Взболтать, но не смешивать.

Лежа на влажной со сна подушке и пялясь в потолок, Дин вновь и вновь прокручивал в голове события прошедшей ночи. Получалось, что по всем статьям он — последняя сволочь. Напился, полез целоваться и был отшит. Справедливо, нужно сказать. Человек изливал ему душу, а он, наплевав на трогательную искренность момента, предпочел физикуфизику, мол, насрать на твое прошлое, настоящее и богатый внутренний мир, давай тупо трахнемся. …Придурок! Что сподвигло ангела на откровения остаётся загадкой. То ли чувство благодарности, то ли выпитый алкоголь, то ли, Дин старался об этом не думать, дабы не мутить лишний раз в душе и без того кровоточащее чувство вины, симпатия. Тяжкий вздох. В любом случае, он всё испортил. И Энджел, то бишь Кас… как это… Кастиэль, теперь на него даже не взглянет без презрения… И что за имя такое?.. Он, кряхтя, выудил из-под подушки телефон, сфокусировал рассеянное похмельем зрение и забил в поисковик имя, не заботясь о правильности написания. … Каббала?.. хм… ну, он и не говорил, что это была за церковь… и можно даже не сомневаться, в какой день его нашли монашки… забавно, как кто-то бывает повёрнут на знаках. Он швырнул телефон на смятую простынь. Зажмурился. … или это было банальное набивание себе цены? Проституцией, к примеру, он занимается потому что нравится, а не потому, что болеет любимая кошка троюродной бабушки или что-то в этом духе. Черт его знает?.. Дин уже абсолютно ни в чём не был уверен. Хотя нет. Одно он точно, абсолютно точно знал — у него зверски раскалывается голова. Вариантов имелось два. Оставаться в номере и ждать, пока само пройдёт или таки спуститься за лекарством. Рискуя столкнуться с неудавшимся любовником и испытать, в который раз, жгучее чувство стыда. На том, что ему придётся просить прощения рано или поздно, Дин старался не зацикливаться. Потерзавшись ещё какое-то время сомнениями, он мысленно подбросил монетку. Та ещё крутилась в воздухе, а Дин уже со стоном свесил ноги с кровати. Глянул на время, почти обед. Мысли о еде вызвали лёгкое головокружение и тошноту. А вот от кофе он не отказался бы. Минут пятнадцать стоял под душем, смывая, казалось, сочащийся из каждой поры алкоголь. Побрился и три раза почистил зубы. А всё равно, было полное ощущение, что прет от него сивухой, как от русского алкаша, что всю ночь валялся в канаве в обнимку с бутылкой дешёвой водки. Тут же вспомнился русский же фильм, про четырёх придурков, и диалог оттуда: — А вот почему? Пили одинаково, а от одного с утра разит, а от другого — слегка попахивает? — Это называется: «Внутренняя интеллигентность»! Нда…, Дин поднёс к носу предплечье, сморщился, … внутренней интеллигенцией от него явно не пахнет. Услужливая память выплюнула противоположное, вероятно пытаясь установить некоего рода душевный баланс, "от настоящего мужика должно пахнуть потом и лёгким перегаром…". Подавив новую волну тошноты, он в который раз вздохнул и достал из сумки парфюм. С трудом удерживая равновесие, Дин героически преодолел преграду в виде лестницы. Махнул Бенни, поискал больными, во всех смыслах, глазами Каса, и удостоверившись, что в зале его нет, всё ещё надеясь на чудо, толкнул дверь на кухню. Зря надеялся, чуда не произошло. В нос ему ударил аромат свежесваренного кофе и такого знакомого лавандового парфюма. Ярко свидетельствовавший о том, что у брюнета с внутренней интеллигенцией тоже большие проблемы. Старательно избегая зрительного контакта, Дин буркнул что-то вроде приветствия, получив откликом едва заметный кивок, и распахнул шкафчик с лекарствами. Пошарив глазами по полкам, растерялся от обилия склянок. — Средняя полка, крайний слева. — раздалось позади хриплое. — Одну. Если не хочешь, чтобы тебя вырубило. Тот самый пузырёк нашёлся быстро, и Дин послушно отправил в рот одну пилюльку. Вернул всё на место и налил себе кофе. Отхлебнул, удовлетворённо выдохнул, почти чувствуя, как обжигающая свежесть бежит по венам, а голова медленно, но проясняется. … с ним всё-таки разговаривают. Уже что то… Он оперся задом о стол и скосил глаза на небритую рожу ангела. …ну, Дин хотя бы побрился… Кас сидел за тем же столом в паре футов, совершенно не обращая ни на что внимания, занятый только своим кофе. Чуть поколебавшись, Дин набрал в грудь воздуха… и был прерван. — Не стоит извиняться за то, чего не случилось. — на мгновение погрузившись в мысли, Кас продолжил. — И не случится. — Но, я… Его снова прервали. — Послушай. — брюнет отставил чашку и, развернувшись к собеседнику, уставился на него немигающим взглядом. Уголок его рта нервно дрогнул, тогда как голос оставался безупречно спокоен. — Думаю, нам всё-таки нужно объясниться. — он небрежно облокотился о столешницу, принимая намеренно расслабленную позу. — Знаешь, в чем проблема хороших парней, Дин? Таких как ты, очень хороших парней, Дин. — дождавшись, когда визави соберёт в кучу всё своё внимание, Кас продолжил. — Они ночью бьются в оргазме, выстанывая на все лады моё имя, а утром чувствуют себя вываленными в грязи. — он сделал вид, что не заметил, как его оппонент дрогнул и отвел глаза. — И никто из них никогда даже не задумывается, что при этом чувствую я. Потому что, в принципе, никого и никогда не волнуют чувства шлюхи. И это, наверное, правильно… но, чертовски больно. — Прости. — выдавил из себя Дин. За секунду возбуждаясь только от одного слова "оргазм". Усилием воли он подавил замеревшую на низком старте фантазию и уставился на носы своих ботинок. Не сдержав нахлынувшее раздражение, брюнет чертыхнулся и поднялся. Сунул чашку под струю воды, нахмурился. Глубокая морщина легла меж бровей, мгновенно сделав его старше. — Ты снова извиняешься. Дурная привычка. — он поставил чашку в сушку и тщательно вытер руки белоснежным кухонным полотенцем. Развернулся. — Чувство вины отравляет душу и мешает трезво мыслить. А человек с истерзанной душой, тупоумный не нужен никому. И себе в первую очередь. — он окинул взглядом понурую фигуру напротив и добавил уже мягче. — Завязывай с этим. Увлеченный разглядыванием своих ботинок, Дин не видел как блеснули бесовским глаза брюнета и хищноватая улыбка коснулась его губ. Очнулся только, когда в поле зрения возникли белые кеды. Поднял взгляд и автоматически откинулся назад, уперев руки в столешницу. Настолько близко к его лицу оказались озера небесного синего. Замер на вдохе. В голове гулко стучало, он непроизвольно сглотнул. — Но, — тихо произнёс брюнет, понижая голос и уводя его на такую глубину, что каждый нерв в теле Дина отрезонировал тихой истерикой. — я не привык оставаться в долгу. Далее связь с реальностью была на время потеряна, минут на пять. Потому что ладони Дина крепко прижали к столешнице, а губы его потонули в кофейной нежности, сдобренной терпким ароматом лаванды. И напрасно ангел удерживал его руки, сил не хватало на не то, чтобы их поднять, а чтобы даже шевельнуться. Балансируя на грани потери сознания, Дин отдавался умелым губам без остатка, и ему сейчас было всё равно, что будет далее, пусть даже и мучительная смерть. Единственная мысль гулко шарахалась где-то на задворках пустой черепной коробки..."как бы не упасть". Ибо вероятность сего постыдного момента была очень велика. Дин ощущал как с нарастающей неизбежностью подгибаются его колени. Мгновение, и крепкие руки переместились на его же плечи, чуть тряхнули. Распахнув глаза, он усугубил своё медузообразное состояние, потонув в огромных антрацитовых зрачках. А демон-искуситель в облике ангела внутренне усмехался, ни на миг не отрываясь от чудных вишнёвых губ, но не делая даже попытки проникнуть внутрь. Зелень глаз его добычи с каждой секундой утрачивала яркость, мутнела, расфокусировалась, как будто из нее по капле уходила жизнь. И бес, с чувством глубокого удовлетворения отметил, что ещё мгновение, и удержать Дина в вертикальном положении станет практически невозможным. — Парни, — пробасил Бенни, распахнув дверь, тем самым бесцеремонно вторгаясь в интимную атмосферу. Чем, к слову, спас Дина он позора падения. — На кухне не трахаться! — А кто трахается? — ответил брюнет, с явным сожалением отстраняясь от партнера. Совершенно по-братски похлопал ошалевшего, но уже начавшего приходить в себя Дина по плечу, повернулся спиной и направился к выходу. Проходя мимо друга, приторно облизнул губы и подмигнул. О да, Бенни отлично знал это выражение лица. Любовь всей его жизни под номером два, только что вышел на тропу войны. И уж будьте уверены, жертва лишится не только скальпа. А что же Дин? А Дин чувствовал себя отравленным. Тем самым ядом, от которого, как он ошибочно предполагал, уже лет сто как выработал стойкий иммунитет. — И никто же мне не сказал, что у них новый бармен. Дин дёрнулся от неожиданности и возвел взгляд к зеркалу. Вздрогнул уже вполне осознанно. Неужели?! Сердце ёмко бухнуло где-то в районе желудка. За стойку неспешно усаживался, мать его, британец. После того, как его все равно что поимели, Дин поднялся к себе и собрал вещи. Оставаться здесь становилось всё более бессмысленным, а в чем-то даже губительным. Налички почти не было, а расплатиться он должен. Хоть Бенни и говорил не раз, что платы не возьмёт, а всё равно. И этот чертов придурок лишний раз ни под кого не ляжет. Пусть даже так… Проходя мимо, бросил Бенни. — Скоро вернусь. Если кто появится, звони. — и выйдя в чертов дождь, направился на поиски близлежащего банкомата. Можно было бы, конечно, спросить у того же Бенни, но рот лишний раз открывать настроения не было. Да и интернет зачем? Банкомат нашёлся быстро, в каких-нибудь десяти минутах ходьбы. Обратно не хотелось, к тому же дождь, о чудо, закончился. Дин сунул руки в карманы куртки и отправился куда глаза глядят. Глаза глядели вникуда, точнее — под ноги, ибо в душе у него царил по истине арктический холод, а в таком расположении духа, ясное дело, не до красивых видов. Голова была пуста, в ней выводил изящные трели ледяной ветер. Как будто весь мозг разом куда-то пропал. И это хорошо. Будь по-иному, там бушевала бы ярость. Осознанием того, что буквально час назад, все так долго и тщательно возводимые Дином крепостные стены вокруг его сердца, дали здоровенную трещину в самом фундаменте. И это от одного только поцелуя. Он бродил, не обращая внимания на то, где он и что творится вокруг. Пару раз чуть не попал под авто, пару раз был обруган прохожими — смотри, куда прешь! Как заводная игрушка, что двигается, пока не кончится завод. В кармане бзынькнуло, Дин остановился и выудил телефон. " Дин, ты не мог бы скорей вернуться? Ты здесь нужен. Бенни» Безэмоционально. "Что-то случилось?" «Всё в порядке. Мне нужна твоя помощь в баре." Нервно. "Энджел?" «Он занят вечером.» Хмуро. "Скоро буду." Выключил телефон и огляделся, вокруг царили глубокие сумерки. То, что это, вне всякого сомнения, представитель туманного Альбиона было очевидно с первого взгляда. Даже если бы он молчал. Ну кто ещё в наше время носит чёрный тренч тонкой работы, белоснежную рубашку с драгоценными запонками и галстук с, это уже не лезло ни в какие ворота, жемчужной булавкой? Дин замер, готовый услышать долгожданный пароль, тут же свалить отсюда к хренам собачьим и стереть всё из памяти. Чтобы даже молекулы не осталось. — Налей мне… — Дин сделал вдох, а выдох сделать забыл. -… шотландский виски. … блядь!.. он разочарованно выдохнул, ощущая как слабость вторгается в его напряженное тело. … это просто пиздец какой-то… — Ты чего застыл, лапуля? — акцент британца был таким же терпким, как и его парфюм. Дин развернулся и оглядел батарею разнообразных бутылок всех мастей, размеров и окраса. Здесь было с полдюжины виски, а вот какой из них шотландский? — В самом низу, — услужливо подсказал гость. — Справа, наклейка Кроули. Кроули, кстати, это я. — Очень приятно. Дин. — он соврал, приятно не было. Взгляд чёрных, маслянистых глаз беспардонно шарился по его телу. Задержался на ширинке и скользнул к лицу. Нацепив мину, в народе называемую покерфейс, Дин плеснул в идеально чистый стакан янтарного напитка, и поставил на подставку перед клиентом. Тот обхватил стакан короткопалой кистью и поднёс к губам. На мизинце, с благородной скромностью, поигрывал крупный бриллиант. …что забыл этот лондонский денди в подобного рода заведении? Разве ему не более к лицу и положению пятизвездный отель в самом центре города? Вместо этого, он сидит в непрезентабельном кабаке, полном портовых шлюх… Дин отвел глаза и отошёл. Какая ему разница? Принялся за протирку стаканов. Чувствуя спиной как чёрные маслины Кроули ощупывают каждый уголок его тела, бесстыдно проникая под одежду. …ублюдок… Судя по тому, как спустя несколько минут, англичанин оживился, в зале возникла цель его визита. Дин глянул в зеркало по направлению взгляда Кроули и …поначалу не узнал Энджела. Тот на секунду застыл на месте, оглядывая зал. И первая мысль, мелькнувшая в голове Дина, отправила его прямиком в фильмы про гангстеров. Не новомодные, а те — старые, чёрно-белые, начала годов пятидесятых прошлого века. Каждая деталь образа была выведена с филигранной точностью и, свойственным Энджелу, небрежным изыском. Волосы его влажно блестели и были убраны назад, трёхдневная щетина приведена в идеальный порядок. … вот почему он не брился… Дин усмехнулся про себя. Желание клиента — закон!.. Двубортный темно графитовый пиджак, широкие брюки того же цвета с отворотами и штиблеты — ретро стиль, который идёт далеко не каждому, на брюнете смотрелись сногсшибательно. Тёмно-синяя рубашка сама по себе подчёркивала глаза, а вот галстук, цвета артериальной крови, выделялся ярким пятном, ещё более акцентируя внимание на глазах. И булавка, в галстуке была точно такая же булавка, как у Кроули. "Для полноты картины ему не хватает шляпы и автомата томпсона", подумал Дин, привычно пряча под насмешкой свою уязвимость. — А вот и мой ангел! — воскликнул британец, растягивая губы в плотоядной улыбке. Уперев тяжёлый взгляд в Кроули, Кас возобновил движение. И каждый шаг его теперь наполнился грацией и уверенностью сильного, опасного в своей непредсказуемости зверя. Он неспешно приблизился, распространяя волну крепкого мужского парфюма, идущего вразрез с уже привычным, игривым ароматом лаванды. — Заткнись, Фергюс. — В низком голосе слышался рокот приближающейся бури. Сердце Дина сделало кульбит, по спине побежали мурашки, а на шею словно хлестко набросили гарроту. — Хватит трахать его глазами. — Власть, доминирование, секс. Гаррота на шее Дина натянулась. Он с трудом сглотнул. — Допивай своё мононгахильское дерьмо и шевели задницей. — Губы ангела скривились в презрительной усмешке. Удавка вспорола кожу и мышцы, сдавила трахею, перекрывая доступ воздуха, голова закружилась, а ноги, вот сюрприз, стали ватными. — Как скажешь, мон амур. — Кроули поспешно влил в глотку остатки виски и подмигнул бармену. — Он такой затейник. Равнодушная синева прошлась по лицу Дина, вздыбив все волосы на его теле, и, к слову, не только их. И два ублюдка, едва ли не под руку, направились к припаркованному у входа черному авто. На переднем сидении которого темнела здоровенная фигура водителя.