ-Сити нужны защитники, а Земле — герои, — напоследок произносит Хартли, держа уверенный тон. Эти старания отнимают у него почти все силы, но он находит в себе остатки, чтобы подняться по лестнице в комнату Джерри, едва Циско с Барри уходят. — Что случилось? — спрашивает девушка со смесью удивления и обеспокоенности, застав бледного брата на пороге своей спальни. Шатен ничего не отвечает, молча прижимая её к себе. Хартли чувствует, как трясутся его плечи, а Джерри — боль в грудной клетке. Всё имеет свой конец. И эта Вселенная — не исключение. Но он никогда не мог представить, что застанет этот конец. Они молча стоят так — без движения посреди комнаты Джерри — кажется, целую вечность, но это не приносит должного успокоения. Грохот внешнего мира врывается к нему, напоминая о происходящем. Но ужаснее всего — это доносящийся откуда-то издали низкий голос, повторяющий снова и снова: «ей не суждено пережить Кризис». От этих слов не скрыться. Они продолжают звучать раз за разом, словно набат. Хартли пытается отгородиться от них, вызвать в памяти ту мелодию, что он играл на пианино в прошлом году. Он так и не сел за него в реальности, хотя обещал Джерри. Всё как-то не было времени. Хартли ощущает себя в ту минуту абсолютно беспомощным. Он ничего не мог изменить или исправить. Хартли будто снова заперт в своём кошмаре. Он слышит, как потихоньку тьма приближается к нему, забирая с собой все звуки. Мир становится тише, превращая все его старания в кучку пепла от сожжённых мостов. Ему, кажется, больше нечего терять. «Джерри» — напоминает он себе. Джерри. Она одна всегда знала, что он не плохой, даже когда сам Хартли сам был уверен, что он злодей в своей истории. Она была его смыслом держаться на протяжении каждого дня с момента своего появления на свет. И возможно, на других Землях он был счастливее, обретя взаимную любовь, свободнее, отпустив себя, или спокойнее, так и не вмешавшись во весь этот супергеройский хаос. Но в тот самый момент на Земле-1 единственный во Вселенной Хартли Рэтэуэй наконец почувствовал себя удовлетворённым своей жизнью. Они стояли почти так же только вчера в кабинете на самом верху задания Рэтэуэй Индастриз, но это было словно вечность назад. Хартли спрятал своё лицо в волосах сестры и шумно выдохнул. Наступила тишина, и реальность Земли-1 была стёрта. *** Хартли ещё раз проверяет крепление перчатки на левом запястье. Раздаётся характерный щелчок, и парень удовлетворённо хмыкает. Он шевелит дрожащими от предвкушения пальцами, а затем медленно сжимает ладони в кулаки. — Если время хочет, чтобы событие произошло — оно сделает для этого всё. Забавно наблюдать, как время пытается заделать дыры, — горько усмехается Хартли. Наверное, он должен сожалеть о потерянном Флэшем и его компанией мире, но он его не знал. Пожав плечами, Рэтэуэй поднимается со стула. Перед глазами встаёт лицо незнакомой девочки, чьё имя он так и не может вспомнить, но он тут же отмахивается от него, словно от наваждения. У него есть другие, более важные дела. — Пришло время заплатить Крысолову.