Важность найденной семьи

Прошло несколько дней, и силы Оби-Вана постепенно возвращались к нему. Он мало что знал об использовании Силы для исцеления, но ему удалось ускорить процесс восстановления правой руки. Несколько дней ему пришлось носить повязку, которую для него сделала Касия, но теперь он чувствовал себя достаточно окрепшим, чтобы обходиться без нее. Остались только тупая боль и пока незажившие царапины. Он также оправился от инфекции и сотрясения мозга, но уровень его энергии не совсем вернулся к своему нормальному состоянию. Последние несколько дней он и Энакин помогали Касии и Мер-Хану по дому и ферме. Энакин, не возражая, выполнял большую часть тяжелой работы в поле. Он хотел помочь чете Кеноби. Они были так любезны, приняв его и его учителя, и он чувствовал, что это меньшее, что он мог сделать. Оби-Ван начал работать с бантами в их стойлах. Он систематически расчесывал их мех, пока он не становился чистым и гладким. Он полировал их рога и методично подковывал копыта. Это была спокойная работа, которая позволила ему поразмышлять над ситуацией, в которой оказались он и его падаван. Он использовал это время, чтобы попытаться разобраться и отпустить свои эмоции, но, если быть честным с самим собой, он не был уверен, как он относился ко всей ситуации. Он легко смог преодолеть сдерживаемое беспокойство, вызванное крушением, страх, который он испытывал за Энакина, когда они жестко врезались в кору планеты. Однако ему было труднее справиться со своими эмоциями, связанными с его давно потерянными, предположительно мертвыми родителями. Он почти отпустил чувство предательства, которое он испытывал, частично по отношению к своим родителям, но в основном по отношению к магистру Йоде за то, что он лгал ему все эти годы. Он разозлился на то, что магистр Йода в принципе чувствовал необходимость лгать ему по этому поводу столько лет. Он действительно считает меня таким неспособным? Неужели он действительно верит, что я брошу всю свою жизнь, все свои тренировки, своего падавана только ради, чтобы сбежать домой и завязать отношения с людьми, которых я никогда не знал? Он позволил себе подержать эту горькую мысль в голове и отпустил ее в Силу, хотя собирался спросить об этом магистра Йоду, когда вернется в храм… когда бы это ни случилось. Он позволил себе глубже погрузиться в Силу. Ему было… печально. Ему стало печально за своих родителей. Печально за жертву, которую они принесли ради него. И печально за себя самого. На самом деле, пока Энакин не появился в его жизни, он никогда не задумывался, каково это — расти с любящими родителями. Связь Энакина с Шми Скайуокер была настолько сильной, что он задавался вопросом, каково было бы испытать это на себе. Да, у него был Квай-Гон, и он любил своего учителя — слишком сильно, по мнению магистра Йоды. Но его отношения с Квай-Гоном не всегда были гладкими. У них было очень тяжелое начало, и в конце своей жизни он практически отказался от Оби-Вана в пользу ребенка с Татуина. Оби-Вану так и не удалось закрыть для себя эту тему, и это было то, что он до сих пор с трудом высвобождал в Силу. Так что да, Оби-Вану было немного печально из-за того, что ему так и не довелось испытать «нормальное» детство с «нормальными» родителями, которые любили бы его безоговорочно — которые никогда бы не отказались. Но они уже это сделали. Гневная мысль удивила его. Он в полной мере осознавал, что его жизнь сложилась так, как того хотела Сила. Он поверил своим родителям, когда они сказали, что не хотели его отдавать. Но это все равно было больно, признался он себе. Его медитацию прервал громкий лязг, когда тяжелая дверь сарая со скрипом открылась. В нее расслабленно вошел Энакин. Он выглядел потным и грязным, но предельно довольным после долгого рабочего дня. — Здравствуйте, учитель. Я не видел вас весь день. — Я был здесь. — Да, я вижу. Вам нужно принять душ перед ужином, вы пахнете бантами. — Ну да, а работа на солнце весь день точно не пошла и тебе на пользу, падаван. Они ухмыльнулись друг другу. Энакин был взволнован, увидев, что Оби-Ван снова встал и почти полностью здоров. Оби-Ван был горд видеть, как Энакин так самоотверженно помогает их спасителям. Он знал, что Энакин наслаждается своим временем здесь, на Стьюджоне, поэтому Оби-Ван приготовился к его реакции на то, что он собирался сказать. — Энакин, как бы мне ни нравилось отдыхать от наших обычных обязанностей, нам нужно отчитаться перед Советом джедаев. Они, наверное, даже не знают, живы ли мы сейчас. Лицо Энакина поникло. — Так рано, учитель? Можем ли мы подождать еще несколько дней? — Нет, падаван, — твердо сказал Оби-Ван. — Мы уже и так задержались. Мы больше не должны пользоваться их гостеприимством и должны вернуться к реальности. Нашей реальности. — Учитель, вы же знаете, что вашим родителям нравится, когда вы здесь. И я думаю, что они ценят помощь, которую я оказывал на ферме. — Энакин, ты же знаешь, что мы не можем привязываться. Всем будет легче, если мы уйдем раньше. — Теперь вы действительно говорите, как ваша мать. — Так нельзя, Энакин. Энакин понял, что зашел слишком далеко. — Оби-Ван, я не имел в виду… — Я знаю, падаван, я знаю, — мягко сказал Оби-Ван. — Но ты же знаешь, что это не наша жизнь, Энакин. Энакин вздохнул. Он знал, что Оби-Ван был прав. И он знал, что быть здесь, вероятно, было тяжелее для него, чем для него самого. — Вы правы, учитель. Оби-Ван был удивлен, но с облегчением увидел, что Энакин так легко сдался. — Я рад, что мы сошлись во мнении. А теперь надо помыться и отдохнуть. Завтра мы можем поехать в деревню. Энакин улыбнулся ему, и вместе они в приятной тишине пошли обратно к ферме.

***

Вымыв посуду, Энакин и Оби-Ван присоединились к чете Кеноби за ужином. — Мы очень ценим всю помощь, которую вы, мальчики, оказали нам на ферме. Обычно мы не получаем помощь до сбора урожая, так что это была приятная смена темпа, — сказала Касия. — Это меньшее, что мы можем сделать, — вежливо сказал Оби-Ван. — Но я думаю, что пора мне и моему падавану вернуться на Корусант. Кася и Мер-Хан посмотрели друг на друга понимающим взглядом, и Энакин не был полностью уверен, что между ними не было связи как между ним и Оби-Ваном. — Нам грустно видеть, что вы собираетесь покинуть нас, но вам придется вернуться. Завтра Мер-Хан может отвезти вас в деревню. Боюсь, вы не сможете получить там корабли, но сможете связаться с джедаями из узла связи. Оби-Ван почувствовал облегчение, что ему не пришлось бороться с грандиозным проявлением эмоций. — Я хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали для меня и моего падавана. Без вашей самоотверженности и доброты я бы, наверное, не выжил. Я обязан вам жизнью. — Да, спасибо, — добавил Энакин. — Я не знаю, что бы я делал, если бы Оби-Ван не командовал мной все время. Оби-Ван сердито посмотрел на Энакина, но Касия и Мер-Хан тихо рассмеялись. — Итак, прежде чем вы покинете нас, мы хотим услышать несколько историй, — сказал Мер-Хан. — Историй? — спросил Оби-Ван. — Да, историй о джедайской жизни. Несмотря ни на что, джедаи считаются легендами. Мы хотим знать, похоже ли это на то, что мы слышим в веренице слухов. — Мы действительно просто хранители мира, или, ну, мы пытаемся им быть. — Да ладно, Оби-Ван! — протянул Энакин. — Вы же знаете, у нас было несколько захватывающих моментов вместе, и я уверен, что вы много чем занимались задолго до того, как я стал вашим падаваном. — Ну, все началось на Эллафаре. Энакин закатил глаза. — Конечно, вы выберете историю, в которой вы спасли меня! — Ну, пока они видели только то, что ты спас меня, мне нужно уравнять правила игры здесь. Старшие Кеноби весело посмотрели на учителя и ученика. — Энакин и я были с дипломатической миссией в Эллафаре, — начал Оби-Ван. — Он был еще довольно маленьким, и мы вместе участвовали всего в нескольких миссиях. Это была первая, на которой на нужно было отправиться на внешнее кольцо самостоятельно. Эллафар — пустынная планета. У них там очень яркая культура. В то время, когда мы были там, был день базара. Я хотел, чтобы Энакин увидел и испытал это, поэтому мы пошли туда, когда у нас было свободное время. Я сказал Энакину оставаться рядом со мной, чтобы я не потерял его в толпе. Было жарко, но Энакин привык к жаре, и я думаю, ему нравилось видеть всех этих разных людей. — Правда нравилось, — подтвердил Энакин. — В любом случае, я пошел купить нам воды. Я повернулся к нему спиной всего на секунду, но в эту секунду Энакин исчез в толпе, — голос Оби-Вана стал тише, а глаза опустились. — Я был так напуган. Я сам только что стал рыцарем и боялся, что уже потерял своего падавана. Энакин посмотрел на него с удивлением. Он никогда не слышал этой части истории. Он думал, что Оби-Ван только что разозлился на него за непослушание. Он почувствовал укол вины. — Я обыскал толпу и попытался связаться с ним через нашу связь, но она была еще такой тонкой. Я мог только думать о том, как разочаровался бы Квай-гон во мне, если бы узнал, что я уже потерял мальчика. Как только я потерял надежду когда-нибудь найти своего потерянного падавана, ко мне подошел грубый мужчина. Он сказал: «Я знаю, где твой брат. Они собираются продать его работорговцам, если вы не заплатите за него». Я немедленно последовал за мужчиной к палатке на краю базара. Я не мог… я бы не позволил снова продать его работорговцам. — Я не знал этой части, учитель, — сказал Энакин. Он чувствовал, как внутри него скручивается тревога при мысли о том, что он снова мог оказаться в цепях. — Они посадили Энакина в маленькую клетку, предназначенную для животных, и накачали его наркотиками, — продолжил Оби-Ван. — Нам не разрешалось иметь оружие на базаре, поэтому у меня не было с собой светового меча. Я не мог просто войти и освободить его, мне нужно было убедить его похитителей отпустить его. Я умолял их отпустить его, но мне сказали, что он слишком дорого стоит на черном рынке. Если бы у меня было достаточно кредитов, чтобы выкупить его, я мог бы забрать его. К сожалению, у меня их не было. Потом мне предложили другой вариант. Мне сказали, что в ту ночь будет поединок, но один из бойцов отказался. Они сказали, что если я устрою им хорошее шоу, я с лихвой верну деньги, необходимые для освобождения Энакина. Я не мог доверять этим людям, но другого выхода я не видел. Я принял его предложение. Примерно через час меня вытолкнули на ринг с огромным трандошаном. Он, наверное, был в два раза больше меня. Я чувствовал себя очень уязвимым без своего светового меча и знал, что не смогу использовать здесь Силу. К счастью, нас учат драться без оружия и без применения Силы. Несмотря на его размеры, мы бились на равных. Он нанес несколько сильных ударов, но у меня была решимость и было за кого бороться. Я быстро смог подчинить его и выиграл бой. К моему удивлению, эллафарианин сдержал свое слово. Я ушел с синяком под глазом, двумя сломанными ребрами и моим падаваном, — Оби-Ван мягко улыбнулся Энакину. — Похоже, вы двое действительно поддерживаете друг друга, — сказал Мер-Хан. — Я дал обет, когда взял его своим падаваном, — торжественно сказал Оби-Ван. — Я поклялся защищать своего падавана. Я не мог нарушить эту клятву так скоро после того, как взял его к себе, понимаете? Оби-Ван выдавил из себя кривую улыбку. Энакин ухмыльнулся. — Что ж, а мне даже не нужно было давать клятву, чтобы поддержать вас. — Да, но ты дал обет слушаться меня, обет, который ты нарушал почти каждый день своего ученичества, и все же здесь я все еще защищаю тебя. Они смеялись и шутили друг с другом до позднего вечера. Оби-Ван, который все еще не совсем поправился, первым прекратил вечер, и Энакин вскоре последовал за ним. В ту ночь им приснился дом.