Взболтать, но не смешивать.

Возможно, то же самое испытывает человек, который прилюдно назвал другого подонком, а тот оказался тонкой душевной организации, пацифист и умница. Ванная была вымыта со всей скрупулезной педантичностью, какая только имеется в резерве у человека разумного. Не просто вымыта, а все, абсолютно все поверхности были тщательно продезинфицированы. И словно немым укором чрезмерной, ну правда же, брезгливости Дина, наполовину пустая емкость с дезинфектором стояла ровно на том же месте, где Дин ее и оставил. И когда это Энджел успел? Ой, как стыдно… А может и нет никакого укора, просто человек убрал за собой, как все нормальные люди. А он, по привычке, себя накручивает? Всё равно, неловко получилось. Дин вздохнул, снова облажался. Почти до самого вечера он провалялся в номере. Пробовал спать или смотрел дурацкие ток-шоу по ТВ. А главное, пытался поставить на место вывихнутые напрочь мозги. Получалось, откровенно говоря, хреново. Наконец, признавшись себе, что он тупо прячется, Дин привёл себя в порядок и спустился вниз. Да и есть хотелось. Бар был непривычно полон. … ах, да. пятница же… Бенни и Энджел зашивались на кухне. Наскоро сжевав кусок стейка, Дин предложил свою помощь. — Ты вовсе не обязан это делать. — Бенни вытирал мокрые руки о фартук. — Спасибо, кстати, за ремонт. Я заплачу сколько скажешь. — Не нужно. Это было несложно. — отмахнулся Дин, бросив быстрый взгляд на Энджела, возившегося с мытьём посуды. Тот мимолетно улыбнулся себе под нос. Удивительно, но сейчас в нём не было ничего от него же утреннего. Ни расслабленности, ни упоëного кокетства, ни вызывающей сексуальности, только покой и сосредоточенность на работе. Человек с тысячью лиц. Дин видел его метросексуалом, видел соблазнительной и соблазняющей штучкой, холодным как кусок ледышки, стопроцентно натуралом, невинным, покорным ангелом, говорящим пошлые вещи. Видимо, образ жизни научил его метаморфозам. Вполне возможно, это всего лишь способ заработать больше, подстраиваясь под желание клиента… — Дин поморщился. — Или выжить… Но все эти лики, без сомнения, маски. Он когда то читал, великие, по настоящему великие актёры не имеют своего лица и это помогает им с успехом вживаться в роли. Ведь нельзя же наполнить уже полный сосуд. Сейчас Энджел был никаким, прозрачным, без малейшего намёка на окрас. Может быть, это и есть его истинное обличье? Дин пожал плечами, предпочтя больше не ломать голову. И легко настроившись на нейтральную волну брюнета, молча встал рядом и начал вытирать вымытую им посуду. — Ты не обязан… — голос спокоен и тих. — Знаю. Мне нужно чем то занять себя. — это было правдой. Мучительное ожидание британского коллеги выносило мозг так же, как и наличие рядом брюнета. Но тут он, по крайней мере, мог попытаться лечить подобное подобным. Не может же он вечно прятаться наверху. От себя не убежишь. Вскоре Дин сам не заметил, как увлёкся ангельскими руками. Уж будьте уверены, они держали много чего потяжелее разводного ключа. Крепкие, сильные, сухие с длинными и ловкими, сухими же пальцами. Дин старался не думать, что он делает этими руками и где бывают его пальцы…черт!.. Сейчас он мыл посуду, просто мыл блятскую посуду. Сейчас, здесь, посуду, всё! — Что? — срисовав направление соседского взгляда, а как же иначе, Энджел вынул руки из воды и растопырил пальцы. Чертыхнувшись про себя, Дин кивнул на его наколку. Нужно же было как то обыграть свой интерес, раз уж спалился. — Откуда она? — это была, именно что, наколка. Не салонное тату, а нанесенный иглой и чернилами, не очень аккуратный рисунок. К тому же старый. Похоже… — Похоже на тюремную. — ляпнул, не задумываясь, Дин. …о, блять, превосходно! Сейчас он снова захлопнется как моллюск в раковине или пошлёт тебя нахуй. И будет прав. Не суй свой нос куда не следует, Дин Винчестер!.. Вопреки ожиданию, брюнет хохотнул. — Почти. Это… — Энджи, солнце, — из зала выглянул Бенни. — ты не подменишь меня за стойкой? — голубой взгляд умоляющий. — Всего на несколько минут. Мне нужно сделать звонок. — Ну, если ты не боишься, что я распугаю всех клиентов… Нужно отметить, Энджел выглядел более чем фривольно. Сильно рваные джинсы, растянутая радужная майка до талии с низким вырезом и какой то кракозябриной на пузе, старые растоптанные кеды. Хотя, вот их то точно никому не будет видно за барной стойкой. К тому же, на башке у него творилось феерическое черте что и он был небрит. — Детка… — замурчал Бенни. — ты сексуален в любом облике. … что правда, то правда… — подумал Дин и тут же, спохватившись, мысленно отвесил себе мощного пинка под зад. Оставшись в одиночестве, он углубился в мечтания. Когда закончатся чертовы шпионские игры, он плюнет на всё и рванёт к океану. Снимет бунгало на берегу и отключит сотовый, чтобы пару месяцев спокойно валять дурака и ловить рыбу. И всё, больше ничего! Он уже ощущал ласковый ветер в волосах и шелест волн под ногами, солёный запах теплого моря. Крики чаек. Игривые волны уже шлепали его по плечам, лаская разгоряченное тело, когда в блаженные мечты непрошеным гостем ворвались звуки голосов, о чем то спорящих на повышенных тонах. Дин подошёл к двери и открыл её шире, как раз вовремя, чтобы услышать нервное. — Я тебе уже уже сказал, что сегодня не работаю. Раздалось злобно шипение. — Ещё будешь выделываться?! — смачный звук пощёчины и вскрик. Дин рванул дверь. Доли секунды хватило хорошо тренированному мозгу, чтобы оценить обстановку. С внешней стороны стойки находился какой то лощеный блондин в пиджаке, крепко сжимающий запястье Энджела одной рукой и занося другую для следующего удара. Еще секунда и подключилось тело. Одним прыжком перемахнув через стойку, Дин перехватил занесенную руку и резко завёл её за спину ублюдку. Тот завопил. И было от чего, в плече что то хорошо так хрустнуло. В зале кто то тонко вскрикнул и наступила тишина. Не церемонясь, Дин вжал блондина мордой в стойку и зарычал. — Тебе же, сука, сказали, он сегодня не работает. — схватив за шиворот, даже не пытающегося сопротивляться, агрессора, выволок его за дверь бара и швырнул на мокрую землю. — Ещё раз тебя увижу, сломаю нахуй нос! Дина трясло. Он стремительно вошёл в помещение, затем на кухню и захлопнул дверь. — Что это было? Энджел и Бенни молчали. Первый нервно дрожал, прижимая к губам окровавленную салфетку. Широко распахнутые глаза были, поистине, в пол лица. Не понятно, что на него подействовало больше, нападение или яростно атакующий защитник. — Я спрашиваю, что это, блять, сейчас было?! — рявкнул с четкой расстановкой Дин, совершенно не заботясь, что в притихшем зале его отлично слышно. — Клиент… — слабо вякнул Бенни. Ох, лучше бы он молчал, потому как Дина понесло. — Что? Клиент? Вероятно, из тех клиентов, от которых потом он… — набирая обороты, Дин жестко ткнул пальцем в брюнета. — воет от боли и жрёт гостями таблетки? Такие, блять, у вас тут клиенты?!  — Я… — неуверенно подал голос Энджел. Но, Дин даже не заметил этого. — Да что с вами не так, парни?! — в сердцах воскликнул он, развернулся и вышел, шарахнув дверью. Проследовал через безмолвствующий зал, у кого то в кармане тихонько поигрывал мягкий блюзик, и взлетел наверх. Заметался по комнате, не находя себе места. … долбаный ублюдок!.. — схватил первое попавшееся под руку и швырнул о стену. Купленная ранее щеколда для ванной звякнула и развалилась на части. … а этот… даже не сделал попытки уклониться от удара или вырваться… стоял столбом и ждал, когда его ударят… Иисусик хренов… а Бенни!.. — Дин сжал кулаки до боли. -… куда он смотрит?!.. Успокоиться вышло не сразу, ещё где то час Дин мерил нервными шагами номер, точно как разъяренный зверь в клетке. Лишь обжигающий контрастный душ помог привести нервы в относительный порядок. Но, ни о каком сне не могло быть и речи. Хотелось выпить. Бар уже закрыт и все, скорей всего, разбрелись по номерам. Не очень удобно, конечно, без спроса. Но, черт с ним! Он натянул шмотки и спустился вниз. Помещение тонуло в тишине и мраке. И только над самим баром горела одна единственная, тусклая лампочка. Ну, просто, чтобы никто не убился, если ему вздумается притащиться сюда посредине ночи, чего нибудь жахнуть. Дин зашёл за стойку и огляделся. — Помочь? — раздалось из глубины зала. Он обернулся на голос и не сразу заметил маячащие светлым пятном в темноте белые конверсы Энджела. … черт… — Полагаю, ты это ищешь? — из мрака в полумрак вынырнула рука с ДжекДениэлсом. Глаза уже привыкли к освещению и Дин увидел брюнета, расположившегося на одном из диванчиков. Он полулежал, прислонившись спиной к стенке и вытянув ноги на сидении. Делать нечего, Дин подошёл ближе. Извиняться он не намерен. Фигу! — А где Бенни? — зачем то спросил он. — В городе, со своей беременной женой. — ответил брюнет и отпил из стакана. Дин на это заявление не очень эстетично раззявил рот. — С женой?.. …вот это номер! А как же — детка, солнце, ты секси… и тому подобное… -… я думал… — Что он тоже гей? — запрокидывая голову, тихо засмеялся Энджел. — Я вижу, ты совершенно не разбираешься в людях. Бенни самый натуральный натурал из всех, кого я знаю. — бледная в полумраке кисть сделала небрежный жест, чуть не опрокинув уже на четверть пустую бутылку виски на столике. И Дин понял, что ангел сильно подшофе. — К тому же, он влюблён, а это важно… только это и важно, на самом деле. — едва слышно и, как показалось, печально, заметил брюнет. — Ты хотел выпить? — Энджел вопросительно поднял глаза на замершего через столик от него визави. — Тащи стакан. Можешь даже выпить со мной… если тебе не претит пить со шлюхой. Хмыкнув, Дин направился к бару. … ну что за характер!.. будто специально нарывается… — Скажи… — налив себе и устроившись на соседний диван, полностью копируя позу брюнета, начал он. — …ты почему даже не пытался увернуться от того ублюдка? Нравится, когда тебя бьют? …а, к чёрту! Пусть бесится… — Нет. — совершенно спокойно ответил ангел, коснувшись пальцами нижней губы. — Хотя, обычно за это хорошо платят. Дин поперхнулся и закашлялся. Отдышавшись. — Вот так… — Да. — бледная кисть сделала пируэт в воздухе. — БДСМ и всё такое. Но, не в данном случае. Тут я, похоже, просто растерялся. — рука со стаканом поднялась вверх. — Ты вовремя пришёл на помощь, спасибо. — Обращайтесь. — буркнул Дин, уже не зная как реагировать. Он отпил, чувствуя как крепкий алкоголь прожигает себе дорогу к его желудку. — Только в следующий раз он так легко не отделается. — Следующего раза не будет. Ему отказано в обслуживании. — брюнет помедлил, отпил и добавил. — В любом. Не удержавшись от язвы. — Уже что то…  — Кстати, если тебе интересно, я пью обезболивающие, когда у меня болит голова. Это бывает редко, но, как ты заметил, метко. — Дин прямо услышал, как ангел улыбается. — И это вовсе не то, что ты подумал. Дин почувствовал, как лицо начинает гореть. Он снова очаровательно облажался. Хорошо, что достаточно темно и не видно его пунцовых щёк и малиновых ушей. — Но, мне приятно, что тебе не всё равно. — быстро добавил брюнет, словно чувствуя смущение собеседника. — Знаешь, когда на твоих глазах человек почти что кричит от боли, надо быть последней сволочью, чтобы не отреагировать должным образом. — Ещё раз, спасибо. Повисло неловкое молчание, которое просто требовало себя чем то заполнить. — Так что твое тату? Откуда оно? Энджел наполнил стаканы. — О, это старая история. — он снова откинулся на стену. — Я сделал её ещё в приюте. Лет в тринадцать… — Ты вырос в приюте? — внезапное чувство острой жалости подкатило к горлу. Дин сглотнул. — Ну да. Меня подбросили в приют при церкви. Что то около нескольких дней от роду. Там я и вырос. — кивнул легко брюнет, вероятно уже давно не придававший особого значения своему происхождению. — Так вот. Помню, отец Игнатий так орал, что казалось небеса разверзнутся и ангелы падут на землю. — смех теперь был весёлым. — И назначил мне епитимью — чистить хлев. А это были ещё те авгиевы конюшни. — Энджел вздохнул и было в этом звуке тихая сладость воспоминаний. — Бенни ещё больше досталось. — он поднял руку и уставился сквозь полумрак на наколку. — Это он мне её наколол. К тому же, он старше и сын отца Игнатия, так что, тот не поскупился. Бенни два дня трапезничал стоя. — Энджел закусил губу, чтобы не расхохотаться и поморщился, больно. — До сих пор мне простить не может. Какой он сейчас был хороший, расслабленный, естественный и простой. И Дин залюбовался, незаметно для себя, впуская в сердце тихую нежность. — Имя тебе там дали? — Да, монахини говорили, меня ангелы подбросили. Из-за глаз. — смешок. — Но, это не имя, прозвище, к которому я уже привык. Ну и фамилия сыграла роль. Я Кастиэль Энджелз. Так меня назвали. — Дин… Смит. — ох, блять, чуть не спалился… — Очень приятно, Дин. — Можно звать тебя Кас? Брюнет подумал и кивнул. — Можно. Но, не при посторонних. — А кто не посторонние? — Здесь? Бенни и Мэг. Там, — он качнул головой в сторону выхода. — Ещё и Сэм. — Мэг? — спросил Дин, польщенный, что его внесли с список не посторонних людей. О Сэме думать не хотелось вот вообще. — Маленькая брюнетка. — Не заметил. — Как это? — Энджел выпрямился и уставился на Дина. — Ты не заметил сексуальную брюнетку с буферами третьего размера? — снова смешок, ироничный. — Это невозможно! — А вот... — Обычно, все мужики сразу же на неё западают. … или на тебя… Приятное тепло разливалось по телу, хотелось вечно сидеть вот так, в почти полной темноте, и говорить, говорить… Но, не о Мэг, пусть даже с третьим размером бюста, а об ангеле. — Что было потом? После приюта. Энджел отхлебнул виски и помолчал. — Бенни уехал в колледж, а я поступил в семинарию. — Что?! — ошалело воскликнул Дин. Слишком громко, так, что брюнет шикнул. — Прости. Ты учился в семинарии?! — И закончил на отлично. Мне прочили великое будущее. — теперь он улыбался тепло и печально. — Забавно, правда? Шлюха — бывший священник… — Не называй себя так… — Шлюхой или бывшим священником? … засранец… — Ты понял. — Ок. — Энджел пожал плечами, как бы — мне всё равно. — Закончил семинарию и, представляешь, даже какое то время работал в приходе. — Почему ушёл? — сегодня у них вечер откровений. Но, откровенничал в основном Энджел — Кас, а Дин лишь задавал направление. Впрочем, похоже, их обоих это устраивало. — А всё просто. В какой то момент я понял, что прихожане, глядя на меня и слушая мои проповеди, думают о чем угодно, только не о Всевышнем. И если я не могу принести очевидную пользу там, то мне нужно найти другое место в жизни. Так будет честно. — Угу… бордель. Ох, прости… — запоздало прикусил язык Дин. — Кажется, я малость перебрал. — Ничего, — в его собеседнике не было даже намёка на обиду. Он был по прежнему спокоен и упоëнно расслаблен. — ты называешь вещи своими именами. Это правильно. К тому времени вернулся Бенни и мы открыли этот мотель. — короткий смешок. — Держу пари, он не сказал, что половина всего тут моя. — Неа… забавный чувак. — Дин уже ничему не удивлялся. То ли действительно был пьян, то ли просто надоело постоянно выпучивать глаза. — Не то слово. Де-юре мы равные партнеры, де-факто заправляет всем он, а я занимаюсь интимной стороной вопроса. Сутенёр и шлюха в одном лице, так сказать. — хохоточек, но горький. -… я же просил… — скривился Дин. — Не буду, прости. — брюнет в который раз наполнил стаканы. — Давай выпьем за тебя. Ты хорошо слушаешь, это большая редкость. … ещё бы я не слушал, это моя профессия, на минуточку… Чокнулись, выпили. — А ты… — язык Энджела начал заплетаться. — Что делаешь в этой обители порока и греха? Сконцентрировавшись на легенде, Дин ответил. — Жду коллегу. Для меня есть здесь работа, так что… — Чем занимаешься? — Чиню старые авто. — это было почти правдой. В свободное время, он возился со своей машиной и машинами друзей и знакомых. И если бы кому то пришло в голову взглянуть на его руки, то он бы увидел, как мозоли и потёртости идеально вписываются в легенду. — Ну конечно! — Кас хлопнул себя по коленке в драной джинсе. — Потому то ты так здорово справился с душем. — Типа того. — А у меня в этом плане, как ты верно подметил, руки из задницы растут. И я в этом ни черта не понимаю. … значит, всё же не соврал… — Где живёшь в Калифорнии? Дин напрягся, он не говорил, что из Калифорнии. Снова почуяв его настрой, брюнет добавил. — У тебя загар Калифорнийский, въевшийся. Такой бывает только у местных. И Дин обозвал себя дураком. Мысленно, конечно. …надо же, какой наблюдательный, загар рассмотрел. И когда успел?.. — Лос-Анджелес. — Там красиво. — И шумно, и пыльно, и грязно… — Дину до чёртиков хотелось сменить тему. — Единственный плюс, там всегда солнце. — Да уж… А нас угораздило поселиться в самом мокром городе страны… Ну и вот. Когда говорить больше не о чем, говорят о погоде. О погоде тоже не очень то и хотелось. И Дин решил озвучить вопрос, мучающий его с самого начала. Если он не задаст его сейчас, то не задаст никогда. Вероятность того, что они ещё когда нибудь будут сидеть вот так запросто, говорить легко и непринуждённо, удручающе мала. К тому же, Дин почти что пьян, да и его собеседник весьма расслаблен алкоголем. — Кас, — он нарочно назвал его настоящим именем, чтобы подчеркнуть свою не чуждость, в надежде, что тот проймется и доверится. — можно спросить? — Валяй. — Почему ты этим занимаешься? — Продаю себя? Они на одной волне, это радует. -… ну… да. Ангел шевельнулся как то неловко, меняя положение ног. И Дин понял, что тот смущён. — Я люблю секс и никогда не отрицал свою гомосексуальность. Несмотря на все увещевания библии, которую, к слову, писали монахи. Это ещё одна причина, по которой я ушёл из священников. Рано или поздно, мне пришлось бы взять обет безбрачия-воздержания, что в принципе не в моём духе, или жениться на женщине. Что, несомненно, сделало бы её несчастной. А поскольку я больше ничего делать не умел, ну, разве что, неплохо играть в бильярд, то сделать секс основным источником своего дохода было очевидным. Теперь настала очередь Дина чувствовать себя не в своей тарелке. — Ты мог бы найти себе подходящую пару… ну, я не знаю… того же Сэма. Он, насколько я понимаю, в средствах не нуждается. …ух… в памяти всплыл мускулистый красавец и нехорошее чувство ревности, а это было именно оно, больно кольнуло в сердце. Энджел повернул к нему голову. — Ты угадал. Мы жили какое то время вместе. Потом разбежались. Трахаться с лосем и жить с ним под одной крышей, — Кас прыснул. — разные вещи. В быту он совершенно невозможный. Примерно, раз в день меня посещала мысль о зверском убийстве, с последующим расчленением трупа. Теперь он просто клиент и хороший друг. …с которым ты лижешься как в последний раз… снова ревность… — К тому же, он женат на чудесной женщине. — Твою… — вырвалось у Дина, а Кас разразился тихим смехом. — Ну вы, ребята, даёте! Только не говори, что она в курсе.  Кас кивнул.  — В курсе. И мы даже дружим. — Но, всё равно. — Дин отлепился от стены и развернулся лицом к собеседнику. — Почему ты не найдешь ещё кого нибудь? — Ну, — сиронизировал брюнет. — я могу, конечно, дать объявление в газету. Одинокий гей, тридцати четырёх лет, ищет себе спутника жизни. Богатый сексуальный опыт прилагается. — он грустно, очень грустно усмехнулся. От чего у Дина снова подкатил к горлу ком. — Но, это не даст никакого результата. А если и даст, то кому нужен человек, торгующий своим телом? — Так завязывай с этим, Кас! — горячо, почти что воскликнул Дин, не на шутку расчувствовавшись. — Почти… я почти отошёл от дел. У меня еще осталось несколько старых клиентов, с которыми мне приятно. И которые, скорее, друзья. — Господи, Кас… -… что? что ты скажешь? что он достоин большего? что он лучше, чем хочет это показать?.. что он тебе безумно нравится? ...что больше всего на свете ты хочешь сейчас прижимать его к себе и просто целовать? Несмотря на то, что он… Вот и заткнись! Выставив ладони извинительным жестом и тщательно скрывая раздражение, Дин закончил. — Всё, прости, снова лезу не в своё дело. — Дин, я… — Давай спать. — только сейчас, выбираясь из-за столика, он понял, насколько пьян. С трудом поднялся на ноги, пошатнулся и тут же был подхвачен крепкими руками. — Извини. — выпуская его и делая шаг назад, произнёс брюнет. — Я не хотел тебя касаться… С таким же успехом он мог прижимать к себе и целовать мраморную статую. Разница лишь в том, что ангел был тёплым и живым. Но, совершенно неподвижным и без каких либо эмоций. Когда Дин наконец то оторвался от его безучастных губ, Кас мягко положил руку ему на грудь и произнёс почти беззвучно. — Нет, Дин… нет.