Важность найденной семьи

Энакин и Мер-Хан оттащили Оби-Вана к деревьям на окраине деревни и прислонили его к одному из мощных стволов. Энакин проигнорировал острую вспышку боли в собственном боку. — Что с ним? — обеспокоенно спросил Мер-Хан. — Я думал, он полностью восстановился. — Он и восстановился, — с сожалением сказал Энакин. — Дело в том, что когда мы используем Силу, мы тратим собственную энергию. То, что он сделал в деревне, не причинило бы ему сильного вреда в обычное время, но после того, что он прошел, он был еще не полностью в ладах с собой. И он использовал Силу, чтобы залечить свои раны. Его уровень энергии был низок с самого начало, вероятно. — С ним все будет хорошо? — С ним все будет хорошо, если он не будет напрягаться в ближайшие часы. Энакин прощупал их связь. Он чувствовал накатывающую волнами усталость своего учителя. — Оби-Ван, вставай же, нам нужно уйти отсюда. Оби-Ван застонал и медленно открыл глаза. — Что случилось? — У вас истощение Силы. Оби-Ван слабо кивнул и сфокусировал свой взгляд на падаване. — Энакин, ты же весь в крови! — Со мной все в порядке. Заживет. — Энакин. — Это не смертельно. Вот, попейте. Энакин вручил Оби-Вану небольшую флягу с водой. Сделав большой глоток, Оби-Ван вернул флягу. — Мы можем вернуться? Оби-Ван кивнул, и Энакин протянул ему руку, которую тот с благодарностью сжал. Втроем они начали свое возвращение к варактилам. *** Возвращались в тишине. Они устали от долгой дороги и произошедшей битвы. Оби-Ван также беспокоился за своего падавана. После битв он всегда распинался о приемах и стратегиях, которые они использовали, или рассуждал об вооружении своих противников. Сейчас же Энакин молчал. Не то чтобы Оби-Ван был готов вовлечься в дискуссию, но такое настораживало. Глаза Энакина медленно закрывались. Ему очень хотелось, наконец, вернуться на ферму и заснуть на неопределенное количество часов. Он был рад, что солнце Стьюджона уже село. Он может пойти спать без подозрений. Бок болел, но острая боль постепенно переходила в тупую. Однако, чем дольше они возвращались, тем хуже он себя чувствовал. Мышцы болели. Голова закружилась, а кожа покрылась холодным потом. «Это плохо», — подумал он. Когда домик показался на горизонте, у Энакина поплыло перед глазами. — Учитель… что-то мне нехорошо. Оби-Ван вскинулся. Он почувствовал мгновенную вспышку страха и боли по ментальной связи. Еще через миг Энакин выпал из седла. Варактил дернулся от падения, но Оби-Ван обратился к Силе, успокаивая животное. К счастью, оно осталось неподвижным, когда он спрыгнул из собственного седла и, подойдя, вытащил ногу Энакина из стремени. Вся усталость, которую он чувствовал до этого, была забыта и сполна заменена адреналином. Он подавил свой страх, но его падаван, бледный, неподвижный и лежащий на земле, определенно вызывал панику. — Я займусь животными, а ты забери его внутрь, — сказал Мер-Хан. Оби-Ван благодарно кивнул и неуклюже перекинул руку Энакина через свое плечо. Энакин застонал от боли. — Прости, падаван. *** — Как вы вообще прожили так долго? — саркастически спросила Касия, но Оби-Ван понял, что под всем этим она скрывает искреннее беспокойство. — Честно говоря, я не уверен, как. Энакин лежал на кровати, его плащ и туника были сняты для обработки раны. Все оказалось гораздо хуже, чем виделось изначально. Кожа была обожжена, по торсу стекала кровь. Вероятно, крови он потерял несколько больше, чем думал Оби-Ван. «Как я мог не заметить?», — грустно подумал Оби-Ван. Он провел влажным полотенцем по коже рядом с раной и бросил его в таз. Вода сразу окрасилась в красный. Я должен защищать его. Оби-Ван посмотрел на хронометр на стене. До прибытия республиканского корабля оставалось около двадцати стандартных часов. Он понадеялся, что они привезут медикаменты. Энакин пошевелился и тихо застонал. — Оби-Ван, что случилось? — Ты потерял много крови, падаван. Почему ты не сказал мне, что пострадал? — Я думал, что все не так плохо. Бывало и хуже, учитель, — сказал он, и Оби-Ван мысленно согласился. Через их связь Оби-Ван почувствовал плохое самочувствие Энакина и мгновенно схватил таз и поставил перед своим падаваном. Энакина затошнило. Оби-Ван сочувственно поморщился, поглаживая Энакина по спине. Касия забрала у Оби-Вана таз, и он подарил ей благодарную улыбку. Энакин откинулся на спину, в его глазах стояли слезы. Он был крайне дезориентирован и испытывал сильные боли. — Все хорошо, падаван. Скоро мы полетим домой и нас подлатают, — сказал Оби-Ван мягким голосом, который он использовал только с Энакином. Он провел пальцами по светло-русым волосам Энакина и легонько дернул за косичку. Энакин расслабился и прикрыл глаза. Оби-Ван собрал вокруг себя Силу и начал направлять ее на рану Энакина. У него было не так много сил, поэтому бластерная рана исцелялась гораздо медленнее, чем его собственная рука. Тем не менее, края раны начали стягиваться, а обожженная кожа возвращала свой нормальный цвет. Энакин еще больше расслабился, но через мгновение его тело напряглось, а глаза распахнулись. Оби-Ван отдернул руки, испугавшись, что сделал своему падавану больно. - Что вы делаете, учитель? — глядя на него дикими глазами, спросил Энакин. — Вы не можете тратить на меня свою энергию. — Я лечу твою рану, Энакин. И следи за своим тоном, — одернул его Оби-Ван. — У вас уже истощение Силы. Я не могу позволить вам сделать это. Со мной все будет хорошо, я обещаю. Энакин взял Оби-Вана за руку и отодвинул от раны. — Оби-Ван, пожалуйста. Со мной все будет в порядке. Через несколько часов тут будет республиканский корабль. У них наверняка будут медикаменты. Пожалуйста, просто отдохните, учитель. На мгновение показалось, что Оби-Ван начнет с ним спорить, но его взгляд смягчился. — Хорошо, падаван, — сказал он. — Но если тебе станет хуже, ты скажешь мне об этом. Пообещай, Энакин. — Обещаю, учитель. Энакин был потрясен, увидев слезы в глазах своего учителя. Усталость и переполняющие эмоции от всего этого приключения, казалось, догнали Оби-Вана. — Учитель, что-то не так? — Ничего, падаван. Я просто ужасно пугаюсь, когда ты в опасности. Я не хочу, чтобы тебе было больно. — Со мной все будет хорошо. Вы же знаете, что бывало и хуже. — Ты просто ужасен в утешении меня, Энакин, — улыбнулся ему Оби-Ван. — Видишь ли, падаван, моей самой большой ошибкой как джедая всегда была привязанность. Я был привязан к Квай-Гону, и когда он умер, мне казалось, что мой мир рухнул… Но у меня появился ты. С тобой все мои ошибки с привязанностью только увеличились. Как бы я ни был привязан к Квай-Гону, это ничто по сравнению с той связью, которую я разделяю с тобой. Ты не только мой падаван, ты мой лучший друг и мой брат. Когда я вижу, что ты в опасности или ранен… Я просто… Я не знаю, что я бы сделал, если бы с тобой что-то случилось. Энакин был потрясен этим признанием. Он всегда считал Оби-Вана идеальным джедаем. Без страха, без недостатков — только кодекс. — Я знаю, что ты чувствуешь, — сказал Энакин после паузы. — Я боялся, что ты не выживешь после крушения. Я тоже не знаю, что бы делал без тебя… знаешь, я ведь тоже борюсь со своими привязанностями. — О, поверь мне, я прекрасно осведомлен, — сказал Оби-Ван с кривой улыбкой. — Мне жаль, что я заставил тебя пройти через это. Ни один падаван не должен так поддерживать своего учителя. — Дело не в этом. Я боялся, что потеряю тебя. Я знаю, что я не всегда слушаю, но ты буквально все для меня, Оби-Ван. Оби-Ван улыбнулся, еще раз провел пальцами по волосам Энакина и встал. — Нам нужно отдохнуть, не находишь? Энакин кивнул, и его глаза закрылись. Оби-Ван забрался в свою кровать, не переодевшись из грязной окровавленной одежды, и сразу заснул. Касия заглянула в спальню и грустно улыбнулась сыновьям.