Важность найденной семьи

Тихий стук в дверь вырвал Энакина из поверхностного сна. — Войдите, — сказал он хрипло. — Доброе утро, — тихо сказала Касия, входя в маленькую комнату. Она несла поднос с завтраком и двумя чашками травяного чая. — Я не знаю, захочет ли он что-нибудь поесть, но у этого чая есть целебные свойства. — Спасибо, миссис Кеноби. Вам не стоило… — В этом нет ничего такого. Это просто обычное гостеприимство Стьюджона, — сказала она с сияющей улыбкой. Энакин жадно вгрызся в разложенный перед ним завтрак, а Касия пододвинула стул, чтобы сесть рядом с сыном. Она положила руку ему на лоб и поморщилась, ощущая под ладонью жар. — Где Мер-Хан? — спросил Энакин с набитым ртом. — Он уже ушел присматривать за животными. Энакин кивнул и продолжил есть завтрак. Касия вежливо подождала, пока Энакин доест, прежде чем спросить: — Как его самочувствие? — Он проснулся среди ночи. У него все еще была высокая температура, но он был намного более осознан. Но, несмотря на это, он не помнил, как мы здесь оказались. Ему было холодно, поэтому я накрыл его своим одеялом, но я не думаю, что это сильно ему помогло. — Понятно, — сказала Касия. — Я думаю, мы должны разбудить его. Ему нужны жидкости, если мы хотим, чтобы он избавился от инфекции. — Вы правы. Я попытаюсь разбудить его через нашу связь. — Вашу что? — Нашу связь. У всех мастеров и учеников-джедаев она есть. Для нас важно быть на одной волне и понимать эмоции друг друга, когда мы учимся друг у друга. Мы можем общаться через связь и чувствовать, что другой чувствует, как физически, так и морально. Мы всегда можем огородить себя друг от друга, но ни у меня, ни у него сейчас нет щитов. Я могу использовать эту связь, чтобы попытаться его разбудить. Касия посмотрела на него с удивлением. — Это невероятно. — После смерти Квай-Гона я чувствовал себя очень одиноко в храме джедаев. Я знал Оби-Вана, но он был тихим и очень сдержанным. Мы почти не разговаривали, когда Квай-Гон был жив. И когда мы сформировали нашу связь, мы поняли друг друга намного лучше. Поначалу было трудно, но когда мы сблизились, я почувствовал, что он тоже чувствует себя очень одиноким без своего учителя. Мы сблизились из-за наших общих чувств горя и одиночества. Мы стали больше, чем просто учителем и учеником, мы стали братьями. — Я рада, что ты есть у моего сына. — Я тоже рад, что он у меня есть, — с этими словами Энакин закрыл глаза и потрогал их связь. — Учитель. Оби-Ван, проснитесь. Оби-Ван слегка пошевелился, и его брови нахмурились. — Мммм, — тихо простонал Оби-Ван. — Добро пожаловать в мир живых, учитель. — Энакин, ты всегда такой драматичный, — проворчал Оби-Ван. Он медленно моргнул, приоткрыв глаза, и прищурился от яркого солнечного света, проникающего в комнату. Его глаза распахнулись от удивления, когда его взгляд остановился на женщине, сидящей перед ним. Он медленно моргнул, прежде чем осмотреться в поисках Энакина. Он нашел его сидящим на кровати и потягивающим чай из маленькой чашки. Его взгляд снова вернулся к женщине. Она смотрела на него со смесью удивления и печали. Он не знал эту женщину, но Оби-Ван чувствовал огромную вину за то, что причинил ей боль. Она определенно выглядела доброй, и, судя по тому, как она приняла его и его падавана, так оно и было. — Здравствуйте, — неловко сказал Оби-Ван, нарушая неловкую тишину, повисшую в комнате. — Здравствуй, Оби-Ван, — мягко сказала Касия. — Вот, выпей это. Тебе полегчает. Оби-Ван с благодарностью взял чашку из ее протянутой руки. Чай напомнил ему о Корусанте. Напомнил ему о доме. — Я хочу поблагодарить вас за то, что вы приняли меня и моего падавана вот так. Я знаю, что все это было совершенно незапланированно, и вам не нужно было помогать нам так, как вы это сделали. — Как я могла отказать вам? Даже если бы ты не был моим сыном, я бы не позволила вам двоим вернуться в поля в том виде, в котором вы прибыли. — В любом случае, мы глубоко признательны. В комнате снова повисла тяжелая тишина. Энакин чувствовал, что вторгается во что-то, частью чего не должен был быть, но он все еще не хотел оставлять своего учителя наедине с незнакомкой, хотя она явно доказала, что заслуживает доверия. — Итак, — сказал Оби-Ван, снова попытавшись разбавить неловкое напряжение в комнате. — Вы моя мать? — Да, Оби-Ван. — А человек, который меня подлатал, был моим отцом? — Да. — Я понял. — Это все, что вы хотите сказать, учитель? — А что ты хочешь, чтобы я сказал, Энакин? — Я не знаю! Это твои давно потерянные родители. Все, что я хочу вам сказать, что у меня было бы много вопросов, чтобы задать моим давно потерянным родителям. Оби-Ван посмотрел на своего падавана. — Вы разговариваете? Если бы щеки Оби-Вана уже не горели от температуры, они бы пошли красными пятнами. — Извините, как… — Энакин рассказал мне о вашей связи. Должно быть приятно быть связанным с кем-то так сильно. — Это, безусловно, полезно. Возможно, это даже несколько раз спасало нам жизни, — сказал Оби-Ван, улыбаясь своему падавану. Энакин ухмыльнулся ему в ответ. — Что ж, тогда я рада, что она у вас есть, — легкомысленно сказала Касия. Оби-Ван обратил внимания на ее звонкий голос и ярко-голубые глаза. Становилось все труднее отрицать их родство. Вновь воцарилась тишина. — Каково это? — спросила Касия, нарушая молчание. — Что именно? — уточнил Оби-Ван. — Быть джедаем. Я хочу знать. — Что ж, — медленно сказал Оби-Ван, прислонившись спиной к изголовью кровати. — У джедаев есть свои проблемы, но я верю, что большинство джедаев согласятся со мной, когда я скажу, что это призвание. Мне никогда не суждено было быть кем-то другим, кроме того, кем я являюсь сейчас. — Значит, я сделала правильный выбор. — И какой был выбор? — Невозможный выбор. Худший выбор, который мне когда-либо приходилось делать. Выбор отказаться от тебя. Отдать моего единственного сына, моего единственного ребенка фактически незнакомым людям. Зазвенела тишина. Энакин чувствовал, что не должен быть свидетелем этого, но более сильная его часть не могла просто встать и уйти. — Ты не понимаешь, — продолжила Касия. — Я не могла забеременеть. Мы с Мер-Ханом много лет пытались, но я была бесплодна. Через некоторое время даже надежда на появление ребенка стала слишком болезненной. Но как только мы потеряли надежду, я забеременела… тобой. Оби-Ван кивнул, поощряя ее продолжать рассказ. — Мер-Хан и я были в восторге. Мы никогда не были счастливее. Я была так осторожна. Я делала все, к чему деревенские целители призывают других беременных женщин. Я пила травяные чаи и не занималась какой-либо напряженной деятельностью, хотя моя беременность совпала с сезоном сбора урожая. Я знала, что ты, скорее всего, наш единственный шанс завести ребенка. Я хотела защитить тебя и убедиться, что ты здоров. — Так зачем делать выбор? — подтолкнул ее Оби-Ван. — Зачем отказываться от единственного ребенка? Для незнающего человека тон Оби-Вана звучал так, будто он спрашивал об этом исключительно из любопытства. Но Энакин мог сказать, что в его вопросе была доля горечи. Энакин задавался вопросом, представлял ли Оби-Ван когда-либо, какой была бы для него «нормальная» жизнь. Судя по его тону, Энакин не удивился бы, если бы он представлял. — Мой отец. Твой дедушка. Он был одарен Силой, как и ты. Он был старшим ребенком, и его роль в семье была жизненно важной. Его родители нуждались в том, чтобы он помогал поддерживать ферму и растить младших братьев и сестер. Но он всегда жаждал большего. К сожалению, Орден джедаев принимает только младенцев и малышей. Моего отца никогда бы не приняли в его возрасте. Он был прекрасным отцом, но он всегда плавал немного в облаках. Он оплакивал жизнь, которой у него никогда не было, судьбу, которую он никогда не увидит. Он всегда говорил мне и моим братьям и сестрам, что если бы мы когда-нибудь проявили хоть какую-то чувствительность к Силе, он без вопросов и колебаний отправил бы нас в Храм джедаев. Он умер человеком со многими сожалениями. Касия остановилась и грустно посмотрела на своего ребенка, теперь уже мужчину, сидящего перед ней. — Дни после твоего рождения были самыми счастливыми в моей жизни, — продолжила Касия. — Мы решили назвать тебя в честь моего отца. Его также звали Оби-Ван. Думаю, это было самоисполняющееся пророчество, — Касия тихонько усмехнулась про себя. — Ты был идеальным ребенком во всех отношениях. Ты был здоров и силен. Ты не так много плакал. Ты всегда улыбался. Ты был моим идеальным, прекрасным ребенком. Слишком идеальным. Ты, казалось, был в гармонии с окружающим миром. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять это. Я знала, что у тебя есть дар твоего дедушки, и я знала, что должна была сделать. Слезы наполнили ее глаза, когда она продолжила свой рассказ. — Я сказал твоему отцу. Он уже знал, что я собираюсь сделать. Он поддержал меня, несмотря на то, что был так же расстроен из-за того, что придется отдать, как и я. Если бы он не поддержал мое решение, я не думаю, что у меня хватило бы сил сделать то, что я сделала. Я поехала в деревню. Это всего в двух часах езды, но путешествие туда казалось вечным. Я несла тебя на руках всю дорогу. Чем ближе ты был ко мне, тем больше я это чувствовала. Я чувствовал твой свет, твою силу и твой огонь, даже когда тебе было всего несколько месяцев. Поездка в деревню с тобой на руках только укрепила мою веру в то, что я делаю то, что лучше для тебя. В деревне я пошла к единственному узлу связи, который у нас есть. Я связалась с Храмом джедаев. Я поговорила с несколькими секретарями, и они согласились послать к Стьюджону мастера-джедая, чтобы подтвердить то, что я уже знала. Через несколько дней к нам прибыл корабль джедаев. Тест провел маленький зеленый мастер-джедай со странной манерой речи. Оби-Ван и Энакин посмотрели друг на друга с понимающими улыбками. — Это был магистр Йода, да? — спросил Энакин. — Да, так его звали, — сказала Касия с полуулыбкой на лице. — Мне он понравился. Казалось, он знал все обо мне и все о тебе, просто глядя на нас. — Да, это определенно он, — добавил Энакин. — Он проверил тебя на мидихлорианы, хотя я думаю, что он не хуже меня знал, их количества хватает для того, чтобы забрать тебя в Храм, — продолжила Касия. Взгляд у нее стал затравленный. — Он сказал мне, что ты еще слишком маленький. Я могла оставить тебя по крайней мере еще на два года, прежде чем отказаться от тебя. Слезы теперь катились по ее лицу. — Я сказала ему, что не смогу этого сделать. Я не могла оставить тебя хотя бы еще на день, потому что знала, что передумаю. Я не могла смириться с мыслью, что привяжусь к тебе за эти два года, а ты привяжешься ко мне. Я не могла причинить тебе боль. Поэтому я отпустила тебя. Мер-Хан и я попрощались с тобой. Я передала тебя мастеру-джедаю. Я знала, что больше никогда тебя не увижу… или, по крайней мере, думала, что больше никогда тебя не увижу. С того дня образовалась пустота, которую невозможно ничем заполнить. Ты как будто умер. И вновь тяжелая тишина. У Оби-Вана, который все это время молчал, было отсутствующее выражение лица. Энакин не был уверен, о чем он думает, и даже не знал, обдумывал ли он всю эту историю. У него все еще была температура, и выглядел он измученным. Здоровую руку он положил на живот, что указывало на то, что он чувствовал себя так же плохо, как и выглядел. — Почему вы сказали Совету сообщить мне, что вы мертвы? — Оби-Ван не мог скрыть боли в голосе. Его сила убывала, и ему становилось все труднее сдерживать бурлящие на поверхности эмоции. — О, мой милый Оби. Я сказала им сказать тебе, что мы мертвы, потому что я никогда не хотела, чтобы ты чувствовал себя ненужным, — серьезно сказала Касия. — Сын мой, ты был нужен больше всего на свете, но я знала, что у тебя будет такая судьба, которую я не смогла бы дать тебе здесь. Не проходит и дня, чтобы я не думала о тебе или не задавалась вопросом, где ты и в безопасности ли ты. Тебе было легче поверить, что нас больше не существует. Он мягко кивнул, но вздрогнул, как будто это легкое движение причиняло ему боль. — Извините, — наконец сказал он. — Мне жаль, что я причинил вам столько боли. — Ты не источник моей боли. Ты никогда не сможешь быть источником моей боли. Вы не имели никакого отношения к решению отдать вас джедаям. Хотя мне жаль, что я не увидела, как ты вырос в человека, которым ты являешься сегодня, я не обижаюсь на тебя за выбор, который был моим собственным. — И все же… извините, — теперь Оби-Ван, похоже, боролся за то, чтобы сохранить сознание. Его глаза были расфокусированы и полуприкрыты. Касия выхватила чашку из его рук прежде, чем он ее уронил. Она нежно провела ладонью по его лицу. Энакин с удивлением наблюдал, как Оби-Ван напрягся, но в конце концов наклонился к ее прикосновению. — У него все еще высокая температура. Мы должны дать ему отдохнуть, — сказала Касия. Она отстранилась от Оби-Вана, и он сполз ниже в кровать и мгновенно заснул.